Суть времени. Том 2

Не так все просто, отмечает Ракитов. «В деспотических обществах Древнего Востока, в крепостнической России, в рабовладельческих обществах Греции и Рима был рынок» — везде был рынок. Но «если менталитет и информационные ресурсы неадекватны, то технология деградирует или разрушается, как это хорошо видно, например, на многочисленных попытках трансплантировать современную западную индустриальную (информационную) технологию в наши социально-экономические структуры».

Значит, важен не рынок, говорит Ракитов, — важны технологии. (И в этом он абсолютно прав. — С.К.). Считалось, продолжает Ракитов, что «достаточно пересадить на нашу почву передовую западную технику (я подчеркиваю, что здесь речь идет именно о технике, а не о технологии), чтобы возникли современные производительные силы», но это не так. (И здесь он опять прав. Это, конечно, не так. Мало пересадить технику на любую почву, нужно соединить технику с культурой, со всем остальным. — С.К.).

«Хроническое отставание всех отраслей нашей индустрии (ну, так-то уж прямо и всех, господин Ракитов! — С.К.), неконкурентоспособность нашей продукции (ну, прямо уж всей продукции, господин Ракитов! — С.К.), неквалифицированность и некомпетентность многих рабочих, инженеров, ученых и управляющих — лучшее доказательство того, что „детехнологизированная“ техника, погруженная в неадекватную культуру и цивилизацию, и системы деятельности с неадекватным менталитетом без необходимых навыков, без вполне определенного типа цивилизации и информационных ресурсов приводят лишь к разрушительным последствиям, бессмысленным и вредным в социальном и экономическом отношении затратам финансовых, технических, экологических и информационных ресурсов».

Не надо рыночной эйфории, говорит Ракитов, рынок нас не спасет.

(Значит, еще в 1992 году, когда Гайдар кричал, что стоит только ввести рынок, и все исправится, Ракитов говорил: ничего подобного, вопрос не в рынке — вопрос в культуре и менталитете; они станут препятствием на пути модернизации. — С.К.)

«„Большие“ исторические этносоциальные культуры, например, русская, французская, немецкая и т. д., есть отражение и выражение в нормах поведения, в правилах жизни и деятельности, в традициях и привычках не общего у разных народов, стоящих на одной цивилизационной ступени, но того, что специфично для их этноисторической социальной индивидуальности, их исторической судьбы, индивидуальных и неповторимых обстоятельств».

Соответственно, говорит Ракитов, культура может сопротивляться цивилизации или быть совместимой с ней. Есть общества, где культуры и цивилизации совместимы, а есть общества, где культура несовместима с цивилизацией и находится в антагонизме с цивилизацией. К таковой относится русская классическая культура. Православная культура, светская русская культура (отнюдь не советская), вся культура на протяжении тысячелетий. В этом ее основной порок, пишет Ракитов.

Культура имеет сложную структуру. Есть ядро культуры; «оно обеспечивает хранение и трансляцию от поколения к поколению информации, правил и норм, гарантирующих историческую воспроизводимость и самоидентичность социума. Ядро культуры вырабатывается веками и обретает устойчивость и прочность социокультурно-генетического аппарата. Оно определяет и способ реагирования социума на инновации».

Все правильно. Это действительно так.

«…некоторые сообщества — носители и создатели великих культур — исчезли именно потому, что ядро культуры не позволяло им адаптироваться к новым условиям».

Кроме ядра, есть особый защитный пояс, который «препятствует обратному воздействию на ядро культуры со стороны внешней культурной среды», что Ключевский, например, в своих блистательных лекциях показал. Опять — все правильно.

Русские, говорит Ракитов, брали на вооружение технику и внешние формы западной культуры, но их ядро и защитный пояс сопротивлялись мощным трансформациям. Русская культура «притворялась европейской, но сохраняла свою неизменную традиционную сущность, фундаментальным устоем которой было… (и дальше Ракитов заходится в либеральной истерике. — С. К.) …неуважение к человеку и отрицание нового, прежде всего в самой своей основе: в сфере технологии производства, власти и общественной жизни. (…) …в ядре нашей культуры сформировались четко выраженные антиинновационные стереотипы, другие культурные традиции, нормы поведения, иная культура и технология власти, иные механизмы быта». Все это мешает нам.

«Танцору» мешает культура — уже не вся история и не советская история. Начинается с советской истории, потом поношение переходит на историю вообще, а потом и на культуру. Сванидзе и Млечин в передаче «Суд времени» не успели совершить этот переход. Не хватило господ, которые говорили об антропологической катастрофе…

Однако, читая статьи Ракитова, понимаешь, где корень этого явления, кто является гуру этого круга лиц (или хотя бы промежуточной инстанцией) и почему все переходит от карагановской истерики по поводу советского периода и десоветизации на декультурацию. Если вся ваша культура и цивилизация сопротивляется «благу», то ее надо подавить.

В этом смысле необходимым средством осуществления модернизации является ваша деградация и ваше разрушение любыми средствами. Потому что если вас не разрушить (или, как минимум, не парализовать), то вы будете сопротивляться «благу». Вас надо подавлять, как надо подавлять в человеке онкологию. В вас советская «онкология» сидит, в вас сидит «онкология» всей русской истории, и в вас сидит «онкология» русскости как русской культурной матрицы, находящейся в ядре вашей цивилизации. Все это надо подавить. Представляете, сколько радиации для этого нужно на вас обрушить?

Да, при этом «едет крыша». Да, при этом происходит паралич. Да, при этом люди дичают. Да, при этом разрушаются заводы. Да, при этом исчезает индустрия…

Конечно, возникает вопрос: «Вроде бы модернизация-то в том, чтобы это все поднимать?»

«…Нет, нет, что вы!.. Есть препятствие. Надо убирать с пути препятствие».

Как Денисюк призывает к цензуре и доносам во имя десталинизации, так здесь призывают к демодернизации во имя модернизации. Это называется, по сути, «обострение классовой борьбы по мере приближения к социализму». Только «социализмом» здесь называется Модерн, а «обострение» — это и есть десталинизация. Ведь препятствия стоят на пути!

Вот только большевики никогда не называли препятствием всю русскую культуру. Ленин обсуждал, «от какого наследства мы отказываемся», никто не посягал на культуру вообще. Потому что понимали, что достаточно на нее посягнуть — и просто все развалится, а люди превратятся в слизь.

Там-то было табу на это! Одним было нужно великое государство для мировой революции, другие вообще уже думали о каком-то великом царстве… Но, в любом случае, никто же не хотел, чтобы на этом месте образовалась слизь! А тут хотят. Тут прямо описывают, как все превратить в слизь.

В 1992 году эти шаги, так сказать, модулировали гайдаровские реформы, а сейчас эти шаги начинают модулировать модернизацию.

«…цивилизация как система, обеспечивающая существование технологии, и культура, обеспечивающая соответствующий образ жизни, в конкретных социоисторических условиях сливаются. Они неразличимы лишь в условиях благополучного развития общества, но различаются и вступают в конфликт в кризисных условиях… Если культура по самому своему типу сильно отфильтровывает внешние цивилизационные механизмы и лежащие на их основе технологии, то адаптация общества к новым цивилизациям» невозможна.

Далее Ракитов пишет о том, что мы должны переходить от одной цивилизации к другой… Наша цивилизация бесперспективна… Еще Петр говорил о том, насколько она бесперспективна…

Дальше в рассуждениях автора начинается бытовая недобросовестность, неопрятность, свойственная подобного рода людям… Следует ли «задержаться „на особенностях“ истории нашего общества, нашей цивилизации и нашего рынка. Знаменитый апокриф Ленина „мы пойдем другим путем“ есть выражение идеологии „особизма“»…

О чем говорил Ленин в «апокрифе» (то есть еще неизвестно, говорил ли) «мы пойдем другим путем»? Он говорил о том, что погиб его брат Александр — народник. У народников — путь террора и путь народной исключительности. А мы, говорил Ленин, пойдем путем Маркса. «Не таким путем надо идти»… Ленин что-нибудь говорил об особизме? Однако в рассуждениях Ракитова — и Третий Рим, и Ленин, всё вместе… «Все ненавидим, все хотим разрушить!»

Но главный вопрос заключается в том, что в предлагаемой логике любой ценой нужно двигаться к слому преград, каковыми являются отнюдь не только Сталин и советская история, а вся цивилизация. Весь уклад жизни, все ядро культуры, в которое входят язык, религия… Все сопротивляется. И все надо сломать. Я предвижу, что следующим шагом на этом пути будет перевод на латиницу. Обязательно! И репрессии по отношению к тем, кто не хочет переходить на латиницу. Это не фантазия, это логика шагов.

Либеральные реформаторы проваливаются. 20 лет они мучили страну и не сделали ничего. Зеро! Теперь им надо найти преграды. Советский менталитет, «совок», Сталин, русский, Невский, Петр, ядро культуры, культурная матрица — все это сопротивляется развитию или нет? Если сопротивляется развитию, а без развития гибель, надо сломать культурную матрицу.

«Нашему обществу предстоит начать свой реформистский порыв в предельно неблагоприятных условиях. Не исключено, что в течение ближайшего времени спад производства может достичь 40%, а то и более. Россия будет сотрясаться взрывами анархии, мятежами и конфликтами, голодом, эпидемиями, социально-культурным распадом, национально-территориальными конфликтами, общим упадком интеллектуального потенциала и другими негативными, разрушительными по своим последствиям процессами. И все же другого выхода, кроме как либерализация цен, финансовая диктатура, жесткая стабилизационная политика, у нас нет. Только эти крутые и жесткие меры могут привести нас, быть может, в некотором отдаленном будущем к современному цивилизованному обществу и цивилизованному рынку. Но для этого нам придется шагать из разлагающейся феодально-индустриальной цивилизации в цивилизацию информационную и пытаться создать то, что в англоязычной литературе называют ‘knowledge-based society’».

А почему это надо делать с ошибками, причем явными? И почему слом ядра приведет к созданию knowledge-based society? Кто-нибудь пробовал ломать ядро ради создания knowledge-based society?

Это все вместе — единый план.

Я понимаю, что побывавший на XIX ассамблее СВОП Лавров выступал за специфику нашей культуры, говорил о том, что мы не хотим входить в Запад, как в колхоз. Да, я понимаю, что сидевшие там, на этом мероприятии СВОП, люди возражали. Но они уже вошли в дискуссию, в мошенническую дискуссию. Потому что написано-то — «препятствие развитию». Развитию, понимаете?

И здесь я вынужден переходить к следующей части моего монолога.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Мошенничество как раз и заключается в том, что между модернизацией и развитием ставится знак равенства. Мухлеж происходит на уровне языка. Если вы согласились на определенную постановку вопроса, вы уже проиграли. А вот если вы не ставите знак тождества между модернизацией и развитием, то все правильно. Россия действительно сопротивлялась модернизации. Россия действительно не хотела осуществлять классическую модернизацию. Она не хотела ее осуществлять ни при Петре, ни при Сталине. Но она развивалась.

Поэтому если нам говорят, что без развития гибель (и это правда), а дальше ставится знак тождества между развитием и модернизацией, то мы отвечаем: «Вот здесь фундаментальный мухлеж — философский, методологический и политический».

Вот здесь эта точка, которую никто не видит, не хочет увидеть! Вот оно это место-то, где все начинается! Потому что есть люди, которые действительно считают, что «шли гибельным путем, теперь поворачиваем на подлинный — любой ценой. Ах, не можем повернуть… Ах, препятствие… Ах, надо…».

Но ведь оказалось-то к 2011 году, что именно русский путь как альтернативная модель развития, именно он-то и содержит в себе какую-то надежду для человечества. А основной — модернизационный — путь, наоборот, проваливается.

Если же он не проваливается, если он по-прежнему является безальтернативной дорогой и так далее, то крыть нечем. Тогда готовьтесь, переходите на латиницу. Ломайте культурные матрицы. Либерализуйтесь, десталинизируйтесь, проклинайте Невских и всех прочих. Потому что модернизация будет требовать от вас все новых и новых жертв — и не будет никакой модернизации в итоге. Близко не будет. А будет просто превращение народа и государства в жижу.

И люди делятся на фанатиков, сумасшедших, которые этого не понимают, и подлецов, которые все понимают и аплодируют. Подлецы умнее, фанатики тупее. Бывает, что они честные, бывает, что вроде начитанные. Но глупые. И в философском смысле — слепые.

Теперь вернемся к вопросу о господине Ракитове. В 2005 году он выступил в «Новой газете» с новым заявлением[16]. Во вступлении читаем:

«Доктору философских наук Ракитову — 76 лет, он стал профессором, когда ему еще не было сорока. Профессор наполовину глухой, поэтому он носит очки, в дужки которых вмонтирована пара мощных слуховых аппаратов. А линз в очках нет: Ракитов слепой».

Ну, что ж, снимем шляпу перед героическим человеком, который, будучи слепым и в значительной степени глухим, сумел рано стать доктором наук и проявил большой талант. Снимем шляпу, научимся уважать интеллектуальное и волевое мужество. Дай Бог всем быть такими сильными людьми, как Ракитов.

Дальше о нем пишут:

«Его слепота — следствие удара по голове: в 1938 году, когда чекисты ночью пошли арестовывать отца, девятилетний Толя заплакал. За что незамедлительно получил рукояткой пистолета по темени. Через несколько лет у него начали пропадать зрение и слух. Уже будучи слепым, Ракитов закончил философский факультет МГУ им. Ломоносова, учился на математическом и историческом факультетах. Выучил несколько иностранных языков».

Во-первых, если эта история произошла и кто-то ударил ребенка, породил травму, то ударивший — негодяй. Но здесь есть еще одна вещь. Как вы помните, были такие «члены семей изменников Родины»… Значит, было такое советское общество, в котором человек, у которого отца арестовали за измену Родине, будучи уже слепым, заканчивает философский факультет, учится на математическом и историческом, учит языки…

Но это же хорошее общество! То есть общество, в котором смешано плохое и хорошее. Жестокое модернизированное общество выкинуло бы этого слепого человека за свои пределы, и никуда бы он не вошел. А он вошел и добился крупных результатов. Как же можно говорить о том, что в этом обществе не сплетены черты интересные, странные, гуманистические, мечтательные («Вперед, вперед! Каждому, кто может, даем возможность подняться») — и черты репрессивные? Они же были сплетены! Зачем же надо все теперь мазать одной краской потому, что кто-то кого-то когда-то обидел? Ну, обидел… Ну, негодяй обидел… Но нельзя же распространять эти обиды на все происходившее. Это же не философский поход! «Понять действительность и, поелику это возможно, простить оной», — говорили великие философы. «Все действительное разумно», — говорил Гегель.

«Одна из последних книг Ракитова — „Путь России“.

Корр.: В чем состоит путь, Анатолий Ильич?

Ракитов: Да уж, конечно, не в том, чтобы возрождать великую державу. История не знает примеров возрождения империй. Тем паче в современном мире величие определяется не танками и ракетами. И оно не зависит от площади, не имеет отношения к славной истории страны. Великой является любая страна, если в ней так хорошо живется, что туда хотят приехать жить и работать. Даже если эта страна крохотная».

Так что нужно было — создать великую модернизированную Россию или крохотную страну? О чем в 2005 году (а я настаиваю, что именно в этом году у России начались очень большие, затяжные неприятности в отношениях с Западом, и что в данном случае озвучивается именно это — «даже если эта страна крохотная») шла речь?

О том, что мы сейчас во имя модернизации, превращения страны в правильную начнем ее разрушать. Если целиком не удается, то по частям.

Корреспондент спрашивает Ракитова, не кажется ли ему, что нужна национальная идея.

Ответ Ракитова: «Когда в Америке после великого кризиса к власти пришел Рузвельт, им была сформулирована национальная идея: чтобы у каждой семьи в воскресенье была на обед курица. Примитив! Но это сплотило нацию».

Извините, политику Рузвельта я изучал подробно. Рузвельт начал вовсе не с этого. «…Нечего бояться, кроме самого страха», «величие Америки», американская долина Теннесси, огромные программы индустриальные и постиндустриальные сплотили нацию. «Американская мечта»… «Мы встанем, мы поднимемся, мы исправимся, мы все вместе, общими великими усилиями, отстроим Град на Холме, придадим ему новое технологическое величие, станем главной державой мира»… Этого не было у Рузвельта? Курица — и все? Ну, сказали бы «давай курицу» — сидели бы и ели куриц. В чем дело?

«Из России наконец нужно сделать Родину…»

То есть она ею не была. У Гагарина Россия Родиной не была… У Гастелло Россия Родиной не была…

«Родина — это страна, где жить удобно и приятно. Комфортно! В этом смысле большинство россиян — люди, у которых нет родины. Они люмпены, а у люмпенов нет отечества. Поэтому многие и уезжают отсюда в другие страны… Они уезжают в поисках родины — ни больше ни меньше».

«Особый путь», «душевность», «соборность» — это «попытка пить воду из колодца, в котором нет живой воды. Заметьте: русские мыслители в большинстве своем — и славянофилы, и западники — были богатые люди».

Не понял. Белинский был богатым человеком? Чернышевский?

«Нужно осознать, что всему — и советскому, и дореволюционному — конец. И чем дольше мы будет затягивать агонию, тем хуже».

Вот что началось!

Но у этого начавшегося (я не хочу здесь педалировать негодование, мне хотелось бы разговаривать на другом языке) есть одно уязвимое место. И если мы не ударим точно в эту «десятку», оно и добьет Россию… Есть понятие — «акупунктура». Если вы бьете точно в ту точку, в которую нужно, эффект от вашего удара может быть увеличен во сто крат. И тогда, даже если вы слабы, вы наносите достаточное повреждение противнику. Но если вы бьете рядом с этой точкой, противнику наплевать. Булавочный укол должен быть уколом в точку акупунктуры.

Где теоретически эта точка акупунктуры? Где главная точка всей этой системы?

Это, конечно, вопрос о том, в чем разница между Модерном и развитием.

Является ли Модерн только одним из вариантов развития? Или есть тождество между Модерном и развитием?

Является ли Модерн магистральным путем человечества, по которому надо триумфально идти, ломая все преграды, в том числе культурную матрицу и т. п.? Или это один из вариантов развития, который захлебывается и по отношению к которому у России есть гениальное «ноу-хау», есть русский и советский клад (опыт ДРУГОГО развития), содержащий в себе жемчужины? Но именно русских хотят отделить с помощью десталинизации и дерусификации (потому что речь-то идет об этом!) от тех кладов, которые у них есть. Им не дают возможности соединиться с этими кладами и обрести себя.

И здесь возникает, может быть, самый серьезный из всех возможных разговоров — разговор о целях деятельности. И одновременно о философии.

Мы жили в стране, вменяемо организованной — например, в социальном смысле. Профессора получали 700 рублей. Квалифицированные рабочие — 200–300–400. Неквалифицированные — 150. Была правильная социальная дифференциация общества. И было какое-то стремление двигать это общество вверх, а не вниз.

Мы жили в этом обществе очень по-разному.

Была небольшая группа людей — может быть, порядка миллиона человек, а может, чуть меньше, — к которой я принадлежал. И эта группа… …ну, скажем… не любила фильм «Офицеры». Я вот сейчас пересмотрел этот фильм. Ничего, нормальный фильм. По крайней мере, к нравственности призывает, к служению Отечеству. Но в то время эта группа не любила его. Она любила другое. Например, «Иваново детство» Тарковского. Считала фильм Тарковского более глубоким, талантливым.

А другая группа любила фильм «Офицеры».

А еще в обществе была группа, которая не любила фильм «Офицеры» и вообще ничего не любила. И ставила на полки «книги», в которых были одни корешки, чтобы показать, что она тоже «о-го-го какая продвинутая».

Еще была группа, которая просто воровала. И так далее.

Затем вдруг оказалось, что из того миллиона людей, которые любили Тарковского, думали о постиндустриальном обществе и так далее, значительная часть просто испарилась (может быть, перешла в бизнес). Другая часть заорала про «модернизацию любой ценой». Третья часть честно заявила, что она ненавидит Россию. Осталась небольшая четвертая часть.

А из группы, где любили фильм «Офицеры», одна часть высыпалась в те группы, где смотрят порнофильмы и все остальное, а другая сохранилась.

Теперь возникает вопрос, как быть дальше? Как соединить малую группу любителей Тарковского с той довольно большой группой, в которой были и остаются любители фильма «Офицеры»?

Хочу задать один вопрос. Я посмотрел фильм «Офицеры» перед тем, как начать этот разговор. Это хороший добротный фильм среднего уровня. Не в этом дело. Он культовый. Там есть ключевая фраза, которую те, кто любит этот фильм, произносят с придыханием и с действительными слезами на глазах: «Есть такая профессия — Родину защищать!»

Так защитили? Ответьте мне и себе: защитили? В 1941 году защитили. А в 1991-м защитили? Да или нет? Защитили или не защитили?

А почему не защитили? Потому что начались другие формы состязания! Подлые, сложные. И если та большая группа, которая негодует по поводу результатов этих подлых и сложных форм десоветизации, десталинизации, плавно перетекающих в декультурацию, в дерусификацию и во все прочее, сама не задумается над всем этим и не ответит на вопрос, чему же ей сейчас надо научиться, чтобы уже не защищать, а восстанавливать Родину… Если она останется «при своих», при том уровне сложности, к которому она привыкла, при той проблематике, которая для нее является естественной, — то мы Родину не спасем.

Есть такая психологическая теорема, о которой я уже говорил.

Вот есть некое «Я».

Есть то, что «я» должен. И то, что «я» могу.

И есть конфликт между «должен» и «могу». Потому что понятно, что я должен — я должен Родину защитить. А я не могу.

Знаете, как это решается при большой силе конфликта? Возникает другое «Я» — «Я» со звездой (Я*). «Я» — возвышается. Чувство долга и злость на себя (за то, что «не могу») поднимают человека. И тогда он становится тем, кто может Родину защитить.

Наша задача — всей нашей деятельности, всего этого «ГраАля» — осуществить прорыв. Сделать так, чтобы человек научился Родину защищать.

Есть «наука побеждать». В нашем случае это то же самое, что наука убеждать. И мы здесь все вместе учимся этой науке. И идеологической войне, и альтернативным формам гражданской деятельности, и тонким формам политической деятельности.

Потому что главный вопрос сегодня в том, что люди, проповедующие десоветизацию, лгут. Они лгут, ставя знак тождества между Модерном и развитием. Они лгут, говоря о том, что Модерн — это магистральная дорога сегодняшнего человечества. Они лгут, говоря о том, что мы либо преодолеем препятствия на этом пути, либо погибнем.

Если мы не будем развиваться — да, мы погибнем. Но у России есть опыт ДРУГОГО развития. И этот опыт становится сейчас крайне ценным. И мы не позволим этим людям лгать. Мы должны победить в национальной дискуссии. Мы должны убедить других, как бы сложны ни были затрагиваемые нами темы. Мы должны им это доказать. В противном случае они попадут в ловушку.

Поймите, наши соотечественники снова обрушатся в бездну! Их снова погонят туда, потому что проблематика сложная, а «загонщики» классные. И они уже начали этот загон. Перестройка-2 началась. И нет простых форм борьбы.

Если вы хотите в ней победить, осуществите превращение своего «Я» в «Я*». Вот тогда, когда это будет осуществлено, будут шансы на победу.

В чем цель? Цель в том, чтобы спасти Россию. И очень многие чувствуют, что она реально находится на последнем краю, на краю пропасти, и ей помогают туда упасть. Но спасти можно только так.

А потому в следующий раз сразу после раздела «Деятельность» я буду говорить о Модерне всерьез. И только в этом разговоре очень многое станет понятно. И то, где находится главное направление сегодняшней концептуальной войны. И то, какое значение в пределах этого имеет Сверхмодерн как возможность синтеза всего русского «ноу-хау» с вызовами нашего времени.

Выпуск № 13. 26 апреля 2011 года

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Нами проведено социологическое исследование в рамках «АКСИО» — второго из 12 направлений, которыми мы занимаемся. Сообщаю промежуточные результаты.

На сегодняшний день собрано 32 000 анкет, причем собрано по всем законам социологического исследования — не в КПРФ и не в среде наших сторонников, а в электричках, кафе и где угодно еще. Анкеты собраны так, как полагается при социологическом исследовании, которое может охарактеризовать всю страну в целом, а не мегатренд, не отдельную политически активную группу. Тут нас упрекнуть не в чем.

Собраны эти данные по многим городам и весям России, поэтому территориальный охват, профессиональный охват и просто численный охват огромен.

В сборе анкет приняли участие около 1500 человек. 1500 человек согласились — притом, что мы призывали только тех людей, кто верит в свои силы, только тех, кто действительно готов на этот вид деятельности. Это огромная группа людей, которая решилась вложить в дело свои реальные, а не виртуальные силы, время, труд, ум, душу. И мы им бесконечно благодарны. Мы надеемся на дальнейшие результаты, но даже этот результат уже значит очень много.

Итак, есть эти 1500 человек, готовых трудиться. Не болтать, не наблюдать, не рассуждать, лежа на диване, а трудиться. Это очень большая цифра. В любой организации всегда есть соратники, сторонники и сочувствующие. Люди, которые готовы работать, — это уже сторонники. И очень хочется, чтобы они стали соратниками. К этому и надо стремиться.