Неучтённый фактор

«Высокопарные речи тебя смешат? Говорю же — болван. Как любил говаривать мой дед, непобедимый дуэлянт: точно и к месту подобранное слово дарует отвагу и удачу. Думаешь, почему полководцы всех времён и народов перед битвой произносят речь? Так просто на подвиги никто не пойдёт, а вот если умело вдохновить…»

— Оставим магглов их судьбе — они нас больше не интересуют. Наша цель — волшебный мир! Его процветание, его благополучие — вот наша главная задача. Каждый из вас получит своё задание, по уму и способностям. Макнейр, — окликнул Волдеморт министерского палача, — как обстоят дела со штурмовыми отрядами?

— Почти все старые штурмовики живы и здоровы, — жадно облизнул мясистые губы Пожиратель Смерти. — Ожидают лишь вашего зова, милорд.

— Хорошо, — величественно кивнул лысой головой Гарри–Том. — Cобери их в каком‑нибудь дальнем поместье для тренировки. Но не поднимай шума. Магглов не трогать, внимания к себе не привлекать. Новобранцев пока не набирать: пусть сначала командиры вспомнят былые навыки. В штурмовых отрядах будут только элитные бойцы.

— Да, милорд! — гаркнул осчастливленный палач, взволнованно прижимая к груди серебряную маску.

— Ступай, — милостиво махнул рукой Волдеморт. Самых кровожадных и опасных Пожирателей Смерти следовало держать под надзором, а ещё лучше — под хорошим замком.

— Эйвери, каково состояние агентурных сетей? — из толпы шагнул щуплый и невысокий мужчина, чем‑то напоминавший женщину. Лицо худое, желтое, а вот голос неожиданно басовитый:

— Связи легко восстановимы, милорд. В доносчиках и соглядатаях нет недостатка. Осмелюсь предложить новые планы…

Наконец в зале остался один Малфой. На ногах он держался только из гордости. Похоже, кто‑то из его сердобольных приятелей, уходя, наложил на беднягу Энервейт — он часто смаргивал, характерно встряхивал головой и явно испытывал сильную жажду. Просматривать его на эмоциональном уровне Гарри–Том не рискнул.

— Следуй за мной, — приказал Волдеморт, поднимаясь с трона.

Расчищенный домовиком кабинет уже не выглядел, как городская свалка. Книги стройными колоннами загромождали соседнюю комнату, а на освобождённом пространстве появился потёртый диван и кое–какая другая мебель. Откуда всё это притащил эльф, хозяин решил не уточнять.

Люциус рухнул в предложенное кресло и закрыл глаза, пережидая дурноту. А когда открыл, обнаружил под носом флакон с любезно сковырнутой пробкой. Зелье пришлось выпить — не отказывать же Волдеморту. Реакция последовала незамедлительно. Да–а, случайно изобретённая Гермионой «Живодёрка» боль причиняла не слабее Круцио, зато излечивала травмы и восстанавливала силы как ничто другое. А главное — готовилась очень быстро, правда, из редких и практически несочетаемых ингредиентов. Утром Гарри–Том взорвал два котла, прежде чем разлил по флаконам стратегический запас зелья. Если ещё и усилить его действие потоком магии…

С магией он перестарался. Выпущенная сила неожиданно мощной волной окатила скорчившегося в кресле Малфоя. Крик резко оборвался, и Люциус вытаращил серые глаза с розовыми от лопнувших капилляров белками. За считанные секунды белки обрели прежний белый цвет. Исчезли с висков хорошо замаскированные седые пряди, явно полученные во время недавнего наказания. Даже морщины разгладились и лицо посвежело. Интересный эффект.

Внезапно яркая вспышка осветила на миг все уголки кабинета. Обоих волшебников ощутимо тряхнуло магической отдачей, а Малфоя ещё и выгнуло дугой. Остаточный откат разлитой магии призрачным «инеем» осел на стенах.

— Кажется, я снял какое‑то кровное проклятие с тебя, мой побитый друг, — задумчиво произнёс Тёмный Лорд, анализируя ощущения. — Впрочем, разберёшься с этим сам. Как самочувствие?

— О, прекрасно, как никогда, милорд! — совершенно искренне ответил мокрый от пота Малфой. В эмоциональном плане он испытывал такой клубок чувств, что Гарри–Том, морщась, счёл за благо обновить щит. Только головной боли ему не хватало!

— М…мой Лорд? — хрипловато прошептал Малфой после продолжительного молчания. Ах, да. Гарри–Том неохотно убрал руку с его головы. Люциус был не просто тёплый, он был горячий! Ладонь приятно согрелась в его волосах.

— Позвольте вопрос, милорд, — поспешил сгладить неловкость Люциус. — Это ваше экспериментальное зелье? Я никогда не слышал…

— Нет, это забытое зелье Слизерина, — высокомерно солгал Волдеморт. Очень хотелось погреть и вторую руку, но это было бы неуместно. — Употребляю только для особых случаев. Надеюсь, ты оценишь оказанную милость?

— О да, мой Лорд! Я ваш самый верный слуга…

— Соратник, Люциус, соратник. Малфою не пристало быть слугой! Итак, к делу. Как сюзерен, я должен позаботиться о своих вассалах, которые терпят муку в Азкабане. Немедля найди хорошего адвоката, который возьмётся законным путём отсудить им свободу. Мне полезнее восстановленные во всех правах соратники, чем скрывающиеся от авроров беглецы. Прошло четырнадцать лет, а это достаточный срок, чтобы в памяти обывателей забылись их прегрешения. В Министерстве сейчас брожение, Фадж ест у тебя с рук, а старика Дамблдора скоро прогонят из Визингамота. Более удачной комбинации для нашего дельца трудно подобрать. Итак, Люциус, приступай.

* * *

Третий по счёту адвокат приятно удивил. Он не упал без чувств, как первый, не разрыдался и не стал молить о пощаде, как второй, а лишь с достоинством поклонился и уселся в предложенное кресло. Если бы не синюшная бледность и нервный тик, можно было бы сказать, что он даже не напуган.

— Полагаю, в случае отказа от сотрудничества меня убьют? — спокойно осведомился он, укладывая кожаный портфель на колени. Ещё и изрядный нахал! Гарри–Тому мистер Томсон нравился всё больше.

— Никаких убийств и увечий, — любезно оскалился Волдеморт. — К чему напрасные жертвы? Хороших адвокатов нужно беречь. В случае отказа вам просто сотрут память. Но если, взявшись а дело, вы предадите огласке хоть какие‑то его детали… — он многозначительно замолчал. Гость понимающе склонил голову. Всё же от дурной славы Того–Кого–Нельзя–Называть есть несомненная польза. К удивлению Гарри–Тома, от адвоката, кроме обычного страха, веяло истеричным весельем, хотя внешне это никак не проявлялось. Забавный тип.

— Отчего же, милорд, — тонко улыбнулся мистер Томсон. — Сохранение тайн клиента неотъемлемая часть нашей профессии.

— Значит ли это, что вы решились? Размер гонорара установите сами. Расходы пусть вас не волнуют, важен результат. Что ж, суть дела такова…

* * *

Мирную прибрежную тишину оглашали крики чаек и яростные вопли связанного Гарри Поттера. Обмывая окровавленное лицо в тёплых волнах, Гарри–Том пытался определить: перейдут ли в реальный мир замечательные синяки или нет? Кто бы мог подумать, что в его юном теле было столько ловкости и силы? Это ж надо — Волдеморту морду набил! И связать мальчишку удалось с трудом, благо, новое тело хоть чуть–чуть физически сильнее Гарри. Но поганец успел руки искусать, дважды плюнуть в лицо, а уж нехороших выражений в его змеемордый адрес… Куда смотрела тётя Петунья, воспитывая племянника? Было смешно и почему‑то обидно. Хотя сам виноват: «Постоянная бдительность!», а к Гарри Поттеру спиной повернулся. Интересно всё же, почему сегодня мальчик не убежал в джунгли, а напал? Может, случилось чего в доме Дурслей? Нет, не вспомнить.

— Чтоб тебя Снейп на ингредиенты распотрошил, смердячий ублюдок! — Поначалу в речах Поттера звучал горький пафос, но обличать Вольдеморта в смерти родителей, Диггори и прочих убитых и замученных людей оказалось пустой затеей: Тёмный Лорд отнёсся к его обвинениям с полнейшим равнодушием. Тогда он решил попросту отвести душу. Фантазия Гарри не иссякала, но предсказуемо вертелась вокруг школьных тем. Он уже отправил Волдеморта заниматься любовью с соплохвостами, накормил его драконьим навозом, прокатил на поганой метле, утопил в грязном котле… Кстати, самые обидные, по мнению Гарри Поттера, «обзывалки», были связаны с немытым деканом Слизерина. Ах, благодарные ученики! Он уже и забыл, как ненавидел бедолагу Снейпа…

Все попытки вырваться из туго, но бережно пеленающей его мантии — напрасная трата сил и времени. Гарри–Том ещё не забыл печального навыка: на одной из начальных стадий Волшебной Чумы больные проявляли буйство, и их особым образом связывали. Тёмный Лорд присел на безопасное от плевков расстояние и стал строить замок из песка. Терпения ему было не занимать.

* * *

Чтобы добиться пересмотра давно закрытого дела, необходимы вновь открывшиеся обстоятельства, и Гарри–Том, как бывший аврор, это прекрасно понимал. Каким бы гениальным ни был адвокат, просто так он сделать ничего не мог. Значит, нужно организовать эти самые «новые обстоятельства», а в придачу к ним неопровержимые улики. И обязательно побольше шума в прессе.

Обойти сигнальные чары больницы Святого Мунго было несложно, но хлопотно. Для своего несанкционированного посещения Гарри–Том выбрал ночь выходного дня, когда в тускло освещённых ночниками коридорах не было ни души. Его не почуяли даже домовики, деловито натирающие ступени лестниц. Волдеморт остановился возле двери на пятом этаже. Табличка над дверью гласила: «Недуги от заклятий», палаты Януса Тики. Из ординаторской, располагавшейся дальше по коридору, доносились гневные голоса. Немного расширив дверной зазор, Гарри–Том заглянул в ярко освещённую комнату. Друг против друга застыли два рассерженных целителя в форменных мантиях лимонного цвета.

— Янус, то, что сделал твой ассистент, — преступление! Ты это понимаешь? — надрывалась полная ведьма, уперев руки в бока.

— Глупости, Селеста, Лонгботтомам уже ничто не повредит, и ты это прекрасно знаешь, — отмахнулся франтоватого вида целитель. Впрочем, в его голосе проскальзывало явное смущение. — Ну, ошибся парень, с кем не бывает? Желудки им промыли, абсорбцию провели, универсальный антидот ввели… Не тратить же на них драгоценные слёзы феникса! И вообще…

— Что за зелье он им дал, выяснили? — устало сдалась ведьма.

— Клару новенькая сиделка в соседнюю палату позвала, а Златопуст Локонс успел в её отсутствие немного в зельевара поиграться. Он это любит. Из флаконов на столике медиведьмы всякое в большую склянку намешал. Там и моющие средства были, и стандартные зелья, и кое‑что по уходу за лежачими, даже остатки обеда… А недоумок ассистент решил, что Клара не успела больных зельем напоить, ну и помог…

— Стыд какой! — прижала ладони к щекам ведьма. — И это наша будущая смена!

— Ничего, к утру проспятся. Вот увидишь, всё будет хорошо.

Осторожно прикрыв дверь, Гарри–Том довольно ухмыльнулся. Ему несказанно повезло. Если задуманное получится и Лонгботтомы придут в себя, вопросов о внезапности исцеления ни у кого не возникнет. Скажут, что экспериментальное зелье помогло… имени Локонса.

В пятом часу утра Волдеморт, с трудом переставляя ноги, вышел из больницы и аппарировал прямиком в свою спальню. Как выяснилось, целитель душ из него весьма посредственный. Его новые, ещё до конца не изученные способности едва не дали сбой. На что он надеялся, направляясь сюда? Голова разрывалась на части после долгой работы с Лонгботтомами — Гарри–Тому пришлось связывать разрозненные обрывки воспоминаний, разматывать клубки противоречивых эмоций и страхов… Одно радовало: по крайне мере, Алисе он смог помочь. Да и ложное воспоминание хорошо «прижилось» в головах обоих супругов. Если Алиса придёт в себя, тут уж важно не дать замять сенсационную новость, а то с Министерства станется!

Проклиная всё на свете, Гарри–Том скинул сандалии и растянулся на кровати. Болело даже то, что в принципе не могло болеть. Ещё и очередной бульон от трясущегося эльфа в желудке не удержался. Натянув на гудящую голову ночной колпак, он сбежал от печальной реальности в свой «морской» сон, куда почти сразу вслед за ним провалился не менее обиженный жизнью Гарри Поттер.

Глава 3. Победил

Через девять лет оползень приоткроет каменную кладку, смотрящуюся совершенно неуместно на склоне могучего гранитного утеса над рекой. Ее приметят местные пастухи, попытаются разобрать, но не сумеют. Сообщат властям… Новость дойдет и до магов.

Три отряда разрушителей заклятий много месяцев будут взламывать многослойные охранные щиты, пока не обнаружат маленькую лазейку, образованную всё тем же оползнем на месте осыпавшейся связки рун. О сенсационной находке огромного клада затрубят все магические газеты. А вот стереть из памяти магглов любые упоминания об обнаруженном тайнике окажется очень непросто.

Всё, что нужно было сделать Гарри–Тому, это отыскать пока ещё не знаменитый утёс и проделать лаз в слабом месте на стыке охранных щитов. А вот с проблемой переправки и хранения сокровищ пришлось идти к гоблинам.

В пещере с припрятанной казной Гриндевальда царило поистине варварское изобилие. Монеты сыпались из переполненных сундуков и недовольно скрипели под ногами. Высокими горками высились золотые и серебряные слитки, подпирая собой тёмные углы. В открытых шкатулках сияли самоцветы и живописно змеились драгоценные ожерелья. Грозно поблёскивали старинные мечи… Лишь на стеллажах с артефактами был идеальный порядок: капризные волшебные вещицы не любили небрежного отношения.

Гарри–Том задумчиво поддел пальцем жемчужную нить, покачал, бросил обратно в груду драгоценностей.

— Почтенный мастер Грипхук, — негромко окликнул он замершего в экстазе гоблина, — вот клад, который я обнаружил. Полагаю, будет справедливо и правильно вернуть вашим кланам некоторые изделия, которые вы в когда‑то отдали волшебникам… во временное пользование. Остальное же я прошу переправить в мой сейф в «Гринготтсе».

— Сколько и каких изделий? — колючие глаза гоблина вспыхнули алчным огнём.

— Сколько? — лениво улыбнулся Волдеморт. — Все! Мне чужого не нужно. Я чту законы вашего народа и знаю, что лишнего вы не возьмёте. Честь превыше всего, не так ли?

Один из четверых спутников мастера Грипхука издал странный лающий звук. Остальные дружно захрюкали в ответ. Всё же жаль, что Гарри–Том не знал гоблиндука. Впрочем, общение с гоблинами в Убежище дало свои плоды. Теперь он хоть что‑то понимал в их странной жизненной философии. А когда гоблины дружно поклонились, на душе стало совсем хорошо..

— Какой ответный дар ты хотел бы от кланов, Тёмный–Лорд–Волшебников? — почтительно осведомился мастер.

— О, сущий пустяк, — легко отмахнулся Волдеморт. — Я хочу для своей коллекции те ненужные вам книги, рукописи и прочие письменные свидетельства старины, что вы выгребаете из оставшихся без хозяев сейфов и храните где‑то на задворках. Согласись, мастер Грипхук, — это не обременительно для кланов.

К вечеру того же дня Гарри–Том стал хозяином трёх забитых золотом сейфов с высшей защитой и счастливым обладателем огромной библиотеки редчайших, а то и уникальных волшебных книг. И почему раньше никто не догадался выторговать у гоблинов эти литературные сокровища? Действительно странно.

С обретением финансовой независимости отпала надобность в «доении» богатых Пожирателей Смерти. Отныне финансировать свою политику он мог сам.

К тому же Гарри–Том получил уважение и лояльность гоблинских кланов — а это дорогого стоит! Гораздо приятнее жить, зная, что серокожее мелкое воинство не ударит своим очередным саботажем в спину, прикрыв в очередной раз доступы к сейфам.

* * *

Море волновалось. Волны с рокотом набегали на пологий берег, норовя лизнуть ноги пенными языками, но, не достигнув ступней, с шипением скатывались обратно во взбаламученную пучину. Ветер трепал подол широкой мантии, ласкался, словно засидевшийся в одиночестве щенок…

Прикрыв глаза от удовольствия, Тёмный Лорд облизнул с губ солёные брызги. Блаженство! Рабастан в своё время настойчиво предупреждал, что искушение остаться навсегда в иллюзорном мире может оказаться очень велико. Чем тягостнее жизнь, тем сильнее желание забыться. Но поддаваться ему ни в коем случае нельзя — это верная смерть.

За пару недель в теле Волдеморта Гарри–Том сумел как‑то приспособиться и даже смирился с недостатками своей новой внешности. Труднее всего оказалось поладить с соратниками и обуздать их жажду разрушительной деятельности. Пришлось в срочном порядке найти каждому как можно более трудоёмкое занятие. С особым удовольствием он отправил Крэбба и Гойла в роли парламентёров к вейлам. Смех сквозь слёзы, да и только!

Нанятый адвокат оказался на редкость въедливым типом. Он умудрился собрать такие дополнительные материалы по осуждённым Пожирателям Смерти, что Гарри–Том только диву давался, пролистывая плотные пергаментные листы со свидетельскими показаниями. Как бывший аврор он прекрасно знал, сколько упорного труда и немалой доли удачи потребовалось для сбора подобных данных. Окажись в своё время эта папка на столе авроров, не избежать бы Волдемортовским прихвостням поцелуя дементора еще до его «воскрешения»!

— Вы моих соратников собираетесь освободить или подвести под смертную казнь, а мистер Томсон? — почти ласково оскалился Тёмный Лорд, откладывая в сторону компромат. — Или вы считаете меня недостаточно осведомлённым в их делах?

Томсон сглотнул и невольно поёжился. Но потом упрямо выпятил острый подбородок и заявил:

— В своей работе я основываюсь на достоверной информации, милорд. Как подтасовать факты, переиначить показания, вывернуть правду наизнанку, знает любой адвокат, но не каждый сумеет это сделать. Я побеспокоил вас, милорд, с единственной целью — предупредить. На данный момент затевать повторные судебные процессы несколько преждевременно. Защита крайне слаба. Нам понадобятся очень и очень веские доказательства невиновности этих магов. Конечно, это не касается дела Лестрейнджей — их ждёт полное и безоговорочное оправдание. Особенно если удастся скрыть некоторые… шалости Беллатрикс Лестрейндж. На волне успеха этого дела можно было бы возбудить интерес общественности к делам прочих осуждённых Пожирателей Смерти. Но нам пока нечего предъявить в их оправдание. Я не знаю, каким образом вам удалось провернуть уникальный трюк с миссис Лонгботтом, милорд, но, вполне возможно, нам придётся повторить его и с другими свидетелями.

«Вот это вряд ли», — угрюмо подумал Гарри–Том. В который раз он задался вопросом, а стоит ли освобождение Рабастана всех этих хлопот, если в придачу к другу и наставнику придётся выпустить на свободу восемь оголтелых убийц? С другой стороны, если он освободит только Лестрейнджей и не позаботится о прочих заключённых Пожирателях, кнат ему цена как сюзерену! Вассалы, разорви их горгулья! Да–а…

Хрясь! Перезрелый плод с чавканьем впечатался в затылок. Волдеморт резко развернулся. Пока он предавался невесёлым мыслям, за его спиной Гарри Поттер успел построить баррикаду из поломанных ветром ветвей и вооружиться красными шипастыми «яблоками». Теперь, во всеоружии, он начал боевые действия. Ну чисто ребёнок! Хотя…

По его желанию из земли выросла замечательная катапульта с полным ковшом сухого песка. Азартно потерев ладони друг о друга и ловко увернувшись от очередного плодового снаряда, Тёмный Лорд активировал спусковой механизм. Вторая Магическая война началась.

* * *

Утренний «Ежедневный Пророк» всё ещё не доставили. Впрочем, Гарри–Том и так знал, какая сенсация задержала выпуск самой популярной газеты волшебного мира. Журналисты наконец‑то получили полную информацию о том, кто напал на Лонгботтомов и довёл их до сумасшествия. Списать всё на покойных Крауча–младшего, Трэверса, Ивэна Розье и его брата Стэна оказалось не так уж и трудно. По новой версии, братья Розье и их приятель Трэверс были под действием Оборотного зелья в образе Лестрейнджей, но, увлёкшись пытками, забыли о времени. Лонгботтомы это видели…

О мотивах подставы в статье не говорилось прямо, но тонкие намёки в тексте заставляли читателей заподозрить, что речь шла о банальной мести. Была и романтическая подоплёка — специально для читательниц. Подлая месть отвергнутого поклонника, чем не повод? Всё же до Азкабана Беллатрикс была настоящей красавицей А трагедия знаменитых авроров Лонгботтомов как‑то незаметно сводилась к роли подвернувшихся под руку жертв.

А ещё Гарри–Том знал, что вряд ли когда‑нибудь сможет прямо посмотреть в глаза Невиллу Лонгботтому.

* * *

С отделкой помещений со сквозными отверстиями в стенах Люциус Малфой явно перестарался. Гарри–Том решительно не понимал, к чему столько лепнины и позолоты. Но мягкие ковры, мраморные камины, статичные пейзажи без подозрительных шевелений и незваных посетителей с других картин, изящная мебель и огромные окна со старинными витражами ему однозначно понравились. Однако прочая вычурная роскошь несколько подавляла Тёмного Лорда. Похоже, Люциус просто перетащил сюда всю обстановку из некоторых комнат в своём Малфой–мэноре. Хотя…

Но теперь хотелось просто сидеть в парчовом кресле, потягивать хорошее вино, любуясь закатом и не забивать голову разными глупостями вроде спасения мира и захвата власти…

— Угодил ли я вам, мой Лорд? — почтительно спросил Малфой у Волдеморта, озадаченно разглядывающего королевских размеров кровать. Перин на ней было не меньше пяти штук, да пуховые одеяла, да покрывала… Ещё гора белоснежных шёлковых подушек. И в довершение балдахин в слизеринских тонах с длиннющими кистями в виде извивающихся змеек…

— А зачем темная метка вышита на постельном белье? — полюбопытствовал Тёмный Лорд, втихомолку прикидывая, как бы переправить в новую спальню своё старое спартанское ложе.

— Моя супруга Нарцисса очень хотела сделать вам приятное, милорд, — поклонился Люциус. — Мы так благодарны вам за снятое проклятье…

— Да? И что же это было? — не то чтобы Гарри–Тома интересовали подробности, но соблюсти вежливость всё же следовало. Благо, его Пожиратели Смерти нарадоваться не могли на вменяемость своего господина.

— Месть Артура Развратника из клана Уизли, милорд. Девять поколений назад он проклял моего предка Альфарда Малфоя, уличившего его в кровосмешении. Желая прервать наш род, он обрёк молодого Альфарда на бесплодие. Магией семьи удалось смягчить проклятие, но с тех пор в семье рождается только одно дитя, наследник. — Похоже, легенда была общеизвестным фактом, иначе Люциус не стал бы выдавать семейные секреты.

Чистокровные патриархи старинных семей очень щепетильно относились к наследию своих не менее чистокровных предков. Рабастан тоже любил порассуждать на тему легенд и вековых традиций, благо в его семье их было великое множество. Поттеру даже казалось, что он находит некое извращённое удовольствие, перетряхивая грязное бельё своих славных предков. И не только своих. Любимый фетиш волшебников: разнюхать чужую тайну и использовать её себе во благо, а если не получится — растрепать на весь мир.

А ещё Лестрейндж не переставал глумиться над Гарри Поттером, который абсолютно ничего не знал о прошлом своей семьи. Впрочем, жизненные перипетии давно почивших магов Гарри тогда не интересовали, а жаль, сейчас бы пригодилось.

— На моём семейном древе появилась призрачная ветвь ещё не рожденной дочери, милорд, — тихо произнёс Малфой. — Не согласитесь ли вы стать её крёстным отцом?

Гарри–Тому пришлось сделать колоссальное усилие над собой, чтобы не вытаращиться на белокурого волшебника. О нечистокровности Темного Лорда он наверняка знал, да и не было это секретом для ближнего круга. Всё же старшие родственники, отцы и дяди сегодняшних Пожирателей Смерти с ним в школе учились, дружбу водили. Заключать подобного рода союз чистокровным магам с полукровкой не с руки: заветы предков не позволяют. Это уже не политический союз. И, будь Волдеморт хоть Императором Вселенной, Люциус на подобный шаг просто так пойти не мог… Так в чём подвох?

Гарри–Том прикусил губу в раздумье. «Ай да Люциус! Это ж надо так Волдеморта озадачить! И ведь не спросишь прямо — вывернется. А на ментальном уровне такая мешанина чувств, что ничего не разобрать. Эх, Рабастан, несносный лентяй и балагур, где ты? Я бы у тебя хоть спросил, чего Малфою вдруг понадобилось делать меня крестным…»

За окном закат утонул в багровых тучах. Сумерки мягко опускалась на холмы, чернильным морем заливая узкие долины.

— Что ж, я согласен, — небрежно обронил Тёмный Лорд. — Но услуга за услугу, мой горячий друг. С сегодняшнего дня ты станешь моей постельной грелкой.

Холёное лицо Малфоя вытянулось в изумлении. Он открыл рот, закрыл, снова открыл… Не дождавшись внятного протеста, Гарри–Том скомандовал:

— Раздевайся! — А сам удалился в ванную.

Натянув до подбородка одеяло, Люциус, не мигая, смотрел в полумрак балдахина над головой. Его одежда была аккуратно сложена на кресле, а не разбросана по полу, как ожидал Гарри–Том. Неужели Малфои знают, что такое любовь к порядку? За ними вроде бы домовики всегда убирали.

Тёмный Лорд немного взволнованно поправил ворот новенькой пижамы, недавно приобретённой по каталогу магазина мадам Малкин вместе со скромной стопкой других необходимых вещей, но, взяв себя в руки, по–хозяйски нагло откинул одеяло.

Люциус был совершенно голый. Обескураженного Волдеморта окатило ментальной волной такого панического ужаса, что он пробил все кропотливо воздвигнутые щиты. Гарри–Том едва не расхохотался, когда понял, что Малфой покорно ждёт зверского изнасилования. Не объяснять же ему, что и Том Риддл, и Гарри Поттер к мужчинам совершенно равнодушны! Хотя… Может, в Гарри–Томе что‑то изменилось при перерождении? Неужели, при взгляде на обнажённого мужчину, у него появятся какие‑то неоднозначные чувства?

Гарри–Том испуганно прислушался к себе. Действительно, чувство есть и вполне определенное: зависть. Да и как тут не позавидовать? Вон как щедро природа Малфоя одарила, особенно… местами. И красив Люциус, и умён, и богат, а уж изворотлив! Просто грех не попользоваться!

Недобро ухмыльнувшись, Волдеморт забрался на мягчайший матрас и притиснул к себе окаменевшего от страха мага, оплёл его ногами и руками, как озябшая лиана, и удовлетворённо устроил голову на гладких, ухоженных волосах. Замечательная получилась грелка для вечно мерзнущего тела Волдеморта!

Но сразу заснуть не удалось: приползла с охоты Нагини. Она была крайне раздражена новшествами в жизни обожаемого хозяина. Мало того, что он оставил замечательное подземелье, так ещё и переселился в совершенно непотребное светлое место! Ковры ей не нравились — длинный ворс цеплялся за чешуйки. От резких запахов свежей краски и новых тканей она начала чихать, а теперь наверняка будет расстройство желудка.

Яркий свет ослеплял и вгонял в меланхолию, а пышная кровать Волдеморта и его подозрительная возня под одеялом с посторонним магом будила горькие мысли о гнезде, яйцах и юрких малышах. Отдыхать Нагини устроилась под хозяйским ложем.

Гарри–Том поплотнее обнял возомнившего себя бревном Люциуса, который, явно старался дышать через раз, и снова попытался уйти в свой морской мирок. Несмотря на то, что было тепло словно он лежал у хорошей печки, ему мешала забыться не прекращающееся ворчание змеи. Возмущаться несправедливостью жизни Нагини не переставала даже во сне. Эх, взять бы эту болтливую змею, да подарить Макнейру на добрую память!

* * *

— Почему?! Почему ты не убиваешь меня? — растрёпанный Гарри Поттер, стиснув кулаки, яростно кричал с безопасного расстояния. Гарри–Том вальяжно раскинулся на берегу. Сегодня песок был ощутимо горячим. Не призрачно тёплым, как всегда, а по–настоящему горячим. Закопать бы в него озябшие ступни, погрузить руки…