Душа в лунном свете

 Он с собакой в этот момент далеко от Статлер-Парка, и не ближе к любому из быстрых течений. Их основная надежда – Площадь Памяти – два акра гранитных булыжников, установленных горшками, полными цветов, и скамей, на которые садятся люди, чтобы прочитать утреннюю газету, перекусить что-нибудь на обед, покормить голубей или даже поразмышлять о жертвах, которые принесли солдаты, матросы, лётчики и морские пехотинцы, сложившие свои жизни, защищая их свободу.

Харли знает город так же хорошо, как и Криспин. Скоро булыжники под ногами. В этот час залитая светом фонарей площадь безлюдна, потому что для всех, кроме Криспина и его пса, такие места в этом районе города опасны с наступлением темноты.

В центре Площади Памяти на гранитном постаменте диаметром двенадцать футов стоят три, увеличенные относительно натуральных размеров, бронзовые фигуры: морские пехотинцы во время битвы, один из них ранен и опирается на другого, третий несёт государственный флаг США, как бы демонстративно объявляя об их расположении врагу, которого они не боятся.

Сейчас у города настолько огромный дефицит в бюджете, что фонари на площади и прожекторы на скульптуре гасятся в девять вечера для экономии электроэнергии. Всё вырублено, кроме лунной лампы.

Звуки празднеств доносятся с окружающих улиц.

Харли взбегает на постамент, а Криспин взбирается за ним. Гранитная плита высечена таким образом, чтобы обнажить породу, как будто бронзовые морские пехотинцы стоят наверху разрушенного в ходе сражения холма. Среди этих высеченных глыб расположено место, где мальчик и пёс могут укрыться.

Они скрыты меньше, чем наполовину. Даже без прожекторов, которые используются для освещения статуй, мальчик и пёс будут видны всякому, кто будет проходить мимо, из-за полной луны.

Пока что Криспин уверен в том, что они в безопасности. Они защищены в компании этих бронзовых героев.

Женщина в белом, с чёрными болтающимися шнурками, врывается на площадь. Лунный свет припудривает её марионеточное лицо, а её кроваво-красные губы кажутся чёрными.

Пока женщина осматривает всё вокруг, мальчик почти уверен, что может слышать стук-стук-стучание её кукольных глаз, когда она моргает, как будто бы она на самом деле ожившая марионетка.

Её пристальный взгляд проходит через него справа налево, затем медленно слева направо…

Она не замечает и не подходит ближе. Поворачивается и уходит в другую часть площади.

Схожесть с некоторыми символами и изображениями может сделать мальчика и собаку невидимой для такого типа женщины, точно так же, как и быстро текущая вода. Статуи воспевают деяния мужества и отваги. Некоторые религиозные фигуры высечены или отлиты в натуральную величину или большего размера. Необъятная фреска с изображением Александра Солженицына на фронтальной стене Русско-Американского Общественного Центра[9]. Огромный литой медальон шестнадцатого президента США, вкраплённый над основным входом в «Линкольн Банк» на Главной улице.

Крест или медальон военнослужащего, надетый на шею, не обеспечивают невидимость. Чтобы быть эффективным, символ должен быть солидного размера, как будто великие достижения и решительность, с которыми создавали и возводили их, так же важны, как и, собственно, символ или изображение.

Появляется, прихрамывая, укушенный собакой мужчина в белом костюме. Вскоре их уже пятеро, однако, остальные без костюмов, рыскают по площади и ближайшим окрестностям.

Несмотря на возраст, серебряная луна выглядит только что отчеканенной.

На близлежащей улице напившийся дебошир завывает как оборотень.

Луна не представляет угрозы. Она не покровительствует злу и не призывает того, кто его делает.

Вот во что верит Криспин в двенадцать лет: под светом луны правда так же хорошо видна, как и при любом другом свете. С каждым годом он будет уточнять это понимание до более значимой мудрости, которая будет его оберегать.

Однако чтобы видеть правду, у тебя должен быть искренний взгляд.

Марионетки и их друзья, которые любят ложь, ищут мальчика и его пса по всей площади, не ведая, что они неспособны увидеть то, что ищут.

6

26 июля, три года и три месяца назад…

Исцелённый силой поцелуя своей нянюшки или же исцелённый не смотря на это, девятилетний Криспин снова входит в уютные ритмы «Терон Холла». Мир снаружи кажется менее реальным, чем королевство в этих стенах.

Мирабель почему-то освобождена от сегодняшних уроков. Если бы сестра Криспина была младше его не на три года, а на год, или будь они двойняшками, его бы больше интересовали ее увлечения.

Кроме того, девочки есть девочки, а мальчики, когда рядом нет девочек, ведут себя больше по-мальчишьи. Поэтому мистер Мордред сегодня более интересный и забавный, так как может сосредоточиться на Криспине и Харли, без необходимости адаптировать часть своего урока для девочки, которая настолько мала, что иногда братья зовут её Пипа, сокращение от «пимпочка»[10].

Уроки начинаются в девять и заканчиваются в полдень. После ланча Криспин и Харли собираются поиграть вместе, но почему-то каждый занимается своим делом.

Вероятнее всего, брат Харли занимается охотой на кошек. Недавно он утверждал, что видел трёх белых кошек, кравшихся по коридорам, через комнаты, поднимаясь или спускаясь то по одной, то по другой лестнице.

Нянюшка Сэйо говорит, что это не кошки. И старший дворецкий, Минос, и главная домработница, грозная миссис Фригг, подтверждают, что никаких кошачих в «Терон Холле» нет.

Здесь не кормили ни одну кошку, и в этой безукоризненно чистой резиденции не было мышей, которыми кошки могли питаться самостоятельно. Не были обнаружены неприятные свидетельства того, что кошки ходили здесь в туалет.

Чем больше служебный персонал опровергал навязчивую мысль о кошках, тем больше Харли был уверен, что они существуют. Он сам становился как кот, украдкой ползая по просторному особняку, пытаясь их вынюхать.

Он утверждает, что дважды чуть не схватил одну из них. Эти неуловимые экземпляры даже быстрее, чем обычные кошки.

Он говорит, что их мех белый, как снег. Глаза их пурпурные, но в тени отливают серебром.

Учитывая то, что «Терон Холл» располагает более чем сорока четырьмя тысячами квадратных футов на трёх этажах и на цокольном этаже, Криспин полагает, что его брат занимается поисками выдуманных кошек, что займёт недели, если не месяцы, пока ему не надоест эта фантазия.

В четыре часа дня 26 июля Криспин находится в комнате с миниатюрой. Эта волшебная комната находится на третьем этаже, через главный коридор от комнат, в которых чахнет в затворничестве глава семьи Джардена.

Это место имеет размеры пятьдесят футов в длину и тридцать пять футов в ширину. Расстояние от пола до потолка – двадцать шесть футов.

В центре этой комнаты стоит модель «Терон Холла» в масштабе один к четырём. Слово миниатюра кажется недостаточно верным, потому что каждый фут длины огромного дома уменьшен всего лишь до трёх дюймов в этом образе. Тогда как «Терон Холл» имеет общую длину 140 футов, миниатюра – тридцать пять футов. Настоящий дом – восемьдесят футов шириной, а уменьшенная копия – двадцать. Отображение высотой пятнадцать футов стоит на презентационном столе высотой четыре фута с закрытыми сторонами вместо ножек.

Модель является настолько доскональным и точным изображением особняка, что безмерно очаровывает Криспина. Стены сделаны из небольших известняковых блоков, обрезанных тонко для снижения веса, но кажутся толстыми. Резные украшения оконных фронтонов и вокруг двери полностью совпадают с реальными. Балконы, богато оформленный карниз, балюстрада, служащая парапетом, почти плоская крыша, покрытая керамической плиткой, труба, сложенная из бронзовых деталей, полностью воссозданы с маниакальным вниманием к деталям. Оконные рамы сделаны из бронзы, с настоящим стеклом для окон.

Через окна он может изучать комнаты точно так же, как будто они в настоящем доме. Уменьшенные библиотечные полки и обшивка отборным орехом в точности такие же, как и в натуральном воплощении. Даже мебель и произведения искусства воспроизведены командой разработчиков модели, которые, должно быть, работали тысячи и тысячи часов, чтобы завершить эту великолепную репродукцию.

Лестница на колёсах из красного дерева с перилами и страховкой, оснащённая двигателем, тянется вверх к овальному рельсу из нержавейки на потолке, позволяя наблюдателю вращать модель, заглядывая в окна на любом уровне. В нескольких местах лестницы расположено управление, с помощью которого он может перемещать её влево или вправо, или остановить в какой-либо желаемой точке обзора.

Из всех троих детей Кларетты только Криспину разрешается взбираться на лестницу и управлять ею. Другие девятилетние мальчики могли казаться слишком юными, чтобы быть достойными такого позволения, но Криспин для своих лет достаточно ответственный и осторожный. Он всегда быстро хватается за перила и защёлкивает страховку на ремне.

Сейчас, когда он подводит лестницу к западному фасаду, чтобы заглянуть в изысканно обставленные комнаты, занятые Джарденой, то удивляется – не в первый раз – зачем старушка вбухала так много денег на эту миниатюру, когда у неё есть настоящий дом, которым она владеет.

Как говорит Джайлз, его мать всегда была настолько же эксцентричной, насколько его покойный отец был трудолюбивым. Глава рода, Илис Грегорио, был повёрнут на накоплении огромного состояния, а его жена всегда была в поиске оригинальных способов его потратить. Поиски понимания причин расточительных прихотей Джардены – пустая трата времени, потому что она сама не понимает, почему приобретает такие вещи как модель «Терон Холла». Она реализует такие проекты, говорит Джайлз, просто потому, что в состоянии делать это, и это для неё достаточная причина.

Когда Криспин лазает по лестнице, дверь внизу открывается, и его брат, Харли, вываливается из коридора третьего этажа:

– Криспин, быстро сюда! Ты должен это видеть.

– Никаких кошек нет, – говорит Криспин. – За исключением тех, которые на картине в комнате для рисования, и они не белые.

– Не кошки. Мирабель. Ты должен посмотреть, как она одета.

– Она может одеваться так, как ей нравится. Какое мне до этого дело?

– Но это странно.

– Она всегда играет с нарядами.

– Но не так, – настаивает Харли. – Её одевает мама, и это очень странно.

Перед свадьбой с Джайлзом Грегорио Кларетта никогда не тратила много времени на детей. Она говорит, что предпочитает играть с взрослыми мужчинами. Как она объясняет, дети – это ее бизнес, она не занимается ими в свободное от работы время. Она проводит с ними время или играет, или обнимается с ними только в тех редких случаях, когда водка и другие, более сильные вещества вводят её в безрассудное или сентиментальное настроение.

Со времени свадьбы она даже больше отдалилась от них. Если кто-то и воспитывает Криспина, Харли и Мирабель, так это служащие «Терон Холла».

– Я слышал, мама сказала, когда они закончили примерять новое платье Мирабель, что они собираются искупать её в тёплом молоке и обмыть aqua pura[11], что бы это ни значило.

С высоты лестницы Криспин, наконец, смотрит вниз на своего брата:

– Вот это странно.

– И ещё одна странная вещь – это шляпа, которую они для неё сделали. Ты должен пойти посмотреть.

Модель особняка будет находиться здесь для дальнейшего изучения, когда бы Криспин не пожелал вернуться к ней.

Он опускается на безопасную высоту перед тем, как отцепить страховку, а затем спускается по оставшимся десяти ступенькам.

Когда Криспин следует за его братом в коридор третьего этажа, Харли шепчет:

– Они не знают, что я видел. Я думаю, что новое платье Пипы для какой-то необычной вечеринки или чего-то такого, и, возможно, мы не должны это видеть до того, как это произойдёт.

Спеша вниз по дальней лестнице, Харли объясняет, что он был на поисках загадочных белых кошек, осторожный и незаметный, когда приближался к месту действия с их мамой, Мирабель и домработницей, которую зовут Прозерпина.

Среди множества комнат на втором этаже находятся комната для шитья и комната для оформления подарков. Они расположены рядом.

Харли бесшумно ведёт Криспина в комнату для оформления подарков. Единственное занавешенное окно пропускает мало света.

Внутренняя дверь соединяет это место с местом, где Прозерпина, не только домработница, также и швея, ремонтирует и перешивает одежду для семьи и персонала. Дверь примерно на три дюйма приоткрыта.

Харли пригибается пониже, а Криспин наклоняется над ним, так что они оба могут следить за тем, что происходит в комнате для шитья.

Мирабель стоит на квадратной платформе со стороной в ярд и высотой в фут. Их мать стоит перед ней на коленях, суетясь с причудливым воротничком белого платья девочки. Прозерпина стоит на коленях позади Мирабель, прикалывая линию талии платья, чтобы немного её скорректировать, что, несомненно, и сделает.

Это необычное платье. Ткань блестящая, но менее цепляющаяся, чем шёлк, менее плотная, чем атлас, такая легкая на вид. Кажется, что она даже немного светится, как будто бы платье источает собственный свет. Манжеты и воротничок сделаны из кружевной тесьмы, с рисунком такой сложности, какой прежде Криспин никогда не видел.

На Мирабель надеты белые туфельки с белыми бантами. К каждому банту прикреплено что-то, выглядящее как гроздь красных ягод.

– Это всё очень мило, – говорит Мирабель.

– Ты сама очень милая.

– Они как тапочки балерины.

– Они очень маленькие, – подтверждает Кларетта.

– Мы будем вечером танцевать?

– Некоторые из нас будут танцевать, – говорит Кларетта.

– Я знаю, как делать пируэты.

– Да, я видела, как ты их делаешь.

– Это платье будет по-настоящему нестись, когда я буду делать пируэты.

Светлые волосы Мирабель, обычно прямые, сейчас волнистые. Её платье светится, а волосы дают отблеск.

То, что у неё на голове – не шляпа, как её назвал Харли, а венок. Венок, кажется, сплетён из каких-то настоящих листьев, с белой ленточкой. Видимо, к ней прикреплены жёлуди, так же тщательно, как грозди ярко-красных слезинок ягод на туфельках, три плода на каждой грозди.

– Если я приму молочную ванну, я не буду вонять? – спрашивает Мирабель.

– Нет, сладенькая. В молоке лепестки роз и экстракт розы. В любом случае, мы потом омоем тебя приятной тёплой водой.

– Aqua pura.

– Правильно.

– Что такое aqua pura?

– Самая чистая вода в мире.

– Почему мы не моемся ею каждый день?

– Она только для особых случаев.

– Она продаётся в бутылках?

– Иногда. Но мы наливаем её из серебряных чашей. Подожди, и ты увидишь их, это очень милые чаши.

– Классно, – говорит Мирабель. – Мама, а ты мылась aqua pura в особых случаях?

По какой-то причине этот вопрос веселит Прозерпину, и она не может сдержать небольшой смешок.

Кларетта говорит:

– Aqua pura только для маленьких девочек и мальчиков.

Мирабель настолько красива, что, не считая того, что у неё нет крыльев, выглядит в своём белом платье как ангелок, а венок как нимб.

Наблюдая через зазор между дверью и косяком, Криспин удивляется тому, насколько сильно его сестра похожа на ангела. Он почти верит в то, что она оторвётся от пола и будет летать по комнате.

Их мама говорит:

– Хорошо, сладенькая. Давай, снимем это платье, чтобы Прозерпина могла внести последние изменения.

Сначала их мама снимает туфельки Мирабель, а затем она со швеёй снимает с девочки платье, которая стоит теперь в нижнем белье.