Не ведая страха

Исключительно для пользования Адептус Астартес, обладающих допуском.

УКАЗАНИЕ//ЦЕЛИ

1

[отметка: -136.57.07]

 Кто умер первым?

В большинстве хроник будет упомянута смерть Гонория Луциеля (капитан, 209-я рота) и семнадцати прочих от руки Сорота Чура на ротной палубе крейсера «Самофракия» на отметке: -00.19.45, однако на самом деле это не первые боевые потери.

Примерно за сто тридцать шесть часов (звездных) до начала отсчета в качестве подготовительного этапа к атаке на Калт взята на абордаж и уведена с Апогея Тармуса мобильная база «Кампанила».

Казнены три тысячи семьсот девять членов экипажа, включая капитана, навигатора, начальника эшелонного порта, двух фабрикаторов с сортировочной станции и охранявший палубу наряд 10-го полка Неридских Регуляторов.

Предоставленное примарху Жиллиману около отметки 01:30:00 подтверждение потери «Кампанилы» указывает на осуществленные противником расчет и планирование и знаменует собой то, что примарх Жиллиман называет «подготовительной фазой обнаружения», опровергая заявления о лежащей в основе конфликта ошибке или несчастном случае.

Все это представляет собой «предварительный злой умысел» со стороны неприятеля и придает сил примарху Жиллиману, поскольку избавляет от сожалений при сопротивлении или нанесении ответного удара всей военной мощью. Больше нет смысла пытаться вразумить брата, поскольку этот брат на самом деле пытается его убить вовсе не по ошибке.

Лоргар изначально планировал это.

Точные подробности обстоятельств потери «Кампанилы» утрачены / и одинокий в этом мраке перегруженный и скрипящий кораблик, который замедляется и минует по дуге внешние луны, неся более трех с половиной тысяч душ / поскольку с ее обломков не получена запись системного журнала или информационная кассета / на него в ночи проникло нечто, сделанное в ночи, сделанное из ночи, тьма с глазами и зубами, холодная, словно пустота, брызжущая через все шлюзы, уплотнения люков и вентиляционные трубы, будто сжатое масло / хотя предполагается, что ее догнал и захватил со всей командой боевой корабль XVII Легиона / все они кричали, ослепнув и задыхаясь, некуда бежать, нет спасения, ни одна дверь не открывается, лишь те, что ведут в лишенный воздуха открытый космос, а созданная из ночи тварь заполняет «Кампанилу», каждую каюту и палубу, каждую камеру и проход, словно черная бурная вода, захлестывающая подземное жилище, ослепляет, душит и топит все, заполняет комнаты, заполняет рты, заполняет уши, заполняет желудки, сваривает мозги, затыкает стрельбу, тупит клинки, поглощает крики смерти и сопротивления, уносит вопли прочь и смеется в ответ издевательскими голосами, которые уверяют, что эти крики — всего лишь камерная музыка темных монархов, о которых человечество лишь начало грезить / так что оказалось возможным использовать швартовочные коды для проникновения к сортировочной платформе.

На отметках -136.14.12, а затем -135.01.20 и -122.11.35 Управление системы Калта фиксирует отклонения курса «Кампанилы»

На отметке -99.21.59 зафиксирована потеря вокс-контакта.

Спустя два часа Управление системы Калта присваивает «Кампаниле» статус «повод для беспокойства», а Магистр Порта принимает решение выслать поддержку на перехват, если до конца смены больше ничего не будет получено. В этот день в Веридийской системе из-за соединения флотилий находится сто девяносто две тысячи единиц корабельного сообщения.

Перехват поддержки не высылается, поскольку на отметке -88.10.21 «Кампанила» возобновляет передачу кода.

Экипаж «Кампанилы» числится в списках погибших, хотя никого из них больше не видели / но их видели, однако не в том обличье, чтобы их, лишенных криков, можно было как-либо узнать.

  [отметка: -124.24.03]

Первые корабли приближающегося флота подтянули свои покрытые вмятинами корпуса к тормозным стапелям и остановились у верхней швартовочной станции над городом Нумин. Эти боевые корабли проделали долгий путь, прикончив великое множество различных существ, и гордо несут цвета и символику XVII-го.

Люциель открывает люк воздушного шлюза. Его рота назначена обеспечивать непосредственную безопасность Нуминского верхнего опорного пункта. Он лично просил об этой обязанности.

Высокий, будто крупный человек, сидящий на плечах другого крупного человека, широкий, как три атлета-тяжеловеса, облаченный в керамитовую броню блестящего доспеха «Претор», которая еще увеличивает габариты тела, Люциель открывает люк воздушного шлюза.

В исходящем изнутри свете он оказывается сине-золотым. Облегающий череп шлем на месте. По ту сторону щелей визора глаза Люциеля реагируют столь же быстро, как и встроенная в оправу щелей оптическая аугметика. Неосознанные боевые инстинкты берут верх: открыто новое пространство, и он должен осмотреться и просчитать возможные угрозы. Шлюзовой отсек, шестьдесят кубометров, настил с гравиподдержкой, самогерметизирующаяся бронированная обшивка, нейтральные нормализованные атмосферные условия (хотя Люциель чувствует спад давления в конце рабочих циклов воздушных насосов). На противоположном конце шлюзового отсека находится встречный люк.

Перед дверью стоит фигура. Другой космодесантник в полном боевом облачении.

Люциель принадлежит к XIII Легиону, он Ультрадесантник. Синий с золотым, чистые и отчетливые. Броня отполирована до шелковистого блеска. Тип «Претор» — новый вариант, который локально изготовляется в Веридийской Кузнице, однако еще не является официально принятой моделью в Легионес Астартес.

Второй из XVII Легиона, Несущий Слово. Тип его доспеха — нынешний Мк IV, «Максимус», созданный для утверждения имперского господства. Улучшенная фронтальная броня и угловатые очертания шлема знакомы.

Но не их цвета. Темно-багряный, отделанный серо-стальным. Выполненные темным лаком ротные обозначения и метка отделения практически не поддаются расшифровке, как будто их стерли, или еще не нанесли. Куда делся вытравленный плазмой серый цвет предыдущей раскраски?

Несущего Слово почти невозможно узнать. На какую-то наносекунду он кажется Люциелю незнакомцем, угрозой.

Трансчеловеческие реакции уже непроизвольно работают. Уровень адреналина взлетает, чтобы сократить и без того потрясающее время реакции. Мышцы вспоминают. В набедренной кобуре Люциеля его болтер, смазанный черный питбуль в мире оружия. Капитан может выхватить его, прицелиться и выстрелить менее чем за секунду. Дистанция шесть метров, цель ничем не заслонена. Вероятность промаха нулевая. Усиленная спереди броня «Максимус» может остановить масс-реактивный снаряд, поэтому Люциель будет стрелять дважды, целясь по щелям визора. Рукав-оболочка воздушного шлюза восстанавливается самостоятельно, и перенесет лазерный огонь, однако заряд болтера разорвет ее, так что Люциель готовится к взрывной декомпрессии в случае рикошета или неточного попадания. Повинуясь простейшему подсознательному нейроимпульсу, электромагниты на подошвах накапливают заряд, чтобы прикрепиться к пластинам пола.

Люциель размышляет теоретически, но, разумеется, тут нет никакой теории. Не существует тактического прецедента боя одного космического десантника с другим. Сама идея нелепа. Он мыслит практически, и именно это указывает ему на щели визора. Менее чем за полторы секунды он может произвести аккуратный выстрел в голову, выпустив два заряда для надежности, и, вероятно, сохранить целостность атмосферы шлюза.

Все это происходит определенно, инстинктивно и непроизвольно меньше, чем за наносекунду.

Несущий Слово поднимает правую руку. Куда он ее ведет? К основному оружию, плазменной пушке, за которую нужно потянуть, чтобы извлечь из кобуры?

Рука раскрывается ладонью вперед, словно цветок, на крохотных кольчужных звеньях мерцает свет.

— Люциель, — произносит Несущий Слово. — Брат.

— Чур, — отвечает Люциель, его голос выходит из динамика шлема рычанием. — Брат, — добавляет он.

— Рад встрече, — говорит воин XVII-го, делая шаг вперед.

— Давно не виделись, — произносит Люциель, двигаясь навстречу. Они обнимаются, защита на предплечьях лязгает о спинную броню.

— Скажи, брат, — спрашивает Люциель, — что нового ты научился убивать с момента нашей прошлой встречи?

2

[отметка: -116.50.32]

Эонид Тиель, Ультрадесантник, призванный к дисциплинарному взысканию, садится в сине-золотую «Грозовую птицу» на посадочной полосе в двух тысячах километров к югу от Нумина. Солнце — звезда под названием Веридия — лишь перламутровая точка в бледном небе. Прекрасная звезда, как слышал Тиель. Прекрасная звезда и превосходный мир.

Перед ним солнечный свет озаряет матовый металл Низины Дера Карен, района заводов и сборочных цехов. Простые, опрятные и утилитарные постройки выпускают в чистое небо пряди белого пара через круглые трубы и вращающиеся на крышах вентиляторы. Между доводочных залов сохранены островки леса, где рабочие могут отдыхать и беседовать в перерывах между сменами.

На западе, словно луна, только что взошла одна из орбитальных верфей, всего лишь туманный призрак, низко висящий в небе. Тиелю известно о существовании еще восьми. Вскоре, возможно за два или три десятилетия, Калт сравнится по объему заводской продукции с Макраггом. Уже ходят разговоры о проекте сверхорбитальной платформы. Как на Терре. У Терры есть сверхорбитальные платформы. Они есть у ведущих миров Империума. Калт станет одним из ведущих миров сектора Ультрамар, примкнув к Макраггу, Сараманту, Конору, Окклюде и Аяксу, и вместе с ними будет управлять обширным пространством сегментума Ультима, став одной из опорных точек для грядущей цивилизации.

Калт — воплощение награды за столетия войн.

И по этой причине Калт не должен пасть. Из-за своего статуса части доминиона Ультрамар. Из-за способности производить корабли и наличия мира-кузницы.

От Гора получены данные разведки. Теоретическое опознано. Тиель полагает, что это, должно быть, куда больше, чем теоретическое, раз предприняты такие сборы и приготовления, если только новоявленный Магистр Войны не рвется доказать свое главенство. Чтобы мобилизовать XIII-й, крупнейший из всех Легионов, ради одиночного военного действия, нужно иметь яйца. Чтобы говорить Робауту Жиллиману, примарху, которому меньше всего нужно кому-то что-то доказывать, как он должен исполнять свой долг, требуются яйца из адамантия. А чтобы предположить, что Жиллиману может потребоваться помощь…

Гор — великий человек. Тиелю не стыдно это признать. Тиель видел его, служил рядом с ним и восхищался им. Его назначение на пост Магистра Войны вполне разумно. Как бы там себя ни обманывали прочие примархи, это мог быть лишь кто-то из трех, может быть, четырех. Стать воплощением Императора, его полномочным представителем? Только Гор, Жиллиман, Сангвиний и, быть может, Дорн. Все прочие притязания на это место — заблуждения. Но даже если сузить круг до четверых, Дорн был слишком суровым, а Сангвиний чересчур неземным. Либо Гор, либо Жиллиман. Гор всегда обладал страстью и харизмой. Жиллиман был более беспристрастен и вдумчив. Возможно, это-то все и решило. Как и то обстоятельство, что на Жиллимане уже лежала ответственность. Наполовину созданная империя. Ультрамар. Управление. Население. Культура. Жиллиман уже превзошел статус полководца, Гор же все еще оставался убийцей миров и покорителем врагов.

Возможно, Магистр Войны Гор сознает это несоответствие — что даже после триумфального избрания его опережает брат, который уже даже больше не стремится к почестям Магистра Войны. Может быть, именно поэтому Гору нужно использовать свою власть и отдавать приказы XIII-му. Вероятно, что из-за этого он объединяет их с XVII-м, Легионом, с которым им никогда не было уютно.

Или же есть вероятность, что новый Магистр Войны более изобретателен и рассматривает все это как возможность дать отребью Лоргара позаимствовать блеска у славы Жиллимана посредством совместных действий и наглядного примера.

Эонид Тиель, Ультрадесантник, произнес эти мысли вслух.

К дисциплинарному взысканию он призван не за них.

[отметка: -111.02.36]

Они грузят ящики с боеприпасами в доках на южном побережье реки Борос. С той стороны широкой серой полосы воды на них глядит город Нумин.

Работа тяжелая, однако люди, Имперская Армия, смеются, все до единого. После погрузки обеденный перерыв, выпить напоследок, а потом взлет на орбиту.

Похожие на маленькие гробы ящики сделаны из обшарпанного металла. Они наполнены лазерными винтовками местной модели, «Иллюминатор-VI» — улучшенный вариант, штампованный на Веридийской Кузнице. Люди надеются, что воспользуются оружием в течение двух недель.

Вдоль устья дует ветер, несущий запахи моря и береговых землечерпалок. Все люди принадлежат к Нуминскому 61-му, регулярной пехоте. Некоторые из них — ветераны Великого крестового похода, прочие же — призванные из-за критических обстоятельств новобранцы.

Сержант Хеллок поддерживает боевой дух.

— Это будут зеленокожие? Зеленокожие? — не перестают спрашивать новички. Они слыхали о зеленокожих. Он заверяет, что это не так.

— Это упражнение по совместной работе, — говорит Хеллок. — Боевая демонстрация силы. Ультрамар играет мускулами. Магистр Войны играет мускулами.

Хеллок лжет. Он поджигает палочку лхо и закуривает в тени хвостовой балки. Ворот темно-синего полевого мундира расстегнут, чтобы высыхал пот на ключицах. Сержант в хороших отношениях с капитаном, и тот ему доверяет. У капитана Хеллока есть друг в 9-й роте Ультрадесанта, это часть поощряемого братания. Трансчеловеческий друг капитана говорит, что угроза носит не теоретический характер. Он называет ее «вероятной вылазкой со стороны ксеновладений Гаслакха», дерьмовее описания не придумаешь. Зеленые ублюдки. Ублюдочные орки. Ублюдочные ублюдки собираются на краю сектора и набираются смелости придти и разграбить Калт. Ни хрена не теоретически.

Поэтому вы берете весь долбаный XIII-й вместе с долбаным XVII-м, а еще все подразделения Армии, какие можете раздобыть, и бросаете их на ксено-мать-их-владения ублюдка Гаслакха, спасибо за это большое. Проводите по их драгоценным ксеновладениям убивающие целые системы силы приведения к согласию, валите их, пока они не завалили вас, и в то же время гробите их варварскую империю. Просто убивайте. Мертвы, пропали, пока-пока, отряхнуть руки, больше никакой угрозы, теоретической или хрен знает какой другой.

Берете силы приведения к согласию таких размеров, каких не видели с момента Улланора или ранних дней Великого Крестового похода, два полных Легиона лучших бойцов Императора, пробиваете ими гнойное зеленое сердце, тухлый зеленый мозг и хренов зеленый хребет ксеновладений Гаслакха, и с ними покончено.

Так все это видится сержанту Хеллоку.

Имя сержанта Хеллока — Боу. Никто из подчиняющихся ему людей об этом не в курсе, и только один-два выживших впоследствии узнают его, прочитав в списках погибших.

Боу Хеллок умрет через два дня.

Его убьет не орк.

 [отметка: -111.05.12]

Сержант Хеллок отошел покурить. Люди замедляют шаг. У них болят руки.

Бейл Рейн — самый молодой из них. Он совсем зеленый, прошел недельную ускоренную подготовку. За шесть недель до сегодняшнего отлета ему туманно обещали дать час на прощание с невестой. Мысль, что он ее не увидит, невыносима. Он начинает подозревать, что обещание было пустым.

Нив на том берегу реки, ожидает его на общей пристани, ждет, когда он помашет рукой с ограждения парома. Он едва может сдерживаться при мысли, что ее ждет разочарование. Она прождет всю ночь в надежде, что он просто опаздывает. Стемнеет. В черной реке появятся желтые отражения труб заводских сжигателей. Она замерзнет.

От этой мысли у него болит сердце.

— Подними воротник, — говорит ему Кранк, взявшись за ухо. Кранк старше, он ветеран.

— От работы на солнце, — ворчит он, — ты обгоришь, парень. Кепку ниже, воротник выше, даже если потеешь. Ты не хочешь обгореть. Уж поверь мне. Это хуже, чем разбитое сердце.

[отметка: не указано]

«Отметка» Калта обозначает две вещи. Во-первых, в боевом протоколе XIII-го Легиона она относится к прошедшему времени сражения (в терранских (звездных) часах). Все операции и акции Ультрадесанта за этот период доступны для изучения в архивах, и отметки прошедшего времени используются для поиска и навигации. Инструктор может отослать новициата к «отметке Оракса: 12.16.10», имея в виду десятую секунду шестнадцатой минуты двенадцатого часа записи приведения Оракса к Согласию. Обычно отсчет начинается либо со времени отдачи приказов по операции, либо с ее фактического начала, однако на Калте он ведется с момента, когда Жиллиман отдал приказ об ответном огне. По его словам, все, что произошло ранее, было не битвой, а всего лишь предательством.

Во-вторых, «отметкой» Калта называют вызванные солнечной радиацией ожоги, которые получили многие участники сражения, в первую очередь войска людей (особенно не трансчеловеческие).

Спустя много лет последние еще не умершие ветераны все еще отказываются от трансплантационного восстановления и с гордостью носят свои отметины.

3

[отметка: -109.08.22]

Рем Вентан, капитан 4-й, руководит сборами в провинции Эруд. Предполагается, что это честь, но у него нет такого ощущения.

Работа кажется канцелярской. Работа кажется трудом бюрократа или администратора. Кажется, что примарх преподает ему очередной ценный урок о связанной с трансчеловечностью ответственности. Учись гордиться работой по управлению так же, как и войной. Чтобы быть правителем в той же мере, что и командиром.

Рем Вентан это понимает. Когда война закончится, ведь в конце концов она должна закончиться, когда не останется врагов, с которыми нужно покончить, и миров, которые нужно покорить, что тогда делать создавшим Империум транслюдям?

Уйти на пенсию?

Зачахнуть и умереть?

Стать обузой? Думающим только о крови напоминанием о былых, более грубых временах, когда человечеству требовалось, чтобы для него выковали империю сверхлюди? Война приемлема, когда является необходимым средством для выживания. Когда потребность в ней отпадает, становится неприятным сам факт, что когда-то такой инструмент был нужен.

— В этом великая ирония Легионес Астартес, — сказал Жиллиман своим капитанам и магистрам всего неделю назад. — Они созданы убивать, чтобы добиться победы и мира, в котором им не найдется места.