Александр. Продолжение похода. Часть 1

Их речи жадно слушала молодая танцовщица фиванка Антигона. О ней было известно, что маленьким ребенком она была продана в рабство после взятия Фив Александром и попала в Персию, где из неё сделали танцовщицу. В македонской армии Антигона оказалась как пленница стратега Мелеагра после разграбления воинами царя Персиполя. С ним фиванка приняла участие в дальнейшем походе, часто скрашивая досуг нового хозяина и его друзей своими зажигательными танцами. За это, она получила от македонцев прозвище «играющая задом».

Страстно ненавидя македонского царя за свою несчастную судьбу, рыжеволоса танцовщица, стремилась нанести Александру любой урон всеми доступными ей способами. Едва заслышав очередные роптания среди воинов о затянувшемся походе, Антигона немедленно выказывала солдатам свое сочувствие затянувшимся походом, осуждая сумасбродство царя, ведущее их к гибели.

Ловко раздувая искры неудовольствия среди солдат, она всей душой желала увидеть пламя большого мятежа, чей огонь полностью пожрет все деяния Александра, вместе с ним самим и его воинством в придачу. Однако как не страстно желала этого танцовщица, её мечтания не осуществились. Железная дисциплина и высокий авторитет вождя среди воинов, не дали разгореться углям мятежа. И потому, Антигоне оставалось только слушать гневные разговоры Кена и Мелеагра, и терпеливо ожидать своего часа.

Тем временем, в далекой гористой Македонии, куда так стремились солдаты, тоже было не всё спокойно. Отправляясь в далекий поход против Персии, Александр оставил верховную власть над Македонией Антипатру, боевому соратнику своего отца Филиппа. Лучшей кандидатуры на роль царского наместника в тот момент не существовало. Антипатр на протяжении долгих лет был правой рукой покойного Филиппа во всех его делах и начинаниях. Это о нем царь говорил с гордостью и уважением: «Я могу напиться, Антипатр никогда. Я могу проиграть деньги в кости, а он чужд азарту». Но кроме былых дел с Филиппом, у старого полководца были весомые заслуги и перед молодым царем, да еще какие. В самый важный для Александра момент, на воинском собрании, Антипатр решительно поддержал его претензии на трон Аргидов, против остальных соискателей власти.

Оставшись с частью македонского войска в Пелле, Антипатр блестяще справился с возложенной на него задачей по поддержания мира в тылу у Александра. Под его недремлющим оком греческие полисы исправно посылали людское пополнение в армию македонского царя сражавшегося то с Дарием, то с Бесом, то со Спитаменом. Под его присмотром свободолюбивых афинян хватало, только на рассуждение о ценностях демократии и плетения тайных интриг против Пеллы, но не более того. Открыто поддержать спартанского царя Агисса выступившего с оружием в руках против Македонии, они не посмели. Извечные враги македонцев фракийцы и иллирийцы, не совершали свои привычные набеги на приграничные земли царства, а внутренние смутьяны Линкестийцы и Орестиды, тихо сидели в своих замках в Верхней и Нижней Македонии, зализывая раны, после неудачной попытки претендовать на верховный трон.

Могуч и силен был царский наместник Пеллы, но и он имел недруга, с которым ничего не мог поделать. Этим неуязвимым человеком для властного наместника Македонии была мать царя, царица Олимпиада. Люто ненавидя воинскую знать заставившую Александра назначить наместником Македонии Антипатра, а не её, жрица Диониса все это время жила только одной жаждой мщения. Имея личную свиту и двор, Олимпиада с разрешения сына завела себе и охрану, которая благодаря её энергичным действиям быстро переросла в маленькую армию, с которой, наместник вынужден был считаться. Кроме этого, царица постоянно писала Александру письма, где самым подробным образом сообщала о каждом шаге Антипатра на посту наместника Македонии. Стоит ли говорить, что все они были наполнены желчью и подозрениями в адрес старого воина.

От своих шпионов Антипатр хорошо знал, что твориться в стенах дворца вдовствующей царицы, но ничего не мог поделать. На все его жалобы в отношении Олимпиады, Александр призывал Антипатра проявить терпение к чудачествам слабой женщине, не забывая каждый раз напоминать ему, что верховная власть над страной находится в его руках.

Для наместника это было слабым утешением в длительном противостоянии с царицей, но все же одну победу над своей противницей он одержал. Когда царь Агисс повел спартанское войско на Пеллу, Антипатр с согласия царя отнял у эпиротки её воинов. Почти все они полегли в битве при Мегалополе, что только увеличило и без того огромный список претензий к нему Олимпиады.

Властвуя в Пелле, Антипатр отлично осозновал всю шаткость своего положения. Сегодня он был необходим Александру для удержания в крепкой в узде Македонии с Элладой, но совершенно неизвестно, что будет с наместником после завершения восточного похода. Сохранит ли царь к нему свою милость или озлобленной вакханке удастся свести с Антипатром старые счеты. По большому счету у наместника перед царем не было серьезных проступков или неудач. Но участь Пармериона, казненного по подозрению в участии в заговоре собственного сына Филоты не давала правителю спать спокойно. Все дело заключалось в том, что единственный сын Антипатра Кассандр, так же был ярым противником македонского царя.

Воспитанный в лучших традициях греческой демократии, он называл Александра тираном, все действия которого являются гибельными для Македонии и Эллады. Поэтому, Кассандр постоянно подстрекал своего отца к решительным действиям против насаждаемых царем новых порядков.

— До каких пор отец, этот человек, возомнивший себя живым богом, будет принижать твои победы и порицать твое славное имя? — вопрошал Кассандр отца, когда поздно вечером они уединились для важной беседы в одной из комнат дворца наместника. Желая укрепить свое положение при царе, Антипатр собирался отправить к Александру своего рыжеволосого отпрыска вместе с очередной партией солдат-новобранцев.

— Он открыто насмехается над твоей победой в войне со Спартой, называя её, войной с мышами. Так мне рассказали греческие торговцы, прибывшие из Экбатан на прошлой неделе. Очень я бы хотел поглядеть на его военные успехи, если бы царь Агисс вместе с афинянами овладел бы Пеллой и вырезал бы весь царский род Аргидов вместе с этой ведьмой Олимпиадой. Как бы далеко он смог бы продвинуться на восток, не имея прикрытой тобой спины — возбужденно говорил молодой человек, энергично расхаживая по комнате Личные покои наместника, хорошо охранялось, и подслушать беседу отца с сыном было невозможно. Поэтому Кассандр говорил все, что хотел, не опасаясь за последствия.

— Ты не совсем справедлив к нашему царю мой мальчик. Все то, что он сделал в свои тридцать лет, действительно под силу только божественному герою. Грозная Персия, о которую разбилось столько походов великих греческих стратегов, сокрушена. Все золото Азии бесконечной рекой течет к нам. А если боги будут милостивы к Александру, то и индийские сокровища пополнят этот благодатный поток, который столь стремительно вознес нашу Македонию.

Ты уже не застал то время, когда гордые греки именовали македонцев нечистокровными эллинами и всячески презирали нас, но я отлично помню это. И только могучий гений царя Филиппа смог положил конец этому унизительному статусу. Теперь Македония в глазах греков благое место, центр Ойкумены. И теперь благородные греки, подобно похотливой афинской куртизанки пытаются добиться нашего расположения, в надежде получить немного золота добытого нашим царем.

А что касается войны с мышами, то я хотел бы знать, когда и по какому поводу были сказаны эти слова, если они были сказаны вообще. Спартанский царь Агисс конечно не Дарий и не Спитамен, а Мегалополь не Иссы с Гавгамелами. Но царь в своих письмах открыто признал важность моей победы, а этого для меня как наместника вполне достаточно — сказал старый полководец и, глядя в черный провал окна, вновь переживал былые события.

— А наша свобода и независимость отец! — не сдавался Кассандр — ведь царь подобно персидскому деспоту хочет превратить нас благородных македонцев в азиатских рабов. Перед своей аудиенцией он заставляет людей кланяться и целовать свою руку. Этеры смеются, но многие охотно это делают, а персы и прочие азиаты и вовсе поклоняются ему как живому богу, чем совершают неслыханное для эллинов кощунство.

В комнате повисла тишина, но Антипатр молчал, поощряя, продолжение гневной тирады Кассандра, и она последовала.

— За последние годы царь удалил из своей свиты многих знатных македонцев не желавших потакать его всевозможным прихотям, заменив их сговорчивыми персами, скифами и прочими азиатами. А тех, кто подобно Калисфену осмелился, открыто сказать царю о непристойности носить македонцу персидскую одежду, обрекает на смерть! И это несмотря на то, что Калисфен племянник, его учителя Аристотеля! Я от всей души молю богов, что бы наш царь в своем походе сломал себе шею, заболел лихорадкой или утонул, дабы прямиком отправиться в царство Аида, где судья Минос наверняка определит ему место рядом с Танталом и Сизифом — гневно воскликнул молодой человек, и отец вновь ничего не возразил ему. Новшества царя Александра ему так же были не по душе.

— А тебя не страшит судьба Пармериона, Филоты и прочих заговорщиков желавших смерти царю? Очень многие желали видеть его на погребальном костре, но вместо этого только приближали свою смерть и гибель своих родственников — осторожно спросил Антипатр своего сына, но Кассандр стойко выдержал испытующий взгляд отца.

— Ты прекрасно понимаешь отец, что твое положение на месте наместника Македонии непрочно, несмотря на все твои заслуги перед троном. Эта ведьма Олимпиада, в своих письмах Александру постоянно обвиняет тебя в скрытой измене и желании захватить власть в стране. Этому не верит никто из свиты царя, даже его верный друг Гефестион. Этому не верит даже сам македонский царь Александр, но неизвестно что думает его антипод, азиатский деспот, прочно обосновавшийся в его сознании. Не возникнет ли у него желание отстранить тебя от управления Македонии. Как учит персидская мудрость, нельзя, что бы великий царь получал власть из рук соратников. Это понижает его престиж в глазах поданных и мозолит взгляд самого монарха. И что тогда будет с нашей семьей? Она разделит участь Пармериона, Филоты и Аталла!?

— Успокойся! Твой старый отец ещё не так глуп, как это часто кажется молодым, и прекрасно может разглядеть любую скрытую для себя угрозу. И я прекрасно понимаю, что когда-нибудь может настать момент, когда старые соратники его отца станут ненужными царю, к великой радости эпирской ведьмы.

— Так, что же ты намерен предпринять. Заключить тайный союз с македонской знатью для свержения царя? — быстро спросил удивленный Кассандр.

— Нет. Они никогда не простят мне крови их родных, пролитой мною при воцарении Александра, и не допустят к власти. Я им буду, нужен только как организатор убийства царя, которого потом, можно будет с легким сердцем отдать на растерзание толпе, дабы скрыть свое соучастие в этом деле.

— Что же ты намерен делать?

— Для начала, мне нужны свои глаза и уши в свите царя. В таком деле нельзя полагаться только на чужие рассказы, которые неизвестно когда дойдут до меня и неизвестно в каком виде. Я должен точно знать не только, что сказал Александр, но и о чем он думает, и что собирается предпринять, дабы не быть захваченным врасплох его действиями. Поэтому я и направляю тебя в свиту Александра, где тебе следует сойтись с близким окружением царя и узнать его настрой. Гефестиона можешь сразу исключить. Он предан Александру не только душой, но и телом — сказал Антипатр и в глазах Кассандра, мелькнули лукавые смешинки. О давней близости царь и его друга знали многие.

— Постарайся найти среди них тех, кто в душе не одобряет азиатские новшества Александра — продолжил наставлять сына Антипатр. — Мне нужны македонцы и греки, считающие их опасными и гибельными как для дальнейшего существования Македонии, так и для общегреческой идеи объединившей эллинов в восточный поход. Тех, кто согласны принять золото и земли побежденных, но не их обычаи и нравы, и кто готов отстаивать свои убеждения перед царем не только словами, но и действием.

— Боюсь, ты ставишь слишком сложную задачу отец. Может такие люди и есть в окружении царя, но ведь они его друзья. Они вместе с ним преодолели столько трудностей и столько пережили вместе и вряд ли пожелают, открыто перечить ему! — с сомнением воскликнул Кассандр.

— Ты не поверишь но, как правило, самые близкие и преданные друзья и изменяют в первую очередь. Как бы не был внимателен и щедр к своему окружению царь, в нем всегда найдутся люди, считающие себя не до конца оцененные государем. Жизнь подсказывает, что друзей своих следует искать среди врагов своих. Однако, ты прав. Для тебя, это трудная задача и потому тебе следует только информировать меня о настроениях ближнего круга, а наших тайных союзников я определю сам.

— А если ты их все же не найдешь, и царь решит сместить тебя с престола правителя? Что тогда?

— Что ж, тогда попытаем успех там, где провалились другие — с нехорошей усмешкой молвил правитель.

— Как!? Взбунтовать войска?? — напряженно спросил молодой человек.

— Яд — буднично пояснил Антипатр — и у меня уже есть нужное средство. Оно прекрасно растворяется в вине, не имеет вкуса, и выпивший его человек умирает медленно. Я опробовал это зелье на рабах и преступниках, и никто не умер ранее, чем через неделю. Поэтому смерть царя будет выглядеть как неизвестная болезнь и будет невозможно определить его отравителя.

— Наш брат Иола!? — с трепетом спросил Кассандр, начав осознавать всю глубину отцовского замысла. Младший сын Антипатра был царским виночерпием и пользовался полным доверием Александра.

— Да, Яд ты получишь перед самым отъездом в специальном сосуде. Но с этим не стоит спешить — сказал Антипатр сыну, пристально глядя в его пылающие глаза — его нужно применю только тогда, когда у нас не будет иного выбора.

— А потом — с замиранием сердца спросил Кассандр.

— Потом … потом будут выборы наследника царского престола. Я постараюсь, что бы как можно большее количество претендентов насмерть перегрызлось между собой. Вот тогда, когда прольется кровь, будет можно спокойно устранить нашу эпиротку и объявить себя регентом правителем Македонии. В грызне между стратегами империя Александра сама развалиться на несколько частей, и здесь не нужно зевать. Пусть другие берут себе Азию, Египет, Индию, а мы займемся Македонией, Элладой и Ионией создав здесь свое царство. Для укрепления нашей династии, тебе, будет необходимо жениться на царевне Клеопатре, и тогда мои внуки станут полноправными наследниками замыслов царя Филиппа.

— А согласятся ли другие стратеги, разделить на части царское наследство?

— Конечно. Каждый из них в тайне мечтают о своем маленьком царстве. По крайней мере, Антигон Циклоп и Полисперхон, уж точно думают об этом, — усмехнулся Антипатр — Но не будем ускорять бег времени сын. Спешка и нетерпение, главные недруги в тайных делах. Да хранят нас бессмертные боги.

Но пока Антипатр с Кассандром под покровом ночи строили свои тайные планы, над лагерем великого потрясателя Вселенной и прочего и прочего и прочего, уже выступали в поход. Дневное светило еще не скрылось за горизонтом, а войны царя уже покидали палатки, чтобы построиться в колонны и вновь двинуться на восток, к далекому и уже трижды проклятому Гангу, на берегах которого царь Александр обещал повернуть домой.

И вновь изнывая от нестерпимой жары и раскаленного воздуха, при свете факелов, люди стройными рядами двинулись через барханы и солончаки пустыни Тар. Было тяжело, но с каждым пройденной по пустыне ночи, они становились опытнее и злее. С каждым переходом солдаты одерживали над необычным противником маленькую, но очень важную для себя победу, отдавать которую обратно было невозможно. И потому, солдаты продолжали упрямо месить своими башмаками горячий песок, твердо зная, что испытание жарой скоро закончиться. Так сказал Александр, а войско как никогда прежде верило ему. Да и как не верить человеку, который в самый трудный момент похода доказал солдатам свою мудрость и прозорливость.

Это было на третий день перехода через пустыню. Вода в колодцах, возле которых был разбит македонский лагерь, оказалась горькой и солоноватой. Её было очень трудно пить и среди уставших от дневной жары солдат, начался ропот. И тогда Александр совершил смелый шаг. Он приказал принести большой медный котел и вылил в него всю отмеренную ему на три дня пути воду.

— Воины, я отдаю свою воду тем, для кого муки жажды стали нестерпимы. Тем, кого оставило мужество в этом трудном испытании жарой. Пусть смело пьют мой дар без всякой боязни. Свою воду я получу этой ночью в конце перехода — уверенно изрек царь. Сразу вслед за ним свою воду отдали Гефестион, Птоломей, Пердикка и некоторые другие командиры.

Подобный поступок царя произвел сильное воздействие на солдат, хотя собранной воды, конечно же, не хватало, дабы напоить всех страждущих. Однако опасный ропот в солдатских рядах мгновенно сменился одобрительным гулом. Раз царь, не задумываясь, жертвует самым ценным на этот момент предметом, значит, впереди всех ждет удача. Войско безропотно выступило в ночной переход, опасные искры мятежа были погашены. В конце перехода македонцев действительно ожидал успех. Вода в колодцах была хорошего качества и в достаточном количестве.

Шагая по песку, солдаты поднимались клубы рыжей пыли, которые длинным шлейфом тянулись вдоль идущего войска.

— Не об этой ли рыжей угрозе толковал мне Нефтех — размышлял Александр, внимательно следя за горизонт — если это она, то в борьбе с ней я пока удачно справляюсь.

Великому полководцу действительно, пока везло. Серьезных потерь среди македонской пехоты и кавалерии не было, жару люди и лошади переносили неплохо. Помня свой поход к оазису Амона, царь с тревогой опасался появления на его пути песчаной бури, чуть было не погубившей. Однако бессмертные боги на этот раз были благосклонны к Александру и его войску. Горизонт на протяжении всего перехода оставался чистым, а прибывшие от Чандрагупты гонцы сообщали, пустыня закончиться в самые ближайшие дни.

Ободренный этим, Александр уже вынашивал план скорой кампании с царем гангаридов Аграмесом, покрасившего свою бороду в рыжий цвет в знак своей военной мощи. По словам Пора и Фегея у владыки Паталипутры было две тысячи колесниц, пятьсот слонов и огромное число войска. Сам Аграмес был смелым и отважным воином, и мог оказать достойное сопротивление Александру.

Захватив при помощи оружия царский трон, решительными и жестокими мерами он смог удержать бразды правления, вопреки надеждам знати. Опасаясь карающей руки нового владыки, брахманы и чиновники, смирились с пребыванием на троне Магадхи сына цирюльника и куртизанки узурпатора сумевшего договориться с кшатриями. Выказывая покорность в душе, они ненавидели Аграмеса и страстно желали его свержения любым доступным путем.

Именно на внутреннем раздоре и строил свой расчет Александр, собираясь в поход на гангаридов. Бежавший от гнева Аграмеса Чандрагупта, клятвенно заверял македонского царя, что по прибытию в царство Нандов он получат весомую поддержку со стороны знати. Разыграв схожую комбинацию в Пенджабе, против царя Пора, Александр был уверен, что ему повезет и на берегах Ганга.

— Наша главная задача разбить основные силы противника в одной битве — говорил он Гефестиону и Пердикке в одной из ночных бесед на привале. После бунта войска и явного саботажа своих командиров на берегу Гефасиса, царь предпочитал делиться своими сокровенными планами только с ограниченным кругом лиц. — Если фортуна будет благосклонна к нам, то царь Аграмес будет пленен или убит, что приведет к быстрому завершению похода. Если же этого нет, и он спасется бегством то, дойдя до Ганга, мы построим корабли и, посадив на них солдат, двинемся вдоль реки до столицы царства, а там дойдем и до седого Океана. Там, на его берегу, я закончу свой поход, превзойдя своими деяниями, подвиги Диониса и Геракла. Завоеванием гангаридов я объединю всю Азию в одно единое царство и горе тем, кто воспротивится моей воле.

— Ты как всегда прав мой повелитель! Единое царство под твоим просвещенным правлением, вот высшее благо для всей Ойкумены — горячо поддержал царя Гефестион, а Пердикка уверенно кивал головой в знак своего одобрения сказанных слов.

— А вы мои верные соратники, поможете мне в моих трудах. С вашей помощью я воплощу в жизнь всё то, что вынашивал в душе все эти годы — сказал Александр, сверкая блестящими от волнения глазами.

— Мы да, великий царь, но вот другие — многозначительно произнес Гефестион. Желая лишний раз, подчеркнуть свою избранность царем он, намеренно задевая незажившую рану монарха.

— Я этого никогда не забуду — нахмурившись, произнес Александр — но сейчас не время говорить об этом. Сейчас мне как никогда нужно единство войска, но на берегу океана, клянусь своим бессмертным отцом Зевсом, каждый получит ту награду, которую они заслужили. Главное, же награждение будет совершено мною в Вавилоне. Там в моей новой столице, вы займете подобающее вам место у моего трона.

Таковы были планы великого полководца. И ради их исполнения македонское войско вновь двинулось в очередной ночной переход. Вновь запылали факелы, протяжно скрипели повозки, и рыжий песок пустыни запылил под солдатскими башмаками. Поход продолжался.

Глава III.

Простые будни похода

Как и предсказывали царю Фегей с Чандрагуптой, пустыня закончилась на десятый день похода, что вызвало огромное ликование среди царских воинов. То ужасное препятствие, которым они пугали друг друга, было успешно преодолено и это порождало в солдатских сердцах гордость за себя и уверенность в собственных силах. Увидев, что перед ними вновь открылись зеленые просторы, все командиры и солдаты бросились поздравлять Александра с благополучным исходом дела.

В их числе был и египтянин Нефтех. Получив от Александра право свободного доступа к нему в любое время дня и ночи, он не стал пользоваться этим правом. Когда радостные от завершения перехода македонцы разбивали лагерь, он скромно приблизился к царю и поздравил его с благополучным устранением малой рыжей угрозы.

— Сколько их ещё будет впереди? — немедленно спросил изумленный воитель, но получил уклончивый ответ прорицателя: — Будущее покажет, государь. К чему торопливо выкладывать царю свои скудные козыря, облекая их в туманные одежды предсказания. Ведь куда легче толковать уже случившееся событие, ловко трактуя его как тебе нужно. То, что Александр был сильно озабочен рыжей угрозой, Нефтех узнал от Пердикки и удачно связал его страхи с цветом пустыни.

Зеленый цвет джунглей вернул македонцев к жизни, и они с радостью приняли эту огромную стену деревьев, кустарников, зарослей столь сильно напугавшую их при первой встрече в бассейне реки Инд. Точно так же они спокойно приняли их обитателей тигров, обезьян, павлинов и змей. Теперь они спокойно относились к этой многочисленной экзотике и знали, как с ними бороться и остерегаться.

Благоприятно влияло на настроение людей и то, что теперь не было проливных ливней, до этого сводивших с ума непривычных к данному климату македонцев и греков. Теперь, после пустыни, они в полной мере могли оценить всю прелесть индийской природы долины Ганга.

Через два дня войско вышло к широкой и полноводной реке, чьи воды сбегали с далеких снежных гор, отчетливо прорисовывавшихся за зеленой массой лесов. Их хрустальные вершины щедро давали жизнь всему живому населявшему эту сказочную страну. Река была столь велика, что солдаты приняли её за Ганг и бурно приветствовали свой выход к заветной цели. Индийские проводники, однако, сразу осадили радостный пыл македонцев, заявив, что это только лишь Джанму, приток Ганга, а до самой великой реки ещё очень и очень далеко.

Едва был разбит лагерь, как Александр приказал своему другу Неарху начать строить корабли для плавания по реке. Несколько судов критянин в разобранном состоянии привез с собой с берегов Инда, все остальное пришлось строить на берегу Джанму. Опытный флотоводец с радостью занялся привычным для себя делом. С раннего утра до глубокой ночи царский наварх следил за тем как плотники и ремесленники, строили боевые корабли, а затем под радостные крики спускали их на воду. Глядя, как день ото дня росла его флотилия, царь радовался вместе с Неархом. Но если для моряка каждый спуск корабль был, сравним с рождением ребенка, то для Александра появление флота было отличная возможность реализовать его давнюю задумку. Выйдя к такой полноводной реке как Джанму, он решил опробовать в деле новую тактику ведения войны, соединив в одно целое сухопутную армию и речной флот. Теперь, двигаясь вдоль реки, они должны были помогать друг другу.

Одновременно с этим. Александр устроил смотр своим войскам, чтобы приободрить их после перехода через пустыню. Фаланга и гипасписты, пельтасты, лучники и кавалерия демонстрировали царю, что ещё не растеряли свою боевую подготовку и умение. Александр щедро одаривал деньгами понравившихся ему пехотинцев, конников и моряков, громко славя при этом их мастерство и отвагу. Обрадованные царским словом и подаркам, воины восторженно потрясали своим оружием и клялись с честью умереть за своего повелителя. Так, умело, сочетая твердость и милость, Александр умело устранял трещину раскола между собой и войском.

Вторгнувшись на территорию противника, полководец решил действовать по привычной для себя схеме и поделил всё свое войско на несколько отрядов. Их командование он доверил Гефестиону, Пердикке, Кратеру, Птоломею, Кену и Мелеагру, оставив себе гейтеров. Несмотря на явные разногласия с Кеном и Мелеагром по поводу продолжения похода, Александр решил оставить за ними командование и не экспериментировать в столь важный для себя момент.

Двигаясь раздельно, они должны были помогать и дополнять друг друга в уничтожении противника на его территории. Излюбленный прием македонских стратегов были клещи, когда один из них сковывал обнаруженного противника битвой с фронта, а другой обходил с тыла и ударом в спину уничтожал вражеское войско.

Всё течение реки Ганг или как его называли индусы Махаджанапада, (великая страна) была заселена многочисленными племенами народностей праситов и гангаридов. Ранее разрозненные, они были объединены под властью царей династии Нандов. Перейдя пустыню, македонские солдаты вышли на земли провинции Куру, самому северному и самому малому владению царя Аграмеса. Окруженные пустыней Тар и Гималайскими горами, эти земли не были обильно заселенны людьми в отличие от своих южных соседей.

К югу от провинции Куру располагались такие сильные княжества как Ватса, Кашала, Магадха, Ваджи и Анга. Правители этих земель могли в случаи необходимости собрать и выставить по требованию своего владыки огромное войско, состоящее из кавалерии, слонов, воинов и колесниц. Сам же царь имел небольшую, но хорошо обученную армию, которая находилась в постоянной готовности. Её основу составляла кавалерия и слоны, что позволяло Аграмесу быстро реагировать на любую угрозу для его власти.

Александр прекрасно понимал, что своей армией, он не сможет противостоять двухсоттысячному неприятельскому войску, и собирался разбить его по частям, не дав противнику возможности соединиться в единое целое. Учитывая, что Аграмес не сможет собрать все силы за короткое время, замысел потрясателя Вселенной имела шансы на успех. Кроме этого, сразу после вступления на земли Куру, к князьям и магараджам царства Нандов были отправлены гонцы, с приглашением присоединиться к армии Александра и признать его власть. За это им обещалась царская милость и неприкосновенность их владений.

Едва дождавшись постройки кораблей, македонцы стали продвигаться вдоль реки на юго-восток страны. Вскоре на их пути оказалась небольшая крепость Аламгипур населенная маллами. Их соплеменники были хорошо знакомы войнам македонского царя своим упорным сопротивлением, на берегах Гефасиса. Узнав, кто заперся в крепости, Александр приказал уничтожить всех жителей Аламгипура. Применяя столь жестокие действия против простой глинобитной крепости, оказавшейся на его пути, потрясатель Вселенной преследовал далеко идущие цели. Кровавые события в городе маллов, должны были порождать страх и ужас в сердцах гангаридов, при одном только упоминании имени царя Александра.

Выстроившись в боевой порядок и держа наготове штурмовые лестницы, македонские воины бросились в атаку по сигналу царя. Однако многочисленный вид идущего на приступ неприятеля не смутил защитников города. Стоя на стенах маллы храбро осыпали штурмующих стрелами и камнями, бросали на их головы обломки деревьев и горшки с ядовитыми змеями. Встретив столь яростный отпор, македонцы дрогнули и стали отступать. Это вызвало приступ гнева у Александра.

— Что ж, если мои солдаты не могут взять этих игрушечных стен, то я сам возьму их, к стыду трусов — гневно прокричал он. Спрыгнув с коня, царь схватил легкую лестницу и устремился к стене. На одном дыхании он преодолел простреливаемое сверху пространство и, приставив к стене штурмовую лестницу, стал смело карабкаться наверх. Стоявшие на стене маллы слишком поздно спохватились, и Александр беспрепятственно взобравшись до верха стены, крепко уперся щитом, в крепостные зубцы гребня стены. Бросившегося к нему защитника крепости, царь зарубил мечом и перескочил гребень. Следом за ним на стену ворвались царские телохранители, Певкеста с троянским щитом и великан Лиссимах, умевший биться двумя мечами одновременно. Встав по бокам, они надежно прикрыли царя от копий маллов, которые пришли в себя, и яростно крича, набросились на смельчаков. Узнав по богатым доспехам и красному плащу в Александре вождя, маллы стали атаковать с утроенной силой, стремясь уничтожить главного врага любой ценой.

Вокруг царя завязалась отчаянная сеча. Поднимающиеся за царем на стену воины были убиты или сброшены вниз, а лестница опрокинута. Полностью отрезанные от своих товарищей, три воина отчаянно сопротивлялись, вызывая вес новые и новые приступы ярости у защитников крепости. Зажатые на стене воины представляли собой прекрасную мишень для лучников, которые не преминули этим воспользоваться.

Тяжелые стрелы, выпущенные из самострелов защитников крепости, засвистели вокруг воинов, и одна из них пробила царскую броню на груди. От сильного удара Александр упал на спину, ударился головой и потерял сознание. Из его раны хлынула кровь, обильно заливая царские доспехи. Жизнь монарха спасли Певкеста с Лиссимахом. Они мужественно продержались до того момента, как ревущие от ярости македонцы, прорвались внутрь крепости, выбив тараном крепостные ворота. Певкеста намертво стоял, прикрывая от вражеских стрел и копий лежащего навзничь царя, тогда как великан Лиссимах с двух рук рубил всех кто подходил к нему ближе, чем на три шага. Мстя за ранение своего царя, македонцы полностью вырезали все население крепости, включая грудных детей, предав огню строения и жилища Аламгипура.

Кроваво-рыжее пламя играло на щитах и доспехах воинов доставивших раненого царя в лагерь. Александр уже пришел в себя и слабым взмахом руки приветствовал воинов, окруживших его плотной стеной. Солдаты яростно кричали, что полностью отомстили малам за царскую рану, потрясая окровавленным оружием, перед собой. Когда лекарь извлекал из раны тяжелую индийскую стрелу, и останавливал кровь, царя мужественно улыбался и шутил. Но как только его занесли в шатер, и полог закрыл его от зрителей, он тут же потерял сознание и погрузился в глубокий сон.

Всю ночь, многие солдаты и их командиры простояли в тревожном ожидании у царского шатра, внимательно следя за всем проходившем около него. Ведь их судьба неотрывно была связана с жизнью их вождя, только он мог благополучно привести их домой. Их бдения было вознаграждено рано утром, когда раненый Александр самостоятельно вышел из своего шатра с бодрой улыбкой. О былой ране напоминала белая повязка на плече и сильная бледность на лице. Он тут же потребовал к себе Эвмена с докладом о текущих делах, затем, пошатываясь, навестил раненого Певкеста, осмотрел стоящие на рейде корабли Неарха, и только после этого по требованию докторов отправился в постель.

Бодрый и бравый вид царя, его энергичные действия лучше всего убедили воинов, что и на этот раз их повелителю сопутствует удача. Шутка ли, штурмовать стену, сражаться, получить сильное ранение и быть снова на ногах, на такое способны немногие. Тревожные шепотки тут же угасли, и войско воспаряло духом.

Тем временем в стан македонцев потихоньку стали возвращаться отправленные ранее лазутчики и посланцы. Они привезли царю ворох различных вестей. Одни правители склонны были поддержать грозного царя в борьбе против Аграмеса, другие колебались, взвешивали выгоду от возможной поддержки пришельца и опасность наказания за измену. Третьи вельможи дипломатически молчали, обещая решить вопрос в ближайшее время. Всех их объединяло одно, все они в той или иной форме были готовы выступить против своего владыки. Это очень обрадовало потрясателя Вселенной. Столь явное шатание и колебание в стане врага, делало его план по разгрому Аграмеса как никогда реальным.

За землями Куру, простиралось княжество Шурасена, чей столицей был город Матхура. Правителем там сидел воевода Шакуни, который верой и правдой служил царю Аграмесу. После резни в крепости маллов, многие мелкие князьки Куру поспешили выразить покорность Александру и прислали дары покорности. Однако для полного покорения севера царства Нанду, Александру нужно было захватить Матхуру и уничтожить Шакуни.

Ободренный успешным началом войны с гангаридов, Александр решил собрать военный совет для выработки плана дальнейшего действия. На него кроме своих стратегов, был приглашен и Лиссимах, которого царь решил отметить за спасение своей жизни.

— Как флот Неарх? Готов ли он двигаться вниз по реке — спросил царь в самом начале разговора. — Пройдут ли мои корабли опасные водовороты реки, которых я вижу в избытке в этих водах.

— Не беспокойся государь, мои рулевые и кормчие, опытные и бывалые моряки. Не думаю, что река будет для них серьезной преградой. Бирелы, плоты и другие суда готовы выступит в любой момент по твоему приказу, — твердо отвечал критянин, радуясь, как мальчишка долгожданной возможности показать себя в деле. Царь давно обещал ему построить флот и вот теперь исполнил свое слово.

— С тобой отправятся географы для уточнения своих карт, надеюсь, что они найдут истину и не убьют друг друга — все заулыбались, ибо в этом походе все сведения об Индии были сплошь неточными и туманными, что приводило к жарким спорам среди ученых. Порой лишь грозный царский окрик усмирял спорящих людей. Энергичным движением царь расстелил на столе последнее творение ученых, составленное с помощью Чандрагупты и Фегея.

— Вот здесь приблизительно расположена Матхура, а вот Поталипутра с Аграмесом. Сейчас он ещё не знает о нашем присутствии, но думаю, со дня на день получит это известие, и отдаст приказ собирать войска. Шакуни как опытный военачальник, а именно таким мне его описали, постарается связать нас осадой крепости до прихода основных сил, которые легко могут задавить нас своей численностью. По сведениям от Чандрагупты, у Аграмеса основной состав войска легковооруженная пехота и копьеносцы. Кроме этого в большом количестве колесницы, слоны и конница, последняя на особом счету у Аграмес, он её очень бережет.

Конечно, мои войны разобьют любого врага, но не смогут вынести напор всей массы индусов. Поэтому я считаю, надо брать Матхуру как можно скорее, а затем бить по частям войско противника. В этом залог нашего успеха и наша сила, — обрисовывал Александр своим соратникам план компании.

— Особо нужно помнить о слонах — произнес Птоломей, чья фаланга с большим трудом отразила атаку этих животных в битве на Гидаспе. — лошади очень боятся слонов, их запаха и рева. В большом количестве они будут особо опасны для нашей кавалерии, чем в сражении с Пором.

— Ты прав Птоломей — кивнул головой Александр — солдаты не совсем ещё привыкли к слонам, но у них уже нет прежнего ужаса перед этими животными. Лошади уже начинают привыкать к их виду, да и Эвмен обещал найти против слонов надежные средства при решающей битве.

— Мы ищем их — с достоинством, с дальнего края стола произнес приглашенный на совещание канцелярист — и уже есть кое-какие наметки, которые принесут нам успех.

Царь улыбнулся, оптимизм грека вселял в государя уверенность в успехе дела.

— Против Шакуни выступят воины Кратера, Кена и Птоломея. Со стороны реки их поддержит с Неарх. На его корабли Пердикка отдаст часть своих солдат, наемников Агесилая, которыми будет командовать Лиссимах. — Царь взмахнул рукой в сторону своего телохранителя довольный произведенным им эффектом. Гигант проворно вскочил со скамьи и приблизился к владыке и с почтением склонил свою лохматую голову.

— Я выполню любой твой приказ мой повелитель. Моя жизнь в твоих руках. — Царь опустил свою руку на плечо Лиссимаха и произнес — со своими солдатами ты подойдешь с крепости с тыла и во время штурма ударишь в спину неприятелю.

Неожиданно на Александра накатила слабость, и он оперся о край стола. Все напряженно замерли, вглядываясь в его серое лицо покрывшееся потом. Услужливый распорядитель быстренько пододвинул царю, кресло и достал чашу с вином, но не решался подать ее, памятуя, что с недавних пор Александр стал отвергать его. Чтобы быстрей справиться с недугом воитель сел в кресло и откинул голову. Лицо тут же приобрела нормальную окраску, и, подняв голову, царь заговорил.

— У нас мало времени для воплощения в жизнь все здесь сказанное, поэтому надо торопиться. Неарх с пехотой отплывают завтра, остальные через два дня.

Услышав приказ, командиры разом встали со скамей и поспешили к выходу из царской палатки. Оставшись один, Александр устало закрыл глаза.

— Как некстати эта рана — с горечью подумал он — особенно теперь, когда я не могу полностью положиться на своих солдат и все приходиться делать самому.

Из-за занавеса возник Нефтех с лечебной мазью и настойкой для раны царя. Горестно вздохнув, владыка Азии приготовился к лечебной процедуре.

Наместник Матхура был опытным воином и действовал, так же как и предполагал македонский воитель. Узнав о нашествии врага, он отправил к Аграмесу гонца, и начал стягивать к городу войска, готовясь к осаде. Единственное, что не угадал Александр, так это решение старого вояки нанести максимальный урон врагу, на подступах к крепости ударив по нему из засад. С этой целью он отправил две с половиной тысячи воинов вместе с лучниками для скрытого удара.

Прекрасно зная свою местность, воины расположились в дне пути от Матхура, ожидая противника в засаде возле большого холма. Окруженный скошенными крестьянскими полями, холм представлял собой прекрасное место, миновать который противник никак не мог. Выставив на вершине холма часовых, индийцы укрылись за его скатами с тем расчетом, что бы внезапно ударить во фланг врагу, когда тот будет проходить засаду. Замысел был неплох и вполне мог иметь шансы на успех, но на этот раз воинам Шакуни не повезло.

Скифские кавалеристы идущие в авангарде колонны гоплитов Кратера, вовремя заметили стаю птиц кружащих над притаившимся в засаде индийцами, и известили об опасности стратега. Узнав о засаде, Кратер сразу перестроил походные ряды своего войска в боевой клин и, выставив по бокам пельтасков, двинулись по направлению к холму.

Поняв, что противнику стало известно об их месторасположении, часть стоявших в засаде солдат по приказу своего командира выстроились на холме, и застыли в ожидании македонцев, готовя ему небольшой сюрприз. Тем временем, гоплиты Кратера с громким треском, топча сапогами, сухие остатки урожая крестьян Матхуры, подобно кабанам в зарослях камыша приближались к холму для решающего броска.