Тео Носик и Генерал

Пришлось парнишке, не говоря ни слова, идти вместе с солдатами. Перед казармой стоял дежурный.

— Упали, товарищ лейтенант? — спросил он и, повернувшись к Носику, добавил: — Опять натворили там бед? Один разок пришлось мне переезжать этот чертов пустырь. Но чтоб я еще туда сунулся — никогда!

«Будто этим делу поможешь, — подумал Носик. — Я тоже никогда больше туда не пойду».

— Не зайдет ли кто-нибудь к моей невесте? — спросил лейтенант. — Она работает в сберкассе на Хо́ештрассе, дом двадцать шесть. Надо сказать ей, что сегодня я не приду.

— Конечно, товарищ лейтенант, — ответил дежурный. — Я сейчас же пошлю кого-нибудь.

— Ну, я ухожу, — заявил Носик и посмотрел на лейтенанта.

— Минуточку! Так не годится. — Дежурный подозвал одного из солдат. — Сходите на Хоештрассе, двадцать шесть, к фрейлейн Венд. И мальчика возьмите с собой. Он скажет вам свою фамилию и номер школы. Только без обмана, — добавил он. — Проверьте сами.

Вот почему ребята на старом корте напрасно ждали Носика. Дело в том, что в город из казармы можно было попасть и по широкому шоссе.

Лейтенант, возвращаясь из города, по чистой случайности поехал сегодня более короткой дорогой — через корт: он был на Рыночной площади и очень торопился.

— Накапал на нас и смылся. Смекнули? — Генерал снова был, что называется, на коне; все заметили это по его вечному «смекнули».

Бублик, как всегда, примостился на «клотике». И он тоже напрасно ждал Тео. Теперь он и так и эдак обмозговывал слова Генерала. «Виноваты, конечно, мы, — думал он. — Носик ведь и понятия не имел о западне. Но в чем бы он там ни признался лейтенанту, почему он не возвращается?» Так и в его душе зародились сомнения.

С дерева Бублик слез в таком плохом настроении, какого у него уже давно не бывало. Генерал с Гербертом пошли в Кембем. Штрекенбах, Митшлих и Пингвин, еле волоча ноги, побрели следом. Бублик тоже потащился за ними. Он еще раз обернулся и поглядел на проход в изгороди. Дерн выглядел совершенно невинно.

Точке наплевать на пугало

В это же самое время Точка поставила на стол полную сковороду жареного картофеля, залитого яйцом. Ее отец, господин Турм, только что вернулся с работы.

— Ты ведь так любишь, правда? — спросила она.

Рецепты всех блюд Точка получала у матери в больнице. Мать лежала там уже несколько месяцев, поэтому Точка сама вела хозяйство. И делала это очень охотно.

— И петрушки накрошила? — Точкин отец стягивал с ног сапоги. — Что-то запаха не слышу?

— Садовника не проведешь, все по запаху знает, — засмеялась Точка и поставила на стол бутылку пива и стакан. — А теперь я бегу по делам.

— Вот как? — сказал отец. Он уже мыл руки. — А уроки? В другой раз? Успеется, да?

— Успеется, — ответила Точка. — Впереди еще дней десять.

На лице отца отразилось явное неудовольствие. Но тут Точка смеясь показала ему на табель-календарь. Там уже два дня назад она толстым красным карандашом написала через весь лист: «Каникулы!!!»

— Ну, если так… — вспомнил господин Турм и сел к столу. — Что ж у тебя за дела такие?

— Да, вот задумали тут…

— В школе? Так ты, может, и к маме в больницу…

— Нет, — прервала его Точка, — я не пойду мимо больницы. Мне надо на старый корт, знаешь? Мы хотим расчистить его под пионерскую площадку.

— Отлично! — похвалил отец. (Но что именно похвалил — картофель или их площадку?) — Самое время навести там порядок.

— Конечно, — как-то неуверенно ответила Точка. — Вот поэтому я и иду туда: надо поговорить с нашими мальчиками. Мы еще позавчера хотели принять решение, но…

Отец отложил вилку:

— Э, значит, вы и не начинали работать?

— Нет, — еще тише сказала Точка. Она вспомнила, что уже несколько месяцев назад отец посоветовал ей расчистить пустырь для их школы.

Господин Турм работал в городском тресте озеленения и знал, что там задумали превратить пустырь в опытный участок. Точка обещала тогда заинтересовать этим делом совет дружины, но главное — свой отряд.

— Теперь уже поздно, — сказал отец, словно угадав ее мысли.

Точка удивленно посмотрела на него.

— Я говорил сегодня в местном комитете. Мы начинаем расчистку.

— Как? — удивилась еще больше Точка. — Трест озеленения?

— А что? Превосходная территория для опытных посадок. Клубнеплодам нужно место, защищенное от ветра. Хворост для защиты от морозов там тоже найдется. А ведь поля тюльпанов и далий куда красивее теперешней свалки, верно?

Он с аппетитом принялся за еду. Но Точка готова была разреветься.

— Папа, скажи, ты ведь шутишь? — неуверенно спросила она.

Господин Турм откупорил бутылку и налил себе пива в стакан.

— Шучу? Сама сообрази, девочка. Я сказал товарищам, что надо нам и о молодежи думать, а не только об одних нормах. «Раз молодежь хочет устроить себе площадку, нельзя им мешать», — сказал я. Плохо, что городской совет им не помогает. А когда меня на днях спросили, много ли сделано на пионерской площадке, я ответил авансом: они-де уже работают. А теперь я узнаю, что вы даже не начинали. Скажи-ка, что же вам мешает?

Точка отлично понимала, что попала в трудное положение. «Я ли не старалась, не уговаривала их!.. — сердито вспомнила она. — И согласие фрау Хёфлих получила, и постановление совета дружины. «Всю школу поднимем на это дело!» — обещал вожатый. А что вышло? И с активами других классов я говорила…»

Злая-презлая на всех, она все рассказала отцу.

— Да-да, болтали вы много, — заметил отец. — Но разговорами делу не поможешь. Раз вы не хотите, поработаем мы. Но уж тогда на площадке вам делать будет нечего.

У Точки вытянулось лицо, словно она хлебнула отцовского пива.

— Я обещаю тебе… — начала было она.

Но господин Турм махнул рукой.

— Обещаю… какая от этого польза? Надо дело делать. Там валяются десятки килограммов драгоценного металла. Вы могли бы наполнить свою пионерскую копилку. И что же? Вот придут ваши ребята через две недели на пустырь, мы и расставим их между клумбами вместо вороньих пугал.

Точка поднялась.

— Вместо вороньих пугал?.. А мы задумали баскетбольную площадку, и сцену, и еще…

— «Еще, и еще»!.. — прервал ее отец. — А много ли вы сделали? Там до сих пор свалка! Завтра же поговорю в месткоме.

«Но ведь отец сказал, что уже говорил сегодня в месткоме! А теперь вот «завтра»… Не такой уж он строгий, — подумала Точка. — Просто хочет нас подзадорить».

— Ну подожди еще немножко, — попросила она и положила руку ему на плечо. — Две недели, ладно? Я обещаю…

— Никаких обещаний! — строго сказал отец. — Начинайте работать.

— Сегодня же. — Она надела курточку. — Вот увидишь.

И тут же выскользнула за дверь. Господин Турм, увидев в окно, как она помчалась на велосипеде по улице, усмехнулся.

Но на этот раз Точка опоздала. Разочарованная стояла она одна на заброшенном пустыре. Где же мальчишки? Что это с ними случилось? Презрительно хмыкнув, она поглядела в сторону «айсберга». «Вот уж правда «воронье пугало», — подумала она. — Ну и наплевать на тебя! Завтра мы начнем».

Драка в 7-м „Б“

Эх и удивятся ребята!

Точка отступила немного и полюбовалась на дело своих рук. Пионерская площадка была готова. Ровная — что твой стол. Изгородь и кустарник мастерски подстрижены. Вот отец порадовался бы! Старый барак превратился в нарядный домик-клуб, на крыше которого плещется голубой флажок. Слева от изгороди стоят два столба с баскетбольными кольцами. Справа виднеется сцена. А перед бывшим бараком переливается всеми цветами радуги клумба.

Точка даже запрыгала — так здорово получилось! Но тут же налетела на банку с краской. Это ее несколько отрезвило, и она остановилась, обдумывая положение.

Площадь пионеров в том виде, в каком ее представляла себе Точка, была пока только на плане, вычерченном на широкой классной доске седьмого «Б».

Завхоз уже вынес из класса скамьи и стулья. Сегодня они начнут ремонт.

«Чертеж удачный. За него мне, пожалуй, поставили бы пять, — подумала Точка. — Но если бы мы и вправду навели на пустыре такой порядок, как на чертеже, то пятерку получил бы каждый, — целых тридцать пятерок! Только вот сумею ли я убедить ребят?» Подойдя к доске, она жирными буквами написала поперек чертежа: «Сегодня начинаем битву за старый корт».

В понедельник, презрительно хмыкнув в сторону «вороньего пугала». Точка тут же помчалась на велосипеде к Ренате. Ее превосходный план мог провалиться, если трест озеленения действительно заинтересовался их пустырем. Поэтому необходимо сейчас же, еще во время каникул, начать там работу. Рената вытащила свой штемпель. И они тут же напечатали тридцать листовок.

ВНИМАНИЕ!

В среду чрезвычайный сбор отряда.

Подробности на месте.

Начало в 9 часов утра

в 7-м классе „Б“.

Явка обязательна!

Совет отряда

Бублик, Генерал и Урзель Хейнеман тоже были в совете. Но Точка и Рената понимали, что Генерал и его друзья станут яростно сопротивляться их планам.

Они никого не забыли, всем разнесли листовки. Вот сегодня и выяснится, понимают ли пионеры, какая опасность грозит их планам.

— Здрасте, — сказал кто-то за спиной Точки.

— Здравствуй, Носик. — Точка, сияя, взглянула на него.

Интересно, что скажет он о чертеже? Но он, насупившись, направился прямехонько к одному из ведер, взял щетку и полез на стремянку.

— Эй, не обижайся из-за «Носика»! — крикнула, ничего не подозревая. Точка в сторону стремянки. — Может, хочешь поменяться на «Точку»?

Носик не ответил. Полное ведро доставляло ему массу хлопот. Он пытался повесить его на лестницу, но вода при этом выплескивалась.

— Караул! — завопила Точка. Подумаешь, делает вид, что не замечает ее. — Без завхоза нам начинать нельзя. Спускайся. Гляди-ка! — Она показала на доску. — Не узнаешь?

Он сперва искоса взглянул на доску и только после этого медленно спустился вниз.

«Мог бы и не задирать так нос», — подумала Точка, увидев его серьезное лицо.

— Классно будет, да? — с восторгом закричала она и снова запрыгала. — Признайся, небось тоже к «вороньему пугалу» руку приложил? На это ты горазд. А обсуждаем серьезные вопросы — молчишь как рыба.

Носик неожиданно отвернулся от доски и неизвестно зачем стал размешивать краску в банке. Точка с удивлением глядела на него.

— Понимаешь, — заговорила она уже более миролюбиво, — когда я пришла, вы уже разбежались. Слушай-ка, а они действительно в военную игру играют? Я ведь не знаю.

Носик молчал. «Не хватало еще, — думал он сердито, — девчонке на ребят ябедничать».

— Эй, Носик, у тебя что, на свалке язык слямзили?

Тут Носик не выдержал:

— Чего тебе надо? Если все выйдут на пустырь, и я буду работать. Можешь успокоиться.

— Чудесно, — ответила Точка.

«Что это он так орет на меня, словно я против работы?..» — с удивлением подумала она.

А он схватил пустое ведро и хотел выскочить за дверь, только бы она не приставала.

— Окатись холодной водой! — крикнула Точка ему вдогонку.

Но, прежде чем Носик успел выбежать, в класс вошел завхоз со стайкой мальчишек и девчонок. Тео услышал, как все загалдели от восторга у Точкиного чертежа. Завхоз приложил свою трубку к бараку как печную трубу — из нее весело повалил дым. Тут уж и Носик не выдержал — рассмеялся, поставил ведро на место и шагнул к остальным.

В это время дверь в школу осторожно отворилась. Генерал, Герберт, Бублик, Пингвин и другие воины начали осторожно пробираться между столами и стульями, нагроможденными перед седьмым «Б». У двери в класс они остановились и прислушались.

Когда им принесли листовки от Точки, они тотчас собрались и обсудили, как быть. Знает ли она о западне? Зачем иначе такой срочный сбор? Может, лейтенант сообщил о них совету дружины и фрау Хёфлих? Да, чувствовали они себя явно не в своей тарелке.

— Поживем — увидим, — решил Генерал. — Пошли в школу! Для начала сделаем вид, что хотим ремонтировать класс. Смекнули?

И вот теперь, стоя за дверью класса, они услышали веселый шум. Храбрость вернулась к ним, они воспрянули духом. И вошли.

— Фрау Хёфлих подумает, что мы пришли чистоту наводить, — шепнул Пингвин.

— С ума сойти! — выпалила Рената, повязывая голову платком.

Кого-кого, но уж друзей Генерала она сегодня никак не ждала. А Точка, стоя на стремянке, от радости выжала мокрую тряпку прямо на голову Пингвину.

Общий смех ничуть не смутил Генерала и его друзей. Хмурые, сгрудились они у доски. Генерал нахохлился, словно собирался вот-вот кинуться в бой. Точка, ничего не подозревая, радостно обратилась к ним:

— Вот и хорошо, что решились! Наконец-то. Самое время, правда? После обеда начнем. Обсудим все потом. А сейчас надо здесь навести порядок.