«Троянский конь» для семейного счастья

— И какой же смысл — умереть голодной смертью по собственному желанию прямо на городской площади?

— Чтобы власть предержащие поняли: их консервативные законы и конституции давно устарели для молодых поколений. Надо ценить в человеке сегодняшние способности, а не прошлые заслуги. Молодой ум способнее старого! Верно я сказал, дорогая?

— Абсолютно верно! — поддержала девушка своего сверстника. — Молодые хотят творить, работать по-своему, а их заставляют делать то, чего они не хотят. Разве это справедливо?

— На это государственная служащая укоризненно покачала головой и с ехидством спросила девушку:

— Раз вы такая умная, объясните мне: где же здравый смысл в движении «Печальных девушек», которые призывали всех женщин планеты не рожать этому, по их мнению, жестокому миру детей? Это же дикость!

— «Печальные девушки» правы. Они выступили за роспуск всех армий на планете!

— Это было глупо с их стороны! — взорвалась гневом служащая. — Оставить без защиты все границы! Какая же страна пойдет на это безрассудство?!

— А какой матери хочется видеть, как ее сына, в которого она много лет вкладывала столько сил, средств, своих способностей, души, как его потом забирают в солдаты, гонят на войну и убивают там! Девушки достаточно насмотрелись, как их бабушки лили слезы над могилами своих сынов, убитых на бессмысленной войне!

— Милочка! — всплеснула руками сотрудница Дворца. — Где ты такая умная воспитывалась? В какой академии?! — Глаза служащей источали ядовитость издевки.

— Я выросла в детском доме, — ответила девушка, и на лице ее полыхнуло страдание, будто внутри у нее больно кольнуло.

— Ну вот! А вы еще высказываете неудовольствие нашими тестами! Известно, что граждане, воспитанные в казенных заведениях, отличаются психической неуравновешенностью, синдромом вандализма и…

— Детдом — это государственное заведение. Там воспитывают по программе, которую разработали в Академии просвещения и воспитания. Так нам объясняла воспитательница, — возразила девушка.

— Какой номер вашего детдома? Где вас так воспитали…

— Сто десять тысяч триста пятьдесят седьмой…

Наступило неловкое молчание.

— Да… — сокрушенно произнесла служащая. — Свыше ста тысяч детских домов в стране! Никогда бы не подумала, что их так много…

— Их даже больше, чем сто с лишним тысяч! Моя подруга воспитывалась в детдоме номер двести пятьдесят одна тысяча!

— Далеко зашла проблема! — вздохнула служащая. — Государству трудно будет поправить дело! Сколько средств потребуется на это!

— Надо было думать об этом раньше, — заметил юноша.

— Раньше, говорите! — рассердилась служащая. — У государства было слишком много других проблем! Сотни! И все — наиважнейшие!

— Если бы государство в первую очередь решало проблему молодежи, многих важнейших проблем вообще не возникло бы! — подчеркнул юноша, словно подводя черту под дискуссией.

Служащая замолчала, видимо, обдумывая, что на это ответить. Потом согласилась:

— Возможно и так: дети для общества должны быть заботой номер один! — После ее примирительного высказывания градус спора сразу упал до нуля.

Полистав процедурный фолиант, служащая отодвинула его в сторону и подумала про себя: «Ох уж эти ученые мужи! Любят они в своих кабинетах сочинять длинные трактаты для спасительных бесед с молодежью, совсем не представляя их взглядов на жизнь! А нам здесь каково!?» Потом ее мысли запестрили воспоминаниями, и в зале установилась благоговейная тишина. Когда служащая встрепенулась от своих дум, она спросила:

— На чем мы остановились?

— На семье, — ответил юноша, отрывая свой взгляд от картины Луи Ленева «Семейство молочницы».

— И на детях, — добавила девушка, разглядывая прекрасную копию с картины «Сикстинская мадонна».

— Дети в семье — это счастливый случай! Если ребенок не сидел на коленях своего отца, а мать не пела ему колыбельных песен, из него вряд ли вырастет полноценный гражданин общества, здоровый и духом, и телом! А что мы видим сейчас? — она тяжко вздохнула. — Семья вымирает, как вымерли динозавры. Семья! Слышите, как прекрасно звучит? Семья — это семь «я». Папа, мама и пятеро чудесных малышек! О, как это прекрасно! — Государственная служащая встала с кресла, и ее взгляд устремился с воодушевлением и улыбкой в далекую светлую мечту, где идет шумная, веселая семейная идиллия.

Поняв ее мечту, молодая чета тоже расчувствовалась.

— Какая вы счастливая! — воскликнула девушка.

— Душевно хороши, — комплиментарно выразился юноша.

— Что? — очнулась служащая. — Кто-то здесь сказал — я счастливая?

— Я вам завидую, честно, — пролепетала нежно девушка, — у вас семь «я»!

Мечтательное выражение на лице сотрудницы сразу погасло, она словно постарела на глазах.

— У меня нет детей и не было их никогда, — с тяжелой грустью призналась служащая. — Мне некогда было заниматься семьей. Все свои силы и время я отдавала борьбе с негативными проявлениями в молодежной среде…

— А! Вы из тех, кого называют «Аппаратом угнетения»? Кто запрещал и подавлял наши желания? — догадавшись, воскликнул юноша.

— Я честно выполняла инструкции! И только, — возразила служащая.

— Поверьте, нам искренне жаль, что ваша жизнь так неудачно сложилась, — вздохнула девушка.

От слов сожаления лицо служащей сразу приобрело казенный вид. На глазах блеснули слезы.

— Не надо меня жалеть! — истерично выкрикнула она, и лицо ее напряглось, как струна. И, глянув на брюки девушки и разрисованную майку юноши, с осуждением сказала: — Что за манера у молодых так одеваться? Можно подумать, что вас подвели к куче разного барахла и дали минуту на одевание! А вы похватали, что под руку попало, и напялили на себя!

— Это молодежная мода, — обиделась девушка.

— Мода! — с издевкой сказала служащая. — Из-за такой, с позволения сказать, моды девушки потеряли женское обаяние, а юноши — рыцарский облик. Мы бы так никогда не оделись!

Юноша хотел что-то возразить, но служащая опередила его:

— Устное тестирование на антисемейные наклонности закончено! — она усмехнулась торжествующе, видимо, считая, что последнее слово в диалоге осталось за ней. — А теперь прошу вас пройти в компьютерный зал. Там проверим на совместимость ваши психико-физио-химико-генные параметры организмов…

— Зачем проверять на совместимость, если мы любим друг друга? — возразили молодые.

Служащая усмехнулась.

— Любить? Одного этого чувства для создания прочного супружеского союза мало! Любовь имеет свойство растворяться в жизненных ситуациях, заботах и невзгодах. Чистейший архаизм — создавать семью по соображениям инстинкта! Иссякнет чувство симпатии — и разбежитесь. Скажете: не сошлись характерами! Обычный довод у молодых. Нет, милые мои! Характер на совместимость мы будем проверять на ЭВМ. Это могущественное изобретение науки скажет точно и беспристрастно — подходят ваши характеры для совместной жизни или нет. Как показали испытания, компьютер в деле создания семейных пар оказался великим помощником и судьей. Многие пары он предостерег от неразумных намерений!

— Извините, но мы в школе изучали компьютерную технику и знаем, что электронные свахи… — осторожно начал юноша, но служащая не дала ему договорить.

— Ах вы знаете, что такое компьютер! Тогда прошу за мной! И служащая повела молодую пару в компьютерный зал.

Когда через каналы ЭВМ пропустили дискеты с биологическими данными юной пары, претендующей на счастливый семейный союз (это заняло всего несколько секунд), то оказалось, что их характеры абсолютно непригодны для совместной жизни. Об этом красноречиво просигналила вспыхнувшая на экране дисплея надпись: «НЕСОВМЕСТИМОСТЬ!»

Молодые люди были просто ошарашены столь категоричным приговором электронного судьи.

— Этого не может быть! — трагически произнесла она.

— Это неверно! — закричал он. — Тут явная ошибка!

Служащая возразила:

— Ошибки быть не может! Компьютер всегда точен в своих оценках! В его беспристрастности сомневаться нельзя! Все! Процедура окончена!

Но молодые не собирались уходить.

— А если он у вас неисправен, — вдруг высказал сомнение юноша. — У нас в школе часто ломался компьютер…

— Да, конечно, неисправен! — подтвердила его мысль спутница. Все машины ломаются, ваша не исключение!

Ухватившись за спасительную версию, как утопающий за соломинку, соискатели счастливой семьи стали настойчиво утверждать, что компьютер сделал неправильный вывод из-за неисправности.

Сотрудники Дворца пытались было возражать, — они никак не ожидали такого поворота дела, — но, видя непреклонность молодых в своем убеждении, были вынуждены вызвать дежурного техника.

Через несколько минут в компьютерный зал неспешно вошел молодой полнеющий мужчина и недовольным тоном — видимо, вызов оторвал его от чего-то более интересного, чем работа — спросил:

— Ну, что тут у вас случилось?

— Вот клиенты утверждают, что у нас неисправен компьютер! — пояснила служащая.

— Сейчас проверим, — согласился техник. — Опять хитрит! Характер, как у кошки! — проворчал он под свой нос и стал копаться в электронном нутре. Потом сказал: — Все в порядке! Работает, как часы! — И ушел.

Дискеты с биограммами молодых снова были заложены в компьютерное чрево, и вновь на выходе вспыхнуло неумолимое и жестокое: «НЕСОВМЕСТИМОСТЬ».

Влюбленные были буквально подавлены горем. А государственная служащая, из сочувствия по долгу службы, дала совет молодым — подыскать каждому нового партнера для создания семьи.

— С другим? Никогда! — заявила твердо девушка.

— Я скорее умру, чем соглашусь жить с другой! — ответил на совет служащей юноша.

Ошеломленные, ошарашенные внезапным провалом своей мечты, они вышли из дворца семейного счастья, не замечая теперь его великолепия, не чувствуя благоухания цветущей природы и медленно, отрешенно спустились по мраморным ступеням на асфальт тротуара.

Она посмотрела на фриз с ангелоподобными фигурками младенцев и горько разрыдалась.

Он, подняв обреченный взгляд на сучковатую липу с нежно-зелеными листочками, стал расстегивать брючный ремень.

В этот трагический момент из Дворца вышел техник, специалист по ЭВМ. Жмурясь от яркого солнца и дожевывая бутерброд с кетовой икрой, он розовощеко улыбнулся и игривым тоном, каким взрослые дяди обращаются к плачущему ребенку или парень к девушке при попытке познакомиться, пропел:

— Ай-ай-ай! Такая красивая и плачет!

В ответ рыдания только усилились.

Тут мастер увидел парня, который прилаживал к липовому сучку свой ремень, и крикнул ему:

— Эй, чем ты там занимаешься? Не видишь, пентюх, какая красивая девушка плачет! Утешь ее! — но, заметив на лице юноши трагическую мину самоубийцы, участливо спросил: — Ты чего это?!

— Хочу повеситься, — простонал парень.

— Повеситься? — удивился техник ЭВМ. — Вот еще! Поругались — помиритесь! И все тут! При каждой ссоре вешаться — веревок не хватит!

— А мы не ссорились, — сквозь слезы прошептала она.

— У нас с ней несовместимость к совместной жизни. Нам нельзя создавать семью, — пояснил он, роняя ремень на землю.

Мастер смерил расстроенную чету оценивающим взглядом и спросил:

— Кто сказал, что вам нельзя создавать семью?

— Компьютер во Дворце определил несовместимость…

— Несовместимость? Эка невидаль! Я со своей женушкой скоро пять лет, как в несовместимости живу, — засмеялся мастер.

— И как у вас?

— Троих пацанов нажили! Друг без друга никуда, хотя и бывает… ссоримся иногда. Потом миримся.

— Вам хорошо! Вы женились по-старому! А нам по новому закону не разрешают иметь семью… Субсидию не дают… И брак не оформляют.

— Закон всегда можно обойти, даже самый сверхновый, — техник вильнул ладонью, как щука хвостом, наглядно пояснив свою мысль.

— А компьютер как обойдешь? — поднимая с земли ремень, спросил юноша. В интонации его голоса теперь сквозила заинтересованность и надежда. — У него электронная точность и беспристрастность.

Компьютерный техник рассмеялся.

— Компьютер как? Да его люди делали! Понимать надо, — и ворчливо передразнил: — «Точность!», «Беспристрастность!» — Он протянул потную ладонь молодым и приказал: — Дайте-ка мне сюда ваши дискетки! Забрав у молодой пары медикобиологические данные о несоответствии их организмов, мастер ушел, повелев ждать его здесь и не двигаться.

Через несколько минут он вернулся и, подавая молодым дискетки, сказал:

— Живо топайте теперь к свадебному компьютеру за своим семейным счастьем! Все будет в порядке, уверяю! — и подтолкнул их легонько в спины. — Ну, ну, топайте смелее!

Молодые, взявшись за руки, вновь стали подниматься по ступеням из розового мрамора…

* * *

А через три года на том же месте, возле Дворца семейного счастья, повстречались тот самый техник ЭВМ и знакомая нам чета молодых супругов.

Еще более располневший мастер тащил на руках две больших сумки с продуктами.

Супружеская чета с выражениями Иоанна Крестителя и Богоматери на лицах катила по тротуару детскую коляску для двойни.

Дожевывая бутерброд с кетовой икрой, компьютерный мастер приветливо воскликнул:

— Салют счастливым родителям! — И, заглянув в детскую коляску супругов, он удивленно протянул: — Ого-о! Вижу, двойня у вас! Мальчишки?