Тропа волка

— Пошли, дорогая.

— Так ты знал, что он доносчик? — спросила она.

— Да. Думаю, что именно поэтому они так быстро выпустили его из «Мейз». Вспомни, он был приговорен к пожизненному заключению. Наверняка ему предложили сделку.

— Какая сволочь! — воскликнула она. — А теперь он нас всех заложил.

— Вовсе нет, — возразил Ахерн, — видишь ли, Нора, все идет именно так, как я и запланировал.

Он открыл дверь микроавтобуса и помог ей забраться внутрь.

— Сейчас мы заедем куда-нибудь перекусить, а потом я расскажу тебе, как мы на самом деле доберемся до президента.

В 1972 году, осознав растущую опасность терроризма, тогдашний премьер-министр Великобритании отдал распоряжение об учреждении небольшого элитного разведывательного подразделения, которое в кругах разведки довольно ехидно прозвали «личной армией премьер-министра», поскольку подчинялось оно только его канцелярии.

Бригадир Чарльз Фергюсон возглавлял это подразделение со дня его основания, пережил нескольких премьер-министров и не имел абсолютно никаких политических пристрастий. Его кабинет помещался на четвертом этаже Министерства обороны и смотрел окнами на Хосгардз-авеню. Он допоздна засиделся на работе, когда его соединили с Квигли. В своем форменном галстуке и твидовом пиджаке он выглядел довольно неопрятно. Когда в дверь постучали, он стоял у окна и смотрел в него.

Возраст вошедшей в кабинет женщины приближался к тридцати, на ней был прекрасного покроя брючный костюм и очки в черной оправе, контрастировавшие с ее коротко остриженными рыжими волосами.

Она была похожа на референта большого начальника или представителя по связям с общественностью, но на самом деле была старшим инспектором-детективом Специального отдела Скотланд-Ярда, прикомандированным к Фергюсону в качестве его помощника после преждевременной смерти при исполнении служебных обязанностей ее предшественника. Ее звали Анна Бернстейн.

— Что-нибудь случилось, бригадир?

— Можно сказать, что да. Когда вы работали в антитеррористическом отделе Скотланд-Ярда, вам приходилось слышать имя Майкла Ахерна?

— Ирландский террорист из протестантов-оранжистов. Не помню, участвовал ли он в «Красной руке Ольстера»?

— А имя Норы Белл?

— О да, — сказала Анна Бернстейн, — девочка с очень незавидным будущим.

— У меня был глубоко законспирированный информатор по имени Билли Квигли. Только что он позвонил мне и сообщил, что Ахерн подготовил покушение на американского президента. Покушение должно состояться завтра. Ахерн привлек к заговору Квигли. Кроме того, в нем участвуют Белл и иранец по имени Али Халаби.

— Простите, сэр, но я знаю, кто такой Халаби. Он состоит в «Армии Аллаха». Это фундаменталистская группировка крайнего толка, яростно противящаяся израильско-палестинскому соглашению.

— В самом деле? — заметил Фергюсон. — Это интересно. Но еще интереснее то, что Квигли был застрелен в то самое время, когда он делал свой доклад мне. Ахерн даже имел наглость взять трубку и заговорить со мной. Он назвал себя и предупредил, что мне понадобится новый агент.

— Хладнокровный мерзавец, сэр.

— О да, этого у него не отнять. Во всяком случае, оповестите всех: антитеррористический отдел Скотланд-Ярда, МИ-5 и службу безопасности американского посольства. Службе охраны президента эти сведения будут особенно интересны.

— Будет исполнено, сэр.

Она повернулась к двери, но Фергюсон остановил ее:

— И вот еще что. Для этого дела мне нужен Диллон.

— Диллон, сэр? — обернулась она.

— Шон Диллон. И не притворяйтесь, что вы не знаете, о ком я говорю.

— Единственный Шон Диллон, которого я знаю, сэр, является самым кровавым среди всех боевиков ИРА. Если я не ошибаюсь, в феврале девяносто первого года, во время войны в Персидском заливе, он пытался взорвать премьер-министра и Военный совет.

— И ему это почти удалось, — заметил Фергюсон, — но сегодня, старший инспектор, он работает на наше подразделение, и вам придется свыкнуться с этим. Только что он выполнил сложнейшее задание, связанное с распоряжением премьер-министра, и это избавило королевскую семью от весьма серьезных неприятностей. Мне нужен Диллон, разыщите его. И немедленно.

У Ахерна была студия в переоборудованном складе возле канала в Кемдене. Он загнал телекомовский микроавтобус в гараж, а потом повел Нору к тому, что раньше являлось грузовым лифтом. Студия была обставлена очень просто: циклеванный и покрытый лаком дощатый пол, несколько ковров тут и там, два или три больших дивана. На стене — современная живопись.

— Отлично! — сказала она, — но не похоже, чтобы это было твое жилье.

— А оно вовсе и не мое. Я взял его в аренду на полгода.

Он открыл бар, отыскал там бутылку ирландского виски и плеснул его в два стакана. Один он протянул Норе, а с другим подошел к окну и вышел на площадку, под которой простирался канал.

— Так что же происходит, Майкл? — спросила она, — я хочу сказать, что теперь у нас почти не осталось шансов взорвать президента на Конститьюшн-Хилл.

— А я никогда и не считал, что подобные шансы у нас есть. Если ты помнишь, Нора, я никогда не позволял своей левой руке знать, что делает правая.

— Объясни, — попросила она.

— После звонка Квигли — куда бы завтра ни поехал президент — они везде будут настороже. Теперь проследи за ходом моих мыслей. Если на том намеченном пути к Даунинг-стрит, 10 произойдет неудачный взрыв, они вздохнут с облегчением, особенно если на этом месте найдут останки Халаби.

— Продолжай.

— Они не будут ожидать другого покушения в тот же день.

— Боже, — проговорила она, — так ты задумал это все с самого начала и подставил Квигли.

— Бедняге не повезло. — Ахерн коснулся ее рукой и налил себе еще виски. — Когда они получат завтра свой взрыв, то решат, что все уже позади. Но это не так. Видишь ли, завтра в половине восьмого вечера американский президент, премьер-министр и избранные гости сядут в прогулочный катер «Джерси Лили» на пирсе Кадоган набережной Челси. Им предстоит вечер на Темзе с видом на здания парламента, полный развлечений и коктейлей, который закончится на пирсе Вестминстера. Организатором программы является фирма «Орсини и компания», в которой мы с тобой работаем официантами.

Он открыл ящик и извлек из него две выданные службой безопасности личные карточки.

— Меня зовут Гарри Смит — имя отличное и не наводящее на размышления. Обрати внимание на фальшивые усы и очки в толстой оправе. Их я добавлю позже.

— Мэри Хант, — прочла Нора, — звучит превосходно. Где ты добыл мое фото?

— У меня нашлось старое. Я попросил знакомого фотографа подретушировать его и добавить очки. Вечеринка будет на носовой палубе, если погода позволит.

— А как с оружием? Как мы пронесем его мимо охранников?

— Об этом я позаботился. До вчерашнего дня мой помощник был членом команды. В пожарном ведре на дне ящика с песком в одном из мужских туалетов он оставил два завернутых в пленку «вальтера» с глушителями, и это было сделано после обыска, устроенного службой безопасности.

— Очень разумно!

— Я не камикадзе, Нора, и намерен остаться в живых после этого покушения. Стрелять мы будем с верхней палубы. Мы используем глушители на пистолетах — и все будет выглядеть так, словно у президента сердечный приступ.

— А что будет с нами?

— У кормового ограждения находится надувная лодка. Мой помощник проверил ее. У нее есть подвесной мотор. В начавшейся панике мы спустим ее на воду и направимся к другому берегу.

— Если паника окажется действительно паникой.

— В этом мире нет совершенства. Так ты со мной?

— Да, — ответила Нора, — до конца, Майкл, что бы ни случилось.

— Умничка, — он обнял ее и прижал к себе, — а теперь не пойти ли нам перекусить? Я просто умираю с голоду.

Глава 2

— Он странный парень, этот Шон Диллон, — проговорил Фергюсон.

— Я бы даже заметила, что это мягко сказано, — отозвалась Анна Бернстейн.

Они сидели на заднем сиденье служебного «деймлера» Фергюсона, прокладывавшего себе дорогу сквозь уличные заторы Вест-Энда.

— Он родился в Белфасте, его мать умерла при родах. Отец перебрался работать в Лондон, и мальчик пошел в школу уже здесь. У него обнаружился замечательный актерский талант. Год он проучился в Королевской академии актерского искусства и сыграл одну или две роли в Национальном театре. У него также выдающиеся способности к языкам, к любому — от ирландского до русского.

— Все это очень впечатляет, сэр, но все же кончил он профессиональным убийцей во Временной организации ИРА.

— Да, и случилось это из-за того, что его отец по дороге домой в Белфаст попал в случайную перестрелку и был убит патрулем британской армии. Диллон поклялся отомстить, прошел ускоренный курс обучения боевиков в Ливии и с тех пор никогда не оглядывался назад.

— А как он попал из ИРА на международную сцену?

— Разочаровался в «благородных целях» ИРА. Порой Диллон абсолютно безжалостен. За свою жизнь он убивал много раз, но, когда бомба убивает случайных женщин и детей, это совсем другое дело. Можно сказать, что это не его стиль.

— Вы считаете, что у него есть некие моральные принципы?

Фергюсон рассмеялся.

— Ну конечно, у него никогда не было постоянных привязанностей. Он работал на Организацию освобождения Палестины, но служил и специалистом по подводным работам в Израиле.

— За деньги, разумеется.

— Естественно. Нашему Шону нравится жить среди дорогих вещей. Оплачена была и попытка взрыва на Даунинг-стрит. За ней стоял Саддам Хусейн. И все же полтора года спустя на легком самолетике, нагруженном медикаментами для боснийских детей, он летит на Балканы и не берет за это ни гроша.

— Что же случилось, в облаках с ним побеседовал Бог или что-нибудь еще?

— Какая разница? Сербы, мягко говоря, сняли с него розовые очки. Мне удалось убедить их избавить его от услуг расстрельной команды, и в благодарность за это он стал работать на меня, начав все с чистого листа.

— Простите, сэр, но этот лист никогда не будет чистым.

— Дорогой старший инспектор, в нашей работе часто случается, что для поимки одного вора следует воспользоваться помощью другого. Если вы собираетесь работать со мной и дальше, то вам придется привыкнуть к этой мысли.

Он выглянул в окно. Они сворачивали на Графтон-стрит.

— Вы уверены, что он именно здесь?

— Так мне сказали, сэр. Это его любимый ресторан.

— Отлично, — сказал Фергюсон, — я тоже не прочь перекусить.

Шон Диллон сидел в баре на втором этаже ирландского ресторана Маллигана и, глядя в вечернюю газету, разделывался с дюжиной устриц и маленькой бутылкой шампанского. Это был невысокий человек (ростом не больше пяти футов и пяти дюймов), с волосами столь светлыми, что они казались седыми. На нем были темные джинсы, старая черная кожаная летная куртка, а на шее белый шарф. Самым странным в нем были глаза, прозрачные и бесцветные, они напоминали воду над каменным дном, а постоянная ироничная складка в углах рта придавала ему вид человека, который не воспринимает жизнь слишком серьезно.

— Так вот вы где, — проговорил Фергюсон, в ответ на что Диллон поднял глаза и застонал. — Спрятаться вам некуда — во всяком случае, сегодня. Я бы тоже заказал дюжину вот этих и пинту «Гиннесса».

Стоявшая рядом официантка слышала это. Диллон обратился к ней по-ирландски:

— Благородный господин — англичанин, девушка, но его мать, упокой, Господи, ее душу, была ирландкой, поэтому дайте ему то, что он просит.

Девушка улыбнулась ему преданной улыбкой и удалилась. Фергюсон сел за столик, а Диллон поднял глаза на Анну Бернстейн.

— А ты кто будешь, девочка?

— Это старший инспектор-детектив специального подразделения Анна Бернстейн, мой новый помощник, и я не хотел бы, чтобы вы испортили мне ее. Так где же мой «Гиннесс»?

А потом в первый раз произошло то, что потрясло Анну Бернстейн: Диллон встал и улыбнулся, и такой улыбки она раньше не видела. Теплая и очаровывающая, она совершенно меняла его. Анна шла сюда, готовая к тому, что этот человек ей не понравится, но теперь…

Он взял ее за руку.

— И что же такая славная еврейская девушка делает в этой скверной компании? Хотите шампанского?

— Нет — я на службе. — Она слегка смутилась и села.

Диллон отправился к стойке, вернулся с еще одним стаканом и налил в него шампанского.

— Если вы устали от шампанского, вы устали от жизни.

— Ерунда, — проворчала она, но стакан взяла.

Фергюсон расхохотался.

— Поосторожнее с ней, Диллон, в прошлом году она столкнулась с выбегавшим из супермаркета бандитом с обрезом в руках. К несчастью для него, на той неделе она занималась системой охраны американского посольства и в ее сумочке был «смит-вессон».

— Так вам удалось убедить его оставить стезю греха? — спросил Диллон.

— Что-то вроде того, — кивнула она в ответ.

Появились устрицы и пиво для Фергюсона.

— У нас проблема, Диллон, жуткая проблема. Старший инспектор, расскажите ему.

Проблему она изложила в нескольких коротких предложениях. Когда Анна закончила, Диллон вынул из серебряного портсигара сигарету и закурил ее от старомодной зажигалки «зиппо».