Новеллино

Средневековая литература

Новеллино

Пролог (I)[1]

В этой книге собрано несколько цветов изящной речи,[2] ответов учтивых иль остроумных, примеров щедрости и отваги, которые являли в прошедшие времена многие достойные люди.

Когда господь наш Иисус Христос беседовал с нами в образе человеческом, он сказал однажды, что язык глаголет от избытка сердца.[3] Те из вас, коп отличаются добрыми и благородными сердцами, употребите свой разум и речь в угоду божью, почитая, восхваляя, страшась и прославляя того, кто возлюбил нас прежде, чем создал, и прежде, чем мы сами себя возлюбили. И если в какой-то мере возможно, не гневя господа, вести беседу так, чтобы возвеселить себя, утешить и подбодрить, то делать это надо со всею любезностью и честью, которые вам доступны. А так как люди благородные и порядочные служат в словах и поступках зеркалом для люден не столь совершенных и так как речь их более приятна, ибо извлекается из инструмента более чувствительного, вспомним здесь о нескольких цветах красноречия, ответах учтивых иль остроумных, славных подвигах, прекрасных образцах щедрости и любви, как то делали до нас уже многие. И те, кто сочетает благородство чувств с тонкостью ума, смогут потом, когда это будет уместно, сим образцам подражать, толковать их, пересказывать и сообщать для пользы и удовольствия тех, которые знаниями не обладают, но хотели бы обладать. И если эти цветы смешаны со словами не столь прекрасными, не сердитесь, ведь чернением золото лучше оттеняется, и из-за одного благородного и нежного плода порой может понравиться весь сад, из-за нескольких прекрасных цветов – весь цветник. Да не посетует на то читатель: ведь многие люди, прожив долгую жизнь, только и могут похвастать, что одним метким словом или одним делом, которое можно счесть добрым…[4]

Новелла I (II)

[О богатом посольстве, которое направил пресвитер Иоанн к благородному императору Фридриху][5]

Пресвитер Иоанн,[6] благороднейший индийский правитель, отправил богатое и знатное посольство к благородному и могущественному императору Фридриху,[7] который в словах своих и обычаях поистине являясь зерцалом всего света, любил изысканную речь и умел давать мудрые ответы. Посольство это было направлено только ради того, чтобы испытать как можно вернее, насколько император искусен и в речах и в делах своих.

С этими посланными отправил он три благороднейших камня[8] и сказал: «Передайте их императору и спросите от моего имени, что на свете самое лучшее. Слова его и ответы запомните, ознакомьтесь хорошенько со двором его и обычаями, и все, что узнаете, расскажите мне, ничего не упустив».

Прибыли посланцы ко двору императора, куда были отправлены своим господином. Поклонились ему, как подобает кланяться его величеству, от имени вышеназванного правителя передали ему камни, о которых было сказано ранее. Император принял их, но не спросил о свойствах камнем, а, похвалив необычайную их красоту, велел умести.

Посланные задали свои вопрос и стали знакомиться со двором и обычаями.

Через несколько дней, на прощанье, император ответил им так: «Скажите от меня своему господину, что самое лучшее на этом свете – мера».

Уехали посланные и рассказали обо всем, что видели и слышали, расхваливая двор императора, прекрасные обычаи и манеры его рыцарей.

Пресвитер Иоанн, выслушав рассказы посланных, похвалил императора, но сказал, что тот весьма искусен лишь в речах,[9] а не в делах, так как не спросил о свойствах таких дорогих камней. Отпустил он послов и предложил императору, если тому угодно, служить у него при дворе сенешалем, дабы оценить его богатства и сосчитать, сколькими племенами он правит, и описать обычаи его страны.

Прошло немного времени, и пресвитер Иоанн, думая, что камни, которые он раньше послал императору, потеряли свою силу, раз свойство их осталось неузнанным, призвал своего лучшего ювелира и, тайно отправляя его ко двору императора, сказал: «Приложи все старания, чтобы вернуть мне эти камни. Денег на это не жалей».

Ювелир захватил с собой множество прекраснейших камней и стал при дворе императора оправлять их в золото. Бароны и рыцари приходили посмотреть на его работу. А был он очень хитер: если видел, что кто-то имеет вес при дворе, тому он не продавал, а дарил. Раздарил много колец, так много, что слух об этом дошел до самого императора. Тот послал за ним и показал ему свои камни. Ювелир похвалил их, но оценил невысоко. Спросил, нет ли более дорогих камней. Тогда император велел принести те три драгоценных камня, которые ювелир и хотел видеть.

Тот обрадовался и, взяв один из камней в руку, сказал: «Этот камень, мессер,[10] стоит лучшего вашего города».

Затем, взяв другой, сказал: «Этот камень, мессер, стоит лучшей вашей провинции».

И, наконец, взяв третий, сказал: «Мессер, этот стоит больше, чем вся империя». И зажал в кулаке эти камни. А свойство одного из них было таково, что ювелир сделался невидимым,[11] сошел вниз по ступенькам и возвратился к своему господину пресвитеру Иоанну, вернув ему камин к большой его радости.

Новелла II (III)

[О том, как ученый грек, которого царь держал в темнице, оценил коня][12]

В Греции один государь по имени Филипп,[13] который носил царскую корону и правил большим царством, за какую-то провинность держал в темнице ученого грека. Последний же был столь мудр, что умом своим возносился превыше звезд.

Случилось однажды, что этому синьору прислали откуда-то из Испании благородного коня, сильного и прекрасных статей. Стал он спрашивать конюших о достоинствах этого коня. Ему ответили, что и темнице находится необыкновенный человек, знающий все на свете.

Тогда приказал он вывести коня в поле, привести грека из темницы и сказал, ему: «Оцени-ка, мудрец, этого коня, ибо мне сказали, что знания твои велики».

Грек осмотрел копя и ответил: «Мессер, на вид он красив, но должен вам сказать, что вскормлен он молоком ослицы».

Царь послал в Испанию узнать, как был вскормлен этот конь. Оказалось, что, когда жеребенок остался без матери, его действительно поили молоком ослицы. Это так удивило царя, что он приказал давать греку полхлеба в день с царского стола.

В другой раз царь разложил свои драгоценные камин и, снова послав в темницу за греком, сказал ему: «Ты человек большой учености и, думаю, сведущ в любом деле. Скажи, можешь ли определить достоинство этих камней? Какой из них, по-твоему, самый ценный?»

Грек, посмотрев на камни, ответил: «Мессер, а какой из них вы считаете самым дорогим?»

Царь указал на камень, показавшийся ему самым красивым, и сказал: «Вот этот, по-моему, самый красивый и самый ценный».

Грек взял его и, зажав в кулаке, приложил к уху. Потом ответил: «Мессер, в этом камне есть червь».

Царь послал за мастерами, приказал им разбить камень. И на самом деле в камне оказался червь. Тогда он стал хвалить грека за необычайный ум и повелел отныне давать ему каждый день по целому хлебу с царского стола.

Как-то, немного спустя, у царя появилось сомнение в том, кто его отец. Снова послал он за греком и, отведя его в потайное место, стал говорить так: «Я на деле убедился в твоей премудрости. Поэтому я хочу, чтобы ты сказал мне, чей я сын?»

Грек ответил: «Мессер, о чем вы меня спрашиваете, ведь вы отлично знаете, кто ваш отец?»

Но царь сказал: «Это ты говоришь в угоду мне. Скажи мне истинную правду, а не то велю тебя казнить».

Тогда грек ответил: «Мессер, скажу вам, что вы – сын пекаря».

А царь ему: «Спрошу об этом у матери». И, послав за ней, жестокими угрозами добился от нее всей правды. Тогда царь уединился с греком в одной из комнат и сказал: «О, мудрец, ты дал мне великие доказательства того, что тебе все ведомо, но прошу тебя, скажи мне, как ты все это узнал?»

И грек ответил: «Хорошо, мессер, я скажу вам это. То, что конь вскормлен ослиным молоком, я догадался сам, ибо видел, что уши у него отвислые, и это не свойственно коню. О черве в камне я узнал потому, что камни обычно бывают холодными, а этот был теплым. Теплота же, ему по природе несвойственная, может исходить только от живого существа, в нем заключенного».

«Ну, а как ты узнал, что я – сын пекаря?»

Грек ответил: «Мессер, когда я сказал вам о коне столь удивительную вещь, вы приказали давать мне по полхлеба в день; затем, когда сказал вам про камень, – по целому хлебу. Тогда я понял, чей вы сын и, ведь будь вы царским сыном, вы пожаловали бы мне по меньшей мере прекрасный город. Вам же показалось достаточным наградить меня хлебом, как это сделал бы ваш отец».

Тогда царь устыдился своей скупости и выпустил грека из темницы, щедро его одарив.

Новелла III (IV)

[О том, как один жонглер пожаловался Александру на рыцаря, которому он подарил свое снаряжение с тем, чтобы рыцарь отдал ему то, что получит от Александра][14]

В то время, когда Александр[15] с большим войском осаждал город Джадр,[16] некий благородный рыцарь бежал из плена. Не имея приличного снаряжения, он отправился к Александру, который превосходил щедростью всех других правителей. Но пути он встретил жонглера[17] в великолепном снаряжении. Тот спросил его, куда он идет. Рыцарь ответил: «Я иду к Александру и хочу просить его дать мне что-нибудь, дабы я мог с честью возвратиться домой».

В ответ на это жонглер сказал: «Что бы ты хотел получить от меня вместо того, что получишь от Александра?»

Рыцарь ответил: «Дай мне коней, верхового и вьючного, одежду и достаточно денег, чтобы я мог вернуться в свои края».

Жонглер дал ему все это, и они в согласии поскакали к Александру, который после тяжелого сражения за город Джадр вернулся с поля битвы в шатер, где велел снять с себя доспехи.[18]

Рыцарь и жонглер приблизились к нему. Рыцарь учтиво и смиренно обратился к Александру со своей просьбой. Александр не дал ему ответа ни сам, ни через других. Расставшись с жонглером, рыцарь отправился в свои края.

Но не успел он отъехать, как именитые граждане Джадра принесли Александру ключи от города с уверениями в своей покорности ему как своему господину.

Тогда, обратившись к своим баронам, Александр спросил: «Где тот, который просил меня дать ему что-нибудь?» Послали за рыцарем, просившим о помощи. И, когда рыцарь явился, Александр, обратившись к нему, сказал: «Возьми, достойный рыцарь, ключи от благородного города Джадра, который я охотно тебе дарую».

Рыцарь ответил: «Мессер, не дари мне город, прошу тебя, дай мне лучше золота или серебра, или одежду, как тебе будет угодно».

Улыбнулся тогда Александр и приказал, чтобы ему дали две тысячи марок серебром. И, как пишут, это был наименьший дар, какой когда-либо жаловал Александр.

Рыцарь взял марки и отдал их жонглеру. Но жонглер отправился к Александру и стал настаивать, чтобы тот задержал рыцаря и рассудил его с ним. Он обратился к Александру так: «Мессер, я встретил этого человека на дороге и спросил его, куда он идет и зачем. Он сказал мне, что идет и Александру просить помощи. И я заключил с ним договор. Я одарил его, он же обещал отдать мне то, что даст ему Александр. Но, увы, он нарушил договор, отказавшись от благородного города Джадра и взяв вместо него эти марки. Поэтому я и прошу вашу милость рассудить нас и возместить мне потерю, ведь город стоит больше, чем все это серебро».

Тогда рыцарь, прежде всего подтвердив договор, заговорил так: «Благоразумный государь, тот, кто требует у меня денег, – жонглер, а жонглер и не мечтает о том, чтобы управлять городом. Он помышляет о золоте и серебре, и я полностью удовлетворил его желания. Поэтому пусть твоя милость прикажет освободить меня, если это будет и согласии с твоим мудрым разумением».

Александр и его бароны по достоинству оценили мудрость рыцаря и освободили его.

Новелла IV (V)

[О том, как один государь поручил своему юному сыну дать ответ греческим послам][19]

Жил некогда в Египте один государь, имевший сына первенца, которому после него предстояло носить царскую корону. С самого раннего возраста отец отдал его на воспитание ученым старцам, так что он достиг пятнадцати лет, совсем не узнав детских забав. Однажды отец поручил ему дать ответ греческим послам. В то время, когда юноша произносил речь, отвечая послам, погода изменилась и хлынул дождь. Он взглянул в дворцовое окно и приметил, как другие мальчики сгоняют дождевую воду, устраивают запруды и мельницы из соломы. Увидев это, он кинулся вниз по лестнице дворца, подбежал к детям и стал вместе с ними сгонять дождевую воду, строить мельницы и придумывать другие забавы. Бароны и рыцари последовали за ним и, приведя его обратно во дворец, затворили окна. Юноша дал подобающий ответ, и послы удалились. Отец же, созвав философов и ученых, поведал им о случившемся. Одни приписали поступок юноши движению жидкостей,[20] другие – непостоянству духа, третьи – расстройству рассудка; кто говорил одно, кто другое, в зависимости от рода их занятий. А один философ спросил: «Скажите мне, как воспитывали этого юношу?» Ему рассказали, что воспитывался он среди ученых и старцев, не знал игр и забав. Тогда мудрец ответил: «Нет ничего удивительного, если природа требует того, чего она была лишена: в юности естественно забавляться, а в старости размышлять».[21]

Новелла V (VI)

[О том, как царю Давиду вздумалось узнать, сколько у него подданных][22]

Царь Давид, став царем по милости господа, который из пастуха сделал его правителем, как-то выдумал узнать, сколько у него подданных. А было то от гордыни, весьма неугодной богу. Поэтому бог послал к нему ангела своего[23] и велел сказать так: «Давид, ты согрешил. Так велел сказать тебе твой господь. Хочешь ли ты пробыть три года в недуге, или три месяца в руках врагов своих, или же отдаешь себя на суд божий?».[24]

Давид отвечал: «Отдаю себя в руки господа моего; пусть поступает со мной, как ему будет угодно».

И что же сделал господь? Наказал Давида по его вине, наслав гибель на большую часть народа его; ибо он впал в грех гордыни по причине многочисленности своего люда, и вот господь убивал и уменьшал число людей Давидовых.

Как-то раз ехал Давид верхом на коне и увидел ангела божьего с обнаженным мечом, несущего смерть. И только ангел занес меч, чтобы поразить некоего человека, как Давид тотчас соскочил с коня и сказал: «Мессер, пощади, ради бога, не убивай невинного, а убей меня, грешного». И тогда, за великодушные эти слова, господь простил народ и прекратил убиение.

Новелла VI (VII)

[Рассказывающая о том, как ангел возвестил Соломону, что за его грехи господь лишит царства ею сына][25]

Рассказывают, что Соломон тоже совершил поступок,[26] неугодный господу, и за то был осужден лишиться царства. Ангел сказал ему: «Соломон, ты виноват и поплатишься за это царством. Но по воле господа нашего, за добрые дела отца твоего, господь не отторгнет царства во дни твои, но за вину твою отторгнет царство у твоего сына». И словами этими дал понять, что как за добрые дела отца воздается сыну, так и за грехи его карается сын. Известно, сколь усердно трудился Соломон на земле нашей и как благодаря своей величайшей мудрости создал он огромное и славное царство. Позаботился он и о том, чтобы не завладели им чужие наследники, т. е. отпрыски чужого рода. И чтобы иметь достаточно наследников, взял он множество жен и наложниц. Но господь, вершитель судеб, сделал так, что из всех этих жен и наложниц только одна родила ему сына. Тогда Соломон все устроил для того, чтобы царство подпало под власть этого сына по имени Ровоам, дабы сыну царствовать по смерти его. Потому вся жизнь сына его с детства и до преклонных лет протекала в обучении и среди бесчисленных наставлений. И больше того сделал: накопил огромные сокровища и схоронил их в надежном месте. И вот что сделал: без отлагательств заключил мир со всеми соседними правителями, водворил спокойствие и прекратил распри между своими баронами. Я научил сына постигать движение звезд и заклинать духов. И все это он сделал, дабы Ровоаму царствовать после него. Когда Соломон умер, созвал Ровоам на совет людей старых и мудрых и спросил их, как, по их мнению, надлежит ему обращаться со своим народом. Старцы дали ему такое наставление: «Созови народ свой и обратись к нему со сладкими речами, дескать, ты любишь его безмерно и что он венец твой, и что если отец твой был с ним жесток, ты будешь кроток и милостив. И пообещай, что, истомленный отцом, он сможет при тебе долгое время отдыхать. И если отец обременял их строительством храма, то ты облегчишь им бремя». Так поучали его мудрые старцы.

Уехал Ровоам и созвал на совет людей молодых и задал им тот же вопрос. Они спросили его: «А те, с ком ты советовался до нас, какой дали тебе совет?» Он передал им все слово в слово. Тогда молодые люди сказали: «Они обманули тебя, потому что власть удерживается не словами, а доблестью и бесстрашием. Поэтому, если ты станешь говорить сладкие речи, народу покажется, что ты его боишься и он подчинит тебя себе и, не признав своим государем, не станет тебе повиноваться. Послушайся лучше нашего совета: все мы твои слуги, а государь может поступать со слугами, как ему вздумается. Поэтому скажи им смело и решительно, что все они твои слуги, а если кто-нибудь откажется тебе повиноваться, накажи его по всей строгости твоего закона. И если Соломон обременял их строительством храма,[27] ты обременишь их другим, если пожелаешь. Народ поймет, что ты не ребенок, все тебя станут бояться, и так удержишь ты царство и корону». Безрассуднейший Ровоам послушался совета молодых людей. Созвал он народ и обратился к нему с жестокими словами. Народ возроптал. Бароны встревожились, стали замышлять против него и заключать меж собою союзы. Несколько баронов устроили заговор» и, спустя тридцать четыре дня после смерти Соломона, Ровоам потерял десять из двенадцати частей своего царства,[28] ибо внял безумному совету молодых людей.

Новелла VII (VIII)

[О том, как царский сын мудро одарил изгнанного из Сирии царя]

У одного греческого государя, по имени Авликс, под властью которого находилось огромное царство, был юный сын. Он поручил воспитать его и обучить семи свободным искусствам[29] и нравственной жизни, т. е. добрым обычаям.

Как-то царь взял много золота, дал его своему сыну и сказал: «Истрать его, как тебе захочется». И приказал баронам, чтобы они не учили его тратить, а только наблюдали, как он будет вести себя и держаться.

Повсюду следуя за юношей, бароны остановились однажды вместе с ним у окон дворца. Юноша стоял, задумавшись, и смотрел на шедших по дороге людей, благородных по внешнему виду и снаряжению.

Дорога проходила перед дворцом. Юноша принимал привести к нему всех этих людей. Желание то было исполнено, прохожие предстали перед ним. И один из них, самый смелый и с веселым лицом, спросил: «Мессер, что тебе угодно?»

Юноша ответил: «Скажи мне, откуда ты и чем занимаешься?»

И тот сказал: «Мессер, я – очень богатый торговец, родом из Италии. Богатство мое я не по наследству получил, а приобрел своим старанием».

Затем юноша обратился к следующему, который имел благородную осанку, но со смущенным лицом стоил немного позади, и велел ему подойти ближе. Этот спросил не так смело: «Что тебе угодно, мессер?»

Юноша ответил: «Скажи, кто ты и чем занимаешься?»

И тот ответил: «Я из Сирии, и я – царь, но я вел себя так, что подданные изгнали меня».

Тогда юноша взял все золото и отдал этому изгнаннику.

Слух о том прошел по всему дворцу. Бароны, рыцари и прочие люди долго обсуждали случившееся, говоря: «Золото растрачено!»

При дворе только и было речи, что об этом деле. Все это было передано отцу: и вопросы, и ответы – слово в слово.

Царь выслушал многих баронов и, обратившись к сыну, сказал: «Почему ты так поступил? Что за мысль тобой руководила? Какой смысл в том, что ты подарил не тому, кто приобрел благодаря своей добродетели, а тому, кто по своей вине и безумию все потерял?»

Мудрый юноша ответил: «Мессер, я не стал дарить тому, кто меня ничему не научил, и вообще я ничего не дарил. То, что я сделал, это не подарок, а вознаграждение. Торговец ничему меня не научил, ему ничего и не причиталось. Но этот, являясь, подобно мне, сыном царя, носивший царскую корону и по неразумию поступавший так, что подданные его изгнали, научил меня столь многому, что мои подданные меня не изгонят. Поэтому мой дар был малым за столь щедрый урок».

Услышав такое рассуждение юноши, отец и бароны похвалили его за мудрость, говоря, что в юности он подает большую надежду стать в зрелые годы великим человеком.

И во все страны были отправлены грамоты к государям и баронам, и ученые толковали об этом немало.

Новелла VIII (IX)

[О том, как был разрешен необычный спор, и какое было вынесено решение в Александрии][30]

В Александрии, той, что находится в Римской империи,[31] ибо имеется двенадцать Александрии, которые основал Александр в марте месяце перед смертью,[32] есть улочки, где живут сарацины, торгующие разной снедью. Туда заходят люди выбрать самые добротные и тонкие кушанья, подобно тому, как у пас выбирают сукна.

Как то в понедельник повар, по имени Фабрат, заметил из своей кухни, что к ней приближается бедный сарацин с куском хлеба в руке. Денег на виду у него не было, бедняк подержал свой хлеб над дымящимся горшком и пропитал его паром, шедшим от кушанья, и потом принялся уплетать хлеб и съел его весь.

В то утро у Фабрата торговля шла плохо, он подумал, что сарацин его сглазил, и набросился ми бедного сарацина со словами: «Плати за то, что ты взял у меня».

Бедняк ответил: «Я ничего не взял у тебя, кроме пира».

«Нот и плати за это», – сказал Фабрат.

И такой поднялся у них спор, что слух о столь небывалой распре дошел до самого султана. Собрал он ради такого неслыханного дела своих мудрецов и, послав за виновниками ссоры, решил рассудить их. Сарацинские мудрецы принялись изощряться и доказательствах. Одни утверждали, что пар не принадлежит повару, и приводили много доводов: «Пар нельзя удержать, он превращается в запах; он не вещественен и нет от него никакой пользы, и, значит, платить не надо».

Другие говорили: «Пар есть часть кушанья, зависит от него, образуется из него и, следовательно, продается вместе с ним. И если субстанция невелика, платить надо немного. Тем не менее тот, кто присваивает ее, должен заплатить».

Много спорили об этом. Наконец один мудрец вынес такое решение: «Один человек продает то, что он произвел, другой покупает. Пусть же тот, кто продает, по справедливости получит стоимость проданной им вещи. Если повар продает свою стряпню, приносящую осязательную пользу» платить следует монетой, не менее осязательной. Но пар – это нечто неосязаемое. Вели же, государь, позвенеть монетами и объяви, что цену пара достаточно оплатить звоном монет».

И султан, следуя этому совету, так и порешил,

Новелла IX (X)

[Рассказывающая о том, как прекрасно рассудил горожанина и паломника Скъяво из Бари[33] ][34]

Один житель Бари, отправляясь в паломничество, оставил своему приятелю триста бизантов[35] на таких условиях и с таким уговором: «Я собираюсь в путь, и одному богу известно, что со мной станет. Если я не вернусь, отдай их на помин души моей. А если вернусь к назначенному сроку, ты дашь мне из них столько, сколько пожелаешь».

Уехал паломник, вернулся в назначенный срок и попросил отдать ему деньги. Приятель ответил! «Повтори уговор». Паломник повторил его в точности. «Отлично сказано, – ответил приятель, – так вот, держи, я желаю вернуть тебе десять монет, а двести девяносто оставляю себе». Паломник стал возмущаться, говоря: «Это бессовестно! Ты отнимаешь у меня мое достояние обманным путем», А приятель ему отвечает сладким голосом: «Я поступаю с тобой честно, а если нет, то пойдем в синьорию».[36] Был вчинен иск. Судьей был Скьяво на Бари. Он выслушал обе стороны. Произвел расследование. И вот какое вынес решение. Он сказал тому, который присвоил деньги: «Верни двести девяносто монет паломнику, а он тебе отдаст те десять монет, которые ты ему возвратил. Ведь уговор был такой: «Ты отдашь столько, сколько пожелаешь». Поэтому двести девяносто монет, которые ты пожелал, отдай, а те десять, которые не пожелал, оставь себе».

Новелла X (XI)

[Рассказывающая о том, как врач маэстро Джордано был обманут своим коварным учеником][37]

Один врач по имени Джордано[38] имел коварного ученика. Заболел царский сын. Врач пришел к нему и увидел, что он может поправиться. А ученик, желая подорвать доверие к своему учителю, сказал отцу больного:

«Я вижу, что он наверняка умрет».

И, поспорив с учителем, с видом знатока велел больному открыть рот[39] и положил кончиком пальца на его язык яд.

Больной умер. Учитель все заметил, но лишился доверия, а ученик его приобрел.

Тогда врач поклялся впредь никого не лечить, кроме ослов, и с той поры врачевал только животных и бессловесных тварей.

Новелла XI (XII)

[Рассказывающая об услуге, которую оказал Аминадаб своему господину царю Давиду][40]

Аминадаб,[41] военачальник и советник царя Давида, выступил по его приказу с огромным войском против одного из городов филистимлян.

Видя, что город не может дольше держаться и скоро падет, Аминадаб под тем предлогом, что солдаты-де могут взбунтоваться, послал за царем Давидом, прося, чтобы тот прибыл к войску с большой свитой.

Царь Давид тотчас двинулся в поход.