Прошлое в настоящем

— Иван Васильевич, вы же знаете меня, — обратилась она ко мне, — неужели выдумаете, что я могла украсть?

— Да, вас я знаю, — ответил я, — и не думаю, что вы совершили ограбление кассы. Но кто это сделал, я пока действительно не знаю.

— Тяжелая у вас работа, — сказала она. — И зачем вы только пошли в уголовный розыск? Охота с жуликами возиться?

— Теперь об этом говорить поздно. А с жуликами возиться интересно. Я — как врач, только у меня подопечные похуже воспитаны. Во всем остальном жулики такие же больные люди, как и другие.

— Их лечить нужно, а не возиться с ними. Вы посмотрите, сколько рабочих без зарплаты осталось! Думаете, они вам скажут за это спасибо? Как бы не так! Не скажут. Но зарплату они получат. У завода деньги есть в банке.

— Конечно, рабочих без денег не оставят, но сегодня они зарплаты уже не получат, — согласился я.

— Может, еще найдете те деньги, — успокаивала она меня. — Пока хватит о грустном, приходите лучше сегодня в парк, а то что-то давно вас не видно нигде.

— Болел немного, поэтому и не видели.

— Приходите, у меня сегодня вечер свободный, — настаивала она.

— А как же Васька?

— А что Васька, ветер у него в голове. Сегодня с одной, завтра с другой — вот и весь Васька.

— Ну ладно, об этом мы поговорим позже. А пока — о деле.

Я положил на стол бланк протокола допроса.

— Где вы были вчера вечером? — спросил я более деловым тоном. Личное — личным, а служба — службой, как говорят.

— В парке была, где же мне еще быть в свободный вечер?

— А с кем?

— С Васькой, вы же знаете.

— Хорошо, а кто еще был с вами?

— Сашка еще был, в общем, все старые, новых не было.

— А Мишка был с вами? — поинтересовался я.

— Да, мы вчетвером были в парке.

— Хорошо, расскажите тогда приметы ваших знакомых.

— Вы что, шутите? — спросила она.

— Нет, не шучу, так нужно.

— Но ведь вы их и так знаете.

— Все это нужно записать в протокол, — пояснил я и записал словесный портрет каждого, со всеми подробностями. — А что вы скажете о главбухе? Мне кажется, он сегодня не в меру волновался.

— Главбух у нас хороший, он знает свое дело. И человек неплохой. А вот начальник охраны и сторож — люди подозрительные.

— Что же в них подозрительного? — спросил я.

— Начальник охраны противный. Человеку за пятьдесят перевалило, а он все к молодым липнет. А ведь у него трое детей. И мне свидания назначает, только я не из таких. Пусть свои подарки другим дарит — мне они не нужны.

— Ну, это еще ни о чем не говорит. Может, у него характер такой? Ну, а сторож чем подозрителен? Он что — тоже подарки предлагает? — с улыбкой спросил я.

В кабинет вошел Туманов.

— Ну, как у вас дела? — спросил он.

— Записываем протокол. Вот Зоя высказывает подозрение на начальника охраны и сторожа, — доложил я Туманову.

— А что за подозрения?

— Да так, пустяки разные, — ответил я.

Туманов сел за стол и начал допрос сам.

— Вы дружите с Василием Дегтяревым? — обратился он к Зое.

— Дружу три года. Он мне нравится. Вот что с другими крутит — это верно, но я об этом уже говорила.

— Значит, любили его? — не унимался Александр Алексеевич.

— Было время — любила, а теперь нет.

— Она меня в парк приглашала, — шутя сказал я Туманову.

— Ваше дело молодое, — отвлекся Туманов от допроса. — А вот у меня восемь человек, и все девочки. Ну ладно, продолжайте допрос, — сказал Туманов и вышел из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, Зоя спросила меня:

— Неужели у него восемь девочек?

— Восемь, и одна другой меньше, — сказал я.

Я уже заканчивал допрос, когда позвонил главбух и сообщил, что́ именно было украдено. Оказалось, что похищены не только деньги, но и платины на семьдесят пять тысяч рублей.

Что такое платина, я себе представлял в то время плохо, потому что этого благородного металла я еще не видел.

Я повесил трубку и снова обратился к Зое:

— Ты не все сказала. Оказывается, не только деньги пропали, но и платина.

— Да, платина тоже в сейфе в мотках лежала. Знаете, на гитарные струны похожа, там и накладная была.

Дело осложнилось. Теперь уже выяснилось, что украдено не десять тысяч, а восемьдесят пять. Я оставил Зою в коридоре, а сам пошел к начальнику райотдела. Я доложил Туманову о звонке главбуха.

— В сейфе были только кольцо и документы, но мы их не проверили, — обратился я к Туманову.

— Вы знаете, кто ее окружает? — спросил меня Александр Алексеевич.

— Знаю, Василий Дегтярев, брат нашего старшего опера, Марков, помощник уполномоченного, и Мишка с Делегатской улицы.

— А ты разве не выпивал с ними? — спросил меня Туманов.

— Что вы, Александр Алексеевич, ведь я же совсем не пью.

— А они?

— Выпивают немного, но пьяными я их ни разу не видел.

— Скажи, — продолжал он, — Васька Дегтярев часто бывал в уголовном розыске?

— Почти каждый день. Он живет у нас во дворе.

— Нужно всех проверить. А с Зои глаз не спускать. Она что-то не договаривает.

— Слушаюсь, товарищ начальник.

— А еще сообщите в МУР. Выясните, были ли в городе аналогичные кражи, поговорите с соседями.

— Хорошо, Александр Алексеевич, все будет сделано. Только таких краж в городе не было. Это я точно знаю.

Потом я объяснил Туманову, что на ключах посторонних следов не обнаружено.

— Мне кажется, что эту кражу совершили не профессионалы, — сказал Туманов. — Одеколон, табак — начитались криминалистики — вот и все. В моей практике подобные дела были. Проверяйте все тщательно. А главное — нужно еще беседовать с Зоей.

На этом наш разговор и закончился. Я вышел из кабинета Туманова.

— Я уже устала ожидать, — возмутилась Зоя.

— Ничего, садитесь. Мы сейчас кое-что еще запишем.

— Как, ведь мы уже все выяснили?

— Не волнуйся, сейчас уточним некоторые вещи — и все. — И я снова начал задавать вопросы: — С кем вы дружили до Васьки?

— Одно время Славка был, но он сейчас служит в армии, а что?

— Вопросы пока задаю я, — мягко сказал я ей. — А кто еще был у вас?

— Вы что, всех хотите знать? Вот я вам предлагаю дружить, а вы не желаете.

— Очевидно, мы идем по разным дорогам и у нас ничего не получится, — ответил я.

— Ну что ж, как хотите. Насильно мил не будешь. Давайте лучше скорее кончать, а то я с утра ничего не ела.

— Это дело поправимое. Здесь рядом буфет есть, сходите, покушайте.

— А что потом? — спросила она.

— А потом еще посоветуемся.

Задерживать Зою не было никаких оснований, и я ее освободил.

В коридоре меня встретил начальник уголовного розыска Жаков.

— Зайдите, — обратился он ко мне, — поговорим.

Я не мог сказать начальнику ничего утешительного. Пропало девять тысяч девятьсот рублей и платина.

— А что, ключ подобрали или взлом? — поинтересовался Жаков.

— Никакого взлома, очевидно, были подобраны ключи.

— Ну ладно, нажимай на это дело, — сказал Жаков.

Мы простились, и я пошел домой. Дом был рядом.

На углу Зеленовской улицы и Варшавского шоссе я заметил троих пьяных. Вдруг один из них ринулся ко мне и закричал:

— Вот он!

— Сейчас же мы его проучим за подлость! — крикнул другой.

— Не подходите, — сказал я. Но мой окрик их не остановил. Тогда я выхватил из кармана пистолет и выстрелил вверх. Выстрел охладил пыл пьяных молодчиков. А ко мне уже спешил постовой милиционер. Вместо того чтобы сопротивляться, пьяные стали просить прощения, заявив, что они перепутали в потемках, думали, что их товарищ идет, который всех их обманул.

Оказалось, что они были в ресторане, а когда пришло время расплачиваться, один из них ушел и унес деньги. Но так как денег не было, то им пришлось сдать под залог паспорта в ресторане. Мы решили — подержим их до утра в КПЗ, а утром отправим с письмом на завод, чтобы свои ребята взбучку устроили.

— Вот лишат вас премии месяца на три, — сказал я им, — тогда будете знать, как допиваться до подобного состояния. А то разбушевались, молодчики.

Вечером в парке я встретил как-то всю Зоину компанию.

— Ну как, нашли? — спросил меня Дегтярев.

— Наверно, найдем, — самоуверенно ответил я.

Больше они меня ни о чем не спрашивали, и мы до позднего вечера гуляли по парку.

Домой я возвращался поздно с Марковым. Он жил у городского базара, а я на Матросской улице, так что нам было по дороге.

— Иван, тебе струны для гитары не нужны? — вдруг неожиданно для меня сказал Марков. — Васька Дегтярев продает, говорит заграничные. Два мотка.

— На что они мне? — рассердился я, думая, что он решил пошутить. — Ты же знаешь, я на гитаре не играю. А откуда они у него? — спросил я.