Девушка по вызову

— А какого черта ты не спросил меня, хочу я танцевать или нет? — не растерялась в этот раз Вайолет.

Гевин нахмурился:

— Ты же видишь, что добрая половина гостей танцует. Почему тебе не ожидать приглашения на танец?

— Потому что я не могу читать твои мысли! Откуда мне знать, что тебе взбредет в следующую минуту? — огрызнулась Вайолет, чтобы скрыть свое волнение: «А ну как всем в зале станет ясно, что я не умею танцевать?»

И уж совсем не добавлял оптимизма тот факт, что все женщины выглядели так, словно сошли с обложки журнала, и драгоценности на них — и Вайолет была в этом уверена — настоящие, в Отличие от ее безделушек. Ей резко захотелось домой, к своей фланелевой пижаме, старым фильмам и попкорну. «Я ведь здесь совершенно чужая, — удрученно подумала она. — И этим людям я совершенно не нужна».

Как же просто все получалось в ее книжке! Только теперь, прочувствовав, Вайолет начала понимать, что она вообще-то писала о том, о чем сама толком не знала. Да, она видела людей из высшего общества со стороны, но ведь тогда они почти что не отличали ее от мебели.

— Вайолет! — вдруг услышала она голос человека, которого тоже, в сущности, не знала.

И, взглянув на него, как бы заново увидев его смокинг, тут же ощутила себя совершенно не к месту здесь, в своем дешевеньком черном платье и в дешевой бижутерии. Ужасно, если это все-таки заметно и бросается в глаза. Конечно, она не виновата в том, что не может позволить себе купить настоящие драгоценности. Но это почему-то не могло избавить ее от чувства неловкости, чуть ли не стыда. Неожиданно для себя самой она негромко сказала:

— Гевин, вы бы мне очень помогли, дав несколько практических уроков танца. Если же вы не в состоянии этого сделать, тогда нам лучше остановиться, так как я не гарантирую, что не наступлю вам на ногу еще раз. И это самое меньшее.

— Ты не умеешь танцевать?! — Гевин сделал ударение на местоимении, подчеркивая, что они уже перешли на «ты». Его лицо выразило неподдельное удивление.

— Если вы… если ты забыл, то я не принадлежу к тому же кругу, в котором ты уже привык вращаться, — напомнила ему Вайолет.

Гевин несколько секунд пристально смотрел на нее, затем остановился, взял ее за руку и повел куда-то в сторону от группы людей, к которой они первоначально направлялись. Вайолет молча следовала за ним.

Оказавшись в небольшом алькове, примыкающем к бальному залу, скрытом от остальных гостей и в котором никого не было, кроме них, Гевин повернул ее лицом к себе.

— А может, ты поскорее познакомишь меня с теми людьми, о которых говорил, и просто отвезешь меня домой?

— Те люди никуда не денутся. — Его рука уверенно легла на ее спину чуть ниже поясницы. Он притянул ее к себе и добавил: — К тому же я не хочу знакомить их с женщиной, которая не умеет танцевать. Левую руку мне на плечо! — продолжил Гевин свой инструктаж.

Вайолет сделала это не сразу, вдруг осознав, что они и так стоят слишком близко друг к другу. Она почувствовала волнение. Это уже с ней не впервые. Сердцебиение у нее участилось, и стало невероятно сложно смотреть в яркие голубые глаза в оправе из темных густых ресниц. Мыслей в голове не осталось, а весь мир сузился до размеров их двоих.

— Вот так, — произнес Гевин, и ему самому не понравилось, что его голос слегка охрип, когда он почувствовал нерешительное прикосновение ее маленькой руки. Гевин призвал себя сконцентрироваться на том, ради чего он привел сюда Вайолет. — Так, следи за мной. Шаг вперед!

Вайолет сделала шаг вперед и только потом, запоздало, сообразила, что сначала шаг должен был сделать Гевин, а она, скорее всего, сделать шаг назад. В результате они оказались прижаты друг к другу, а Вайолет словно окатило жаркой волной. Она уже открыла было рот, чтобы пробормотать извинение, как Гевин неожиданно для нее хмыкнул и сказал:

— Прошу прощения.

Вайолет тут же забыла про свое смущение. Неужели она слышит извинение из уст Гевина Мейсона, который бармена не считает человеком?

— Так, наверное, мне нужно было объяснить как-то иначе. Итак, я делаю шаг вперед, и только потом ты повторяешь то же самое, только для тебя это уже будет шаг назад.

— Не надо говорить со мной, словно я идиотка! — тут же вскинулась Вайолет.

— Прошу прощения, — повторно извинился Гевин, чем поставил Вайолет в тупик. Неужели Гевин Мейсон извинился дважды за неполную минуту? С ума сойти!

— Проехали, — сказала она, чтобы не выдать свое ошеломление.

Гевин согласно кивнул и наклонил голову. Вайолет стиснула зубы и сделала все, чтобы не отпрянуть, чувствуя одновременно досаду и волнение оттого, что невероятно красивое мужское лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Ну, начали! — произнес Гевин. — Итак, я делаю шаг вперед, а ты соответственно назад. Медленно. Я начинаю с левой ноги…

В этот раз, Вайолет шагнула назад даже раньше, чем Гевин успел сделать шаг вперед. Нервный смешок уже был готов сорваться с ее губ, но Вайолет смогла удержаться.

— Так, еще шаг, — продолжал Гевин урок танцев. — Только теперь я делаю шаг назад, а ты, соответственно, вперед. Так, хорошо. Теперь я вправо, а ты влево.

Вайолет все-таки не удержалась и рассмеялась. Гевин улыбнулся ей.

— Поздравляю, мисс Тэнди, — мягко поддразнил ее он. — Вы делаете несомненные успехи.

— Не надо мне льстить. — Улыбка не сходила с лица Вайолет, ее охватила радость и нетерпение. — Давай теперь попробуем побыстрее.

— С удовольствием, — кивнул Гевин.

Вайолет полностью сконцентрировалась на том, чтобы не наступить Гевину на ногу. Вот теперь, решила она спустя пару минут, это действительно более-менее похоже на танец. Спустя еще несколько минут недавняя неуверенность, что она не справится, покинула ее совсем. Конечно, если быть до конца откровенной, до танца еще далеко, но кое-что похожее на него уже вырисовывается. И конечно, было глупо так радоваться своим незначительным успехам, но Вайолет не могла, да и не хотела отказывать себе в подобном удовольствии.

Наконец она осмелела настолько, что рискнула поднять глаза на Гевина и улыбнулась ему:

— Спасибо.

— За что? — спросил Гевин.

— За урок танца, разумеется. Это было очень мило с вашей стороны, мистер Мейсон. — И она шутливо добавила: — Может, вам открыть школу танцев?

— Я подумаю над вашим предложением, мисс Тэнди, — поддержал ее шутку Гевин. — Ну как, готовы для первого танцевального экзамена?

Вайолет сделала глубокий вдох и медленно кивнула:

— Давайте это узнаем.

Они вернулись в бальный зал. Танцы продолжались, но музыка уже изменилась, стала быстрее и энергичнее.

Вайолет не знала, как ей это удалось, но она ни разу не отдавила ногу Гевина, не споткнулась, не сбилась с темпа. Может, это оттого, что Гевин был таким превосходным партнером? Как бы там ни было, танец был исполнен почти идеально. Но только Вайолет начала наслаждаться, не испытывая никакой скованности, как Гевин опять все разрушил:

— Ладно, потанцевали — и хватит! Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем.

Вайолет бросила взгляд на ту группу, на которую ей прежде указывал Гевин, и хорошее настроение ее мигом покинуло. Среди людей, к которым они направлялись, особо выделялись три женщины. Они были потрясающе красивы, а потому уверены в себе. Соперничать с ними Вайолет не могла, даже если бы взяла напрокат самую лучшую одежду в бутике Авы Бреннер. А уж что говорить о простеньком платье, в котором она была, купленном на распродаже! Конечно, говорят, что людей встречают по одежке, а провожают по уму, но говорить так — одно, а чувствовать, зная, что рядом с этими людьми ты выглядишь чуть ли не замухрышкой, — совсем иное.

Выше нос! — сказала себе Вайолет и чуть распрямила плечи. Она не даст себя загрызть, если вдруг ей не избежать обидных замечаний и комментариев в свой адрес. Впрочем, страх холодной змейкой все же прополз вдоль ее спины, холодя ее тело.

Однако оказалось, что беспокоилась она напрасно, так как Гевин не стал останавливаться, поздоровавшись с мужчинами на ходу и поинтересовавшись у одного из них, чья рука лежала на талии сногсшибательной блондинки, как поживают его новорожденные близнецы.

Вайолет перевела дух, когда Гевин, минуя эту группу, направился к бару.

— Разве ты не хотел представить меня своим друзьям? — на всякий случай спросила Вайолет. Бросив быстрый взгляд через плечо, она заметила, как все эти люди, мимо которых они только что прошли, смотрят им вслед.

Гевин вручил ей в руки полный бокал шампанского, взял новый стакан со скотчем для себя и тут же снова удивил Вайолет, поблагодарив бармена.

— Я передумал, — пожал он плечами. — Если уж ты не умеешь танцевать, может быть, тебе будет неуютно и в их обществе?

— Не могу поверить, что ты подумал о моих чувствах, — не удержалась Вайолет, испытывая к Гевину одновременно раздражение и благодарность.

— Придется поверить. — Он помолчал. — Ты выше этих людей.

Вайолет растерялась и кивнула. Возможно, Гевин кое в чем прав. Вот, например, мужчина, у которого недавно родились близнецы, присутствовал здесь на вечере с женщиной, которая, судя по ее фигуре, вряд ли могла быть матерью, а значит, и матерью его детей. Уж точно, что рядом с таким любой человек, даже проститутка, будет казаться более порядочным, чем он. Хотя бы потому, что проститутка честно торгует своим телом.

Вайолет почувствовала к Гевину прилив благодарности, а затем ей внезапно пришла в голову мысль: «А может, Гевин врал?»

Может, он не хотел, чтобы все увидели, как одета его спутница — в дешевое платье, а ее драгоценности не дороже стекла? Но если он ее стыдился, то какого черта вообще пригласил на этот вечер, вдруг снова ставший тусклым, на котором она была явно нежеланным и нелепым гостем?

Глава 7

Гевин не видел причин, с чего бы настроению Вайолет резко падать. Но то, что она вдруг замолчала и избегала встречаться с ним взглядом, ясно указывало на то, что с ней что-то не так. А он, хоть убейся, не понимал почему.

Поднимаясь с ней по ступенькам плохо освещенного подъезда на пятый этаж, он подумал, что женщине, да еще одной, наверное, страшновато здесь жить. Конечно, время уже приближалось к полуночи — к тому времени, когда он и обещал привезти Вайолет домой, — но все-таки если ему было немного не по себе, то что же говорить о ней?

Одна мысль потянула за собой другую. Кстати, если Вайолет написала мемуары, издав их в жанре романа, то почему она сама живет в таком неуютном месте? Неужели высокооплачиваемая девочка по вызову предпочитает экономить, выбирая квартиры подешевле? Вопросы, которые начал задавать себе Гевин после встречи с Вайолет, вновь зароились в его мозгу. Например, как это могло быть, что она не умеет танцевать? Любая женщина, и уж тем более прилично зарабатывающая на хлеб своим телом, обязана обладать хотя бы способностью красиво двигаться под музыку, если не танцевать профессионально. К тому же в обязанности таких женщин могло входить не только оказание сексуальных услуг. Например, с ними могли появиться где-нибудь в обществе. Если в постели мужчина уже был не на высоте, чтобы не признаваться в этом даже самому себе, он мог бы нанять такую девушку для эскорта, хотя бы для видимости.

То, что Вайолет совершенно не умела танцевать, а не притворялась, поставило Гевина в тупик.

— Спасибо, что проводил. Проводили, — ворвался в мысли Гевина голос Вайолет. — До свидания.

Гевин продолжал стоять и не понимал, почему не кивает ей в ответ и не уходит. Ладно, проводить до дома он ее обещал — этакий рыцарский жест с его стороны. Правда, непонятно, почему ему захотелось сделать его по отношению к женщине, которая, по его мнению, должна иметь хотя бы общее представление о самозащите.

— Не хочешь пригласить меня что-нибудь выпить? — услышал он свой голос.

Вайолет ответила не сразу. Задумалась оттого, что его вопрос застал ее врасплох, или оттого, что она обдумывает его предложение? Как это узнать?

— Вы же за рулем, — сказала Вайолет.

— Мы вроде перешли на «ты»? — поднял брови Гевин.

— Ты же за рулем, — поправилась Вайолет.

— Я выпил немного у Симплтонов, — напомнил Гевин.

— Именно это я имею в виду. Да, это было совсем немного, и потом ты поел, но я считаю, что лучше обойтись без крепких напитков.

— Я не возражаю поесть. Если ты меня, конечно, накормишь.

Вайолет снова задумалась. Гевину было бы интересно узнать над чем? Но разве женщины об этом скажут?

— Спасибо, что пригласил меня на вечер, хотя и не без некоторого шантажа, — вдруг услышал он. — Но сейчас уже поздно и я устала. Думаю, тебе лучше сразу отправиться к себе. И я надеюсь, что благодаря оказанной тебе сегодня услуге ты все-таки передумаешь.

— Передумаю насчет чего? — не сразу сообразил Гевин. Он мучительно пытался разобраться, почему ему вдруг стало досадно, что его отказываются пустить даже на порог?

— Насчет того, чтобы пересмотреть свое решение и не возбуждать против меня дела.

Гевин наконец вспомнил. Ну да, так оно и было! Он действительно говорил, что поразмышляет над этим и, может быть, даже передумает. Но сейчас то, что послужило причиной встречи с Вайолет Тэнди, которую до этого он знал как Равен Френч, отошло на самый задний план. Невероятно! Но не напрашиваться же ему к ней в гости?

— Я подожду, пока ты не зайдешь, — сказал Гевин. — Кто знает, кто может ждать тебя за дверью?

— И не говори! — пробормотала Вайолет.

Гевин не был уверен, но подумал, что его слова напомнили ей кого-то. Возможно, даже его самого, если учитывать, как он возник у ее двери.

Так как Вайолет продолжала просто стоять, он сказал:

— Я не спешу. Давай!

Вайолет нахмурилась, затем вздохнула и все-таки полезла в сумочку за ключами. Гевин, не понимая, зачем он это делает — откровенно говоря, он совершенно запутался в своих поступках, на которые его толкала близость этой женщины, — ловко выхватил ключи из рук Вайолет и сам открыл дверь. Пока Вайолет приходила в себя от его бесцеремонного поступка, Гевин уже перешагнул порог. Внутри горел свет, который Вайолет специально оставила включенным.

— Ну как, проверил? — добродушно-ехидно поинтересовалась Вайолет, заходя следом и распахивая за собой дверь пошире. — Теперь можешь отправляться домой с чистой совестью. Которая, несомненно, немножко загрязнится, если ты все-таки не передумаешь подавать на меня в суд. Спокойной ночи, Гевин.

«В общем-то, — хмуро подумал Гевин, — после таких слов делать мне в ее квартире действительно больше нечего».

Проходя мимо Вайолет, он послушно опустил ключи в ее раскрытую ладонь. Охватившее его при этом разочарование было совершенно непонятным.

— Спасибо, что составила мне компанию сегодня вечером. Я хочу сказать, не отказалась со мной пойти.

Вайолет молча встретилась с ним взглядом, и в этот момент Гевин заметил крошечный шрам на ее щеке. Вообще-то он должен был бы портить красоту ее лица, но почему-то, наоборот, только придавал Вайолет особый шарм. Прежде чем Гевин успел осознать, что делает, он уже провел по нему подушечкой большого пальца и спросил:

— Что случилось?

Глаза Вайолет расширились, в них мелькнуло что-то похожее на панику. Ее рука взметнулась вверх, удерживая его руку и убирая от своей щеки.

— Ничего такого, — произнесла она, однако дыхание ее участилось. Гевин подумал, что больше ничего от нее не добьется, но Вайолет продолжила: — Мне было восемь. Одна из моих сестер мыла посуду, я ее вытирала. Протягивая мне стакан, она его уронила, и один из осколков поранил мне щеку.

Только услышав о сестрах, Гевин подумал, что у Вайолет, кроме сестер, также должны — или могут быть — родители. Но раз она живет в таком месте, то где же живет ее семья? Может быть, в другом городе? А может, даже в другом штате? Или ее семья, не одобряя ее выбора профессии, с ней совсем порвала? Или, может быть, Вайолет сама ушла?

— Сколько у тебя сестер? — спросил Гевин, испытывая потребность узнать о Вайолет больше.

Глаза у Вайолет снова распахнулись, затем она опустила свой взгляд и стала мять в руках сумочку.

— Вообще-то у меня нет сестер. В смысле, родных. — Она подняла на него глаза и твердо сказала: — Уже поздно. Тебе пора идти.

Гевин знал это и без ее напоминания, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Он вдруг заволновался, словно подросток, в первый раз приведший к себе нравившуюся ему девушку.

— Ну, тогда… Спокойной ночи. И спасибо. Еще раз.

Сказал — и тут же почувствовал себя идиотом. Замялся, но уйти по-прежнему не смог. И вдруг, совсем уж неожиданно для себя, наклонился и коснулся губами ее шрама. Что заставило его так сделать — поцеловать женщину, на которую он намеревался подать в суд, да еще в щеку, чего раньше за ним не наблюдалось! — он и сам не мог сказать.

Вайолет шумно вдохнула, но не стала уклоняться от его губ, правда, положила ладонь ему на грудь, словно говоря этим «не надо».

И Гевин подчинился. Оторвавшись от ее лица, он посмотрел на нее сверху вниз и снова увидел, как Вайолет заливается румянцем. Гевин ничего не мог поделать с собой. Он снова наклонил голову, но в этот раз его рот прижался к ее губам. Он не давил, не настаивал, просто накрыл ее рот своими губами и ждал ее ответа.

Это случилось с ним впервые. Целуя женщин в губы, он никогда не сомневался в их отклике. Должно быть, именно новизна положения, в которое он сам себя поставил, подействовала на него так, как ни одно другое прикосновение к женским губам. Его опалил жар, каждый нерв в его теле напрягся в волнующе-тревожном ожидании — как Вайолет ответит на его поцелуй? Словно он неожиданно превратился в подростка, впервые осмелившегося поцеловать девушку.