Ирина Левонтина
Русский со словарем
Памяти моей мамы
Из слов Тургенева о русском языке все помнят, что язык наш «великий и могучий», но иногда забывают, что он еще и «правдивый и свободный». Об этом правдивом и свободном современном русском языке написана книга Ирины Левонтиной — известного ученого-лингвиста, автора словарей и блестящих научных статей. Ее веселые и яркие эссе о новых словах и необычных грамматических конструкциях, об ошибках и «проговорках» политиков и авторов рекламных текстов складываются как отдельные фрагменты мозаики в единую картину, наглядно демонстрирующую эволюцию языкового сознания современных россиян.
А. Д. Шмелев, доктор филологических наук, заведующий отделом культуры русской речи Института Русского Языка им. В. В. Виноградова РАН 
От автора
Жизнь в эпоху перемен, кроме всех прочих ее особенностей и свойств, сопряжена с резкими и чувствительными изменениями в языке. И люди реагируют на эти языковые инновации весьма болезненно. Легко заметить, что в любой радио- или телепередаче, где говорят о языке или культуре, кто-нибудь обязательно начинает причитать: «Как мы стали говорить! Посмотрите, какое появилось ужасное слово такое-то! Зачем столько заимствований таких-то, когда есть хорошие слова такие-то? Мы их забываем, мы теряем духовность… Скоро мы вообще не сможем читать Пушкина без перевода!» Оно и понятно. Когда окружающая действительность стремительно и не всегда ко всеобщему удовольствию меняется, язык именно в силу своей стабильности остается один поддержкой и опорой, позволяет сохранять собственную идентичность и культурную преемственность. Поэтому когда еще и он оказывается переменчивым и пугающе незнакомым, люди нередко воспринимают это как утрату последнего прибежища и окончательный крах.
Между тем, оснований для таких панических настроений в общем-то нет. Язык — организм очень живой и живучий. Он чрезвычайно чувствителен и восприимчив, но ему не так-то просто что-нибудь навязать. Если в языке прижилось новое слово или новое значение старого слова, значит это зачем-то языку нужно: в нашем сознании, в культуре появился новый смысл, новое понятие, для которого недостает словесной оболочки. А если нет потребности в такой оболочке — как новое слово ни насаждай, язык его либо отторгнет, либо переосмыслит и вложит в него то содержание, которое ему нужно. Как сказал, правда несколько по другому поводу, замечательный поэт Лев Лосев:
Но главное — шумит словарь, словарь шумит на перекрёстке… Попробуем постоять на этом перекрестке и прислушаться к шуму словаря.
Эта книжка собралась лет за десять. Я начала сочинять короткие заметки о языке для радиопередачи «Грамотей», которую несколько лет вела на «Маяке» моя коллега и подруга Елена Шмелева. Потом мои популярные тексты публиковали старые «Итоги», «Еженедельный журнал», «Знамя», Polit.ru. Я и сейчас веду колонку о языке в газете «Троицкий вариант» и «Ворчалки о языке» в интернет-издании Stengazeta.net.
Новый русский лексикон
Великий вызов
Скандально прославившаяся журналистка Елена Трегубова — «кремлёвская диггерша» — так написала о Ельцине: «Просто был тем, кто неожиданно почувствовал этот великий ритм и дыхание времени, этот великий шанс и великий вызов. И — как мог постарался соответствовать этому вызову». Надо заметить, что до недавнего времени такое употребление слова вызов было для русского языка совершенно невозможным. Да и сейчас фраза Он почувствовал этот великий вызов и постарался соответствовать этому вызову звучит не вполне по-русски. Можно, однако, с большой степенью вероятности предположить, что освоение такого употребления — дело ближайшего будущего.
Это калька с английского challenge — одного из самых ярких английских слов, которого нет в русском языке — во всяком случае до недавнего времени не было. Буквально оно означает «вызов», однако имеет гораздо более широкое значение. Слово challenge описывает, в частности, следующую ситуацию. Человек берется за выполнение какой-то трудной задачи, на пределе или даже за пределами своих профессиональных или иных возможностей, и трудность задачи подстегивает его, заставляет превзойти самого себя. Восхитительна эмоциональная тональность этого слова: оно выражает эдакий веселый азарт и вкус к жизни. Почувствовав challenge, человек ощущает, как повышается количество адреналина в крови. Излишне говорить, сколь важно это понятие и это ощущение для всей американской цивилизации. По-русски человек не может, например, соглашаясь занять какую-то должность, воскликнуть, потирая руки: «Это для меня вызов!»
Ну, не будем пускаться по этому поводу в спекуляции, а вспомним лучше русское слово, в котором азарта не меньше, чем в английском challenge, — выразительное словцо слабо́. «А вот слабо́ тебе это сделать?» — подзуживаем мы собеседника. «Кому? Мне слабо́??? — заводится он, — А вот и не слабо́!» И действительно немедленно прыгает с крыши, выпивает бутылку водки, стоя на подоконнике и т. п. Такой нехитрый риторический прием, кстати, так и называется — брать на слабо́. Конечно, это слово выражает совершенно другую идею, чем слово challenge. В ответ на challenge человек повышает производительность труда, продвигается по службе, в то время как, доказывая, что ему не слабо́, человек может сделать то, чего он вовсе не хотел и не собирался делать. И пожалуй даже чем бессмысленнее действие, тем лучше.
Это по-дурацки удалое слабо́ — очень характерное и забавное словцо. Есть свое обаяние в бескорыстном желании проверить, на что ты способен, не достигая при этом никакой разумной цели — как в известном пассаже из «Москвы-Петушков»: «А ты мог бы: ночью, тихонько войти в парткабинет, снять штаны и выпить целый флакон чернил, а потом поставить флакон на место, одеть штаны и тихонько вернуться домой? ради любимой женщины? смог бы?..»
Однако то, что в русском языке нет слова challenge, в последнее время все больше ощущается как упущение. Оно все чаще и чаще оказывается нужным, когда люди говорят о своей или чьей-то еще жизненной позиции, отношении к профессии, карьере. И вот слово вызов, в котором раньше ничего такого экзистенциального не было, прямо на наших глазах расширяет свое значение. Так сказать, пытается соответствовать вызову эпохи.
Мне особенно нравятся две фразы в рекламе. В одном случае о новом пятновыводителе говорится: «И еще больший вызов — засохшая свекла». В другом рекламируется модель автомобиля: «Ваш ответ вызовам жизни!»
Этот пример очень показателен. Часто по поводу нового слова люди машут рукой: да это заимствование! Как будто это что-то объясняет. Вот слово вызов жило себе и столько лет абсолютно не собиралось калькировать данное значение слова challenge. Но вдруг собралось, и значение это моментально прижилось. Просто раньше оно было не нужно, а теперь понадобилось. Замечательно, как быстро люди привыкают к таким вещам. Я много раз сталкивалась с тем, что мне не верят, когда я говорю, что раньше не было выражений типа почувствовал великий вызов. «Как это не было? Да всегда так говорили! А как же иначе это сказать?» Да в том-то и дело, что раньше так не говорили и этого не говорили никак, потому что этого не думали. Как сказано у Цветаевой, «даже смысла такого нет!»
Правда, фраза про свеклу пока еще большинству людей кажется смешноватой. Но это ненадолго.
Тут вот что еще интересно. В последнее время для русского языка стало очень характерным использование слова проблема там, где раньше сказали бы просто неприятность. Теперь вместо плохая кожа скажут проблемная кожа. Такой позитивный взгляд на жизнь. Но вот когда я рассказывала об этом в «западной» аудитории, то несколько раз получала однотипную реакцию: «Ну надо же, а у нас теперь, наоборот, лучше не произносить слово problem, если не хочешь испортить себе карьеру. Теперь надо вместо problem говорить challenge». То есть, больше не стало проблем, а есть только вызовы. Это уже следующий этап — еще более лучезарный взгляд на жизнь, при котором даже неприятность рассматривается лишь как возможность проявить себя. В общем, как пел герой Ефремова в фильме «Айболит-66»: «Это очень хорошо, что сейчас нам плохо» — с полным, впрочем, осознанием того, что это лишь способ поддержать деморализованных малышей.
Один мой сослуживец остроумно заметил по поводу нового словоупотребления: «Ясно… Значит, теперь надо говорить: Это ваши вызовы».
We are the champions, my friend…
Среди рекламных слоганов мобильных телефонов можно услышать и такой: Мобильные телефоны для успешных людей. Такое употребление слова успешный — явление совсем новое.
До последнего времени русское слово успешный могло употребляться только по отношению к действиям, деятельности, процессам (успешные переговоры, успешная работа, успешный рост) — но не по отношению к людям. Однако за последние годы сочетание успешный человек стало очень типичным.
Более того, пожалуй, успешный человек — это герой нашего времени. Уже о нем и для него пишут книги и издают журналы: Михненко П. А. «Как стать успешным: … на опыте успешных людей», Кановская М. Б. «Деловой этикет для успешных людей», «Фаворит» — журнал для успешных людей. Существует интернет-рассылка «Афоризмы успешных людей» и сетевая «Библиотека успешного человека». Этот новый герой — адресат рекламы: Автосалон для успешных людей; Леонбергер — собака для успешных людей!; Красивые зубы — пропуск в мир успешных людей; «Успешные люди» — рекламно-продюсерская компания. Этот новый вид ведет стадную жизнь: «Клуб успешного человека», VIP-лига Infinum — лига успешных людей! Успешным может стать каждый — сулят педагоги, психологи и психотренеры: Образование для успешных людей; Новый тренинг «Успешный Человек» Николая Ивановича Козлова; Тренинг успешных людей; «Как вырастить из ребенка успешного человека» — На вопросы читателей отвечает педагог-психолог.
Это стремительное изменение смысловых возможностей слова не случайно.
Успешный, конечно, калька с английского слова successful. Например, в фильме «Секс в большом городе» одна из героинь сетует, что мужчины предпочитают молодых девушек, а успешная пятидесятилетняя женщина никого не интересует. В английском тексте, естественно, звучит successful. Представление об успешном человеке пришло к нам вместе с западным культом успеха, достижения. Прежде в русской культуре успех не рассматривался как основополагающая жизненная ценность. Это, разумеется, не означает, что люди не стремились к успеху, не добивались. Просто экзистенциальный статус успеха был невысок. Своими успехами, успехами детей гордились, но гордиться немного стеснялись. Достижение как-то ассоциировалось с риском для собственной души.
Раньше говорили: состоявшийся человек, а это ведь несколько другое, это слово не характеризует социальный аспект человека. Состоявшийся — значит реализовавший свой внутренний потенциал, а добился ли он чего-нибудь в жизни, неизвестно. Было еще слово преуспевающий, того же корня, что и успешный. Оно всегда было связано с финансовым успехом и выражало некоторое сомнение в моральной безупречности средств достижения этого успеха. Преуспевающий адвокат — это тот, у кого высокие гонорары, а не тот, которому удалось много невинных людей спасти от тюрьмы. Чрезвычайно характерно высказывание Олега Целкова в интервью о Бродском: «По-видимому, Бродскому претило то, что Евтушенко был весьма преуспевающим поэтом в СССР, публиковался гигантскими тиражами, был богат, разъезжал месяцами по всему белому свету, о чем и во сне не могло присниться обычному советскому человеку. Бродского Евтушенко раздражал».
Что касается самого Бродского, можно себе представить, что, защищая его от обвинений в тунеядстве, кто-нибудь назвал его состоявшимся поэтом. Но преуспевающим поэтом — невозможно.
Вспомним и Довлатова:
«Двое писателей. Один преуспевающий, другой — не слишком. Который не слишком задает преуспевающему вопрос:
— Как вы могли продаться советской власти?
— А вы когда-нибудь продавались?
— Никогда — был ответ.
Преуспевающий еще с минуту думал. Затем поинтересовался:
— А вас когда-нибудь покупали?»
Чрезвычайно характерны строки из поэмы Наума Коржавина «Сплетения»:
И, может быть, стал бы отменным, Исполненным сложных забот, Престижным саксесыфулмэном, Спецом по обрывкам пустот. Строки дышат отвращением к этому чуждому «саксесыфулмэну». Дикая транслитерация (или транскрипция?) эту чуждость подчеркивает. Ну ясное дело, если successful, то непременно за счет даже не пустот, а обрывков пустот. Поэма написана в 1980 году, и к слову саксесыфулмэн в книжке сноска, поясняющая, что это успешливый человек. Пришлось автору, видимо, использовать редкое слово успешливый, поскольку сочетание успешный человек четверть века назад казалось вовсе немыслимым. Оно и в начале XXI века было еще непривычно. Это довольно много обсуждали, особенно профессиональные переводчики, которые как раз мучились с этими самыми саксесыфулмэнами. Приведу пример с сайта Ассоциации лексикографов «Лингво» (там есть форум «Беседы переводчиков»):
4 февраля 2003 г. — Инна Ослон: Еще года два назад слово «успешный» в значении «преуспевающий» не то чтобы резало мне слух, а вызывало определенный дискомфорт. Теперь уже не вызывает (почти). — П. Палажченко: С «успешным» в этом значении мы, наверное, действительно «проехали»…
Итак, успешный человек. Пожалуй, лучше всего можно определить это понятие, используя другое модное современное выражение — жизненный проект. Одна из современных гимназий так рекламирует себя: Гимназия видит свою основную миссию в утверждении новых ценностей школьного образования: главное — умение применить полученные знания, опыт совместной работы и личных достижений при построении собственного жизненного проекта.
Успешный человек — это тот, кто успешно осуществил свой жизненный проект. Не обязательно он так уж разбогател, но он добился определенной позиции в обществе. Его проект социально признан.
Интересно, что точно такие же изменения, как со словом успешный, произошли и со словом эффективный. Раньше говорили: эффективные меры, эффективное лечение. Теперь же мы сплошь и рядом слышим: эффективный человек. Например, как сказали в одном телешоу: Человек в любом возрасте может быть эффективным. Есть даже такая книга — «Формула успеха, или Философия жизни эффективного человека». В аннотации сказано: Это реальная психология для деловых и эффективных людей: для предпринимателей и психологов, руководителей и домохозяек, для всех тех, кто хочет стать — универсальным бизнесменом.
Нельзя не заметить, что новое значение слова успешный — более или менее на ту же тему, что и новое значение слова вызов. Вообще здесь мы имеем дело не просто с изменениями семантики отдельных слов, а с обновлением целого фрагмента языковой картины мира. Ведь и слово неудачник за последние годы несколько изменило свой смысловой потенциал. Раньше оно могло произноситься чуть ли не с нежностью и подразумевать, что человек не достиг земных благ, потому что бескорыстен и думает о душе. Золотое клеймо неудачи, как мы помним, разглядела Ахматова на челе молодого Бродского. Но чем дальше, тем более сурово начинает звучать по-русски это слово, приближаясь по тональности к английскому loser. А слово карьера? Еще 20 лет назад в ходу была формулировка карьера в хорошем смысле. Почему надо было оговариваться, что в хорошем? Да потому что вообще-то карьера — это было что-то слегка постыдное.
На рубль амбиции
Есть и еще одно интересное слово из этой же серии. В последнее время многим бросается в глаза, как изменились слова амбиции и амбициозный. Яркая примета нашего времени — словоупотребления типа: кадровый центр «Амбиция» (он занимается трудоустройством), 11-я ежегодная конференция «Управление в России: время амбициозных целей». А вот из объявления о вакансиях: «Нужен еще один амбициозный и целеустремленный сотрудник».
До последнего времени слово амбиции связывалось преимущественно с завышенной самооценкой и безосновательными притязаниями. Так его толковали и словари: амбиция — «обострённое самолюбие, чрезмерное самомнение». Замечательно, что в русском языке чуть ли не все слова, указывающие на высокую оценку человеком собственной персоны, окрашены отрицательно: самомнение, апломб, гонор, чванство, спесь, самонадеянность, самоуверенность. Список можно продолжить. Это язык так отражает укорененное в русской культуре представление о том, что гордому человеку следует смиряться. Причем на самом-то деле мы понимаем: бывает, что человек трезво оценивает свои силы, готов справиться с задачей и говорит об этом без пустого жеманства, и это хорошо. Однако употребить применительно к такому случаю слово самоуверенность невозможно даже с уточнением в хорошем смысле. Нужно слово распороть и сложить в другом порядке — уверенность в себе. Иначе негативную оценку не изгнать.
Когда слово амбиция было заимствовано в русский язык, оно очень быстро приобрело этот оттенок. Правда, например, Достоевский часто использует слово амбиция просто в смысле «самолюбие», например: «Моя репутация, амбиция — все потеряно! Я погиб, и вы погибли, маточка, и вы, вместе со мной, безвозвратно погибли! Это я, я вас в погибель ввел! Меня гонят, маточка, презирают, на смех подымают, а хозяйка просто меня бранить стала; кричала, кричала на меня сегодня, распекала, распекала меня, ниже щепки поставила» (Ф. М. Достоевский, Бедные люди). Но гораздо более типично всегда было представление об амбициях непомерных и неправомерных, как в таком примере: «На грош амуниции, на рубль амбиции! Уходи, не проедайся! Банкомет взял за плечи барона и вмиг выставил его за дверь, которую тотчас же запер на крюк» (В. Гиляровский, Москва и москвичи). А в советское время и тем более трудно было употребить слово амбиция вне отрицательного контекста. И вот все изменилось. Появилось поколение успешных и амбициозных молодых людей, которые отвечают на вызовы жизни — делают карьеру. И ничего в этом плохого язык уже почти не видит. Да, еще эти молодые делают карьеру агрессивно.
Агрессивный макияж
В последние годы многие люди замечают, что и слово агрессивный на наших глазах меняет свой оценочный потенциал. Раньше, если о человеке говорили агрессивный, это всегда означало, что мы оцениваем его поведение отрицательно. Раньше сказали бы агрессивная тактика — с неодобрением. А если хотели одобрить, говорили — наступательная тактика. И вот все чаще мы слышим и читаем: «Нужны инициативные, энергичные, мечтающие о карьере, агрессивно нацеленные на результат, готовые инвестировать свое время и силы» — это в объявлении о вакансиях. «CNN — молодое и агрессивное информационное агентство. Самые оперативные новости, фотографии, видеорепортаж». Или: «Современная леди прогрессивна и агрессивна: она делает карьеру в мужском коллективе, настаивая, чтобы ее называли по фамилии, как и коллег, и ни при каких обстоятельствах не просили принести кофе».
И особенно распространилось выражение агрессивный макияж. Вот несколько примеров, извлеченных из Интернета: «Вместе с воспоминанием о тех годах (80-х) к нам возвращается более агрессивный макияж: яркие глаза с черной подводкой, много перламутра, „кровавые“ губы и безумные объемы в прическах…»; «Агрессивный макияж для неформальной вечеринки»; «Удивительный и яркий, консервативный, стильно-утонченный, подчеркивающий, агрессивный макияж поможет создать визажист. Он подчеркнет образ, сгладит природные недостатки и подаст образ в максимально выгодном свете»; «Но, признаться, женский пол и сам не прочь воспользоваться запрещенными приемчиками — лишняя расстегнутая пуговица на блузке, мини-юбка много выше коленок и агрессивный макияж могут сослужить неплохую службу начинающей карьеристке»; «4 процента (женщин) предпочитают агрессивный макияж. Такой макияж предпочитают женщины, стремящиеся к власти. А еще он помогает обрести уверенность в себе и выделиться из толпы. Если ваш макияж не просто агрессивный, но и правильно подобранный, кратковременный успех вам обеспечен». О сумочках, совсем маленьких, размером с кошелек, в женском модном журнале говорится: «В таком случае в сочетании с агрессивным макияжем создается эффект уверенной в себе, но в то же время нуждающейся в защите женщины». А одна счастливая новобрачная делится в «Живом журнале»: «Я, жених и все гости остались просто в восторге. Причем у меня было достаточно необычное платье, к которому мы подобрали яркий агрессивный макияж с накладными ресницами и красными стразами над бровями. Получилось просто потрясающе». Да, жених, наверно, был сильный духом.
Думая о подобных новых словоупотреблениях, люди часто считают само собой разумеющимся, что они заимствованы из английского языка. Мол, вместе со словом перенимаем новые ценности мира наживы и чистогана. Между тем, это далеко не всегда так. Конечно, слово aggressive действительно и в английском все чаще употребляется одобрительно, но, например, термина агрессивный макияж по-английски нет, его назовут тяжелым (heavy make-up). Да и вообще, употребляя слово агрессивный с положительной оценкой, мы зачастую не столько заимствуем конкретные иноязычные словоупотребления, сколько воплощаем свое представление о том, как это должно быть там у них, на Западе.
Безукоризненный апломб
Футурологические заметки
Недавно я услышала по телевизору, как красавица-фигуристка Татьяна Навка сказала после выступления: «Мы катались сегодня с таким апломбом шикарным!» Тут есть над чем подумать.
Вот про слово кураж все знают, что у него есть в русском языке два значения. Одно обычно выражает отрицательную оценку и употребляется в ситуации, когда человек устраивает что-то несусветное без всяких разумных причин, просто в видах самовыражения. Очень типично сочетание пьяный кураж. Тут вспоминается Гоголь: «Ноздрев, захлебнув куражу в двух чашках чаю, конечно не без рома, врал немилосердно». Этот кураж довольно далеко отошел от французского прототипа courage (мужество, смелость или даже упорство, усердие) и сродни русским удали, разгулу и загулу. Даже, пожалуй, хуже, поскольку кураж больше связан с идеей разрушения. Особенно эта отрицательная оценка видна в производном глаголе куражиться. Куражиться можно даже над кем-то, то есть, чувствуя свою власть над более слабым существом, издеваться над ним и притом находить это забавным и любоваться собой.
Но есть у русского слова кураж и другое — очень положительное — значение. Оно особое — цирковое. Это то состояние подъема и абсолютной уверенности в себе, которое так необходимо цирковому артисту. А если артист потерял кураж, то ему просто нельзя делать опасные трюки или выходить к хищникам.
Конечно, это значение слова кураж используется не только применительно к цирку: о человеке, который сделал что-то, превосходящее его возможности, иногда скажут, что он сделал это на кураже. Танцовщик Александр Годунов говорил: «Человека можно научить танцевать. Но если не будет куража, он не станцует». Подобное высказывание приписывают и Барышникову: мол, когда у него есть кураж, он летает, а когда нет, то просто танцует хорошо. Но это скорее игра, вообще-то кураж — в основном не про балет, а про цирк. А в балете не кураж, а апломб.
Множество цирков в России называются «Кураж» (а когда так называется театр, мы сразу понимаем, что это театр особого рода — с элементами эксцентрики), а вот балетные студии нередко имеют название «Апломб».
Слово апломб — тоже французское заимствование, и оно тоже имеет в русском языке общеязыковое отрицательное значение и специальное положительное. Только балетное значение слова апломб не так широко известно, как цирковое значение слова кураж. Слово апломб по происхождению родственно пломбе и связано с кусочком свинца, выполняющим функцию отвеса (как мы помним из школы, plumbum — это как раз свинец). То есть изначально это слово подразумевает вертикаль.
В основном употреблении слово апломб указывает на чрезмерную и безосновательную самоуверенность в суждениях человека. Каковая, естественно, осуждается, как и вообще осуждается в русской культуре человек, который много о себе понимает. Что и выражается в отрицательной окраске слов амбиция, самомнение, гонор, самонадеянность, самоуверенность, чванство, спесь. Ну и апломб, конечно.
А апломб в балете — это умение сохранять баланс в пируэте. В позиции идеального равновесия балерина может долгое время стоять на одной ноге на пуантах. Невероятная устойчивость обеспечивается особой осанкой или, как говорили о школе Вагановой, «стальным апломбом корпуса». Вообще часто пишут, что классический балет танцуется спиной. О знаменитом танцовщике Кшесинском, отце балерины Кшесинской, писали, что он «лихо, с апломбом исполнял польские, цыганские, венгерские танцы в балетах и операх». Здесь, очевидно, речь не только о равновесии, но и об уверенности, вдохновении, как теперь бы сказали, драйве.
Что-то в этом роде, очевидно, имела в виду и Навка. Апломб как ощущение того, что лед тебе полностью подвластен.
Кстати, во французском языке aplomb — это еще и характеристика уровня швейного мастерства — чтобы костюмчик сидел. И вот недавно я встретила русское выражение безукоризненный апломб в качестве заголовка отчета о модном показе. Что имелось в виду? Прекрасный крой? Или царственная осанка и безупречная походка моделей? Или так, вообще — и божество, и вдохновенье?
Да, но почему я поставила подзаголовок «футурологические заметки»? Мне кажется, что слову апломб в скором времени предстоит растерять свой морализаторский пафос.
Во-первых, апломб как балетный термин в последнее время начинает выходить за рамки сугубо балетного жаргона, расширять смысловой потенциал и постепенно сливаться с общеязыковым значением. Во-вторых, в русской культуре скромность перестает быть основополагающей ценностью, что и отражается в изменении оценочного потенциала многих слов. Таких, например, как амбиция и карьера. Так что происходит встречное движение.
Очень типичная история. Когда слово апломб было заимствовано, оно не сразу стало выражать осуждение. Вот в Брокгаузе об апломбе сказано, что «так называют уверенность в действиях и находчивость в речи и в обращении с людьми; слово это целиком взято из французского языка и совершенно вошло в употребление в разговорной речи». Постепенно, однако, под напором того, что Анна Вежбицка называет свойственной русскому языку «moral passion», это осуждение в слове появилось. А вот теперь концепция меняется. Правда, слово гонор пока никто, кроме покойного Солженицына не готов употреблять как хвалебное, но апломб уже, кажется, готов последовать за карьерой и амбицией. Тем более, русская балетная школа…
Позитивчик
Сейчас в моде слова позитивный, позитивно, позитив. Спросишь: Ну, как в кино сходили? И получаешь энтузиастический ответ: Очень позитивно! Один из сайтов — он, собственно, так и называется: «Позитивный сайт» — призывает: Живи позитивом! А бойкое слово позитивчик — это тоже из Интернета: кто-то добрый предлагает «халявную музыку, юмор и приколы».
Слово позитивный — давнее заимствование в русском языке. Причем это тот характерный для нашего языка случай, когда сосуществуют прямое заимствование (позитивный) и калька (положительный) — с причудливым распределением по математическим, философским, грамматическим и прочим контекстам.
Конечно, в ряде случаев эти два слова более или менее взаимозаменимы: например, можно сказать положительные изменения, положительный импульс, положительный настрой или позитивные изменения, импульс, настрой. Но часто положительный нельзя заменить на позитивный: положительный герой, положительное число, положительное безобразие (в смысле, форменное). А теперь вот появились и контексты, в которых позитивный никак не заменишь на положительный: развлекательный позитивный портал, позитивный визит (так называлась недавняя статья о визите Путина куда-то там), позитивное видео. Кстати, совершенно не обязательно подобные контексты строятся по образцу английского слова positive. Они возникают вполне самостоятельно в соответствии с пониманием новообретенного концепта.
Мне нравится пара: положительный человек и позитивный человек. Совершенно разные вещи.
Положительный человек — такой морально устойчивый, нудновато-правильный, надежно-предсказуемый, за которого мама мечтает выдать дочку, а дочка сопротивляется, дура. А позитивный человек (так сейчас говорят, хотя пока не все привыкли) — это совсем на другую тему.
Что же вообще такое позитив в этом современном смысле? Один из попавшихся в Интернете позитивных сайтов имеет подзаголовок Заметки оптимиста и «говорящий» адрес iamfine.ru. Очень тонко. Итак, общий оптимизм, умение видеть во всем в первую очередь хорошие стороны, приписываемая американцам манера отвечать I am fine, вместо того чтобы обрушить на собеседника кучу жалоб на жизнь, вообще принцип Keep smiling (в русской версии — Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!). И еще конструктивность. Это та же жизненная установка, что заложена в другом популярном теперь слове — проблема. Раньше говорили: У меня неприятности. Теперь часто скажут: У меня проблемы, встроив в саму эту констатацию мысль, что надо искать решение. Про позитивное мышление пишут книжки и проводят семинары, на специальных тренингах учат, как стать позитивным человеком, объясняя, что без этого никакой успех невозможен.
Так что позитивный человек — это такой, у которого позитивная жизненная установка, который думает позитивно и которому поэтому обеспечен карьерный рост и прочие радости жизни. Или еще это такой, от которого при взаимодействии с ним получается позитивный эффект — практический или эмоциональный.
И я понимаю, что значит Позитивно в кино сходили. Не зря потратили время и деньги: и от фильма удовольствие получили, и пообщались вполне душевно — в общем, сплошной позитив.
Выбирай, дорогой!
Был когда-то анекдот про Брежнева и грузина с арбузом. «Выбирай, дарагой!» — «Как же выбирать, когда он один?» — «Э! Ты у нас адын, мы тэбя выбираем!» Анекдот, понятное дело, разоблачает фальшь официоза. Едва ли, однако, значительная часть народа причисляла отсутствие свободных выборов к худшим преступлениям режима.
Выбор никогда не был в русской культуре экзистенциальной ценностью.
Когда западные противники абортов пикетировали клиники под лозунгом «PRO LIFE», можно было спросить любого носителя русского языка, как он думает, каков был лозунг защитников абортов, и вряд ли кто-то догадался бы, что лозунг был — «PRO CHOICE». Жизнь и выбор как две сопоставимых ценности — воля ваша, это как Божий дар с яичницей. Свобода — да, конечно, это ценность, но свобода не ассоциировалась у нас с выбором. Свобода и тем более воля — это, в первую очередь, когда не мешают, не пристают, не заставляют. А выбор с его сомнениями, головной болью, с риском ошибки и последующих сожалений — что ж здесь особенно хорошего? Когда-то давно я читала о психологическом исследовании, в котором у польских и советских студентов спрашивали про ассоциации.
И вот поляки в качестве первой реакции на слово свобода дружно выдали — выбор. А наши отвечали как-то вразнобой, не помню как, но выбор не фигурировал.
Да что там психологические тесты, вспомним стихотворение Губермана:
Свобода — это право выбирать, с душою лишь советуясь о плате, что нам любить, за что нам умирать, на что свою свечу нещадно тратить. Почему же оно звучало так вызывающе, даже парадоксально? Казалось бы, почти плеоназм. Ну да — свобода, конечно, — это право выбирать. А что же еще?
Но вот как-то не было такой тривиальной связи в русском языке. Возможно, это связано с его фаталистичностью — всякими там авось и не судьба, с нелюбовью к ответственности — не работается, угораздило, образуется.
Кстати о поэзии. Помните, как мы любили стихотворение Левитанского:
Каждый выбирает для себя Женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку, Каждый выбирает для себя. И потом финал, финал:
