Жажда жизни[СИ]

— А это зачем! Думаешь, нужно будет что-то подтирать в выписанной справке? Так ластиком там ничего не сотрёшь, писать то справку я буду фломастерами, чтобы покрасивше было. Так что, Серёга, как выпишу я эту справку, ты уже ничего исправить не сможешь.

Я опять хохотнул, а Серёга совершенно серьёзным голосом, произнёс.

— Держи, дружище, это атрибут твоей капитанской власти! Я на этом ластике вырезал печать. Вот ей-то ты и будешь скреплять все официальные бумаги. Почти час ковырялся с этим ластиком!

Да…! Вот же, до чего довела любовь парня. Надо же, такой мужик, и тот попал под влияние очередной бабской паранойи. Но вслух я, конечно, этого не произнёс. Просто, взяв пакетик из рук Сергея, достал ластик и начал его разглядывать. Действительно, на одной из сторон было вырезано три буквы. Я ради интереса приложил ластик вырезанной стороной к деревянной обивке стены рубки. На ней отпечаталось слово КЭП. Видно Сергей уже испытывал эту печать и густо натёр вырезанные буквы грифелем карандаша.

Но, видимо, та самая паранойя, распространяемая Натальей, оказалась весьма заразной. Так как я, разглядывая отпечатавшееся слово, вдруг тоже подумал, что неплохо бы и мне с Леной провести такой же обряд. Это сняло бы кучу проблем. В-первую очередь, для неё. Во время наших свиданий она перестала бы дёргаться от каждого шороха, боясь, как школьница, быть застуканной на месте преступления. Это было бы уже никакой не распущенностью, а освящёнными временем, естественными взаимоотношениями мужа и жены. Ну а мне, в свою очередь, для планируемого её соблазнения, не нужно было бы очень уж заморачиваться, напротив, она уже безо всяких разговоров должна была бы исполнять свой супружеский долг. Нет, положительно, идея эта стала мне нравиться, и я, повернувшись к Сергею, заявил:

— Слушай, а я, пожалуй, тоже женюсь. Ты же мой заместитель, поэтому Ленке напишешь такую же справку ты. И вообще, Серёга, ты мой друг, и я не могу быть сторонним наблюдателем того, как ты будешь в одиночку пропадать в нежных женских лапках. Если уж в омут, то только вместе. Однако мне перед женитьбой нужно ещё заручиться согласием Лены. Поэтому, давай-ка, дуй в кают-компанию и вызови её в рубку.

Сергей уже подошёл к проходу вниз, чтобы спустится в наше жилище, как я вдруг воскликнул:

— Эй, Слон, подожди! Чёрт…! Это же считай, что формальное предложение руки и сердца, а у нас никаких, для этого случая подходящих подарков нет. Кольца нужны, понял! А то, что это за предложение без торжественного вручения кольца. Весь ритуал можем нарушить, не поверят они этому спектаклю.

— Правильно мыслишь, Мухомор! Поблагодари бога, что у тебя есть такой друг. Я тут из медной проволоки сварганил несколько колец. Одно из них совпало с размером Наташиного пальца, а вот самое маленькое по диаметру, может и Ленке твоей подойдёт.

И Сергей из бездонного кармана своей куртки, как фокусник, вытащил ещё один маленький целофановый пакетик. Там лежало пять колечек, скрученных из медной проволоки. Я их осмотрел, и выбрал самое маленькое. Хотя мне показалось, что для безымянного пальчика Лены и оно будет великовато. Но это ерунда, после примерки, его можно будет и уменьшить. Я совсем уж разошёлся в своих романтических фантазиях, решив, что без футляра вся значимость и торжественность вручения кольца могла исчезнуть. Думал я недолго, в голове молнией сверкнула мысль, как можно выйти из этой ситуации.

Зажав в руке выбранное мной кольцо, я, уже предвкушая реакцию Лены и предстоящий разговор с ней, начал привычным тоном командовать Серёгой:

— Давай, тащи сюда наш рыбацкий чемоданчик. В нём лежит несколько пластмассовых упаковок с крючками. Крючки переложим в пакетики, а эти упаковки будем использовать как шкатулки для колец. А то, не гоже, как то, на свадьбу дарить кольца просто так. После того, как распишемся, устроим настоящую свадьбу. Сухое вино у нас ещё осталось, а шоколадка заменит праздничный торт. Эх, погуляем, парень…!

Подготовка к предстоящей свадьбе, особенно красивая идея — использовать коробочки из под крючков в качестве шкатулок для колец, всё это весьма увлекло Сергея. Поэтому он, нисколько не обидевшись на мой командный тон, бодро направился вниз, доставать чемоданчик с рыболовецкими принадлежностями.

Минут через десять дверь прохода в трюм распахнулась, и оттуда выбрался Сергей с нашим рыбацким чемоданом в руке. Но в рубку вошёл он не один, за ним следом появился Виктор. Ему надоело находиться в женской компании, а спать было неохота, особенно под рулады храпящего Василия. Мы наперебой стали рассказывать Виктору о нашей задумке. Наверное, ему стало завидно, тем более после моего сообщения о том, какой у нас будет стол на этой двойной свадьбе. Поэтому, после небольшого замешательства, он заявил:

— А знаете что, ребята, Бог любит троицу? Поэтому свадьба будет не двойная, а тройная. Мне тоже выделяйте кольцо. Вот сейчас пойду и сделаю предложение Вере. Думаю, она не откажется, тем более, у нас с ней уже всё было. Но свадьба в этом деле совсем не помешает, а только подбавит парку Верочке. Хотя она отчасти и феминистка, но под дланью замужества, думаю, станет понежнее. Может хоть на время забудет своё хирургическое прошлое. А то, зараза, любит покомандовать мужиками. А буду её мужем, покажу, кто в доме хозяин!

Мы с Сергеем горячо поддержали решение Виктора и пообещали всеми силами помочь ему в таком благородном деле, как укрощение строптивой Веры. После этого вместе приступили к разработке предстоящей операции, заодно присвоив ей кодовое наименование — "тройная свадьба". Наконец наш тайный план был утверждён, и началась его реализация.

Во-первых, были подготовлены три шкатулки с кольцами для наших избранниц. Затем Витёк с Серёгой направились в кают-компанию. Они должны были направить ко мне Лену, не допуская во время моего объяснения с ней появления в рубке других людей. После этого на вахту должен был заступить Виктор, а мы уже должны были направить к нему Веру. У Сергея с Наташей к тому времени было всё решено, ведь именно она была инициатором введения в нашей, очень маленькой, да ещё образовавшейся при весьма трагических обстоятельствах общине, такой архаичной формы, как институт брака. Вещь, заведомо смешная для нынешних условий, но, чёрт возьми, что-то в этом было.

Минут через пять после того, как ребята скрылись внизу, в рубке появилась Леночка. Я сразу же закрепил рычаг руля, помог ей выбраться из люка и захлопнул его дверцу. После этого обнял мою малышку и стал целовать. Закрытый люк, а особенно то, что я, прислонившись к двери, намертво запер её, придало Лене уверенности и она со страстью начала отвечать на мои поцелуи. Она справедливо ожидала, что я, как обычно, заберусь шаловливыми ручонками глубже ей под куртку. Но произошло нечто другое. Немного отстраняясь от неё, я вытащил из кармана коробочку, торжественно припал на одно колено и протянул эту шкатулку ей. Открыв её, она изумлённо ахнула, на щеках появился румянец, а из глаз потекли слёзы, да какие. А я дожидавшись когда она откроет крышку шкатулки, воскликнул:

— Милая Леночка, я так тебя люблю и хочу видеть тебя, мою звёздочку на своём небосклоне вечно. Прошу, выйди за меня замуж! Это колечко является символом моей бесконечной любви. Скажи мне да, а то я так и буду вечно стоять на коленях, пока наш Ковчег не врежется в ледяную стену.

Мои слова поддержал и Ози, он уселся рядом и требовательно гавкал, глядя на Лену. Такого двойного натиска она не выдержала. Почти выкрикнув слова согласия, Лена, почему то, сразу же от меня отвернулась и прильнула к стеклу, как будто ни разу не видела эти, уже всем нам ненавистные, проплывающие мимо отвесные стены ледяного каньона. Мне стало нестерпимо жалко это милое, беззащитное создание, стоящее на фоне безжизненных ледяных глыб. И я, напрочь забыв придуманный мной заранее, специально для наших наивных подруг, смешной и пафосный сценарий, вскочил и отчаянно обнял эту бесконечно родную мне девчушку. Лена повернулась, затем, обняв меня, спрятала своё заплаканное личико у меня на груди и разрыдалась уже по-настоящему. Мне оставалось только слегка поглаживать её по голове, да говорить ласковые слова. С запозданием, я сообразил, чем могу прекратить эту истерику. Достал из кармана уже заготовленную шоколадную дольку и молниеносно отправил её в приоткрытый рот плачущей Лены. Эффект воздействия был довольно смешным — такой серьёзный плач прервался в одну секунду, и сразу же раздался изумлённый возглас:

— Что это? Шоколад? Обалдеть можно!

— Ха…! Это ещё что! Вот когда у нас будет свадьба, ты по- настоящему распробуешь его.

— Какая свадьба? Ты что, издеваешься надо мной? У нас и продуктов-то осталось, только на несколько дней. А ты, свадьба!

И снова очередной неожиданный поворот женской логики невероятно развеселил меня, в этом случае — мгновенный переход от пафосных рыданий, соответствующих торжественности момента, к весьма практичным заботам. Один- один, подумал я. Но вслух с невозмутимой серьёзностью произнёс: — Продукты продуктами, а свадьба свадьбой! Ты посмотри только, с какой скоростью мы двигаемся к югу. За эти дни прошли, наверное, уже тысячи полторы километров. Сама же должна чувствовать, что стало гораздо теплее. Да мы на одной пшенице ещё дней десять сможем продержаться, а кроме неё ещё есть картошка, и про собачье питание не забывай. Я уже пробовал грызть эти гранулы, и, знаешь, очень даже ничего. Вкуснее, чем пшеничная каша без тушёнки. Попробуешь, и тебя за уши от этих гранул не отдерёшь. Так что, мы ещё с месяц сможем прокантоваться на наших запасах. А за месяц при таком ходе, мы уже на экваторе окажемся. А там, пальмы, кокосы — ешь, не хочу!

— Твоими бы устами, да мёд пить.

— А что, разве я был не прав, что предложил плыть по реке? Да если бы мы сделали по-другому, например, двигались бы на "Кировце", у нас бы давным-давно топливо кончилось и сейчас мы бы уже вмерзли в этот лёд. А так, солярки у нас больше двух тонны и даже ещё бензин остался. Сидим, можно сказать, балдеем, и даже о свадьбах думаем. Так что, "кисуль", решайся. Вон, Сергей с Натальей завтра собираются жениться. Хорошо бы и нам вместе с ними. Сама говоришь, продуктов осталось мало. Вот и я тоже думаю, что подряд несколько свадеб мы не осилим. Не хочешь же ты, чтобы у нас, вместо праздничного блюда, в тарелки были только гранулы собачьего корма.

— Ох, умеешь же ты, Мишь, голову задурить. Да согласна я, хоть сейчас, идти с тобой под венец. И не нужно было устраивать этого представления в стиле дешёвых постановок провинциальных театров. Ишь ты, герой, просящий руки дамы своего сердца, стоя на коленях. Если бы я тебя не знала, точно бы послала к чёрту. Нашёл наивную простушку! Что ты, как в Чеховской пьесе. Мог нормальным, человеческим языком изложить, чего ты хочешь.

— А-а-а…! Вот я и говорю, что хочу! Тебя хочу, моё солнце! И хочу не просто так, а в извращённой форме. Чтобы у тебя была справка о том, что ты моя жена, а в идеале, ещё и фата надета на голову. Вот это я понимаю, секс бы получился! Можно сказать, нетрадиционный — сейчас же больше думают, где бы побыстрей перепихнуться, и никаких, чтобы, последствий. А нам не нужно беспокоиться о последствиях. Если и будут дети, то это уже от Бога.

— Ладно, извращенец ты мой любимый, пойду у тебя на поводу. Надену фату и…… если, конечно, ты её мне предоставишь.

И Леночка неожиданно ехидно захихикала. Меня это нисколько не смутило, и я, наигранно напыжась в ответ, произнёс:

— А, что? Возьму и предоставлю! У нас в ГаЗели метра четыре белой москитной сетки есть. Чем тебе не фата? Из этого куска даже три фаты получится, как раз столько, сколько на трёх невест нужно. Будете у нас как на картинках, только лучше.

— Какие ещё три фаты, ты же говорил, что замуж выходит только Наталья?

— А, может быть, Витьку удастся обломать и твою сестру? По крайней мере, желание такое у него есть, дело за Верой. Как думаешь, согласится она выйти за него замуж?

— Во, Верка, молодец! Сказала, что обломает парня недели за две, и вот вам, пожалуйста — он уже у её ног. Конечно, согласится! Витя ей нравится, и к тому же, она уже давно хочет замуж. И о ребёнке мечтает — ей даже ночами младенцы снятся.

Мы ещё минут десять обговаривали вопросы по организации завтрашней свадьбы. И в основном это были рассуждения Лены, во что ей одеться. Так как варианта было всего два, то и обсуждение получилось весьма коротким. К тому же моя обязанность вахтенного не располагала к длительным и подробным обсуждениям.

В том месте, где мы в данный момент проходили, река делала изгиб, и чтобы оставаться в центре фарватера, пришлось поработать рулём. В последнее время на поверхности воды появились ледяные глыбы, но, слава Богу, они в основном держались у берегов. Хотя некоторые из них выплывали и на фарватер. Уже три раза наш Ковчег таранил льдины. Хорошо, что они были небольшие, а уголок, приваренный на носу нашего корабля был мощным, поэтому пока все эти тараны обходились без проблем, хотя каждый раз заставляли нас изрядно поволноваться. После первого столкновения мы как "напомаженные" бросились готовить единственное спасательное средство на нашем Ковчеге. Это была наша с Серёгой рыбацкая, двухместная резиновая лодка. Мы её надули и оставили на палубе, привязав к одной из стоек ограждения. Понятно, что она вряд ли смогла бы хоть кому-нибудь помочь, но это хоть чуть-чуть притушило страхи наших девушек.

Закончив рулить, я заговорщицки подмигнул Лене, пригладил её растрёпанные волосы и сказал:

— Ну, что моя принцесса! Мы с тобой вроде всё обговорили, теперь нужно дать возможность и Виктору, уломать твою твёрдокаменную сестрёнку. Давай договоримся так — сейчас ты идёшь в кают-компанию и передаёшь Вите, что я его жду на смену вахты. Пока Вере ничего не говори. Я приду и попрошу её подняться в рубку, чтобы осмотреть разболевшуюся руку Витька. Она уйдёт, а ты сможешь поговорить с Наташей о завтрашней свадьбе. Можете хоть до утра болтать. Но в одиннадцать часов вы должны быть готовыми к церемонии бракосочетания.

— Прямо, так уж и церемонии?

— А ты как думала? Всё будет на самом деле! И подписи в журнале "Актов гражданского состояния" с выдачей официального свидетельства о браке, и музыка Мендельсона, и фотографии на память, а самое главное, жаркие поцелуи супругов. Ну ладно, нам, конечно, здесь с тобой хорошо, но время моей вахты уже подошло к концу. И тебе нужно идти за Виктором.

Поцеловав Лену, я отошёл к рулю, а она покорно, с несколько растерянным видом, направилась в кают-компанию. Через несколько минут в рубку поднялся Виктор. Мы с ним переговорили о наших планах, и я направился в трюм, выпроваживать наверх Веру.

После того, как она поднялась в рубку, нас с Сергеем буквально атаковали наши новоиспечённые невесты. У них сразу возникло миллион вопросов и пожеланий к проведению предстоящих свадеб. Шум стоял страшный, а его ещё солидно поддерживал Вася. Он, невозмутимо продолжая храпеть во сне, непрерывно насаждал вокруг себя оглушительные трели. Картина была ещё та. Поэтому, появившаяся минут через пятнадцать Вера, некоторое время, молча, озабочено наблюдала за нами, но потом и сама живо включилась в общую сумбурную беседу. И уже через некоторое время именно она начала управлять ходом дискуссии. Так и не дослушав моего сообщения, как будет проходить обряд бракосочетания, в своей грубоватой манере заявила:

— Ладно, мальчики, вы конечно ребята ушлые и можете женскому полу запросто задурить мозги, но в предстоящих хлопотах ни черта не понимаете. Идите лучше наверх, в свой мужской клуб и не мешайте нам подготавливаться к завтрашнему дню. И ещё, Миш, ты вроде говорил, что имеется материал для фаты? Вот и неси его сюда!

От непрерывного женского гомона у нас уже начали плавиться мозги, поэтому мы с радостью оставили кают-компанию в распоряжение наших дам и храпящего Василия. Уже находясь на безопасном расстоянии от нашего милого курятника — в рубке, мы злорадно подшучивали над нашим трактористом. Ведь когда он проснётся, вокруг него все мужики уже будут женаты. Ничего себе, ощущеньице. Серёга, ухмыляясь, предложил:

— А давайте ему из старой телогрейки и тренировочных штанов сошьём тряпичную бабу, только с такой он может вахту держать — ибо не разведён, а значит, не имеет право при живой жене снова жениться. К тому же храпит. Да и кандидаток уже нет. Так что, выбор не велик — или мозоль, или тряпишный имитатор. Га-га-га…!

И мы тупо ржали над нашим бедным Васьком. Наконец, сквозь смех, я всё-таки смог произнести несколько слов в его защиту:

— Да хватит его гнобить. Парень самый несчастный из нас. Ведь он не просто бабу на Земле оставил, а мать своего ребёнка.

Не ожидающие такого поворота мысли, ребята приумолкли, гогот прервался.

— К тому же он единственный из нас курил, а табака в ближайшие несколько тысяч лет, как видно не предвидится. Даже листья, из которых он пытался делать самокрутки, и те мы пустили на жраньё. Так что, кроме всего прочего, у мужика ещё и никотиновая ломка. Тяжело всё это выдерживать, поэтому, хорош его клевать. Слава Богу, что он ещё верующий, а без этого была бы совсем беда. Ладно, мужики, пошёл я на тряпичный склад, доставать москитную сетку. Серёг, достань-ка из шкафа аккумуляторный фонарь.

Найдя материал для будущих свадебных нарядов, я передал их девушкам. При этом мне даже не дали пройти в кают-компанию. Вера, приняв пакет с отрезом москитной сетки, отправила меня обратно к ребятам в рубку. Там нам и пришлось находиться до самого вечера. Скучно не было. Мы без конца травили анекдоты и разные смешные истории. А когда к нам наверх был изгнан Василий, то начали подшучивать и над ним. Особенно над тем, что он один теперь остаётся без женщины.

Вася недолго был ошарашен таким стремительным изменением устройства нашей общины. Он постепенно втянулся в общий шутливый трёп, и вскоре выдал свой очередной пёрл, заявив:

— Смейтесь, смейтесь, салаги, но помните, что смеётся тот, кто смеётся последним. Может быть, лет через двадцать, я окажусь в самом выгодном положении. Сами должны понимать, сейчас вы женитесь, и у вас пойдут дети, а через двадцать лет появятся молоденькие невесты. А тут я, пятидесятилетний холостяк в полном расцвете, так сказать, нерастраченных сил. Так что, полегче, братва, со своим будущим зятем. Значится, беречь меня надо, для ваших будущих дочерей!

— Да кому ты нужен будешь, старый пердун, — ухмыльнулся Сергей, — у девчонок и сверстники появятся!

— Нужен, не нужен, это как сказать! Вон, почитай научные книжки, там сказано, чтобы род не выродился, ни в коем случае нельзя заниматься кровосмешением. А народу то у нас мало, так что придётся и мне поучаствовать в деле продолжения рода.

Василий засмеялся и победно всех оглядел. Конечно, никто не принял его слова серьёзно, но шуточки по поводу того, что он один остался бобылём, прекратились. Поболтав ещё немного, мы, наконец, дождались приглашения на обед-ужин. И оставив на вахте Сергея, направились в кают-компанию, принимать вечернюю дозу пшеничной каши. Сегодня, по графику была она без тушёнки, но зато после каши должен был быть настоящий чай. А не так, как вчера — отвар из какой-то травы (по ощущениям — полынь с ароматом навоза).

На следующий день подъём был поздний, аж в девять часов утра. Несмотря на то, что встали на два часа позже, чем обычно, я еле-еле продрал глаза. Вчера уж так получилось, что мы сидели и болтали до трёх часов ночи, а потом я, уже лёжа в постели, не мог уснуть ещё часа два. Но, несмотря на бессонную ночь, забортная ледяная вода и двадцатиминутная зарядка быстро привели меня в боеспособный вид. А утренняя пшеничная каша, в купе с наставлениями девушек, заставили меня полностью перейти в работоспособное состояние.

И вот в одиннадцать часов дня, я, переодевшись в парадную одежду (джинсы, чёрная водолазка и повязанный по шее шёлковый платок Лены), важно рассевшись за столом в кают-компании, принимал нашу первую пару. Это были Сергей и Наташа. На столе у меня лежали: большая общая тетрадь (ставшая теперь журналом Актов гражданского состояния) и выписанное заранее свидетельство о браке (написал я его фломастерами, печать была изготовлена Сергеем). Когда эта пара встала передо мной, трудно было удержаться от смеха. Ну не тянула вся эта обстановка, включая наряды, на настоящую свадьбу. Несмотря на то, что из динамика плеера звучала музыка Мендельсона. Диск с этой музыкой, я, когда то давно, купил ради прикола. Под него очень хорошо шло спиртное в нашей студенческой компании. Жених и невеста глупо хихикали в такт музыке, впрочем, как и находящиеся в этом же зале свидетели (Виктор и Вера), а так же почётный гость — Лена. Хорошо хоть ещё один, самый колоритный член нашего коллектива, Василий — нёс сейчас внеочередную вахту. Но я, не обращая внимания на балаганную атмосферу и соответствующие наряды клиентов, встал и серьёзным голосом произнёс, заготовленные с помощью Сергея ещё с вечера, слова. Потом вручил им кольца и, дождавшись, когда новобрачные и свидетели распишутся в журнале, без тени улыбки на лице, поздравил жениха и невесту.

После этого такую же процедуру провёл и с другой парой. Затем, уступив Сергею место у стола, сам занял место жениха. Но к этому времени уже никто не хихикал, всё как то само собой плавно перетекло в торжественное и серьёзное русло. Когда мы перешли к свадебной фотосесии, раздался громкий, настойчивый звонок. Это означало, что вахтенный заметил какую-то опасность и срочно вызывал всех наверх. Не сговариваясь, мы так дружно бросились к дверям кают-компании, что на лестнице образовалась небольшая давка.

Глава 7

Первым в рубку ворвался я, и первое, что меня ошеломило, что на месте не оказалось вахтенного. Инстинктивно я глянул в боковое окно, то, что я увидел, сразу выбило меня из равновесия. Привычной ледяной стены не было. Куда хватал взгляд, тянулась серая, каменистая равнина. Приглядевшись, я увидел на ней многочисленные озерки, кое-где белели пятна не совсем растаявшего льда и снега. Повернувшись к носу судна, я смог немного перевести дух. Там, у носового паруса возился Василий. Вот он взмахнул ножом, перерезая последнее крепление паруса к нижней рее, и брезент, удерживаемый только креплениями к тросу, забился на ветру. Заметил я и то, что нас очень близко снесло к берегу. Ещё несколько минут, и мы упрёмся прямо в ледяные глыбы, плывущие вдоль берега. Опять инстинктивно я посмотрел на рычаг руля. Он был укреплён в крайнем положении так, чтобы судно держало направление на середину реки. И только после этого ко мне начало приходить понимание сложившейся ситуации.

Правильность моей догадки подтвердил и забравшийся в рубку Василий. Он ещё от двери закричал:

— Ну, Ёжкин же кот, Миха, направление ветра вдруг резко изменилось, и мы чуть-чуть не столкнулись с берегом! Слава Богу, я успел убрать большой парус, а у носового отрезать лямки.

Василий сделал всё, что мог, но наш Ковчег продолжал медленно приближаться к опасным ледяным глыбам. Медлить было нельзя, и я, как настоящий капитан в критической ситуации, начал громко выкрикивать приказания:

— Васёк, давай, быстро иди, запускай двигатель погрузчика. Остальные, хватайте шесты у борта, будете ими отталкиваться от льдин.

Все, включая девушек в свадебных нарядах, бросились выполнять распоряжения. Опыт по отталкиванию здешних миниайсбергов мы имели. Уже не раз нам приходилось отгонять их от увешанных покрышками бортов нашего ковчега. До сегодняшнего дня ни одна ледяная глыба не ударила нам в железный борт. По резиновым покрышкам, было дело, у одной даже разорвало боковую часть, но чтобы напрямую зацепило наш ковчег, этого мы не допускали. Вот и сейчас, метрах в семи от плывущих у берега ледяных глыб двигатель погрузчика заработал, гребные колёса закрутились, и мы медленно начали отгребать от этих, смертельно опасных для нашего корабля, ледяных осколков.

Я с облегчением перевёл дух и скомандовал всем идти переодеваться в нашу повседневную рабочую одежду. Сам пока остался вместе с вахтенным в рубке. Боковой ветер продолжал дуть, и даже без парусов нас могло снести к берегу. Одному оставаться на вахте было пока рано. Сначала нужно на гребных колёсах выйти на середину реки и окончательно убрать все паруса. А чтобы полностью свернуть большой парус, кому-нибудь нужно было забраться по верёвочной лестнице на мачту и, уже сидя на верхней рее, делать это вручную. Наша конструкция не позволяла полностью механизировать этот процесс. Снять носовой парус было гораздо проще — отвязывай ремни крепления к тросу, и брезент спокойно можно было стянуть.

Почти час мы выбирались на середину фарватера. За это время Сергей слазил на верхнюю рею и полностью скатал большой парус, а мы с Виктором убрали носовой брезент. И только после этого смогли спокойно осмотреться. При этом, конечно, прежде всего, выискивали на проплывающей мимо каменной равнине следы жизни. Но даже намёка на присутствие зелёных пятен растительности там не было, не говоря уже о наличии каких-нибудь животных. Правда, когда я в бинокль оглядывал панораму по правому борту, мне показалось, что вдали я заметил плато, покрытое зелёными пятнами. Но об этом я не стал пока никому говорить. Зачем заранее обнадёживать народ. Если растения в этом мире существуют, то завтра мы их наверняка увидим. Ведь факт же, что стало теплее и ветер уже не обжигал ледяным дыханием.

Дождавшись, когда двигатель погрузчика заглушили, я направился переодеваться сам. Хотя работать в свадебном наряде было удобнее, чем в моей неизменной штормовке. Но, единственную пару выходной, чистой одежды надо было беречь, другой не было.

Когда вернулся, все, включая девушек, занимались подготовкой снастей для рыбалки.

— Быстро же Серёга замутил народу мозг, — подумал я, но переубеждать никого не стал, что ещё рановато закидывать снасти.

— Пускай порезвятся на свежем воздухе, — сказал я сам себе, — всё лучше, чем сидеть в душной кают-компании.

Недовольство моё вызвало только то, что вахтенный вместе со всеми занимался подготовкой лесок и крючков. Но он делал это так по-детски самозабвенно, что я не стал его отвлекать. Пришлось самому занять место вахтенного, взять бинокль и осматривать фарватер. И не зря, километрах в пяти по фарватеру река разветвлялась, обтекая с двух сторон каменный остров. Объявлять тревогу, конечно, не стоило. До каменной скалы, являющейся форпостом этого острова, при нашей теперешней скорости плыть нужно было не меньше часа. Но я всё равно вызвал в рубку вахтенного и указал ему на этот остров.

Оставив Василия у руля, сам пошёл помогать Сергею, забрасывать с кормы ковчега две импровизированные удочки. Это было что-то наподобие донки, но с поплавком из пустой пластиковой бутылки. После того, как удочки были заброшены, мы перешли на носовую палубу, чтобы наблюдать за приближающимся островом. Минут через тридцать опять пришлось заводить двигатель погрузчика. Без гребных колёс было затруднительно сделать манёвр, чтобы чётко войти в самую широкую протоку, отекающую этот остров.

Как только по нашему левому борту из воды выросли обрывистые берега острова, ветер стих. И установилась просто райская погода. Было тихо, тепло (+12 градусов), хотелось радоваться жизни. Такого внутреннего комфорта, я не чувствовал уже очень давно. Наконец-то из сердца ушёл самый большой мой страх, который поселился в нём с самого начала нашего плаванья. Больше всего за всё время нашего безумного плавания я боялся водопада. Почему-то мне казалось, что эта река, покидая ледяной панцирь, покрывающий землю, будет вести себя вроде Ниагары. Я, в отличие от других, тайно радовался шуму, издаваемому маленькими водопадиками. Ведь это давало нам возможность не услышать заранее рёва большого водопада и умереть неожиданно, заранее не мучаясь в ожидании неминуемой смерти, когда понимаешь, что любые усилия бесполезны. Но Бог нас хранил, и теперь я наслаждался полным ощущением жизни. К тому же с сегодняшнего дня я женат, и по всем канонам нам полагается медовый месяц.

Вспомнив о своёй женитьбе, я тут же подошёл к Лене, стоявшей у самого ограждения борта, и обнял её. Стесняться окружающих уже было не нужно, и я мог спокойно насладиться её близостью. Первый раз за время нашего романа, она не вздрагивала, опасаясь любопытных взглядов окружающих, а доверчиво прижималась ко мне, правда, так и не отрывая взгляда от проплывающих мимо каменных стен острова. А там начали появляться картинки весьма оптимистического вида. Изредка в каменных расщелинах появлялись места, покрытые нежно-зелёным мхом. Увидев это в первый раз, мы пришли в неописуемый восторг. Потом просто стояли и считали, сколько этих зелёных островков появится в течение десяти минут.

Но, как говорится, не бывает бочки мёда, без ложки дёгтя, и жизнь не замедлила подкинуть нам эту гадость. Чтобы не забывали, что не на курорте. Меня кто-то укусил, что-то типа комара, только это что-то было мельче и злее. Скоро уже все нервно отмахивались от этих насекомых. Стойко мы отбивались от этих кровопийц минут пять, но потом были вынуждены скрыться в рубке, плотно прикрыв за собой дверь. Только Ози остался на палубе, видно они его не так уж и сильно доставали. Сначала в помещении было хорошо, противный гнус остался снаружи. Но минут через десять эти гады начали проникать и в рубку, в основном через проём, вдоль которого двигался наш рычаг руля.

Но за десять минут жизни без гнуса, мы уже успели договориться, как ограничить его перемещение. Основную лепту в решение этого вопроса внесла Вера. Она, непрерывно расчёсывая покусанные места, заявила:

— Да…! А я рассчитывала оставить на память свою свадебную фату. Думала, в старости буду хвастаться перед внуками, какой у них был щедрый дедушка, подарил на свадьбу такую шикарную вещь. Но, видно не судьба! Если от этих кровопийц не загородится, то ведь до смерти загрызут. Так что, девчонки, пошли вниз, будем делать накомарник для вахтенного, занавеску на дверь в трюм и на всякий случай, на дверь в кают-компанию.

— Вы не забудьте ещё сделать чехлы из москитной сетки на вентиляционные трубы, — крикнул я вслед, уже спускающимся вниз девушкам.

В ответ услышал возглас Лены:

— Сделаем, муженёк!

И заливистый девичий смех. Серёга, закрыв дверь за девушками, повернулся ко мне и возбуждённо произнёс:

— Миха, ты понимаешь, что означает появление гнуса?

— А то, что накрылись" медным тазом" наши брачные ночи в рубке, — ответил я, усмехаясь.

— Тупица! Кто о чём, а нарик о зелье! Понимаешь, если эта мошкара здесь летает, она должна кого-то жрать и ей самой кто-то тоже питается. Закон жизни, мля! Значит, в этом районе, можно найти и настоящую дичь. Да и рыба должна быть. Пойду я, пожалуй, проверю наши снасти.

— Да подожди несколько минут! Пойдём лучше вниз, поможем поскорее накомарники сделать, а потом я вместе с тобой пойду проверять наши удочки. Забыл что ли нашу традицию, я должен первый проверить донку — тогда улов нормальный будет. А когда ты первый суёшься — на крючках обычно всегда пусто бывает.

В кают-компанию вместе с нами спустился и Виктор, только Василий, несущий вахту, мужественно остался кормить гнус. У нас с Серёгой головными уборами являлись тропические солдатские шляпы. Вот к их полям мы и закрепили москитную сетку. Заняла эта возня минут пятнадцать. Кроме того, что мы сделали защиту для себя, из запасной шляпы изготовили накомарник и для вахтенного. Для Виктора москитной сетки не хватило, да у него и не было нормального головного убора.

Поднявшись в рубку, с уже надетой на голову противомоскитной шляпой, я остановился, поражённый видом Василия. Тракторист, развалившись на мягком сидении, блаженно загорал, невозмутимо подставив своё лицо лучам, бьющим прямо на него из бокового окна. Москитов не было и в помине, впрочем, как и острова, мимо которого мы плыли последние часа полтора. Русло реки опять расширилось, и до каждого из противоположных берегов было не меньше километра. Вошедший за мной Сергей, сходу задал вопрос вахтенному:

— Вась, а куда ты девал всю мошкару? Ты что, ею подкрепился? Кто вас знает, сельских механизаторов, может быть, вы питаетесь мошкой, как кит планктоном! Га-га-га…!

— Сам ты, кит!-

обиженно вскрикнул Василий, но потом, уже нормальным тоном продолжил:

— А мошку, наверное, ветер выдул. Как только Ковчег проплыл остров, он стал дуть с прежней силой. Вон, даже нас немного сносит. Приходиться чуть ли не постоянно рулём работать. Да…! После того, как мы выплыли из ледяной трубы, на вахте теперь не похалтуришь. Если бы не такая широкая река, запросто можно было в берег впаяться.

— Серёга не кит, Васёк, он слон — но тоже существо большое и беспардонное, — вступил я в разговор, — поэтому не обижайся на парня. Он хороший!

Дружно посмеявшись над моими словами, мы с Сергеем сняли шляпы, повесили их на вешалку и вышли из рубки.

Неправильное поведение привязанных к леске, полулитровых пластиковых бутылок, я заметил сразу. Крикнув Сергею, чтобы он срочно нёс сачок, я начал руками выбирать леску у одной из удочек. Несомненно, на крючке сидела какая-то добыча. И по тому, как дёргало и водило леску, рыбина была там, о-го-го! Подвёл я её к борту нашего Ковчега грамотно, не менее профессионально сработал и Сергей. Подвёл сачок под самую рыбину и одним движением вытащил её на палубу. Да…! Это был настоящий улов, с такой рыбиной не стыдно было бы и сфотографироваться для нашего рыбацкого альбома. Для него мы отбирали только фотографии с выдающейся добычей. Нужно было, чтобы рыбина весила не меньше трёх килограмм, а длиной была сантиметров пятьдесят. Этот экземпляр весьма подходил для пополнения коллекции в нашем фотоальбоме рекордов.

— Серёг, ты видал этого монстра, — воскликнул я, — не пойму, что это за зверь такой?

— Да вроде, на омуля похоже, но, таких больших я никогда не видел!

— Омуль, говоришь, значит, вкусный должен быть, зараза! Ладно, по башке я его долбанул, но, на всякий случай, нужно посадить на кукан эту рыбину. Давай, неси из рубки кукан и безмен, а я пока этого монстра покараулю.

Глядя на наш улов, я с нестерпимой грустью вспомнил прошлое. Те счастливые времена, на нашей уютной Земле, когда мы выезжали на рыбалку в низовье Волги. Только там можно было добыть нечто подобное по размерам. Да и то, таких оковалков мы ловили считанные разы. А уж если попадалась такая рыбина, то мы проводили целый ритуал по празднованию такого улова. Оба некурящие, но чтобы умаслить повелителя глубин, мы обязаны были раскурить Кубинскую сигару и выпить по бокалу виски. На Волгу мы всегда брали с собой две сигары и бутылку хорошего виски. Да… Где теперь те времена…?