Untitled.FR11.rtf5

Зачем же, спрашивается, я сообщаю об этом, если ничего не могу добавить к облику вдумчивого исследователя, которого и так уже полюбил читатель?

Да только по той причине, что случилась крайне досадная накладка. Вначале в московской газете «День» , а потом и в других изданиях были опубликованы отрывки из этого сочинения, но почему-то под моей фамилией.

Это породило массу недоуменных вопросов, и я был вынужден каждый раз разъяснять: я послал в редакцию исследование Ш-С., но сам к сему высокому на­учному шедевру непосредственного отношения не имею. Поэтому я и вынужден отвергать все предложения, которые делают мне как частные лица, так и обще­ственные организации, приглашая в качестве эксперта для определения: упырем или вампиром является тот или иной общественный деятель.

— Нет-нет! — решительно отвечал я на эти предложения. — Я не распола­гаю тем объемом специальных знаний, которые позволяют безошибочно отличить вампира от упыря. Хотя я, по редакционному поручению, и посещал некоторые заседания Конгресса защиты прав Людоедов, Упырей и Некрофилов, но получен­ных там сведений явно не достаточно для работы, которую вы мне предлагаете. Для этого требуется иной, более высокий и ясный ум. Такой как, например, у господина Ш-С. — автора замечательного научно-популярного очерка «Пока не запел петух». Поймите, что классификация упырей и вампиров дело тонкое. Тем более сейчас, когда всё так зыбко в политической жизни нашей страны, когда вам­пиры легко принимают обличие упырей, а упыри зачастую вынуждены притво­ряться вампирами.

К сожалению, ошибка, совершенная газетой «День», была повторена другими изданиями. Совсем недавно журнал «Проза» снабдил зачем-то публикацию очер­ка Ш-С. не только моей фамилией, но еще и моим портретом, впрочем, не очень похожим на меня.

Какую цель преследовал господин Крымский, являющийся редактором и из­дателем этого отнюдь не научного журнала? Не исполнял ли г. Крымский заказ какой-то тайной организации, поставившей своей целью свести научное значение трудов Ш-С., так сказать, на уровень юмористического произведения.

Напрасны Ваши старания, господин Крымский! Вы не только не скомпромети­ровали труда Ш-С., но напротив — популяризировали. Предложения выступить экспертом по проблемам, связанным с упыризмом-вампиризмом (дело холдинга «Медиа-мост» и т.д.), которые начали поступать сразу же после публикации в Ва­шем журнале, подтверждают это.

Что еще можно добавить к сказанному?

Как мы видим, исследование господина Ш-С. создавалось в начале девяностых годов. В те годы движение упырей приобрело воистину всенародный размах.

Недавно мне попало в руки исследование Сергея Носова «Член общества, или голодное время», автор которого открывает поразительную тайну.

Оказывается, в Санкт-Петербургском Доме писателей, под бильярдной, было сделано помещение, в котором собирались на свои праздничные трапезы сангвинофилы.

Добавлю от себя, что теперь мне становится понятно, почему торжественная встреча Бориса Николаевича Ельцина с передовой петербургской интеллигенцией была проведена именно в этом Шереметевском дворце.

Понятно и другое...

Конечно, за минувшие годы произошло немало событий, как в жизни нашей страны, так и в жизни героя научно-популярного очерка Ш-С. И, я не сомнева­юсь, если бы Ш-С. завершил свой труд позднее, его исследование пополнилось бы новыми главами, глубже раскрывающими многогранную, воистину подвиж­ническую деятельность Бориса Николаевича по сокращению численности насе­ления России.

Уверен, ни один критик нашего Первого Президента, не осмелится отрицать этого успеха. Факты, господа, как говорится, упрямая вещь.

Разумеется, Борису Николаевичу помогали.

Не надо отрицать заслуги его помощников, но несомненно, что главная заслуга в этом — самого Бориса Николаевича.

И ведь народ видит это! И он (народ) всецело, как справедливо утверждали дикторы Киселев и Сорокина, поддерживал своего Всенародно Избранного Пре­зидента.

Не случайно так высоко оценила деятельность господина Ельцина наша Го - сударственная Дума, предоставившая ему все необходимое для продолжения его деятельности.

Но было бы странно, господа, если бы было иначе.

Когда Сергей Носов напечатал свой труд и раскрыл роковую тайну Дома, Писа­тельский клуб немедленно сожгли. Уничтожили точно так, как уничтожили в свое время дом Ипатьева в Свердловске...

Ведь Борис Николаевич, как прозорливо заметил Ш-С., угадал самые зата­енные мечты наших сограждан. Как прискорбно, что на референдум 25 апреля 1993 года, из-за происков депутатов, не вынесли наряду с вопросом о доверии Ему, Всенародно Избранному Президенту, главного, основополагающего принци­па Конституции, принятия которой добивается все демократически настроенное население нашей страны: «КАЖДЫЙ ГРАЖДАНИН РОССИИ ИМЕЕТ ПРАВО БЫТЬ СЪЕДЕННЫМ!»

Теперь — увы! — время для этого упущено, и самое основополагающее право только косвенно закреплено в нашей Конституции.

Как это печально, однако...

ПОЛЕТНОЕ ВРЕМЯ

(ВРЕМЯ «В»)

(продолжение дневников дважды Героя Вселенского Союза, поэта Федора Шадрункова)

Что заставило меня возобновить составление дневника?

Время.

Да-да, наше время, которое так быстро меняется в полете, что уже не знаешь, кто месяц назад жил в твоей комнате, кто ходил с твоим паспортом, кто пользовал­ся твоей зубной щеткой — ты или какой-то другой человек, про которого только в книжке читал или по телевизору видел.

Я не знаю, кто раньше жил в моей комнате...

Отец, который был послан на секретную масонскую работу в Пензенскую область?

Екатерина I Полякова, которая улетела на Юпитер с полковником Федорчу- ковым?

Или там жил со своим учителем Н.Ф. Федоровым поэт, нетерпеливо дожи­дающийся публикации стихов в № 12 и так же нетерпеливо подготавливавший перелет на Юпитер?

И где этот человек сейчас?

Улетел на Луну или летит с нами.

Я не знаю.

Я не уверен, что имею отношение к нему, потому что тот отважный поэт-астро­навт был женат на зеленоглазой красавице Екатерине I Поляковой, а у меня, хотя я и проживаю в его комнате, совсем другая супруга. Это Екатерина II Полякова.

Она тоже очень красива, но совсем по-другому, не так как Екатерина I Поляко­ва. Екатерина Ивановна I Полякова была юной и стройной. Екатерина Тихонов­на II Полякова юная, но весьма в теле...

Впрочем, может быть, это результат течения полетного времени.

Так кто же я настоящий?

Тот, который жил тогда, или тот, который живет сейчас?

Не знаю.

Более того, я не знаю, кем бы я хотел жить: тем собою или нынешним.

Странный сегодня приснился сон.

Будто сижу я с депутатом Векшиным еще в те времена, когда он был свободен, и говорю:

— Сейчас время такое...

— Какое время? — спросил Векшин.

— Время «В». — ответил я.

Векшин странно на меня посмотрел и медленно, как во сне бывает, начал отхо­дить куда-то в сторону.

А я проснулся и сам подумал, что это такое — время «В»?

Вчера думал, сегодня думал, но нет, так и не отгадал.

Не знаю.

У нас в квартире перемены...

Давид Эдуардович Выжигайло-Никитин сказал, что жильцов мы больше не будем брать и так уже заработали достаточно денег. Теперь надо пожить в свое удовольствие, как в Грузии живут.

Он купил красивый телевизор с большим экраном и поставил на кухне.

По вечерам, а иногда и с самого утра, все четверо (Екатерина II Полякова, ге­нерал Григорий Орлов, Давид Эдуардович и я), сидим возле этого телевизора и смотрим передачи.

Слушают передачи вместе с нами депутат Векшин и майор Лупилин, если у них есть в это время работа на кухне. Приятно, что они тоже не отстают от жизни и тех демократических преобразований, которые совершаются в ней.

Сегодня Давид Эдуардович говорил с генералом Орловым, дескать, Л.И. Бреж­неву, чтобы стать маразматиком, потребовалось больше десяти лет.

У Михаила Сергеевича Горбачева на это ушло всего три года.

Интересно, удастся ли побить этот рекорд Борису Николаевичу Ельцину?

Давид Эдуардович побился об заклад с генералом Орловым, что рекорд Борис Ельцин побьет. Удивительно, как безоговорочно верит нашему президенту этот незаконнорожденный сын Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе...

Еще Давид Эдуардович сказал, что нам не нужно столько казаков для охраны узников приватизации. Он сам слышал, как казаки рассуждают, не устроить ли им переворот. Депутата Векшина они собираются провозгласить генералом, а самого генерала Орлова объявить узником.

— Я им объявлю! — вспыхнул генерал Гриша.

Оказывается, он тоже уже слышал разговоры казаков, но не мог выяснить, что же они замышляют.

— А вы справитесь без помощников?..

— Справлюсь. — сказал Гриша и посмотрел на свой заросший волосами кулак.

Цены у нас не только растут.

Сегодня прочитал в туалете, что петербургские чиновники — самые дешевые в мире. Достаточно дать пару сотен долларов — и любой вопрос будет решен в желательном для вас смысле.

— Правда ли это, Рудольф? — навел я справку.

Обычно Векшин не вступает в разговоры, но тут ответ дал.

— Вранье. — услышал я из-за стены.

— Ты слишком категоричен, Рудольф. — сказал я. — Ведь я же не сам при­думал это, а в газете прочитал.

— Ну, не знаю. — сказал Векшин. — При мне больше брали.

Меня это порадовало...

Цены на взятки снижаются, и это очень обнадеживает. Значит, рынок таки на­чинает работать.

Казаков отправили, как сказали, в командировку в Рельсовск, и в нашей квар­тире сразу стало пустовато, как на космодроме после запуска ракеты.

Любопытно, что охрану сокращают не только у нас, но и у М.С. Горбачева — до десяти человек.

Всех нас, и особенно майора Лупилина, огорчило это.

Очень тревожит мысль, а что будет, если народ захочет поблагодарить Ми­хаила Сергеевича за всё. К счастью, сейчас, когда реформы пошли, народная любовь постепенно переключается на Бориса Николаевича Ельцина и Егора Ти­муровича Гайдара.

А у них охраны — слава Богу! — достаточно.

Сегодня читал в туалете газеты и вдруг увидел заголовок: «Политбюро встре­чается в Минске!»

Вся остальная статья была оторвана, и сколько я ни рылся в фанерной коробоч­ке для бумаг, так ничего и не нашел.

Моя тревога возросла до необыкновенных размеров, когда я вспомнил, что под видом командировки уехал за границу на неопределенный срок незаконнорож­денный сын Э.А. Шеварднадзе Давид Эдуардович Выжигайло-Никитин, прожи­вавший в нашей квартире.

Хотя была ночь, я пошел звонить знакомым, чтобы узнать, что это значит? Я спрашивал у них, что собираются они делать? Уезжать из этой, как говорил депутат Векшин, страны, улетать с этой, как говорю я, планеты или идти на баррикады?

К счастью, выяснялось, что тревога напрасна. Мне объяснили, что в сообще­нии корреспондента речь шла не о заседании Политбюро запрещенной Б.Н. Ель­циным КПСС, а о встрече в Минске глав республик СНГ, бывших членов Полит­бюро КПСС.

Тревога улеглась, но я подумал, что корреспондентам нужно аккуратнее играть со словами.

Снова видел сон.

Депутат Векшин объясняет казакам, которых рассчитал Давид Эдуардович, что время «В» уже наступило.

— Что такое, Рудольф, время «В»? — спросил я.

— А ты не знаешь, зараза, да? — невежливо ответил Векшин.

Я не знал, но во сне мне почему-то нужно было скрыть свое незнание.

— Мы летим. Идет полетное время, — сказал я. — Оно называется «В», ибо засчитывается в стаж как один к трем. И тебе тоже, Рудольф, хотя ты и выполня­ешь не самую ответственную работу.

Векшин посмотрел на меня и как-то нехорошо засмеялся.

— А ты? — спросил он.

— А что я? Ты меня, Векшин, с собою не равняй. Я последовательный борец за права человека, а кроме того, поэт.

— Ты — поэт?! Тогда я — писатель!

— Векшин! — укоризненно сказал я. — Я вынужден развенчать твое само­мнение. Ты же знаешь, что одна из моих теток — я сообщаю об этом во всех анке­тах! — довольно длительное время находилась замужем за евреем. А ты, Векшин, чего собираешься в литературе делать?

От досады Векшин хотел меня укусить, и я на всякий случай проснулся.Сон оказался в руку.

Пошел в туалет, а из чулана — голоса. Я прислушался.