Охотничий рог времени

Джонгу было незачем произносить свои мысли вслух, даже самому себе. Единство неразрывных связей между людьми Рода простиралось и за порогом смерти. Илмэрей только спросил, верит ли Ригор в успех задуманного.

— Да, но при условии, что мы тотчас стартуем, — ответил командир. — Дно здесь опускается быстро, но на глубину не более тридцати метров или что-то около этого. Затем идет почти ровное дно, и оно тянется на какое-то расстояние за горным проходом — дальше разведанного нашими акустическими зондами, которые мы запустили при полете над морем. Сомневаюсь, что пловцы передвигаются в воде настолько быстро, чтобы успеть забраться слишком глубоко и тем самым ускользнуть от нас. Ведь на большой глубине нуклеоскоп не сможет обнаружить электронный датчик Монса.

— Хорошо. Только будьте осторожнее, зря не рискуйте, — сказал капитан и мрачно пояснил: — Нас и так слишком мало для благополучной наследственности. — Помолчав, Илмэрей добавил: — Я пошлю в стратосферу шлюпку с мощным магналиваемым экраном, чтобы постоянно держать под наблюдением основную зону ваших действий. Пусть удача сопутствует вам!

— И всем нашим кораблям, — закончил Ригор общепринятую формулу.

Его пальцы быстро забегали по клавиатуре пульта управления судном, отдавая команду на взлет.

— Одному надеть скафандр и приготовиться к погружению, — не отрываясь от пульта, бросил через плечо Ригор. — Второй следит по видеомонитору и спускает водолаза, как только мы обнаружим то, что ищем.

— Пойду я, — в один голос произнесли Джонг и Нери и посмотрели друг на друга. Во взгляде Нери читался вызов.

— Пожалуйста, — взмолился Джонг. — Наверное, я должен был застрелить их, когда увидел, что они сделали с Монсом. Не знаю. Но так или иначе, я не убил их. Поэтому позвольте мне принести его обратно, ну пожалуйста.

Нери разглядывал его еще около минуты и потом кивнул.

Пока Джонг забирался в космический скафандр, шлюпка медленно курсировала над заливом, меряя его поперек короткими зигзагами.

Скафандр так же отлично служил под водой, как и в вакууме. Джонг обвязался вокруг пояса линем и его свободный конец прикрепил к небольшой лебедке у шлюза. По металлической жиле, вплетенной в пластик линя, передавались телефонные сообщения. На руку Джонг повесил мешок для… для объекта поисков и очень надеялся, что ему не понадобится висящий на бедре пистолет-пулемет.

— Здесь!

Джонг вздрогнул от крика Нери. Ригор остановил шлюпку, и та неподвижно зависла над водой в двух метрах от поверхности и в трех километрах от берега.

— Ты уверен? — спросил командир.

— Абсолютно. Как и в том, что Монс неподвижен. Думаю, они бросили его, чтобы быстрее бежать от нас. Они, очевидно, увидели, что мы приближаемся к ним по воздуху.

Джонг надел шлем и замкнул зажимы. Внешние шумы сразу прекратились. В наступившем безмолвии он слышал лишь собственное дыхание и биение пульса и… еще какой-то звук — блуждающий нерв или просто игра воображения, — напомнивший ему ликующий далекий рев охотничьего рога.

Шлюз открылся, и внутрь хлынуло небо. Джонг подошел к краю, и его почти ослепила солнечная рябь на воде. Сверкающие осколки солнца плескались до самого горизонта. Джонг был совершенно спокоен. Трос понемногу отпускался, и вскоре водная поверхность сомкнулась над шлемом скафандра. Джонг погружался.

Его обнимала прохладная зелень моря, словно крышей прикрытая ослепительным солнечным блеском. Даже сквозь металл скафандра чувствовались многочисленные вибрации: повсюду вокруг него дышало и двигалось живое море. Мимо Джонга промелькнули две неправдоподобно изящные рыбы. На мгновение у него возникла кощунственная мысль: а не предпочел бы Монс остаться здесь навсегда, убаюканным в вечности?

"Перестань!" — одернул он себя и стал вглядываться вниз. Под ним притаился мрак. Он включил мощный фонарь, прикрепленный к поясу. На свету толклись мириады частиц, так что он опускался, будто сквозь освещенную пещеру. Проплывающих мимо него рыб стало больше. Их чешуйки, отражая свет, сверкали, словно драгоценные камни. Ему показалось, что он уже различает дно — белый песок и вздымающиеся гряды скал, на которых гроздьями росли разноцветные кораллы, тянувшиеся к солнцу. И тут появился пловец.

Он медленно подплыл к границе света и остановился. В левой руке он держал трезубец — возможно, тот самый, которым убили Монса. Сначала он жмурился, ослепленный ярким светом, затем устремил твердый немигающий взгляд на человека в блестящем скафандре. И так как Джонг продолжал спуск, тот последовал за ним, помогая себе легкими движениями ног и свободной руки. Движения эти были красивы, как у змеи.

Джонг, тяжело дыша, резко сдернул с бедра пистолет-пулемет.

— Что случилось? — задребезжал в наушниках голос Нери.

Джонг сдержал волнение.

— Ничего, — ответил он, сам не зная почему. — Продолжайте спуск.

Пловец чуть приблизился к нему. Его мышцы были напряжены, рот приоткрыт, будто готовился кусать, но глубоко посаженные глаза смотрели без страха. Джонг ответил ему таким же спокойным пристальным взглядом. Теперь они опускались вместе.

"Он не боится меня", подумал Джонг, "или же он просто хорошо владеет собой, хотя и видел тогда на пляже, на что мы способны".

Толчок подошвами о дно отозвался по всему телу.

— Я на месте, — машинально сообщил он. — Еще немного отпустите трос и… ох!

Словно от удара топором, от головы отхлынула кровь. Он закачался и не упал только потому, что его держала вода. Сквозь него проносились ветры, заполненные раскатами грома и… ревом охотничьего рога.

— Джонг! — из бесконечной дали звал Нери. — С тобой что-то случилось, я же знаю; ответь нам, ради Рода!

Пловец также коснулся дна ногами. Держа трезубец в руке вертикально вверх, он стоял сразу за останками того, что когда-то было Монсом Рейнартом.

Джонг поднял оружие.

— Я могу начинить тебя свинцом! — крикнул он в глубине шлема и как бы со стороны услышал, что с его губ срываются стоны. — Я могу разрезать тебя на куски — так же, как вы… вы…

Пловец заметно вздрогнул (неужели звук голоса дошел до него сквозь металл?), но не двинулся с места. Он медленно поднял трезубец к невидимому солнцу. Одним движением он перевернул его и воткнул в песок. Затем, разжав руку, он повернулся к Джонгу спиной. Сильный толчок о дно двух огромных ног — и он стрелой унесся прочь.

Джонг вдруг все понял. В течение долгих секунд, растянутых в целую вечность, он стоял наедине с этим знанием.

В его мысли неожиданно вклинились слова Ригора: "Принеси мой скафандр. Я иду за ним".

— Со мной все в порядке, — с трудом проговорил Джонг. — Я нашел Монса.

Он собрал в мешок все, что смог. Собранное не заняло много места.

— Поднимайте меня, — сказал Джонг.

Когда его поднимали из воды и когда он затем карабкался по воздушному шлюзу, он почувствовал, как тяжела его ноша. Он выпустил из рук мешок и трезубец и скорчился на палубе рядом с ними. Со скафандра стекала вода.

Двери закрылись. Шлюпка стала подниматься. На высоте в один километр Ригор заблокировал рычаги управления и перешел на корму к остальным. Как раз в тот момент, когда Джонг снял шлем, Нери открыл мешок.

Из него выкатилась голова Монса и, наводя на всех ужас, запрыгала по палубе. Нери едва сдержался, чтобы не закричать.

Ригор отшатнулся.

— Они съели его, — прохрипел он. Его разрезали на куски, чтобы съесть, разве нет?

Собрав волю в кулак, он шагнул к иллюминатору и, прищурившись, поглядел в него.

— Незадолго до того, как ты поднялся в шлюпку, я заметил, что один из них всплыл на поверхность, — стиснув зубы, проговорил он. Крупные капли пота — а может, слезы? — текли по его щекам, прочерчивая дорожки. — Мы можем захватить его. На шлюпке имеется орудийная башня.

— Нет… — Джонг попытался встать, но ему не хватило сил.

Зажужжал сигнал радиосвязи. Ригор рванулся к штурманскому креслу и, бросив себя в него, щелкнул выключателем приемного устройства. Плотно сжав губы, Нери поднял с пола голову и положил ее на мешок.

— Монс, Монс, они еще заплатят, — сказал он.

Корпус шлюпки заполнился голосом капитана Илмэрея:

— Только что мы получили сообщение с наблюдательной шлюпки. Она еще не заняла свою позицию, но магналиевый экран уже засек скопление пловцов… впрочем, нет, они собираются в группы гигантских размеров, в каждой из которых насчитывается не меньше тысячи пловцов… все эти группы стягиваются с разных сторон в одну точку — на тот самый остров, где находится ваш лагерь. Судя по скорости их продвижения, они доберутся до острова за день-другой.

Ошеломленный, Ригор тряхнул головой.

— Откуда они узнали?

— Они и не знали, — пробормотал Джонг.

Нери вскочил на ноги стремительным прыжком тигра.

— Это же как раз то, что нам нужно. Парочка бомб, сброшенных посреди них…

— Не смейте! — закричал Джонг. Он все же нашел в себе силы тоже встать. В руке он сжимал трезубец. — Он дал мне это.

— Что? — Ригор круто повернулся к нему.

Нери застыл на месте. На шлюпке воцарилась тишина.

— Там, внизу, — сказал Джонг. — Он увидел меня и последовал за мной до самого дна. Понял, для чего я пришел, и дал мне это. Свое оружие.

— Но зачем?

— Предложение мира. Что же еще?

Нери сплюнул на палубу.

— Мир? С этими мерзкими каннибалами?

Джонг расправил плечи. Теперь, когда скафандр на нем потерял без шлема свою монолитность, он стал казаться Джонгу невыносимо тяжелым.

— Ты ведь не считался бы каннибалом, если бы съел обезьяну, не так ли?

Нери грязно выругался, но Ригор жестом заставил его замолчать.

— Ладно. Допустим, разные виды, — холодно согласился штурман. — Согласно словарю, ты, конечно, прав. Но эти убийцы наделены разумом. А мыслящим существам нельзя есть других мыслящих.

— Но это уже делалось, — возразил Джонг. — И тоже разумными людьми. Чаще всего, вбирая в себя часть маны2 съедаемой личности, таким образом проявляли уважение или любовь. А иначе, откуда бы они узнали, кто мы такие? Когда он увидел, что я пришел за останками убитого, он отдал мне свое оружие. Как еще он мог сказать мне, что просит прощения и что мы — братья? Может, когда ему пришлось немного поразмыслить над случившимся, он в буквальном смысле осознал ситуацию. Но я не думаю, что их традиции насчитывают так уж много лет. Достаточно того — и, по правде говоря, даже больше чем достаточно, — что он признал нас за родных по крови просто потому, что мы тоже заботимся о своих мертвых.

— К чему ты клонишь? — грубо оборвал его Нери.

— Да, что там за баталия у вас внизу? — осведомился по радио Илмэрей.

— Подожди. — Ригор сжал подлокотники кресла. Его голос стал едва слышен: — Ты ведь не хочешь сказать, что они…

— Именно это я и хочу сказать, — ответил Джонг. — Кем еще они могут быть? Как на столь малочисленных островах могло возникнуть путем эволюции такое огромное млекопитающее с руками и мозгом? Как могли какие-то туземцы полностью уничтожить колонию, владевшую атомным оружием? Я подумал было о мятеже рабов, но и эта версия лишена всякого смысла. Кому бы понадобилось обзаводиться таким большим количеством рабов, если в распоряжении колонистов были кибернетические машины? Нет, пловцы — и есть колонисты. Никем другим они не могут быть.

— Ха! — буркнул Нери.

Через пустоту пространства донесся голос Илмэрея:

— Все может быть. Предполагается, насколько я правильно запомнил, что homo sapiens развивался из, хм, неандертальца примерно десять-двадцать тысяч лет. А тут такое мизерное число населения, неизбежное накопление генетических отклонений… да, в подобных условиях человеческому сообществу понадобилось бы гораздо меньше времени, чтобы дегенерировать.

— Кто говорит, что они дегенерировали? — возмутился Джонг.

Нери указал на лежавшую на палубе голову, глаза которой смотрели застывшим взглядом.

— Вот это.

— Это был несчастный случай, уверяю вас, просто недоразумение, — сказал Джонг. — Оно было неизбежно из-за того, что мы блуждали вслепую. Они не дегенераты, они просто приспособились. Колония становилась все более и более зависимой от моря, происходили мутации. И те, кто сумел лучше приспособиться к окружающей среде, рождали больше детей. Остановившаяся в развитии цивилизация наверняка не заметила, что происходит, пока не стало слишком поздно принимать какие-либо меры, если она и пыталась. Потому что новые люди имели в своем распоряжении целую планету. Будущее было за ними.

— Ну да, перспектива стать дикарями.

— Они не могли воспользоваться цивилизацией нашего типа. Для этого мира она не годится. Если вы собираетесь провести большую часть жизни в соленой воде, то вы не сможете содержать электрические механизмы в безупречном порядке. А кремень, который можно подобрать где угодно, намного выгоднее металла, ведь его еще надо добыть в рудниках и выплавить.

О, вполне возможно, что они утратили небольшую часть своего интеллекта, хотя я и сомневаюсь в этом. Но если даже так, что из того? Мы ведь так и не нашли старших братьев по разуму.

Возможно, разум не является в действительности смыслом мироздания. Сам я верю, что эти люди вновь поднимаются по ступеням эволюции, только своим путем. Но нас это уже не касается. — Джонг встал на колени и закрыл Монсу глаза. — Нам позволили искупить наше преступление, — мягко произнес он. — Самое малое, что мы можем сделать для них — это в свою очередь простить их. Разве не так? И… мы не знаем, остались ли где-нибудь во всей вселенной какие-то другие разумные существа, кроме нас и людей этой планеты. Нет, нам нельзя убивать их.

— Тогда почему они убили Монса?

— Они дышат воздухом, — сказал Джонг, — и за неимением врожденной способности к плаванию им, несомненно, приходится учиться плавать, как ластоногим. Поэтому им для размножения нужны участки суши. Тот пляж… да, именно там, скорее всего, зарождаются новые поколения. Небольшая группа мужских особей отправилась на пляж заблаговременно, чтобы убедиться, что там все в порядке. И вот они увидели нечто странное и ужасное, разгуливающее как раз в том месте, где предстоит рождаться их детям. И они решились уничтожить его. Прости меня, Монс, — шепотом закончил он.

Нери тяжело опустился на сиденье. На шлюпке воцарилась тишина.

Пока ее не нарушил Илмэрей:

— Думаю, вы нашли ответ. Нам нельзя оставаться здесь. Немедленно возвращайтесь, и мы все взвесим.

Ригор кивнул и тронул рычаги управления. Ожив, двигатель мерно загудел. Джонг встал и, подойдя к иллюминатору, стал смотреть вниз, на море, похожее на расплавленное серебро. Оно быстро уменьшалось, зато небо над головой густело все больше, и на нем все ярче разгорались звезды.

"Интересно, что это был за звук?" — рассеянно подумал он. "Безусловно, шум ветра, как сказал Монс. Но я никогда не буду в этом уверен". На какое-то мгновение ему показалось, будто в содрогании энергий и металла, в пульсации собственной крови он снова слышит рог охотника, преследующего зверя, который бежит и плачет.

---

Poul Anderson. The Horn of Time the Hunter (= Homo Aquaticus), 1963

Перевод Ирины Зивьевой, "Полярис"

Первая публикация в журнале "Amazing", Sep 1963[1]