Ниже ада

— Стой! — резко скомандовал Игорь, но благоразумно отскочил в сторону. Я по инерции сделал еще несколько шагов, но в конце концов остановился. Сердце бешено билось в груди, тяжелое дыхание вырывалось из груди, а пот солеными ручейками бежал по горящему лицу, неприятно разъедая кожу и заставляя прикрывать глаза.

Я достал из кармана платок и, стараясь унять дрожь в руках, стал аккуратно промакивать им лицо. Игорь что-то вполголоса обсуждал со стариком, который, к моему удивлению, уже стоял с абсолютно свежим видом человека, что и знать не знает ни о каком беге по подземным коридорам. Да уж: еще один камушек в копилку, где лежат разные необъяснимые факты. Хотя… я и сам бы не отказался сейчас испытать на себе нечто похожее — курение ощутимо давало о себе знать одышкой и мучительным кашлем.

— Ты как? — мягко спросил меня тоже ни чуточки не уставший Игорь.

— Издеваешься? — прохрипел я. — Лучше бы меня то страшилище сожрало, чем такой марафон!

— А вот это вы зря, молодой человек, — жестко возразил мне старик, — близкое знакомство с рядовым опэбэшником не самое приятное дело. Вот, к примеру, вам бы понравилось, если бы вашу руку или ногу стали бы, гм, использовать в качестве закуски к основному блюду? А таковым являлись бы ваши внутренности? Замечу, что все это происходило бы с вами отнюдь не под воздействием наркоза!

Меня передернуло. Вспомнив уродливую рожу преследовавшего меня чудовища, я как-то сразу поверил словам Сергеича. И тут же меня пронзила страшная мысль: Андрюха! Неужели он стал… закуской?!

Я ошеломленно потряс головой: нет, не может быть! Андрюха наверняка спасся! По-другому и быть не может — меня просто пугают! Я с надеждой взглянул на старика, надеясь увидеть на его лице улыбку и услышать, что эти слова были лишь неудачной шуткой. Но Сергеич молча смотрел на меня печально и понимающе. Смотрел так, что я стиснул зубы и глухо застонал, крепко зажмурившись и сжимая до хруста кулаки.

Ощущение нереальности происходящего разлетелось вдребезги, как первая корочка льда на луже под грубой подошвой ботинка случайного прохожего. Проклятый Город напомнил о своей реальности жестко и бесцеремонно.

— Никак у тебя кто-то наверху остался? — с неуклюжим сочувствием спросил Игорь. Я кивнул, но не смог выдавить из себя ни слова: мысль, что моего друга сожрали как бутерброд, билась в голове пойманной испуганной птицей, которая бросается в глупой отчаянной попытке вырваться на решетку клетки и разбивается насмерть. Сергеич тяжело вздохнул и мягко подтолкнул меня в сторону громадного люка с надписью 1-318-БС над ним, выполненной черной масляной краской. Штурвал запора уже вращался, открывая нам дорогу.

Толстенная дверь с пронзительным скрежетом отошла в сторону, и Игорь первым шагнул через порог, слегка пригнувшись, чтобы не задеть притолоку головой. Я последовал за ним.

Отсек, в котором я оказался, был как две капли воды похож на тот, в который меня затащили Сергеич и Игорь. Правда, это касалось лишь стен и люков — в отличие от того, другого отсека в этом были обитатели. Точнее, один обитатель. У стены на покосившемся трехногом табурете восседал колоритный дедок в драненькой тельняшке, линялых офицерских бриджах с черным кантом и почему-то… босой! Да, да: именно босой! Я с изумлением уставился на грязные заскорузлые ступни. Это ж надо — по бетону босиком ходить!

В руках старик держал пухлый синий том с роскошным золотым переплетом. Название я прочесть не смог и почему-то чрезвычайно из-за этого расстроился.

— Барченко: «Введение в методику экспериментальных воздействий энергополя», — неожиданно чистый и по-юношески звонкий голос заставил меня подскочить от неожиданности. Я поднял голову и… мягкая, ласковая, теплая, но невидимая волна накрыла меня с головой…

— …Да открывай глаза, Лешка! Вот ведь паразит! Вставай давай! — Андрюха с шутливой руганью тормошил меня и заставлял подняться с жесткого и неудобного сиденья вагона метро, где я, оказывается, имел несчастье заснуть. Несчастье — это потому, что, разгибаясь, я едва не заорал от боли, которая расплавленным свинцом стеганула буквально по всему телу…

— …А все уже, все — не тряситесь так, молодой человек! — Я с трудом приоткрыл глаза и увидел склонившихся надо мной Сергеича и того самого пожилого «матросика».

— Ведь сколько раз тебе говорил, Федор: нельзя сразу психоматрицу наизнанку выворачивать! — выговаривал Сергеич обладателю не по годам молодого голоса. — А ты, как всегда, тяп-ляп, война — х…я, главное — маневры! Угробил бы пацана ни за грош!

— Нет, а что ты хотел, чтобы я его без досмотра пропустил? — вяло отбивался Федор. — Ты, кстати, заметил, что он…

— Да заметил, заметил! — досадливо всплеснул руками Сергеич. — Замолчи уже: видишь — он в себя приходит!

«О чем это они?» — вяло шевельнулась в голове мысль. Но додумывать ее было так лениво — гораздо больше я сейчас хотел просто свернуться калачиком и поспать минут этак шестьсот.

— Вставай, засоня, — с насмешкой обратился ко мне Сергеич, — нашел место для отдыха!

Я тяжело вздохнул, но все-таки стал подниматься с пола. Из памяти совершенно вылетел момент, когда я, собственно, упал. Или меня положили? Но зачем?!

— В принципе, нормальная реакция на тест, — задумчиво проговорил Федор, — но вот только нормальная для…

— Да замолчи ты, балаболка! — вызверился неожиданно молчавший до сих пор Игорь. — Отведем его, куда следует, а там уже разберутся: кто он… — пауза, во время которой у меня все внутри нехорошо сжалось, — и что он! — он повелительно махнул мне «тэтэшником».

Внутри у меня что-то оборвалось: да когда ж это все закончится? Сколько можно ожидать новых следователей, новых допросов, новых камер, наконец?! Знакомое по тюрьме МГБ всепоглощающее чувство ненависти буквально ко всему охватило меня, да что там — затопило высоченной мутной волной и властно потребовало выхода… Да провалитесь вы все…

— Ты что творишь?! — донесся до меня сквозь неизвестно откуда взявшуюся вату в ушах испуганно-напряженный голос Сергеича. Я повернулся на его голос, но силуэты «жителей подземелья» почему-то расплывались перед глазами. Все было каким-то нечетким: словно я пытаюсь смотреть на мир через стекло аквариума. Странного такого аквариума: с багровыми стеклами! Я провел рукой по лицу, но эта непонятная пелена не проходила. Более того: мне почему-то стало казаться, что вокруг всей троицы я вижу какой-то… ореол, что ли? У Игоря он был желтым, а вот у Сергеича и Федора — ослепительно белым!

Так, а что же это они разорались-то? А, понятно: я заметил, что от меня в разные стороны тянутся стрелы багрово-черных лучей. Сразу-то я на них внимания не обратил из-за той самой странной пелены, а сейчас, когда пригляделся, увидел. Кстати, агрессивные, оказывается, у меня лучики: часть из них достигла Сергеича и Федора и впилась в их белый ореол, словно щупальца осьминога, что опутывают пойманную рыбешку. К Игорю же они отчего-то были совершенно равнодушны.

Самое интересное, что, приглядевшись, я заметил также, что мои «щупальца» как бы «стягивают» ореолы со старичков, оставляя их смазанные силуэты тускло-серыми…

Город. За неделю до этого.

Ученик 5-го класса «В» Стален Прыжков шел из школы домой в приподнятом настроении: сегодня ему доверили ТАЙНУ! Еще вчера он не мог даже и мечтать о том, что с ним будут разговаривать на равных и Сергей Трошкин, и Эдик Бароян, и Антон Калинин. А сегодня… сегодня они посвятили его в дела, узнай о которых их куратор — всем бы несдобровать! Но тихо! Молчок! Не сметь даже думать об этом! Ох, не зря его предупреждали, что у «серых» тоже может найтись Дешифратор. Да и друзья-одноклассники: кто их всех проверял на лояльность общему ДЕЛУ?! А ведь тот же Сидоренко: тот еще жук! Вроде бы кто-то говорил, что его брат служит в главном управлении МГБ? Или это говорили о Сашке Печинко?.. Нет, надо быть теперь вдвойне осторожным и держать ухо востро! Он не может подвести товарищей!

Стален пугливо оглянулся: ему с самой школы казалось, что вон тот невысокий рыжеволосый крепыш в клетчатой рубахе идет за ним. Хотя, может быть, ему просто по пути?

Додумать эту мысль мальчик не успел: ледяной холод ударил в пятки и стремительно стал подниматься по ногам вверх. В первое мгновение Стален решил, что кто-то из одноклассников шутит над ним и нарочно понижает температуру его тела, но, машинально выбросив сканирующую сеть вокруг себя, мальчик не обнаружил и следа от чужого воздействия. А холод уже подобрался к низу живота и начал понемногу скручивать желудок режущей болью. Стален и не понял сразу, чей истошный вопль бьет по его барабанным перепонкам. Краешек сознания, от которого хотелось закрыться всеми возможными способами, услужливо подсказал ему, что это кричит он сам.

Нет! Так не может быть — что это такое?! Он заставит боль уйти и жестоко отомстит тому, кто это сделал с ним! А в том, что происходящее является результатом чужеродного операнда, мальчик не сомневался: видимо, боль высвободила некие скрытые резервы организма и заставила работать мозг с утроенной энергией. И это принесло свои плоды: след вражеского воздействия обнаружился прямо под ногами! Невидимый мучитель находился, похоже, где-то в подземельях. Вот только след этот был каким-то… неправильным? Стален мог поклясться даже Именем Вождя, что ни разу не встречал столь изощренной структуры операнда — с одной стороны донельзя примитивной, а с другой — завораживающе совершенной! Как это могло сочетаться одновременно, мальчик не понимал, да, собственно, ему сейчас было не до этого: он прилагал все силы к тому, чтобы вырваться из ловушки. Но с каждым мгновением становилось все более очевидным, что эти усилия пропадают зря: ледяная стужа стремительно поднималась вверх. Она безжалостно ломала все защитные барьеры, которые Стален лихорадочно выстраивал на ее пути, и жадно выпивала всю энергию, что была в них заложена. Вот уже и сердце замерло перед вражеским натиском и дало сбой: голова закружилась и в затылке словно рванула граната. Одновременно виски пронзили холодные спицы чужеродной воли. Они по-хозяйски ввинтились в мозг и стали преспокойно ворошить его, словно кучу грязного белья.

Мысли стремительно проносились в голове Сталена беспорядочной вереницей. Умение сконцентрироваться и использовать силу мозга в качестве смертельного оружия куда-то испарилось и на его месте поселилось лишь одно желание — крик: «Мамочка, спаси меня!!!» Спасительная чернота уже возникла перед глазами и неторопливо стала гасить привычную картину мира. В самую последнюю секунду Стален сообразил, что самым удивительным, неправильным и невозможным было в происходящем с ним то, что чужой операнд был направлен на него не только из-под земли, но и из другого временного слоя!

Лейтенант Вакуров с недоумением смотрел, как его подопечный — Дешифратор 2-го уровня — корчится в судорогах и беззвучно кричит что-то страшно оскаленным ртом. Только что мальчик спокойно шел по улице, но внезапно замер, словно налетел на невидимое препятствие, и вдруг начал биться в припадке! Лейтенант никогда не слышал, чтобы Ночной Мор затрагивал Дешифраторов, и элементарно растерялся. А парой минут спустя уже ничего нельзя было изменить: худенькое тельце в последний раз выгнулось на мостовой и неподвижно замерло. Вакуров еще секунду неверяще глядел на мертвого ребенка, а затем, позабыв обо всех инструкциях, истошно закричал…

— …Лей на него… да не в рот, дурень, он ведь так и захлебнуться может! — Слова выплывали из расцвеченной завораживающими взгляд звездочками темноты. Вот только убей меня бог, если я помнил, когда успел провалиться в нее? Последним из того, что я помнил, были внезапно появившиеся вокруг моих спутников ореолы и хищные лучи-щупальца, что «проросли» из меня и набросились на старичков и Игоря. А вот что было дальше?

Додумать эту мысль не удалось — вода все-таки попала мне в рот, и я зашелся в мучительном надсадном кашле, стараясь выплюнуть противную теплую гадость, что именовали здесь по явному недоразумению водой.

— Очухался! — с удовлетворением произнес тот же голос, и я узнал Сергеича. — Крепкий молодой человек: я грешным делом думал, что после такого удара придется с трупом возиться, ан нет — живехонек!

— Может, лучше… добить? — угрюмо спросил Игорь. Я с усилием открыл глаза, чтобы взглянуть на этого «человеколюба». Интересно — с чего это вдруг такое отношение к моей скромной персоне у парня проснулось?!

Оба старика и Игорь стояли рядом и с разными выражениями лиц наблюдали за мной. Если у парня, отбросившего жалобно зазвеневшее мятое ведро в сторону и взявшего наизготовку «ТТ», оно было угрюмым и враждебным, то у дедушек прослеживался несомненный интерес. Странно — мне думалось, что им-то я как раз причинил гораздо больше проблем.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать Игоря (ишь как палец на курке побелел от напряжения!), сел и рукавом вытер мокрое лицо.

— А что, собственно, произошло? — нахально спросил я.

— Вот гад, — с ненавистью выдохнул Игорь, — еще издевается! Сергеич, разреши — я ему башку продырявлю?!

— Но-но! — возмутился я. — С чего вдруг такие наезды? Я что — твою любимую девушку коварно соблазнил и бросил с малым дитем на руках без средств к существованию? Тоже мне — Леон-киллер выискался!

Игорь аж задохнулся от гнева и, уже не сдерживаясь, подскочил ко мне и от души врезал ногой в бок. Я попытался прикрыться, но сумел лишь слегка смягчить удар. Дикая боль в предплечьях резанула словно бритвой. Хорошо, что по ребрам не попал, а то точно пару бы сломал! — мелькнула неизвестно откуда взявшаяся мысль. Тело же тем временем заученно отклонилось от нового удара, а руки поставили блок: надо же — я думал, что навыки, полученные в секции карате лет десять тому назад, давно утрачены, а оказалось, что кое-что еще помню! Но уже в следующее мгновение оказалось, что все-таки помню я очень и очень мало: Игорь, оказывается, лишь имитировал удар ногой, а на самом деле врезал мне от души свободной от пистолета рукой. Из глаз сыпанули веселым фейерверком искры, а во рту появился солоноватый привкус крови.

— Хватит! — неожиданно рявкнул Федор. — Отойди от него: не ровен час, в нем опять энергия проснется!

К моему глубочайшему изумлению, Игорь послушно отскочил назад и замер, буравя меня ненавидящим взглядом.

Федор прошлепал по полу босыми ногами и подошел ко мне. Он легко опустился на корточки, и его лицо оказалось на одном уровне с моим.

— А ты непростой парень, — сказал он очень серьезно, — я уже и забыл, когда меня так легко ломали и лишали энергии. Весьма неприятное, доложу я тебе, ощущение — лишиться того, к чему привык за долгие годы, словно к неотъемлемой части организма… Учил кто или случайно получилось? — он замолчал и испытующе уставился на меня.

Я недоуменно пожал плечами: кабы знать, о чем речь идет!

Федор немного подождал, но, видимо, поняв, что ответа не будет, столь же легко, как и приседал, выпрямился и повернулся к молчавшему все это время Сергеичу:

— Знаешь, старый, если бы ты тоже не прочитал слепок с его психоматрицы, то я бы побился с тобой об заклад, что это Модификатор уровня эдак седьмого-восьмого!

— Скорее восьмого-девятого, — хладнокровно бросил Сергеич, ощупывая меня настороженным и в то же время изучающим взглядом.

Я вновь недоуменно пожал плечами:

— О чем это вы, старики-разбойники?

— Как ты говоришь? — заинтересовался вдруг Игорь. — Старики-разбойники?! — Он откинул голову назад и громко захохотал. Сергеич и Федор одновременно посмотрели на него с легким неодобрением и также синхронно покачали головами в знак осуждения. Выглядело это со стороны столь забавно, что я тоже не смог удержаться и тихонько засмеялся.

— Не вижу ничего смешного, — поджал губы Сергеич, — лучше бы задумались над тем, что нам надо побыстрее убираться отсюда. Мы и так уже порезвились в потоке энергий так, что даже самый слабенький Дешифратор засечет наше местонахождение с точностью до метра.

— Ну и что? — спокойно сказал Федор. — Забыл, что сейчас наверху ночь и все сканеры забились по щелям как тараканы и молятся всем богам, чтобы их не «выпили»?

Сергеич хлопнул себя по лбу и сконфуженно улыбнулся:

— А ведь точно! Вот ведь я старый дурак! Ладно, все равно надо убраться отсюда. Сможешь идти? — обратился он ко мне.

Я осторожно поднялся с пола. В голове шумело, а перед глазами все слегка плыло. Переждав приступ дурноты, я потихоньку двинулся вслед за повернувшимся ко мне спиной Сергеичем, который деловито зашагал куда-то в темноту бункера. Игорь и Федор пошли сзади, причем пистолета юный житель катакомб так и не опустил. «Ну и черт с ним — лишь бы не пальнул с перепугу!» — подумал я.

Глава 11

Коридоры менялись, но вот их антураж оставался прежним: те же голые стены, редкие и тускло мерцающие лампы аварийного освещения, толстые нити кабелей под теряющимся в полумраке потолком и закрытые двери-люки с намалеванными над ними краской буквенно-цифирными кодами.

Мы шли уже минут двадцать, когда Сергеич вдруг резко остановился. Я по инерции налетел на него и наткнулся на костлявую спину. Старик, не оборачиваясь, ловко и больно ткнул меня локтем в живот и тихо прошипел:

— Смотри куда прешь, раззява!

Сзади приглушенно фыркнул Игорь. Федор же промолчал и никак не отреагировал на происшедшее.

Сергеич поднял руку с лампой повыше и напряженно уставился куда-то в темноту. Я ничего не видел, но тоже честно пялился в том же направлении.

— Ну чего ты тормозишь, — недовольно произнес сзади Федор, — не видишь, что ли, — сняли уже защиту, сняли! Проходи давай!

— Не учи ученого! — огрызнулся Сергеич и уверенно скользнул к внезапно открывшейся двери. Я невольно зажмурился, когда яркий свет из-за нее ударил по моим привыкшим к полумраку глазам. Сзади меня кто-то подтолкнул, и я осторожно шагнул вперед. Нога больно врезалась в край высокого порога, и я тихонько выматерился от неожиданной боли.

— А вот это нехорошо! — произнес с явной укоризной незнакомый голос. — Такой с виду приличный молодой человек, и так грязно ругается!

Я потихоньку приоткрыл еще слезящиеся глаза и осмотрелся. В небольшой комнате, где мы находились, ярко светило сразу несколько мощных ламп и все было видно как на ладони — без таинственных теней по углам.

Прямо передо мной стоял внушительного вида стол с расположившимся на краю массивным чернильным прибором в виде бронзового дракона и лампой с зеленым абажуром. Посередине стопка исписанных листов, перо и пара книг с многочисленными закладками. За столом небрежно отодвинутый в сторону стул с высокой резной спинкой, на которую наброшен офицерский китель без погон. Слева огромный напольный сейф с приоткрытой толстенной дверью. С правой стороны огромный кожаный диван, на котором сидел, закинув ногу на ногу в высоких сапогах, мужчина в синих галифе и белой рубашке. Бритая голова, широкое крестьянское лицо, нос картошкой, роскошные усы а-ля Семен Михайлович Буденный и устало прикрытые глаза. Человек сидел, откинувшись на спинку дивана, и, как мне показалось, до нашего появления спокойно спал. Ну, извини, дядя, я не напрашивался к тебе в гости!

— Да, я знаю, — негромко произнес мужчина, и я вздрогнул от неожиданности: неужели я сказал это вслух?

— Да нет, — просто усмешечка у тебя такая глумливо-похабненькая была, словно ты радуешься, что меня разбудил, но при этом глаза виноватые и извиняющиеся, — спокойно ответил на мой невысказанный вопрос местный начальник. Почему начальник? Ну — это просто! Не к мусорщику же какому-нибудь меня старички-боровички притащили, правда?

— Тоже верно, — легко согласился со мной мужчина, и я опять поперхнулся от неожиданности. — Можешь считать меня одним из руководителей Сопротивления. — Он открыл, наконец, глаза и упер в меня тяжелый, осязаемо давящий взгляд. — Впрочем, пожалуй, мы несколько торопим события. Я думаю, что у нас будет еще возможность прикоснуться к «самым страшным тайнам» этих мрачных подземелий! — Босс (или шеф — кто бы мне подсказал?) широко улыбнулся, да так обескураживающе, чисто и располагающе к себе, что я против воли тоже расплылся в ответ.

— Плужников. Виктор Павлович, — представился мужчина. — Чаю не желаете?

— Желаю! — преисполнился я нахальства. — И поесть бы чего? — Эти слова подсказал мой изможденный желудок.

Плужников кивнул стоявшим у меня за спиной старичкам и Игорю и хлопнул легонько по дивану:

— Прошу вас, присаживайтесь!

Я послушно примостился рядом. Натруженные за день ноги заныли. Высокая спинка дивана предупредительно подставилась под спину, и я почувствовал себя совсем хорошо. Век бы так сидел! Если не забудут кормить, конечно.

Смутное чувство тревоги нахлынуло внезапно. Казалось, что в голове не просто зазвенели, а прямо-таки взвыли все сигнальные системы, которые только существуют в нашем сознании. Я взмыл в воздух и инстинктивно принял защитную стойку, разворачиваясь лицом к лицу к Плужникову.

Он с любопытством рассматривал меня, словно диковинное насекомое, не предпринимая ровным счетом никаких угрожающих действий. Вот только обстановка! Как бы это помягче?..

В общем, все вокруг изменилось до неузнаваемости! Да-да! Секунду назад я был (точно помню!) в бетонном бункере, а сейчас я стоял в небольшом гроте, примыкающем к гигантской пещере, подсвеченной крупными голубыми звездами, которые красиво отражались в воде огромного подземного озера. Стоп! Что за чушь — откуда здесь озеро? Но глаза упрямо твердили, что, мол, хочешь — верь, хочешь — не верь, а вода присутствует. Вон и дорожка лунная имеется.

Я потряс головой, стараясь отогнать дурацкое наваждение. Еще и луна! Так пойдет — скоро летающие тарелочки с зелеными человечками на огонек заглянут!

Блин! Во накаркал — у ног Плужникова, который, как оказалось, сидел вовсе не на диване, а на каменной скамье с массивными ножками, потихоньку разгорался небольшой костерок, не дающий, впрочем, никакого дыма.

Местный «голова» вновь пригласил меня жестом присаживаться рядом, и я испытал чувство легкого дежавю. Разве что приведшей меня на «разбор полетов» к руководству бравой троицы пока не наблюдалось…

Так, стоп! А когда я встать успел?

Плужников взирал на меня с легкой улыбкой.

— Может быть, вернуть все назад?

— А что, можно? — Я ухватился за это предложение, как утопающий цепляется за соломинку. А что еще оставалось — моя бедная крыша всерьез собиралась съехать от обилия нездоровых сенсаций.

— Так сделай это! — требовательно бросил Плужников. Лицо его затвердело, а взгляд стал жестким. Руководитель подпольщиков подобрался, словно хищный зверь перед прыжком, и подался вперед. Он ждал от меня каких-то действий, а я тупо смотрел на него, и в голове не было ровным счетом никаких конструктивных мыслей.

Плужников разочарованно вздохнул и откинулся обратно на высокую спинку… ДИВАНА?!!

Да-да — мы опять были в прежнем бункере! Но, черт побери, как?! Этот традиционный для доктора Ватсона вопрос появился в моем опустошенном мозге и принялся долбить черепушку.

Я глубоко вздохнул и попробовал сосредоточиться. Что-то ведь эдакое я краешком сознания все же зацепил, когда произошла «смена декораций». Но что? Эх, помог бы кто, что ли! Я покосился на безмятежно попивающего пиво (во гад!) Плужникова. Нет — он точно не подскажет, что надо делать. Как всегда, все придется делать самому!

Следующие десять минут я честно пытался разгадать механизм изменения реальности. В конце концов пришлось смириться с тем, что колдун (или как это здесь называется?) из меня никудышный!

Я подошел к дивану и плюхнулся рядом с руководителем Сопротивления. А вот, кстати, почему именно «Сопротивление»? Не могли придумать что-нибудь пооригинальнее — «Фронт освобождения призраков»? Или «Лига защиты духов»?

— Видите ли, термин «Сопротивление» был близок одному из основателей нашего движения — во время Второй мировой он воевал во Франции, — мягко сказал Плужников. Мои мысли были для него, похоже, открытой книгой.

— На чьей стороне? — нахально поинтересовался я.

— На правильной, — спокойно ответил подпольщик.

Так, вывести его из себя, похоже, не удастся — срочно требуется другой вариант.

— Скажите, Виктор…

— Павлович!

— Да, конечно, Павлович! Так вот, Виктор Павлович, а, собственно, сможете ли вы мне наконец объяснить, что здесь, — я показал наверх, где, по моему разумению, должен был находиться Город, — у вас происходит? Люди, жующие медные монеты, призраки, которые в свою очередь жуют людей, гэбэшники, бегающие со странным оружием, сам город, из которого нет выхода, детишки эти… недружелюбные?!

Плужников вздохнул и достал из воздуха коробку с полузабытой надписью «Герцеговина Флор». Затем он вынул одну папиросу и, затейливо сплющив мундштук, рассеянно прикурил. Сказать по правде, я думал, что он добудет огонь из пальца или выдохнет пламя изо рта, но все оказалось гораздо прозаичнее — Плужников просто достал из кармана брюк коробок спичек.

— Видите ли, Алексей (я твердо решил не удивляться его всезнайству!), это очень сложные, я бы даже сказал, непростые вопросы. И чтобы дать вам более-менее вразумительную информацию, мне потребуется довольно много времени. Конечно, это при условии обычного общения!