Святой остров

– Ну, за знакомство! – просто, без затей предложил Булыгин и пригубил напиток. – Попробуйте, леди. Местное производство. Я так понял, что у вас, в Англии, не знают наших вин. А зря! Шустовские коньяки – известная торговая марка. Еще государю императору ко двору поставляли.

Бетси отпила глоточек. Вино ей понравилось. Хороший полусухой сект.

– Каково? – не без гордости поинтересовался хозяин, словно он сам был производителем напитка. Впрочем, кто его знает, в этой России (а тем более на Украине!) все возможно.

– Итак, леди, поговорим о деле. Что вас привело в Одессу? Хотя можете не говорить. Археологическая экспедиция на Змеиный остров. И с иностранным финансированием. Я правильно понял?

– Вы хорошо осведомлены, – невозмутимо кивнула мисс МакДугал.

– А как же? – слегка удивился хозяин дома. – Сфера моих жизненных интересов. У меня есть взаимовыгодное предложение.

–Да?

– Мне нужна копия полного отчета об экспедиции, которую вы представите своему нанимателю. Я так понял, что это не сложно и не будет противоречить вашим принципам?

– Возможно, – неопределенно кивнула Бетси.

– Еще я хотел бы получить фотографии всех находок. ВСЕХ! И желательно голографические. У вас есть соответствующее оборудование, я правильно понял?

– Предположим, найдется, – все так же осторожно согласилась Элизабет. – Это все?

– Пока да.

– Что я получу взамен?

Булыгин потеребил свою косичку, прикидывая что-то в уме.

– Скажем, пятьдесят тысяч долларов вас устроит?

– Пока да, – в тон ему отвечала Бетси. – Можно теперь и мне задать пару вопросов?

– Я так правильно понял, что мы договорились? – поинтересовался маленький «большой человек» и, уловив согласный кивок девушки, еле заметно улыбнулся. – Задавайте свои вопросы!

– Во-первых, зачем вам нужны материалы экспедиции и фотографии находок?

– Бизнес, баронесса, бизнес. Я не достаточно богатый человек, чтобы покупать подлинники артефактов. Да вы же и не продали бы мне, ну, например, что-нибудь из доспехов Ахилла. Я правильно понял? А жить как-то надо.

Мисс МакДугал удовлетворилась ответом. Итак, вскоре после экспедиции археологический рынок наводнится новыми подделками – или, выражаясь терминологией господина Булыгина, «копиями». В принципе это не ее дело. Каждый зарабатывает себе на хлеб как может. Да и особого вреда от деятельности бизнесменов типа хозяина дома для науки нет. Настоящий знаток на подделку не клюнет. А подлинников на всех, желающих украсить свои кабинеты и гостиные «антиками», естественно, не хватит.

– И еще, – продолжила девушка. – Откуда у вас подлинники тех вещей со Змеиного, о которых упоминается в научной литературе в том плане, что некогда они были утеряны и в распоряжении ученых остались лишь их оттиски в сургуче?

– Все довольно просто. Надо вам сказать, что у меня семейный бизнес. Еще мой дедушка интересовался археологией и делал кое-какие вещицы вместе с Рахумовским для Гохмана. Помните историю с тиарой Сайтафарна?

Еще бы не помнить! Бетси даже головой покачала от удивления. Знаменитый скандал с покупкой Лувром в 1896 году за баснословную сумму в двести тысяч франков золотом подделки – драгоценной тиары, якобы принадлежавшей скифскому царю Сайтафарну, жившему во втором веке до Рождества Христова. Был шумный процесс, на котором выяснилось, что все это дело рук одесского торговца древностями Гохмана. Именно по его заказу талантливый ювелир Рахумовский изготовил тиару.

– Так вот. После революции Гохман эмигрировал в Германию, оставив бизнес на моего деда. Тот пригрел бедного и всеми забытого Рахумовского, и вместе они провернули не одно красивое дело. Однажды к ним пришел знаменитый одесский вор Михаил Япончик и предложил узелочек, в котором лежало несколько премиленьких вещиц. Откуда он их взял, дедушку не интересовало. Купил без разговоров. Я так понял, что вам было бы любопытно на них взглянуть?

Из ящика стола Булыгиным была извлечена большая коробка черного дерева. Он открыл ее, и восхищенному взору Бетси предстало целое сокровище. Геммы, камеи, перстни, от которых остались одни описания да оттиски. Как зачарованная смотрела баронесса на бесценные предметы, безвозвратно потерянные для науки.

– Что, впечатляет? Я правильно понял? – самодовольно ухмыльнулся «большой человек».

Он наклонился над коробкой, всем своим видом напомнив Бетси хищную птицу, поковырялся там длинными худыми пальцами музыканта и выудил на свет Божий что-то небольшое и блестящее. Повертел перед глазами и со вздохом протянул Элизабет.

– Я так понял, он вам понравился. Примите в знак моего искреннего восхищения вашими талантами и как залог нашего союза.

Это был тот самый перстень с храмом и змеем, который так заинтересовал девушку в антикварной лавке. На сей раз подлинный. С гладким ободком.

– Не жалко? – Девушка нерешительно взяла перстень.

– Конечно, жалко! – охотно согласился Булыгин. – Так что берите быстрее и уезжайте. Вас проводят.

Утром Элизабет была разбужена пронзительной трелью телефона. Звонил Мягков, сообщивший, что вчера целый вечер не мог с нею связаться и был страшно обеспокоен, не случилось ли чего. Бетси успокоила парня, сказав, что допоздна гуляла по городу.

– Каковы планы на сегодня? – поинтересовался «Экшен Мэн».

– Собираюсь наведаться в Археологический музей. Вчера так и не вышло.

– Компаньон не нужен?

– Нет, спасибо, Саша, – невольно улыбнулась девушка. – Я привыкла работать в одиночку. Так лучше думается.

– Ладно, – обиженно буркнул молодой человек. – Тогда так. Встречаемся завтра в Морпорту в восемь утра. Причал номер шесть. Как, не рановато?

– «Морпорт» – это, как я понимаю, просто «порт»? Хорошо. Я привыкла вставать рано.

Здание Археологического музея было одноэтажным, желтого цвета, с античным четырехколонным портиком. Типичный для конца XIX века неоклассицизм.

Поднявшись по ступенькам, Элизабет вошла в вестибюль, где были выставлены копии и подлинники античных статуй. Всего в музее было десять экспозиционных залов. Быстренько пройдя первые два, посвященные Северному Причерноморью в первобытную эпоху, Бетси вошла в третий зал, где были представлены экспонаты из античных городов.

Она без особого интереса осмотрела выставленную в самом начале зала голову скульптуры воина с Кипра, затем несколько витрин, в которых были представлены находки с острова Березань, преимущественно образцы расписной греческой керамики. Приглянулся ей лишь чернофигурный ле-киф со всадниками. Надпись гласила, что он был сделан в Ольвии в шестом веке до Рождества Христова. Сама Бетси отнесла бы его к началу или даже к середине пятого века.

Следующая витрина была посвящена острову Змеиный. Все как и ожидалось: несколько монет, обломки посуды с процарапанными посвящениями Ахиллу…

Больше всего девушку заинтересовала мраморная глыба, являвшаяся, если верить табличке, подножием статуи великого героя. Она не поражала особыми размерами – сантиметров восемьдесят в длину, семьдесят в ширину и около тридцати в высоту. Нижний левый угол постамента отбит, задняя часть тоже слегка отколота. На поверхности плиты имелись следы креплений статуи в виде ступней человека, справа же от них находилось какое-то странное углубление для неизвестного атрибута.

Опытным взглядом девушка определила примерные размеры статуи. Исходя из пропорций между длиной ступней и ростом, можно было предположить, что высота скульптуры составляла около двух с половиной метров. Если это то самое золотое изображение Ахилла, о котором упоминают античные источники, то это более двухсот пятидесяти фунтов драгоценного металла.

«Однако! Лакомый кусочек!» – невольно подумала мисс МакДугал.

На пьедестале имелась также полустершаяся надпись, расположенная в две строки. Суть ее была в том, что некий ольвиополит, сын такого-то (к сожалению, имя не сохранилось) посвятил эту статую Ахиллу, владыке острова Левке (Белого).

– Это был Тимострат, сын Алкиния, – раздалось откуда-то из-за спины.

Девушка быстро обернулась. Перед ней стоял мужчина весьма примечательной внешности. Нет, он не был красив, скорее… Скорее его можно было назвать совершенным. Казалось, ожила и заговорила одна из выставленных в музее античных статуй – высокий, широкоплечий, с царственной осанкой и гордо посаженной головой. Белокурые волосы золотистыми кольцами ниспадали на плечи. А вот лицо… С лицом было что-то не так. Бетси даже не сразу поняла, в чем дело, и лишь когда незнакомец улыбнулся, сообразила. Шрам! Глубокий шрам от уха до подбородка.

«Не пуля, – почему-то подумалось, – скорее ножом. Этакий Балафре!..»

…Почему-то она назвала незнакомца по-французски. Впрочем, все правильно: «Балафре» – Иссеченный Шрамами. А может, в памяти всплыла читанная в детстве «Анжелика»?

– Простите? – спохватилась девушка. – Вы что-то сказали?

За последние два дня ей явно везло на красивых парней.

Похоже, что здесь, в Одессе, климат такой урожайный на красавцев, или их специально выращивают в какой-то жутко засекреченной биологической лаборатории? Этого, правда, красавцем не назовешь, но…

– Вы заинтересовались надписью, – негромко и как-то мягко повторил незнакомец. – Дарителя звали Тимострат, и был он сыном Алкиния. Говорят, Алкиний был единственным человеком, которому удалось спастись от мести Ахилла во время набега на остров амазонок.

– А вы откуда знаете? Вы, наверное, сотрудник музея? – догадалась Бетси.

Незнакомец снисходительно посмотрел на нее своими ультрамариновыми глазами и дотронулся до кончика почти идеального греческого носа.

– В некотором роде. Экскурсовод. Вы интересуетесь Левке?

Элизабет отметила, что Балафре назвал остров не Змеиным, а его античным именем.

– Да, но, к сожалению, здесь мало интересного материала.

Снова снисходительный взгляд.

– Как сказать! Как вам, например, вот этот камень, малышка? – И незнакомец кивнул в сторону постамента.

Его кудри блеснули в лучах проникающего через окно света, на миг ослепив девушку. Она едва не зажмурилась.

– Что же в нем такого любопытного? – раздраженно пожала плечами Элизабет, обиженная подобным обращением. И в самом деле! Этот «дедуля» всего-то лет на пять ее старше, а то и вовсе ровесник.

– У вас при себе есть деньги?

«Фу, а вот это уже неинтересно! – Бетси даже отвернулась. – Обычный вымогатель».

– А вам зачем? На выпивку не хватает? – с вызовом бросила она Балафре и тут же сама отчего-то устыдилась от сказанного. Неловко как-то, словно выругалась в храме Божьем. – Извините. Вырвалось… Случайно…

Балафре в третий раз снисходительно глянул на нее.

«Нужно было не извиняться! – тут же окрысилась Бетси. – Пусть катится ко всем чертям!»

– Вот вы думаете, зачем это углубление у ног статуи? Сюда паломники клали дары для Понтарха, чтобы герой их услышал и внял мольбам. Попробуйте-ка и сами положить что-нибудь.

«Глупости какие! Чушь! – поморщилась девушка. – Может, еще и сплясать?»

Однако, подчинившись гипнотизму, излучаемому глазами прекрасного незнакомца, Бетси достала из сумки кошелек и извлекла оттуда купюру.

Мужчина покачал головой.

– Во времена Ахилла не было бумажных денег. Нет ли у вас чего посущественнее?

В кошельке завалялась пара увесистых монет, привезенных девушкой с родины. Она достала фунт стерлингов и положила его в углубление. Как и предполагалось, ничего не произошло. Элизабет была не то чтобы очень разочарована, однако ж…

– Маловато. Кладите еще, – посоветовал навязчивый экскурсовод.

Мисс МакДугал сердито хмыкнула и высыпала всю имевшуюся у нее в наличии мелочь. На этот раз Балафре удовлетворенно кивнул.

И тут произошло нечто странное – на постаменте откуда ни возьмись проступили незаметные прежде слова, сложившиеся в одно целое. Прежде чем удивиться такому, девушка успела прочесть:

Ты, дар принесший Ахиллу, прими дар ответный героя. Пусть путеводною нитью послужит тебе в чреве Левке.

Вот тут-то она и удивилась, но, как тут же выяснилось, рано. За непрошеными словами последовало и вовсе несуразное – из каменной глыбы, как будто приемник дисков из СD-ROM'a, выдвинулся небольшой ящичек, в котором лежала позеленевшая от времени бронзовая пластинка с вытисненным на поверхности причудливым геометрическим узором и надписями мелким шрифтом.

Даже не понимая, что она делает (Все-таки музей! Это же экспонат!), Бетси схватила пластинку. «СD-ROM» тотчас же закрылся. На поверхности постамента не осталось никаких признаков ни его, ни светящейся надписи – только слова, высеченные по просьбе Тимострата, сына Алкиния.

– Что это было? – обернулась к Балафре девушка. – Вы… Вы что, решили меня разыграть, да?

…В зале никого не было. Только луч солнца, пробиваясь сквозь запылившееся оконное стекло, падал на бронзовую пластинку, лежащую на ладони Бетси. Свободной ладонью девушка с силой провела по лицу. Все в порядке, ничего особенного, она просто поговорила с интересным парнем… А кстати, на каком языке? Она-то говорила по-английски, а Балафре… Нет, быть не может!

Как она добралась до гостиницы, Бетси не помнила. Только и хватило сил, что принять душ и добраться до кровати.

Таинственная пластинка заняла надежное место – под подушкой.

…Во сне девушке, как она и надеялась, вновь явился Балафре. На этот раз он нарядился в древнегреческий хитон, а через плечо был небрежно перекинут алый плащ, скрепленный золотой фибулой.

Ну еще бы! Ведь в античном зале познакомились!..

Балафре вновь снисходительно улыбнулся, махнул рукой:

– Добро пожаловать на Левке.

Сказано это было на древнегреческом. На этот раз уже точно.

– Кто ты? – Бетси попыталась схватить его за край гиматия (во сне можно!), но таинственный Балафре призрачным туманом растворился во тьме.

Девушка проснулась и быстро сунула руку под подушку – пластинка была на месте. Сон больше не шел, Бетси просто лежала с закрытыми глазами, пытаясь восстановить в памяти сцену, разыгравшуюся в музее. Теперь она точно вспомнила, что разговаривали они именно на древнегреческом. Тогда Бетси просто этого не заметила. Верно, ей казалось, что она говорит по-английски, но на самом деле… Стоп, но разговаривать на языке эллинов еще не приходилось! Читать – еще ладно, но вести беседу!.. Странно это!

Незаметно для себя она снова заснула. На этот раз обошлось без видений.

На шестом причале Морпорта ее уже ждали. Мягков представил Бетси остальных членов экспедиции. Кроме него, присутствовали еще двое крепких, спортивного вида парней, коллег Александра по гидроархеологическому клубу: Дмитрий Сиренко и Олег Добров. Рядом, напоминая только что вылупившихся птенцов, смущенно жалась группка молодежи – члены научно-исследовательского центра «Ольвиополит», трое долговязых юношей и две очаровательные девушки-близняшки, все – студенты исторического факультета Одесского университета. Молодежь с разинутыми ртами смотрела на мировую знаменитость.

– Ну что, все в сборе? – поинтересовалась Элизабет, когда церемония представления наконец-то закончилась. – Будем грузиться?

Она кивнула на пришвартованную у причала большую крейсерскую яхту, тоже предоставленную в распоряжение археологов любезнейшим господином Джункоффски.

Мягков покачал головой.

– Нет еще одного члена группы. Кстати, тоже англичанин и тоже включенный в команду по настоянию спонсора.

Брови мисс МакДугал удивленно взметнулись вверх. Как, Джункоффски не предупредил ее о напарнике? Не может быть! Он ведь хорошо знает, что Элизабет всегда работает в одиночку.

– Привет, Бетси, – послышался хорошо знакомый ей голос. – Как поживаешь?

На причале возник широко улыбающийся Гор Енски.