В магической тени

   Бросив короткий взгляд на гоэту, он проследовал за стол, сел и опробовал стоявшие на нём письменные принадлежности.

   - Итак, Эллина - это ваше настоящее имя?

   Гоэта вздрогнула и кивнула.

   У него был холодный, лишённый любых эмоций голос. Со знакомыми интонациями.

   Определёно, Эллина уже где-то видела этого человека, слышала этот голос, но где?

   - Гоэта, тридцать четыре года. Не замужем, детей нет. Родилась и выросла... Впрочем, неважно. Ваша биография на редкость скучна и банальна. Расскажите мне лучше, что произошло с девушкой по имени Ханна в области Рамит. Честно, откровенно и без утайки.

   - Так это связано с той странной смертью? - наконец поняла гоэта. Она ведь с самого начала почувствовала, что там нечисто.

   У Эллины не было причин что-то скрывать, и она рассказала всё, что знала. Даже о своих ощущениях.

   Человек за столом внимательно её слушал и делал какие-то пометки. Затем замер на мгновение, облокотив подбородок о сложенные ладони, и крикнул кому-то:

   - Можете уводить! Доставьте госпожу туда же, откуда забрали.

   - Надеюсь, - теперь он обращался к гоэте, - мы с вами никогда больше не увидимся. Но история слишком тёмная, чтобы я мог дать вам подобное обещание. На всякий случай, постарайтесь не покидать Сатию в ближайший месяц. Благодарю за сотрудничество.

   Заклинание оцепенения спало, и Эллина вновь смогла двигаться.

   - Послушайте, меня в чём-то обвиняют? - потирая лоб, спросила она.

   - Возможно, - уклончиво ответил её собеседник. - Вам не обязательно это знать. Вы свободны. Не смею вас больше задерживать.

   Человек встал и направился к выходу. Ни капюшона, ни маски с лица он так и не снял: догадывался, что в полосе света из коридора гоэта сумеет его хорошо рассмотреть.

   Но ощущение того, что Эллина знала его, не пропало, а, наоборот, усилилось. Только от волнения гоэта никак не могла его вспомнить.

   Вошли двое, взяли её под руки, завязали глаза и куда-то повели. Сначала по переходам, затем вверх по лестнице, на один пролёт, снова по ровной поверхности, опять по лестнице, только вниз, кажется, на улицу. Затем подсадили в экипаж, назвав кучеру точный адрес.

   Оба конвоира ехали с ней, настоятельно советуя молчать во время поездки и не распространяться о том, где она была и о чём её спрашивали - "Ради вашей безопасности".

   Эллина пришла в себя только после третьей рюмки крепкой домашней настойки, в доме за задвинутыми засовами, опутанном защитными заклинаниями. И то не спала полночи, опасаясь, что неизвестные похитители вернутся.

   Но они не вернулись. Вместо них с утра заглянул Гланер, расспросить о выгодном заказе господина Нардега и предложить подработку: изготовление средства от веснушек, на которое у него не хватало времени.

   О вечернем происшествии Эллина умолчала, обо всём остальном рассказала.

   Друг, шутя, позавидовал ей:

   - Всем бы таких заказчиков!

   Глава 3. Жертва.

   Это был один из немногих дней, когда Эллина хотела быть привлекательной. Не то, чтобы обычно она выглядела ужасно, просто полчаса не отмокала в ванне, так тщательно не расчёсывала волосы, красилась, душилась, выбирала наряды.

   Глядя на неё, можно было подумать, что гоэта собиралась на свидание - но нет, речь шла всего лишь о дне рождения подруги. Который та праздновала в одном из лучших ресторанов Сатии.

   Безусловно, Анабель преуспела в жизни намного больше, чем Эллина, даром, что учились вместе. Но, в отличие от Гланера, Бель не жаждала продолжать образование, хотя возможность была. Ей хватало и полученных знаний, тем более, она давно совершенствовала свои навыки на одном единственном человеке.

   С первым префектом Сатии, графом Алешанским, Анабель случайно познакомилась вскоре после окончания училища, когда во второй раз продлевала лицензию. Префект, только вступивший в должность, пожелал лично ознакомиться с теми, к кому местные жители обращались за мелкой магической и лечебной помощью, - проще говоря, заглянул на часок во время объезда в Лицензионную контору. И там, уже уходя, наткнулся взглядом на Анабель. Девушка ему понравилась, оказалась приветливой и разговорчивой, за что в награду получила продление лицензии без экзамена и бюрократических проволочек. Взамен она оставила графскому слуге свой адрес.

   Алешанский пригласил Анабель на обед, затем - на ужин, плавно перетёкший в завтрак в графском особняке. С тех пор, если гоэта и сдавала какие-то экзамены, то исключительно в спальне префекта. Экзаменатор, судя по всему, был доволен, Анабель - тоже.

   В роли графской любовницы её практически всё устраивало, кроме, пожалуй, двух абортов, которые пришлось сделать за прошедшие десять лет. "Что поделаешь, - пожимала плечами гоэта, - мы были в такой глуши, что я ничего не могла приготовить или купить, а отказать ему и мысли не возникло. Да и не всё так страшно: сходила к врачу, выпила бутылочку, денёк полежала, и снова здорова. Но Теймас обещал, что если я вновь забеременею, то рожу. Сейчас он на ребёнка согласен, только я пока не хочу. Годика через два. Папочка нам капиталец в банк положит, особнячок на меня перепишет. А пока я ещё погуляю".

   Граф был женат, но Анабель это не волновало. Его жену она даже знала, собственно, помолвка и бракосочетание состоялись уже при ней, через год после знакомства. Графиню Бель ни в дырявый медяк не ставила - "бледная немощь, крольчиха с титулом", а детям любовника иногда передавала леденцы. Их у него было четверо: три девочки и мальчик, и, судя по всему, прибавления в семействе Алешанских больше не предвиделось: спальня супруги графа давно не прельщала. Да и зачем - наследник рождён, а как женщину он жену никогда не воспринимал. То ли дело любовница.

   Исходя из всего вышеперечисленного, становилось понятно, почему Анабель не стремилась совершенствоваться в профессии и могла себе позволить сорить деньгами в лучших заведениях города. И почему Эллина так прихорашивалась: в ресторане мог оказаться кто-то из дворян, даже сам Алешанский. Разумеется, у гоэты и в мыслях не было отбить любовника у подруги (да и нечем, Бель же потрясающая красавица и умница), а вот полезные знакомства завязать можно.

   Влиятельный покровитель - это очень хорошо. Но, увы, все её пересечения с представителями знати были мимолётны и максимум ограничивались однократным интересом к цвету её нижнего белья. И то среди дворян, с которыми пару раз сводила её судьба, не было никого родовитого.

   Анабель заказала отдельный кабинет, задрапированный по её желанию переливчатым шёлком.

   В дальний угол была небрежно отставлена огромная корзина роз.

   Новорожденная сидела во главе стола и с улыбкой принимала поздравления и подарки. Одна, без любовника. Видимо, решил не портить девичник. Оказалось - просто опаздывал.

   Мужчины были. Двоих Эллина знала - тоже гоэты, ещё одного - нет. Сразу видно, что не из их круга. Чуть позже обещал подойти Гланер, то ли в шутку, то ли всерьёз попросившего оставить за ним первый танец. Они с Анабель тоже были дружны, хотя опосредованно - через Эллину. Не могли же её друзья не общаться.

   Вручив свой подарок, гоэта заняла место за столом, бросая заинтересованные взгляды на незнакомого кавалера. Подруга тут же представила их друг другу. Чутьё не подвело Эллину - барон.

   - У него есть всего один недостаток, дорогая моя, - шутя, добавила Бель. - Думаю, ты уже догадалась, какой.

   Догадалась. Он занят. Что ж, она и не планировала личных отношений, сугубо деловые. А этому ни наличие жены, ни любовницы не помешает.

   - Боюсь, недостатки барона Барра меня совершенно не интересуют, не в обиду ему будет сказано, - улыбнулась Эллина. - Мне гораздо интереснее услышать историю вашего знакомства.

   - Это скучно и банально, дорогая, он сам тебе расскажет.

   Наклонившись, Анабель, на миг став серьёзной, пользуясь одним из "мёртвых" языков, тихо спросила:

   - А у тебя всё так же? Никого?

   - Никого, - равнодушно подтвердила гоэта. - Как-то времени нет, в основном одна работа. Ты же знаешь, я серая суетливая мышка, - она рассмеялась. - Да и как-то никто не прельщает.

   - Потому что ты не с теми общаешься. Уж прости, но гоэты, аптекари, лавочники - это не то.

   - Анабель, не в деньгах дело, а в человеке, - резко ответила Эллина. - И позволь мне самой решать, что моё, а что нет.

   - Разумеется, дорогая. Прости, что задела за больное. Не бойся, знакомить ни с кем не стану - ты взрослая девочка.

   А ведь Анабель права - последние серьёзные отношения у неё были три с половиной года назад. С заказчиком. Симпатичным, состоятельным, между прочим, хоть и не дворянином, но служившим в префектуре. Увы, не сложилось! С тех пор - никого. Да и Эллина не стремилась кого-нибудь найти: с любовью теряешь деньги. Гоэтов много, нужно постоянно о себе напоминать.

   Последними явились опаздывающие мужчины.

   Гланер почтительно пропустил вперёд графа Алешанского, хотя и позволил себе переброситься с ним парой слов. Впрочем, он не из такой семьи, как Эллина, аристократы не смотрят на него сверху вниз, хотя и ровней себе не считают. Такие, как Гланер, служат у них помощниками и секретарями, а то и вовсе становятся сослуживцами.

   Он ведь не простолюдин, а выходец из той части второго сословия, что сообщается с первым. Гланер рассказывал, что некогда его предки были дворянами, но потом, волею судьбы, титулов лишились. Так ли это, Эллина не знала - не проверяла, но допускала подобное развитие событий. В былые времена обнищавшие дворяне часто обменивали титул на деньги. Наверное, прадеды Гланера так и поступили. Зато теперь у его отца личное дворянство и под ногой весь их городок - он Председатель суда.

   За столом неспешно текли разговоры, сводившиеся к обмену последними новостями и сплетнями и прославлению виновницы торжества. Потом, как и обещала, Анабель были танцы: гостей развлекали специально приглашённые музыканты.

   Компания угомонилась к полуночи, когда граф Алешанский увёз подвыпившую любовницу домой. К ней домой, разумеется.

   Кое-кто остался в ресторане (он, как и все подобные заведения, закрывался поздно), кто-то решил продолжить веселье в заведениях иного порядка, кто-то засобирался домой.

   Гланер порывался проводить Эллину, но та отказалась, напомнить, что ему предстоит сегодня дежурить у одного подозрительного торговца, решившего, что в лавке завелось какое-то существо.

   Гоэт за выпивкой и дружеской компанией успел позабыть о работе, за которую уже взял задаток. И, похоже, слова подруги его не обрадовали. Оно и понятно: кому захочется тащиться через весь город, прятаться за прилавком, прислушиваться к звукам и присматриваться к теням вместо того, чтобы приятно закончить день в мягкой постели? Но договор есть договор, его нужно выполнять.

   - Дай, хоть до Яшмовой провожу, - подавая Эллине пальто, настаивал гоэт. - Там до нашего квартала рукой подать, быстрым шагом минут за двадцать до дома дойдёшь. А ещё лучше я экипаж тебе найму.

   Услышав цену, которую извозчик заломил за свои услуги, гоэта наотрез отказалась, чтобы Гланер поощрял "этих кровопийц".

   - Да я прекрасно сама дойду, у нас ведь тихая округа. В крайнем случае, наёмный экипаж найду: в другом месте они дешевле, а тут ведь все цены на аристократов рассчитаны.

   - Пёс с ней с работой, Лин, я тебя до дома провожу. Не станет же этот торговец меня с фонарём у дверей караулить! Если какая-то дрянь у него обретается, я и так почувствую, убить ведь всё равно не смогу, только отпугну. Ума ни приложу, почему он мага не нанял?

   - Видимо, сомневается, что не собственные работники шалят, - улыбнулась гоэта.

   Гланер пожал плечами и галантно взял её под руку, делясь впечатлениями о знакомых Анабель, как гоэтах, так и бароне. Последний ему не понравился, а вот Эллина проявила к нему интерес, чем заработала саркастический вопрос:

   - Что, обработаешь Барра и станешь уменьшенной копией Бель? Что ж, деньжата у него есть, а вот насчёт супруги не знаю. Кажется, нет. Смотри, Лина, хватай удачу за хвост, а то Мейли уже её за кое-что другое сегодня ухватит.

   - Пошляк! - гоэта, шутя, пнула его локтем в бок. - Хватит меня в постель мужикам подкладывать!

   - Лин, и в мыслях не было! Просто ты с ним так мило болтала, а Мейли глазки строила. И её глазки оказались весомее твоих слов. Ладно, не переживай! Аристократ из него завалящий и с гонором. Мейли с ним не выгорит. А утро ты всегда можешь встретить в тёплой дружеской компании.

   Воспользовавшись ситуацией, Гланер хлопнул подругу по мягкому месту. От неожиданности Эллина взвизгнула, а лишь потом разразилась чередой ругательств в адрес друга, советуя искать развлечений в очень дальних краях.

   За шутливой перебранкой и ехидными подколками гоэта, они дошли до Яшмовой улицы, где Гланер вынужден был покинуть свою спутницу, на прощанье незаметно засунув ей в карман чекушку на извозчика.

   Стоянка наёмных экипажей располагалась чуть дальше, гоэта уже заприметила свободного возницу и собиралась махнуть ему рукой (Гланер прав, нечего дразнить ночную братию), когда почувствовала нечто. Что-то тревожное, заставившее инстинктивно нащупать кинжал. Будто всё окружающее пространство давило на неё, заставляя сердце испуганно замирать.

   Тихо, поразительно тихо, словно улицу непроницаемой сферой накрыли. Но Эллина не чувствовала магии, здесь было что-то другое. Вязкое, тягучее, непонятное, но явно не нормальное. Какие-то резкие всплески, какие-то волны, то ли эмоций, то ли энергии. Больше всего похоже на колдовство, но ведь у него иная структура. У того колдовства, о котором рассказывали в училище. Но, возможно, есть и другое, с иной структурой, плетением. Тёмное, например.

   Эта мысль обожгла, заставила невольно отшатнуться к стене.

   Знакомые ощущения... Как там, в Рамите!

   Сотворив храмовый жест (ладонь поднести к груди и резко чиркнуть по ней пальцами другой руки, будто что-то отбрасывая), гоэта попыталась вычленить из воздуха частички странной субстанции. Они оказались настолько мелкими и хрупкими, что никак не давались в руки. Но изучали свечение, приглушённое оранжевое свечение, доступное глазу только при внимательном рассматривании тепловой карты нематериального мира.

   На ауру не похоже, не бывает аур такого цвета. И никак не определить, живое оно или нет.

   Эллина пребывала в замешательстве и решила не искушать судьбу, сейчас же наняв экипаж, когда почувствовала, как частички в воздухе сгущаются, а свечение - накаляется. Будто пламя перед взрывом.

   - Дура, идиотка, нужно было брать накопитель!

   Гоэта стремительно отпрянула в сторону, пытаясь покинуть границы подвластные огненному недвижному мареву. Открыла глаза, лихорадочно огляделась, кожей ощущая опасность. Вроде, Яшмовая улица всё та же. Вон припозднившаяся парочка целуется на крыльце, вон возница недоверчиво рассматривает совершающую странные телодвижения гоэту. Наверное, принял её за припадочную. Только что-то не так. Совсем не так.

   Частички! Они оседают на кожу, оставляя мимолётные икринки, будто снежинки, очень нежные, мягкие, приглушённые, и вызывают... От них клонит в сон! Это что-то усыпляет, вызывает оцепенение, даря такое сладостное ощущение внутри.

   Бежать, бежать без оглядки!

   Эллина решительно двинулась в сторону экипажа, отчаянно борясь с желанием остановиться, замереть, поддаться.

   Внезапно всё кончилось.

   Концентрация частичек стремительно уменьшалась, структура их разрушалась.

   Оранжевое марево потухло, не оставив и следа. С такой скоростью не испаряется даже аура покойника. Была - и тут же исчезла.

   Где-то рядом протяжно завыла собака. Совсем, как в том лесу, в Рамите, в котором она обнаружила Ханну.

   Пока гоэта разбиралась со своими ощущениями, экипаж успели перехватить: на нём уехал молодой человек, тот самый, который целовал девушку. Другой повозки не было видно, и Эллина пожалела, что отговорила Гланера проводить её до дома.

   Впрочем, места знакомые, кинжал под рукой. Если держаться освещённых улиц, присматриваться к сгущающимся теням, ничего не случится.

   Двадцать минут... Его поторопиться, она и в четверть часа уложится.

   Заверив себя, что ей всё привиделось, и ничего дурного не произойдёт, Эллина смело свернула на перпендикулярную улицу, которая должна была вывести к Тополиному проезду, а от него до родной Тенистой улицы рукой подать. И чуть обо что-то не споткнулась.

   Затеплив магический светляк, гоэта наклонилась, чтобы рассмотреть препятствие, и тут же в волнении погасила лишний источник света. Хорошо, что успела закрыть рот рукой, а то бы вскрикнула от неожиданности и испуга.

   Она была ещё тёплой. Но уже мёртвой. И лишённой ауры. Начисто. Девушка, примерно лет двадцати, может, немного старше. Рот приоткрыт, глаза - стеклянные, взгляд - бессмысленный. Он абсолютно ничего не выражал, вступая в противоречия с законами насильственной смерти.

   Снова осторожно сотворив светляк, предварительно убедившись, что улица пуста, гоэта бегло осмотрела покойную.

   Как её убили - загадка. На теле не было ранений, на шее - следов удушения, на коже - кровоподтёков и синяков. Магией? Но это нелепо, всё равно что-то останется, да и зачем тратить силы на какую-то простолюдинку?

   Какой, вообще, смысл её убивать? Это не ограбление - кошелёк и серёжки не тронуты.

   Изнасилование?

   Поморщившись, Эллина задрала погибшей подол. Бельё старое, но целое. И на месте.

   Ханна! Ханна умерла абсолютно так же.

   И со смертью обеих девушек как-то связано нечто с оранжевым свечением.

   Эллина опрометью бросилась прочь. На перекрёстке ей посчастливилось встретить извозчика, трусившего домой после долгого трудового дня. Гоэта остановила его и, не став торговаться, назвала свой адрес. Хватит с неё на сегодня ночных прогулок!