Английский язык с В. Ирвингом. Рип ван Винкль

As he was about to descend (когда он собрался спускаться; to be about to — быть готовым что-то сделать), he heard a voice from a distance (он услышал голос издалека), hallooing (кричащий; to hallo [hq’lu:] — натравливать собак; громко кричать, привлекая внимание), "Rip Van Winkle! Rip Van Winkle!" He looked round (он огляделся), but could see nothing (но ничего не увидел) but a crow winging its solitary flight across the mountain (кроме вороны, машущей крыльями в своем одиноком полете над горой: «через гору»). He thought his fancy must have deceived him (он подумал, что его воображение, должно быть, обмануло его), and turned again to descend (и снова повернулся, чтобы спускаться), when he heard the same cry ring through the still evening air (когда услышал, как тот же крик зазвенел в неподвижном вечернем воздухе); "Rip Van Winkle! Rip Van Winkle!" — at the same time Wolf bristled up his back (в то же время Вольф вздыбил спину), and giving a low growl (и, глухо зарычав), skulked to his master's side (прижался /в страхе/ к хозяину; to skulk — красться, подкрадываться; прокрасться; прятаться, скрываться, затаиваться), looking fearfully down into the glen (глядя испуганно вниз в лощину).

As he was about to descend, he heard a voice from a distance, hallooing, "Rip Van Winkle! Rip Van Winkle!" He looked round, but could see nothing but a crow winging its solitary flight across the mountain. He thought his fancy must have deceived him, and turned again to descend, when he heard the same cry ring through the still evening air; "Rip Van Winkle! Rip Van Winkle!" — at the same time Wolf bristled up his back, and giving a low growl, skulked to his master's side, looking fearfully down into the glen.

Rip now felt a vague apprehension stealing over him (теперь Рип почувствовал смутное опасение, овладевающее им; vague [veIg] — неопределенный, неясный, нечеткий; to steal — воровать, красть; красться); he looked anxiously in the same direction (он тревожно посмотрел в том же направлении; anxious [‘xNkSqs] — озабоченный, сильно встревоженный; сильно желающий), and perceived a strange figure (и различил странную фигуру) slowly toiling up the rocks ( с трудом идущую вверх по камням), and bending under the weight of something (и сгибающуюся под весом чего-то) he carried on his back (что он нес на спине). He was surprised to see any human being in this lonely and unfrequented place (он был удивлен увидеть какое-то человеческое существо в этом пустынном и безлюдном месте; to frequent — часто посещать, бывать), but supposing it to be some one of the neighborhood in need of his assistance (но, полагая, что это может быть один /человек/ из окрестностей, нуждающийся в его помощи; need — нужда), he hastened down to yield it (он поторопился вниз, чтобы оказать ее; to yield [ji:ld] — устар. платить, расплачиваться, отдавать должное; давать плоды; давать результат; предоставлять).

Rip now felt a vague apprehension stealing over him; he looked anxiously in the same direction, and perceived a strange figure slowly toiling up the rocks, and bending under the weight of something he carried on his back. He was surprised to see any human being in this lonely and unfrequented place, but supposing it to be some one of the neighborhood in need of his assistance, he hastened down to yield it.

On nearer approach (при ближнем подходе = подойдя поближе) he was still more surprised at the singularity of the stranger's appearance (он еще больше удивился странной внешности незнакомца; singularity [,sINgju’lxrItI] — оригинальность, своеобразие). He was a short square-built old fellow (это был невысокий коренастый старик; square [skwFq] — квадратный; прямоугольный; массивный; to build [bIld] — built [bIlt] — built — строить; встраивать; иметь внешний вид), with thick bushy hair (с густой копной волос: «с густыми, как куст, волосами»), and a grizzled beard (и седеющей бородой; to grizzle — становиться серым, сереть; делать серым; седеть; делать седым). His dress was of the antique Dutch fashion (его одежда была старинного голландского фасона; antique [xn’ti:k] — древний, старинный; антикварный) — a cloth jerkin strapped round the waist (суконная короткая куртка, стянутая на поясе ремнем) — several pair of breeches (несколько пар штанов), the outer one of ample volume (верхние: «наружные» более просторного объема: «более широкие»), decorated with rows of buttons down the sides (украшенные рядами пуговиц по бокам), and bunches at the knees (и сборками у колен). He bore on his shoulder a stout keg (он нес на плече толстый бочонок; to bear), that seemed full of liquor (который казался полным спиртного), and made signs for Rip to approach and assist him with the load (и делал знаки, чтобы Рип подошел и помог ему с ношей).

On nearer approach he was still more surprised at the singularity of the stranger's appearance. He was a short square-built old fellow, with thick bushy hair, and a grizzled beard. His dress was of the antique Dutch fashion — a cloth jerkin strapped round the waist — several pair of breeches, the outer one of ample volume, decorated with rows of buttons down the sides, and bunches at the knees. He bore on his shoulder a stout keg, that seemed full of liquor, and made signs for Rip to approach and assist him with the load.

Though rather shy and distrustful of this new acquaintance (хотя и с некоторым стеснением и недоверием к этому новому знакомому; acquaintance [q‘kweIntqns] — знакомство; знакомый), Rip complied with his usual alacrity (Рип вел себя с обычной расторопностью); and mutually relieving one another (и помогая друг другу: «и взаимно оказывая помощь один другому»), they clambered up a narrow gully (они выбрались в узкий овражек), apparently the dry bed of a mountain torrent (по-видимому, сухое русло горного потока). As they ascended (пока они взбирались; to ascend — всходить, взбираться), Rip every now and then heard long rolling peals (Рип то и дело слышал долгие громыхающие раскаты), like distant thunder (подобные далекому грому), that seemed to issue out of a deep ravine (которые, казалось, выходили из глубокого ущелья), or rather cleft (или, скорее, расселины), between lofty rocks (между высокими камнями), toward which their rugged path conducted (в направлении которой вела их труднопроходимая тропа; rugged — устар. жесткий /о волосах/; шероховатый, шершавый, неровный). He paused for an instant (он остановился на мгновенье), but supposing (но полагая, что) it to be the muttering of one of those transient thunder-showers (это глухие раскаты одной из тех кратковременных гроз; transient — преходящий; shower — ливень) which often take place in mountain heights (которые часто случаются на горных высотах), he proceeded (он двинулся дальше; to proceed — продолжить движение /в определенном направлении после остановки/).

Though rather shy and distrustful of this new acquaintance, Rip complied with his usual alacrity; and mutually relieving one another, they clambered up a narrow gully, apparently the dry bed of a mountain torrent. As they ascended, Rip every now and then heard long rolling peals, like distant thunder, that seemed to issue out of a deep ravine, or rather cleft, between lofty rocks, toward which their rugged path conducted. He paused for an instant, but supposing it to be the muttering of one of those transient thunder-showers which often take place in mountain heights, he proceeded.

Passing through the ravine (пройдя ущелье), they came to a hollow (они пришли в ложбину), like a small amphitheatre (похожую на маленький амфитеатр), surrounded by perpendicular precipices (окруженный отвесными оврагами; perpendicular [,pq:pqn’dIkju:lq] — перпендикулярный; крутой, отвесный), over the brinks of which impending trees shot their branches (через края которых нависающие деревья перекидывали свои ветви; to shoot [Su:t] — shot [SOt] — shot — стрелять; давать ростки; бросать, перекидывать), so that you only caught glimpses of the azure sky and the bright evening cloud (так что вы только мельком видели лазурное небо и яркое вечернее облако; to catch [kxtS] — caught [kO:t] — caught — ловить; заставать; обнаруживать; glimpse [glImps]– проблеск; беглый, быстрый взгляд). During the whole time (все это время) Rip and his companion had labored on in silence (Рип и его напарник трудились в тишине); for though the former marvelled greatly (хотя первый сильно давался диву; to marvel [‘mQ:vl] — изумляться удивляться, восторгаться; устар. даваться диву) what could be the object of carrying a keg of liquor up this wild mountain (какой мог быть предмет: «что могло бы быть причиной /того, чтобы/» тащить бочонок спиртного вверх по диким горам), yet there was something strange and incomprehensible about the unknown (и все же было что-то странное и непонятное в этом неизвестном /человеком/), that inspired awe and checked familiarity (что внушало страх и препятствовало фамильярности/проявлению товарищеского отношения; awe [O:] — благоговейный страх, трепет; to check — шахм. объявлять шах; останавливать; препятствовать /продвижению/; ограничивать, сдерживать, обуздывать, регулировать).

Passing through the ravine, they came to a hollow, like a small amphitheatre, surrounded by perpendicular precipices, over the brinks of which impending trees shot their branches, so that you only caught glimpses of the azure sky and the bright evening cloud. During the whole time Rip and his companion had labored on in silence; for though the former marvelled greatly what could be the object of carrying a keg of liquor up this wild mountain, yet there was something strange and incomprehensible about the unknown, that inspired awe and checked familiarity.

On entering the amphitheatre (при приближении к амфитеатру), new objects of wonder presented themselves (представились новые причины: «объекты» для удивления). On a level spot (на ровном месте) in the centre (в центре) was a company of odd-looking personages (была компания странно выглядящих личностей) playing at nine-pins (играющих в кегли). They were dressed in a quaint outlandish fashion (они были одеты по старинной заморской моде; quaint [kweInt] — необычный и привлекательный; старомодный и изящный); some wore short doublets (некоторые носили короткие камзолы; to wear [wFq] — wore [wO:] — worn [wO:n] — носить /об одежде/), others jerkins (другие — короткие куртки), with long knives in their belts (с длинными ножами за поясами), and most of them had enormous breeches (на большинстве из них были широченные штаны; enormous [I’nO:mqs] — громадный; гигантский, обширный; чудовищный), of similar style with that of the guide's (похожего стиля с тем, что у проводника). Their visages, too, were peculiar (их лица тоже были своеобразными; peculiar [pI’kju:ljq] — специфический; особенный, своеобразный; необычный, особый, специальный): one had a large beard (у одного была большая борода; beard [bIqd] — борода, усы, растительность на лице /у человека/; бородка /у животных/), broad face (широкое лицо), and small piggish eyes (и маленькие поросячьи глазки): the face of another seemed to consist entirely of nose (лицо другого, казалось, состояло из одного только носа; entirely [In’taIqlI] — вполне, всецело, полностью, совершенно, совсем), and was surmounted by a white sugar-loaf hat (увенчанное белой, похожей на сахарную голову, шляпой; surmounted — увенчанный), set off with a little red cock's tail (украшенной маленьким красным пером из петушиного хвоста; to set off [set Of] — уравновешивать; оттенять, выгодно подчеркивать). They all had beards, of various shapes and colors (у них всех были бороды разнообразных форм и цветов).

On entering the amphitheatre, new objects of wonder presented themselves. On a level spot in the centre was a company of odd-looking personages playing at nine-pins. They were dressed in a quaint outlandish fashion; some wore short doublets, others jerkins, with long knives in their belts, and most of them had enormous breeches, of similar style with that of the guide's. Their visages, too, were peculiar: one had a large beard, broad face, and small piggish eyes: the face of another seemed to consist entirely of nose, and was surmounted by a white sugar-loaf hat, set off with a little red cock's tail. They all had beards, of various shapes and colors.

There was one who seemed to be the commander (там был один, который казался командиром). He was a stout old gentleman (он был плотным, пожилым джентльменом), with a weather-beaten countenance (с обветренным лицом: «с избитым погодой лицом»; countenance [‘kaVntInqns] — выражение /лица, глаз/; лицо); he wore a laced doublet (он носил = на нем был камзол с галунами), broad belt and hanger (широкий ремень и кортик), high crowned hat and feather (высокую шляпу с пером; crown — венок; венец; корона; to crown — венчать, увенчивать, завершать /верхнюю часть чего-л./), red stockings (красные чулки), and high-heeled shoes (и башмаки на высоком каблуке), with roses in them (с розами на них). The whole group reminded Rip of the figures in an old Flemish painting (вся группа напомнила Рипу фигуры на старой фламандской картине), in the parlor of Dominic Van Shaick (в гостиной Доминика ван Шейка), the village parson (деревенского пастора), and which had been brought over from Holland at the time of the settlement (и которая была привезена из Голландии во времена /первого/ поселения; to bring [brIN] — brought [brO:t] — brought — приносить, привозить; приводить; доставлять; to settle — поселить/ся/; населять, заселять /какой-л. район/).

There was one who seemed to be the commander. He was a stout old gentleman, with a weather-beaten countenance; he wore a laced doublet, broad belt and hanger, high crowned hat and feather, red stockings, and high-heeled shoes, with roses in them. The whole group reminded Rip of the figures in an old Flemish painting, in the parlor of Dominic Van Shaick, the village parson, and which had been brought over from Holland at the time of the settlement.

What seemed particularly odd to Rip was (что казалось особенно странным Рипу, было; particular [pq’tIkjulq] — редкий, особенный; особый, специфический), that though these folks were evidently amusing themselves (что, хотя эти люди явно развлекались), yet they maintained the gravest faces (все же они сохраняли наисерьезнейшие лица; grave — важный, степенный, серьезный; мрачный, печальный), the most mysterious silence (самую загадочную тишину = загадочно молчали), and were, withal (и были к тому же), the most melancholy party of pleasure (самой меланхоличной компанией /любителей/ развлечений) he had ever witnessed (/которую/ он когда-либо видел; to witness [‘wItnIs] — быть свидетелем; давать показания; заверять). Nothing interrupted the stillness of the scene (ничто не прерывало тишину этой сцены) but the noise of the balls (кроме шума шаров), which, whenever they were rolled (которые всякий раз, когда их катали), echoed along the mountains (отдавались эхо в горах) like rumbling peals of thunder (как громыхающие раскаты грома).

What seemed particularly odd to Rip was, that though these folks were evidently amusing themselves, yet they maintained the gravest faces, the most mysterious silence, and were, withal, the most melancholy party of pleasure he had ever witnessed. Nothing interrupted the stillness of the scene but the noise of the balls, which, whenever they were rolled, echoed along the mountains like rumbling peals of thunder.

As Rip and his companion approached them (как только Рип и его товарищ приблизились к ним), they suddenly desisted from their play (они неожиданно оторвались от своей игры), and stared at him with such fixed statue-like gaze (и уставились на него таким застывшим, как у статуи, взглядом), and such strange, uncouth lack-lustre countenances (и с таким странным, непривычно тусклым: «лишенным блеска» выражением; lack [lxk] — недостаток, нужда; отсутствие; lustre [‘lAstq] — глянец, блеск; лоск, великолепие; люстра; uncouth — странный, непривычный; неуклюжий; грубоватый, грубый, неотесанный), that his heart turned within him (что его сердце перевернулось внутри него), and his knees smote together (и его колени ударились одно о другое; to smite [smaIt] — smote [smqVt] — smitten [smItn] / smote — ударять; хлопать). His companion now emptied the contents of the keg into large flagons (его товарищ сейчас перелил: «опустошил» содержимое бочонка в большие графины; flagon [‘flxgqn] — графин или большая бутыль со сплюснутыми боками); and made signs to him to wait upon the company (и делал ему знаки, чтобы он отнес их компании; to wait upon — прислуживать). He obeyed with fear and trembling (он послушался со страхом и дрожью); they quaffed the liquor in profound silence (они осушили спиртное залпом в полной: «глубокой» тишине; to quaff [kwQ:f] — пить большими глотками; осушать залпом), and then returned to their game (а затем вернулись к игре).

As Rip and his companion approached them, they suddenly desisted from their play, and stared at him with such fixed statue-like gaze, and such strange, uncouth lack-lustre countenances, that his heart turned within him, and his knees smote together. His companion now emptied the contents of the keg into large flagons; and made signs to him to wait upon the company. He obeyed with fear and trembling; they quaffed the liquor in profound silence, and then returned to their game.

By degrees Rip's awe and apprehension subsided (постепенно страх и опасение Рипа затихали). He even ventured (он даже осмелился; to venture [‘ventSq] — рисковать /чем-л./; ставить на карту; отважиться, осмелиться), when no eye was fixed upon him (когда на него никто не смотрел: «когда ни один взгляд не был остановлен/«зафиксирован» на нем»), to taste the beverage (попробовать напиток), which he found had much of the flavor of excellent Hollands (который, как он нашел, имел много общего по вкусу с отличной голландской водкой). He was naturally a thirsty soul (он был, по естеству своему, жаждущей душой; thirsty [‘TWstI] — томимый жаждой; вызывающий жажду; иссохший, высохший; жаждущий), and was soon tempted to repeat the draught (и вскоре соблазнился повторить глоток; draught [drO:t] — глоток /производное от to draw — тянуть/). One taste provoked another (одна проба спровоцировала другую); and he reiterated his visits to the flagon so often (и он повторял свои подходы к графину так часто; to reiterate [ri:‘ItqreIt] — повторять; делать снова и снова) that at length his senses were overpowered (что в конце концов его сознание было подавлено; senses [‘sensIz] — мн.ч. сознание: «чувства» = пять чувств /обоняние, осязание, зрение, слух, вкус/; to overpower — преодолевать, побеждать, одолевать), his eyes swam in his head (его глаза плавали в голове = все поплыло перед его глазами; to swim [swIm] — swam [swxm] — swum [swAm] — плавать; плавно двигаться; кружиться), his head gradually declined (его голова постепенно склонилась), and he fell into a deep sleep (и он впал в глубокий сон: «крепко заснул»; to fall [fO:l] — fell [fel] — fallen [fO:lqn] — падать; идти; находить).

By degrees Rip's awe and apprehension subsided. He even ventured, when no eye was fixed upon him, to taste the beverage, which he found had much of the flavor of excellent Hollands. He was naturally a thirsty soul, and was soon tempted to repeat the draught. One taste provoked another; and he reiterated his visits to the flagon so often that at length his senses were overpowered, his eyes swam in his head, his head gradually declined, and he fell into a deep sleep.

On waking (при пробуждении), he found himself on the green knoll (он обнаружил себя на зеленом холмике) whence he had first seen the old man of the glen (с которого впервые увидел старика из долины). He rubbed his eyes (он потер свои глаза) — it was a bright sunny morning (это было яркое солнечное утро). The birds were hopping and twittering among the bushes (птички прыгали и чирикали в кустах), and the eagle was wheeling aloft (и высоко парил орел), and breasting the pure mountain breeze (и разрывал грудью чистый горный ветер). "Surely," thought Rip (точно, — подумал Рип), "I have not slept here all night (/уж/ не проспал /ли/ я здесь всю ночь)." He recalled the occurances before he fell asleep (он припомнил произошедшее до того, как он заснул: «что случилось прежде, чем он заснул»; occurrence [q’kq:rqns] — происшествие, случай; местонахождение). The strange man with a keg of liquor (странный человек с бочонком спиртного) — the mountain ravine (горное ущелье) — the wild retreat among the rocks (фантастическое убежище среди камней) — the wobegone party at nine-pins (скорбную партию в кегли; woebegone [,wqVbI’gOn] — скорбный, безутешный, удрученный) — the flagon (графин) — "Oh! that flagon! (о! этот графин!) that wicked flagon (этот злодейский графин; wicked [‘wIkId] — злой; безнравственный; страшный; плохой)"! thought Rip (подумал Рип) — "what excuse shall I make to Dame Van Winkle (какое же оправдание я приготовлю для хозяйки Ван Винкль)!"

On waking, he found himself on the green knoll whence he had first seen the old man of the glen. He rubbed his eyes — it was a bright sunny morning. The birds were hopping and twittering among the bushes, and the eagle was wheeling aloft, and breasting the pure mountain breeze. "Surely," thought Rip, "I have not slept here all night." He recalled the occurances before he fell asleep. The strange man with a keg of liquor — the mountain ravine — the wild retreat among the rocks — the wobegone party at nine-pins — the flagon — "Oh! that flagon! that wicked flagon!" thought Rip — "what excuse shall I make to Dame Van Winkle!"

He looked round for his gun (он посмотрел вокруг = осмотрелся в поисках ружья), but in place of the clean well-oiled fowling-piece (но вместо чистого, хорошо смазанного охотничьего ружья; fowling-piece — охотничье ружье; fowl — птица, дичь), he found an old firelock lying by him (он увидел старое /кремневое/ ружье, лежащее рядом с ним; firelock — кремневый ружейный замок; кремневое ружье /ружье с кремневым замком/), the barrel incrusted with rust (ствол, покрытый ржавчиной), the lock falling off (отваливающийся замок), and the stock worm-eaten (и ружейную ложу, изъеденную червями). He now suspected (он теперь заподозрил) that the grave roysters of the mountain had put a trick upon him (что мрачные собутыльники с гор сыграли с ним шутку; to roister [‘rOIstq] — бесчинствовать, бражничать), and, having dosed him with liquor (и напоив его спиртным; dose — доза; to dose — давать лекарство), had robbed him of his gun (украли у него ружье). Wolf, too, had disappeared (Вольф тоже исчез), but he might have strayed away after a squirrel or partridge (но он, возможно, погнался за белкой или куропаткой; to stray — сбиться с пути, заблудиться; отбиться). He whistled after him and shouted his name (он свистел его и кричал по имени), but all in vain (но все напрасно); the echoes repeated his whistle and shout (эхо вторило его свисту и крику), but no dog was to be seen (но никакой собаки не было видно).

He looked round for his gun, but in place of the clean well-oiled fowling-piece, he found an old firelock lying by him, the barrel incrusted with rust, the lock falling off, and the stock worm-eaten. He now suspected that the grave roysters of the mountain had put a trick upon him, and, having dosed him with liquor, had robbed him of his gun. Wolf, too, had disappeared, but he might have strayed away after a squirrel or partridge. He whistled after him and shouted his name, but all in vain; the echoes repeated his whistle and shout, but no dog was to be seen.

He determined to revisit the scene of the last evening's gambol (он намеревался снова посетить место вчерашнего вечернего веселья; gambol [‘gxmb(q)l] — скачок, прыжок; веселье), and if he met with any of the party (и если он встретит любого из этой компании), to demand his dog and gun (потребовать свою собаку и ружье). As he rose to walk (как только он встал, чтобы пойти; to rise — подняться), he found himself stiff in the joints (он нашел = почувствовал себя застывшим/одеревенелым в суставах; stiff — тугой, негибкий, неэластичный, жесткий), and wanting in his usual activity (и лишенным обычной активности/подвижности; wanting [‘wOntIN] — нуждающийся, недостающий). "These mountain beds do not agree with me («эти горные кровати не подходят мне»; to agree [qg’ri:] — соглашаться; гармонировать; подходить)," thought Rip (подумал Рип), "and if this frolic should lay me up with a fit of the rheumatism (и если это веселье уложит меня с приступом ревматизма), I shall have a blessed time with Dame Van Winkle (у меня будет проклятое/чертово время с хозяйкой Ван Винкль; to bless — благословлять; ирон. проклинать)."

He determined to revisit the scene of the last evening's gambol, and if he met with any of the party, to demand his dog and gun. As he rose to walk, he found himself stiff in the joints, and wanting in his usual activity. "These mountain beds do not agree with me," thought Rip, "and if this frolic should lay me up with a fit of the rheumatism, I shall have a blessed time with Dame Van Winkle."

With some difficulty he got down into the glen (с некоторой трудностью он спустился в долину): he found the gully (он обнаружил овражек) up which (вверх по которому) he and his companion had ascended the preceding evening (он и его товарищ поднялись прошлым вечером; preceding — предыдущий; to precede — предшествовать); but to his astonishment (но к его изумлению; to astonish — изумлять, поражать, удивлять) a mountain stream was now foaming down it (горный поток сейчас пенился по нему вниз), leaping from rock to rock (прыгая с камня на камень), and filling the glen with babbling murmurs (и наполняя долину журчащими звуками; murmur — шепот; слабый неясный шум; журчание; шорох; шелест; to babble — лепетать; бормотать; журчать /о ручейке/, щебетать /о птицах/). He, however, made shift to scramble up its sides (он, однако, ухитрился вскарабкаться по его склонам; shift — изменение, перемещение, сдвиг; уловка, увертка, хитрость; to make /a/ shift — ухитряться), working his toilsome way through thickets of birch (проделывая свой нелегкий путь сквозь заросли березы), sassafras (лавра; sassafras [‘sxsqfrxs] — сассафрас, американский лавр), and witch-hazel (и лещины; witch-hazel [,wItS‘heIz(q)l] — гамамелис, лещина виргинская), and sometimes tripped up (и иногда запнувшись) or entangled by the wild grapevines (или запутавшись в диком винограднике) that twisted their coils (который закручивал свои завитки) or tendrils from tree to tree (или усики от дерева к дереву), and spread a kind of network in his path (и раскидывал подобие паутины на его пути).

With some difficulty he got down into the glen: he found the gully up which he and his companion had ascended the preceding evening; but to his astonishment a mountain stream was now foaming down it, leaping from rock to rock, and filling the glen with babbling murmurs. He, however, made shift to scramble up its sides, working his toilsome way through thickets of birch, sassafras, and witch-hazel, and sometimes tripped up or entangled by the wild grapevines that twisted their coils or tendrils from tree to tree, and spread a kind of network in his path.

At length (в конце концов) he reached to (он достиг /того места/) where the ravine had opened through the cliffs to the amphitheatre (где ущелье /раньше / вело сквозь утесы в амфитеатр; to open to [qVpn] — сообщаться; вести); but no traces of such opening remained (но никаких следов такого прохода не осталось). The rocks presented a high impenetrable wall (камни представляли собой высокую непроницаемую стену) over which the torrent came tumbling in a sheet of feathery foam (через которую обрушивался поток в клочьях пушистой пены; to tumble — падать, рушиться; feather — перо /у птиц/), and fell into a broad deep basin (и впадал в широкий, глубокий водоем), black from the shadows of the surrounding forest (черный от теней окружающего леса). Here, then (здесь тогда), poor Rip was brought to a stand (бедный Рип вынужден был остановиться).

At length he reached to where the ravine had opened through the cliffs to the amphitheatre; but no traces of such opening remained. The rocks presented a high impenetrable wall over which the torrent came tumbling in a sheet of feathery foam, and fell into a broad deep basin, black from the shadows of the surrounding forest. Here, then, poor Rip was brought to a stand.

He again called and whistled after his dog (он снова кричал и свистел своему псу); he was only answered by the cawing of a flock of idle crows (ему только отвечала карканьем стая праздных ворон), sporting high in air about a dry tree (веселящаяся высоко в воздухе над засохшим деревом) that overhung a sunny precipice (которое нависало над солнечным обрывом; to hang [hxN] — hung [hAN] / hanged — hung / hanged– вешать; подвешивать: висеть; свисать); and who, secure in their elevation (и которые, в безопасности на их высоте; elevation — возвышение, возвышенность; высота), seemed to look down (казалось, смотрели /на него/ сверху вниз) and scoff at the poor man's perplexities (и насмехались над трудностями бедного человека; perplexity [pq‘pleksItI] — недоумение; растерянность; затруднение). What was to be done (что можно было сделать)? The morning was passing away (утро уже проходило), and Rip felt famished for want of his breakfast (и Рип чувствовал голод из-за недостатка завтрака = поскольку не позавтракал). He grieved to give up his dog and gun (он сожалел, что придется отказаться от своего ружья и собаки; to give up [gIv Ap] — оставить, отказаться; сдаться, уступить); he dreaded to meet his wife (он опасался встретить свою жену); but it would not do to starve among the mountains (но никуда не годилось умереть с голоду в горах; to do [du:] — did [dId] — done [dAn] — делать; совершать действия; здесь подходить, годиться; удовлетворять требованиям). He shook his head (он тряхнул головой), shouldered the rusty firelock (положил на плечо ржавое кремневое ружье), and, with a heart full of trouble and anxiety (и с сердцем, полным тревоги и страха), turned his steps homeward (повернул шаги сторону дома = отправился домой).

He again called and whistled after his dog; he was only answered by the cawing of a flock of idle crows, sporting high in air about a dry tree that overhung a sunny precipice; and who, secure in their elevation, seemed to look down and scoff at the poor man's perplexities. What was to be done? the morning was passing away, and Rip felt famished for want of his breakfast. He grieved to give up his dog and gun; he dreaded to meet his wife; but it would not do to starve among the mountains. He shook his head, shouldered the rusty firelock, and, with a heart full of trouble and anxiety, turned his steps homeward.

As he approached the village (пока он подходил к деревне) he met a number of people (он встретил некоторое количество людей = несколько человек), but none whom he knew (но никого из тех, кого он знал), which somewhat surprised him (что несколько удивило его), for he had thought himself acquainted with every one in the country round (так как он думал, что был знаком с каждым в округе: «в местности вокруг»). Their dress, too (их одежда тоже), was of a different fashion (была отличного фасона) from that to which he was accustomed (от того, к которому он привык). They all stared at him with equal marks of surprise (они все смотрели на него с одинаковым выражением удивления; equal [‘i:kw(q)l] — равный, одинаковый; идентичный), and whenever they cast their eyes upon him (и всякий раз, когда они останавливали на нем взгляд; to cast — бросать), invariably stroked their chins (неизменно поглаживали свои подбородки; invariable [In’vFqrIqbl] — неизменный, неизменяемый; постоянный, стабильный, устойчивый). The constant recurrence of this gesture induced Rip, involuntarily, to do the same (постоянное повторение этого жеста заставило Рипа невольно сделать то же самое; recurrence [rI’kAr(q)ns] — повторение; повторное проявление; возвращение, возврат), when, to his astonishment (когда = и тогда, к своему изумлению), he found his beard had grown a foot long (он обнаружил, что его борода выросла на целый фут; foot [fVt] — фут /мера длины, равная 30,48 см, составляет одну треть ярда/)!

As he approached the village he met a number of people, but none whom he knew, which somewhat surprised him, for he had thought himself acquainted with every one in the country round. Their dress, too, was of a different fashion from that to which he was accustomed. They all stared at him with equal marks of surprise, and whenever they cast their eyes upon him, invariably stroked their chins. The constant recurrence of this gesture induced Rip, involuntarily, to do the same, when, to his astonishment, he found his beard had grown a foot long!

He had now entered the skirts of the village (теперь он подошел к краю деревни; skirts — край, граница; окраина). A troop of strange children ran at his heels (ватага незнакомых ребятишек бежала за ним по пятам; troop [tru:p] — стадо, стая; отряд, группа людей), hooting after him (гонясь за ним с криками), and pointing at his gray beard (и показывая на его седую бороду). The dogs, too (собаки тоже), not one of which he recognized for an old acquaintance (ни одну из которых он не признал как старую знакомую), barked at him as he passed (лаяли на него, когда он проходил мимо). The very village was altered (сама деревня была переменившейся = сильно изменилась; to alter [‘O:ltq] — изменять/ся/; менять/ся/; видоизменять, вносить изменения, переделывать); it was larger and more populous (она стала больше и многолюднее). There were rows of houses which he had never seen before (там были ряды домов, которые он никогда не видел раньше), and those which had been his familiar haunts had disappeared (а те, которые были привычными ему местами, исчезли; haunt [hO:nt] — часто посещаемое место; to haunt — часто заезжать проведать, навещать /какое-л. место, людей и т. п./; бывать /где-л./). Strange names were over the doors (над дверьми были незнакомые имена) — strange faces at the windows (незнакомые лица /выглядывали/ из окон) every thing was strange (все было незнакомым).

He had now entered the skirts of the village. A troop of strange children ran at his heels, hooting after him, and pointing at his gray beard. The dogs, too, not one of which he recognized for an old acquaintance, barked at him as he passed. The very village was altered; it was larger and more populous. There were rows of houses which he had never seen before, and those which had been his familiar haunts had disappeared. Strange names were over the doors — strange faces at the windows every thing was strange.

His mind now misgave him (теперь его разум изменил ему; to misgive [mIs’gIv] — misgave [mIs’geIv] — misgiven [mIs’gIvn] — внушать недоверие; дать осечку; потерпеть неудачу); he began to doubt (он начал сомневаться; to begin [bI’gIn] — began [bI’gxn] — begun [bI’gAn] — начинать/ся/) whether both he and the world around him were not bewitched (не был ли он сам и мир вокруг околдованы; witch — колдунья, ведьма). Surely this was his native village (несомненно, это была его родная деревня) which he had left but the day before (которую он покинул днем раньше; to leave — оставлять). There stood the Kaatskill mountains (там высились Каатскиллские горы) — there ran the silver Hudson at a distance (там вдали бежал серебристый Гудзон; to run [rAn] — ran [rxn] — run — бежать; течь) — there was every hill and dale precisely (там были каждый холм и долина точно такими же) as it had always been (какими они были всегда) — Rip was sorely perplexed (Рип пребывал в болезненном недоумении; to perplex — ставить в тупик, приводить в недоумение) — "That flagon last night (тот графин прошлой ночью)," thought he (подумал он), "has addled my poor head sadly (прискорбно повлиял на мою бедную голову; to addle — пропадать, портиться /о яйце/; сбивать с толку, запутывать)!"

His mind now misgave him; he began to doubt whether both he and the world around him were not bewitched. Surely this was his native village which he had left but the day before. There stood the Kaatskill mountains — there ran the silver Hudson at a distance — there was every hill and dale precisely as it had always been — Rip was sorely perplexed — "That flagon last night," thought he, "has addled my poor head sadly!"

It was with some difficulty (с некоторой сложностью = с некоторым трудом) that he found his way to his own house (он нашел дорогу к своему собственному дому), which he approached with silent awe (к которому он приблизился с безмолвным страхом), expecting every moment to hear the shrill voice of Dame Van Winkle (ожидая в каждое мгновение услышать резкий голос хозяйки ван Винкль). He found the house gone to decay (он увидел, что дом давно обветшал: «ушедшим в упадок») — the roof fallen in (крыша провалилась), the windows shattered (окна разбились), and the doors off the hinges (и двери /упали/ с петель). A half-starved dog (полуголодная собака) that looked like Wolf (которая выглядела, как Вольф) was sulking about it (мрачно бродила вокруг него). Rip called him by name (Рип позвал его по имени), but the cur snarled (но дворняга зарычала), showed his teeth (показала зубы: «оскалилась»), and passed on (и убежала). This was an unkind cut indeed (это была действительно недобрая выходка; cut — удар /хлыстом и т. п./; оскорбление, акт недоброжелательности) — "My very dog (моя собственная собака)," sighed poor Rip (вздохнул бедный Рип), "has forgotten me (забыла меня; to forget [fq’get] — forgot [fq’gOt] — forgotten [fq’gOtqn] — забывать; пренебрегать)!"

It was with some difficulty that he found his way to his own house, which he approached with silent awe, expecting every moment to hear the shrill voice of Dame Van Winkle. He found the house gone to decay — the roof fallen in, the windows shattered, and the doors off the hinges. A half-starved dog that looked like Wolf was sulking about it. Rip called him by name, but the cur snarled, showed his teeth, and passed on. This was an unkind cut indeed — "My very dog," sighed poor Rip, "has forgotten me!"

He entered the house (он вошел в дом), which, to tell the truth (который, по правде говоря), Dame Van Winkle had always kept in neat order (хозяйка ван Винкль всегда содержала в редкостном: «опрятном» порядке). It was empty (он был пуст), forlorn (запущен; forlorn [fq’lO:n] — устар. несчастный, заброшенный; находящийся в ужасном состоянии), and apparently abandoned (и, очевидно, покинут). This desolateness overcame all his connubial feats (эта заброшенность пересилила все его супружеские уловки; desolate — одинокий, оставленный всеми, заброшенный; пустынный, необитаемый) — he called loudly for his wife and children (он громко позвал жену и детей) — the lonely chambers rang (пустые комнаты зазвенели; to ring — rang — rung — звенеть; звучать /производить звук/) for a moment with his voice (на мгновение от его голоса), and then all again was silence (а затем все снова стало тихо).

He entered the house, which, to tell the truth, Dame Van Winkle had always kept in neat order. It was empty, forlorn, and apparently abandoned. This desolateness overcame all his connubial feats — he called loudly for his wife and children — the lonely chambers rang for a moment with his voice, and then all again was silence.

He now hurried forth (теперь он заторопился далее; forth — вперед, дальше), and hastened to his old resort (и поспешил к своему старому прибежищу), the village inn (деревенскому постоялому двору/трактиру) — but it too was gone (но он тоже исчез; to be gone [gOn] — умереть; пропасть). A large rickety wooden building stood in its place (большое шаткое здание стояло на его месте), with great gaping windows (с большими зияющими окнами; to gape — широко открывать рот; зевать; зиять, широко раскрываться /об отверстиях/; разверзаться), some of them broken (некоторые из них /были/ разбиты) and mended with old hats and petticoats (и заделаны старыми шляпами и нижними юбками), and over the door was painted (а над дверью было написано), "the Union Hotel (Юнион Отель), by Jonathan Doolittle (Джонатана Дулитла)." Instead of the great tree (вместо большого дерева) that used to shelter the quiet little Dutch inn of yore (которое давным-давно, бывало, укрывало тихую голландскую гостиницу; of yore [qv jO:] — устар. давным-давно), there now was reared a tall naked pole (теперь возвышался высокий гладкий: «голый, обнаженный» столб), with something on the top (с чем-то на верхушке) that looked like a red night-cap (что выглядело, как красный ночной колпак), and from it was fluttering a flag (а из него развевался на ветру флаг), on which was a singular assemblage of stars and stripes (на котором было необычное собрание звезд и полос) — all this was strange and incomprehensible (и все это было странно и непонятно; to comprehend — понимать, постигать).

He now hurried forth, and hastened to his old resort, the village inn — but it too was gone. A large rickety wooden building stood in its place, with great gaping windows, some of them broken and mended with old hats and petticoats, and over the door was painted, "the Union Hotel, by Jonathan Doolittle." Instead of the great tree that used to shelter the quiet little Dutch inn of yore, there now was reared a tall naked pole, with something on the top that looked like a red night-cap, and from it was fluttering a flag, on which was a singular assemblage of stars and stripes — all this was strange and incomprehensible.

He recognized on the sign (он узнал на вывеске), however (тем не менее), the ruby face of King George (красное: «рубиновое» лицо короля Георга), under which he had smoked so many a peaceful pipe (под которым он выкурил столь много мирных трубок); but even this was singularly metamorphosed (но даже он странно преобразился). The red coat was changed for one of blue and buff (красное пальто изменилось с красного на голубое с желтым; buff [bAf] — темно-желтый, цвета воловьей кожи), a sword was held in the hand (шпага держалась в руке) instead of a scepter (вместо скипетра), the head was decorated with a cocked hat (голова была украшена треуголкой), and underneath was painted in large characters (и внизу было написано большими буквами), GENERAL Washington (генерал Вашингтон).

He recognized on the sign, however, the ruby face of King George, under which he had smoked so many a peaceful pipe; but even this was singularly metamorphosed. The red coat was changed for one of blue and buff, a sword was held in the hand instead of a sceptre, the head was decorated with a cocked hat, and underneath was painted in large characters, GENERAL Washington.

There was, as usual (там была, как обычно), a crowd of folk about the door (толпа народу возле двери), but none that Rip recollected (но ни одного, кого бы Рип вспомнил). The very character of the people seemed changed (даже сам характер этих людей изменился). There was a busy, bustling, disputatious tone about it (в нем была деловая, суетливая, спорящая нотка), instead of the accustomed phlegm and drowsy tranquility (вместо привычного флегматичного и сонного спокойствия; phlegm [flem] — мокрота, слизь; флегма, бесстрастие, хладнокровие). He looked in vain for the sage Nicholas Vedder (он напрасно озирался в поисках мудрого Николаса Веддера), with his broad face (с его широким лицом), double chin (двойным подбородком), and fair long pipe (и славной длинной трубкой), uttering clouds of tobacco-smoke (выбрасывающей облака табачного дыма; to utter — издавать звук; произносить; излагать, выражать словами) instead of idle speeches (вместо праздных речей); or Van Bummel (или ван Буммеля), the schoolmaster (школьного учителя) doling forth the contents of an ancient newspaper (постепенно продвигающегося по содержанию старинной газеты; to dole — скупо выдавать, раздавать в скудных размерах, раздавать маленькими порциями; dole — устар. доля, судьба). In place of these (на их месте), a lean (тощий), bilious-looking fellow (желчно выглядящий: «желчный» малый; bilious [‘bIljqs]– желчный; несдержанный, раздражительный), with his pockets full of handbills (с карманами, полными листовок), was haranguing vehemently about rights of citizens (выступал с неистовой речью: «неистово разглагольствовал» о правах граждан; to harangue [hq’rxŋ] — выступать с речью; рассуждать, разглагольствовать) — elections (выборах) — members of congress (членах конгресса) — liberty (свободе) — Bunker's Hill*[2] (Бункерс-хилле) — heroes of seventy-six (героях семьдесят шестого) — and other words (и другие слова), which were a perfect Babylonish jargon (которые были чистой вавилонской тарабарщиной = китайской грамотой; jargon [‘GQ:gqn] — жаргон; непонятный язык, тарабарщина) to the bewildered Van Winkle (для сбитого с толку Ван Винкля).

There was, as usual, a crowd of folk about the door, but none that Rip recollected. The very character of the people seemed changed. There was a busy, bustling, disputatious tone about it, instead of the accustomed phlegm and drowsy tranquillity. He looked in vain for the sage Nicholas Vedder, with his broad face, double chin, and fair long pipe, uttering clouds of tobacco-smoke instead of idle speeches; or Van Bummel, the schoolmaster doling forth the contents of an ancient newspaper. In place of these, a lean, bilious-looking fellow, with his pockets full of handbills, was haranguing vehemently about rights of citizens — elections — members of congress — liberty — Bunker's Hill — heroes of seventy-six — and other words, which were a perfect Babylonish jargon to the bewildered Van Winkle.

The appearance of Rip (внешность Рипа), with his long grizzled beard (с его длинной седеющей бородой), his rusty fowling-piece (ржавым охотничьим ружьем), his uncouth dress (запущенной одеждой; uncouth — странный; грубоватый, грубый, неотесанный), and an army of women and children at his heels (и армией женщин и детей позади: «по пятам»), soon attracted the attention of the tavern politicians (вскоре привлекла внимание политиканов таверны). They crowded around him (они столпились вокруг него), eyeing him from head to foot with great curiosity (с большим любопытством оглядывая его с головы до ног). The orator bustled up to him (оратор заторопился к нему; to bustle up [bAsl Ap] — торопиться), and, drawing him partly aside (и, несколько отведя его в сторонку), inquired (поинтересовался) "on which side he voted (на чьей стороне он голосовал)?" Rip stared in vacant stupidity (Рип уставился /на него/ в полном: «безжизненном/беззвучном» отупении; vacant — незанятый, свободный; безжизненный; беззвучный; рассеянный, безучастный, отсутствующий, отрешенный). Another short (другой низкорослый) but busy little fellow pulled him by the arm (но деловой малый дернул его за руку; to pull — тянуть), and, rising on tiptoe (и, поднявшись на цыпочки), inquired in his ear (спросил его на ухо; to inquire — осведомляться), "Whether he was Federal or Democrat (был ли он федералом или демократом)?"

The appearance of Rip, with his long grizzled beard, his rusty fowling-piece, his uncouth dress, and an army of women and children at his heels, soon attracted the attention of the tavern politicians. They crowded around him, eyeing him from head to foot with great curiosity. The orator bustled up to him, and, drawing him partly aside, inquired "on which side he voted?" Rip stared in vacant stupidity. Another short but busy little fellow pulled him by the arm, and, rising on tiptoe, inquired in his ear, "Whether he was Federal or Democrat?"