Труды Отечеству. Часть 1

Вильсон холодно выслушал Ллойд Джорджа, а затем сказал, что подобный подход невозможен, поскольку он ведет к возвращению старой колониальной политики, которая и привели мир к столь глобальному конфликту. Если и делить зоны влияния то только через Лигу наций, с помощью которой будет выстроена упорядочная система сдерживания и баланса.

Заявление Вильсона буквально взорвали Клемансо, который, отбросив всякий лоск, нажал на самую неприятную для американца мозоль, тайные соглашения  военных лет. Премьера распирал справедливый гнев, почему Франция должна доказывать свои права на то, ради чего было пролито столько крови. Согласно тайным соглашениям, она имеет заранее оговоренное право владеть захваченной добычей. Клемансо был готов зачитать заявленные бумаги, но его остановил отчаянный жест Ллойд Джорджа.

Клемансо вторил японский делегат, напоминая присутствующим, что согласно тайному договору германские владения в южной части Тихого океана принадлежат Стране восходящего солнца. Вслед за ним выступил представитель Австралии премьер-министр Хьюз.

- Я отдаю должное той роли, которую сыграла Америка во время войны, но эта роль не дает право президенту Вильсону становиться «deus ex machine» на мировой конференции и указывать всему миру, как ему следует жить в будущем. Соединенные Штаты не понесли никаких денежных затрат. Они даже не израсходовали тех барышей, которые получили за первые два с половиной года войны. Что касается людских потерь, то по ним Америка не может равняться с Австралией и Ново Зеландией.

Опасаясь полного раскола конференции, Ллойд Джордж предложил закрыть дневное заседание совета и вернуться к вопросу о колониях завтра с более уточненными позициями по столь непростой теме, что было воспринято всеми с большим облегчением. Однако новый день не принёс успокоение в ряды делегатов. Идя на уступки европейцам, Вильсон предложил перенести решение вопроса о подмандатных территориях в Лигу наций, и к общему неудовольствию Клемансо его поддержали генерал Алексеев и южноафриканец Бота. Все остальные выказали своё несогласие с позицией Америки, чем вызвали гнев президента.

Откинувшись в кресле и гневно сверкая глазами, Вильсон твердым голосом он заявил, что США не изменят свою позицию, и открыто пригрозил оппонентам.

- Если мир не пойдет по пути указанному Соединенными Штатами, то американцам придется создать такую армию и такой флот, что бы их принципы уважали. Готовы ли вы увидеть эту силу на пороге своей страны господа? Подумайте об этом.

Слова Вильсона вызвали гробовую тишину в зале. Никогда прежде с Европой никто не смел, так говорить. Теперь же их заокеанский союзник прямо угрожал силой, отбросив в сторону экономические и политические рычаги.

От речи американца желтые глаза Клемансо загорелись ярким блеском, его грудь заходила ходуном, и он уже собирался броситься в бой, но его вновь опередил Ллойд Джордж. Упоминание о мощном американском флоте, в то время как английский флот переживал свои не самые лучшие дни, заставило британца искать компромисса и не доводить дело до крайности. Вновь остановив Клемансо энергичным жестом, он предложил вновь отложить рассмотрение вопроса о колониях на завтра. Все делегаты вновь согласились с предложением британца и разошлись, бурно обсуждая поведения Вильсона.

Два дня прошли в бурных дебатах и предложениях, но ни одно из них не привело к сближению позиций сторон. Вильсон упрямо стоял на своем, требуя сначала создание Лиги наци, и только затем обсуждения мандатов сторон. Желая сбить накал страстей, Америка пошла на уступку Франции и Англии, согласившись на право держать свои войска в захваченных ими колониях. Оппоненты воспрянули духом, но все испортил австралийский премьер-министр Хьюз. Он дал газетчикам развернутое интервью, в котором изображал Вильсона оторванным от жизни доктринером. В ответ Вильсон пригрозил, что если против него в совете будут блокироваться враждебные силы, то он сделает публичную оценку работы конференции, прервет переговоры и отправиться домой.

Дебаты возобновились с новой силой, и ни одна из сторон не желала уступать. Когда новозеландский представитель заикнулся об островах в Полинезии, Вильсон язвительно спросил его, готовы ли британские доминионы с численностью в 6 миллионов человек, бросить вызову всему цивилизованному миру.

Положение спас Алексеев, предложивший обеим сторонам компромиссное решение. Англия, Франция  и Япония сохраняли присутствие свои войска в захваченных ими странах до рассмотрения этого вопроса на заседании в Лиге наций. Едва только русский правитель кончил говорить, как Вильсон заявил, что это самая лучшая речь, которую он слышал за все время и готов пойти на такой компромисс.

Боясь упустить синицу из рук, оппоненты согласились на этот примирительный вариант, не желая окончательного срыва конференции. Вслед за этим, европейцы приняли проект устава Лиги наций, столь долго продавливаемый американским президентом. В этот день Вильсон торжествовал, его напористость была вознаграждена, одержав дипломатическую победу, он серьезно ограничил алчные аппетиты своих партнеров и одновременно добился своей главной цели, ради которой он пересек океан.

Казалось, что все налаживается, вот-вот пройдет некоторое время и большой проект под названием Лиги наций во главе, которой будут стоять Соединенные Штаты, войдет в жизнь. Полностью подмяв под себя разоренную Европу и закрепив этот, важный сдвиг мировой политики на бумаге, Вильсон готовился триумфально возвратиться на родину, навечно оставив свое имя на скрижалях истории, а США во главе мира. Так виделось Вильсону его ближайшее будущее, но жизнь преподнесла ему горький сюрприз, разом разрушив все планы президента.

Агрессивное противостояние с европейцами по вопросу колоний, отрицательным образом сказалось на здоровье президента. Его стали мучить головные боли и судороги в ногах, против которых было бессильно искусство доктора Грейсона

- Господин президент, от столь больших эмоциональных нагрузок вы рискуете получить новый удар – чистосердечно предупредил его врач, и Вильсон был вынужден прислушаться к мнению медика.

Смирив гордыню, он решил покинуть Париж для лечения, оставив во главе себя Лансинга в способностях которого он сомневался. Куда с большей охотой и уверенностью он передал бы свое место полковнику Хаусу, но тень вражды навечно разделило двух бывших единомышленников.

Проведя, пять недель жестокого дипломатического противостояния, президент Вильсон отбыл домой. Перед отплытием, он вручил госсекретарю меморандум, в котором детально расписал главные пункты своей политики, первым из которых был запрет на обсуждение вопросов о колониях. Вильсон разрешал Лансингу обсуждать вопросы сокращения наземных и морских сил Германии, определение немцами сумм репараций и сроков их выплаты, определение границ новых государств в Европе  и соглашение об экономическом положении Германии.

- Вам предстоит тяжелая работа Лансинг – напутствовал президент своего помощника, на что тот бодро заверил Вильсона, что управиться с этим за четыре недели. Заметив на лице патрона негативную реакцию на свои слова, госсекретарь поспешил поправиться, сказав, что имел в виду лишь предварительные договоренности.

Вслед за Вильсоном Париж покинули Алексеев и Ллойд Джордж. У английского премьера начались ожесточенные дебаты в парламенте, и его присутствие было необходимо. Русского правителя в Москве так же поджидала огромная куча дел, требующих незамедлительного решения. Покидая французскую столицу, как спецпредставителя он оставил господина Иванова, имевшего право на прямую связь с верховным в случаи, если он будет не согласен с действиями главы делегации господином Сазоновым.

Едва только гости покинули Париж, как из состава французской делегации неожиданно выбыл сам Клемансо, на которого совершил покушение французский анархист. Из трех пуль выпущенных в него Эмилем Коттеном, только одна поразила премьера, пробив ему плечо и застряв в легком. Воспользовавшись этим обстоятельством, главную скрипку мировой конференции захватил англичанин лорд Керзон, который с неукротимой энергией стал наседать на американского госсекретаря, стремясь с максимальной выгодой использовать временное отсутствие Вильсона. Тайные игры дипломатов вышли на новый уровень и уверенно набирали привычные обороты.

Документы того времени.

Из докладной записки Верховному правителю России Алексееву М. В. от председателя комитета безопасности при кабинете министров генерал-лейтенанта Щукина от 24 марта 1919 года

За пошедший месяц положение на временно оккупированных нашими войсками территориях  бывших Германской, Австрийской и Турецкой империй остаётся стабильным, не смотря на ряд выступлений немецких социалистов. Благодаря слаженным действиям полиции Берлина и местных вооруженных подразделений фрайкора, полностью наведен порядок в основных городах  центральной и восточной Германии. Из западных провинций страны, выступление социалистов отмечалось только в Баварии, где они были подавлены при содействии наших оккупационных войск. Все бунтовщики и сочувствующие им граждане, задержанные в ходе беспорядков, переданы в руки немецких властей. С нашей стороны при наведении порядка погибло 34 и ранено 58 человек.

Согласно ранней договоренности с господином Эбером золотой запас страны, захваченный нашими войсками в Оснабрюке в декабре прошлого года, под тщательной охраной перевезен в Берлин, где помещено в здание рейхсбанка, взятого под строгую охрану, специально выделенным подразделением.

На территориях заселенными поляками ранее входивших в состав германской и австрийской империи отмечен выступление польских националистов требующих провозглашения независимой Польши. Во главе этого движения стоит Игнаций Падаревский, деятельность которого согласно данным нашей разведки финансируется Лондоном и Парижем. Кроме этого, Падаревский лично знаком с президентом США Вудро Вильсоном, обещавшего помочь полякам обрести независимость.

Учитывая, что действие поляков происходят на землях не входящих в состав России, мы не имеем возможность, запретить их деятельность подобно тому, что мы сделали на своей территории. Все лица, уличенные в сотрудничестве с германской разведкой в период войны, благодаря спискам переданные нам полковником Николаи, были арестованные впервые месяца после окончания войны и интернированы в Россию. Благодаря этой профилактической акции, выступления поляков носит исключительно единичный характер без единого руководящего центра, в отличие от скоординированных действиё поляков в Кракове и Бреслау.    

Движение чешского профессора Масарика на территории Чехословакии, носят исключительно мирный характер. Провозгласив независимость, он ведет активное сотрудничество с нашей оккупационной миссией в Праге во главе с полковником Фроловым. Все его публичные выступления носят призывы к недопущению беспорядков и разрешение конфликтов исключительно мирным путем. В прямых контактах с представителями Антанты профессор Масарик не замечен, хотя не исключена возможность тайной переписки с ними.

Наиболее взрывоопасная ситуация складывается в Трансильвании и в Воеводине, где часто возникают столкновения местного населения с румынскими и сербскими военными подразделениями, открыто претендующих на присоединение этих земель к своим государствам. Согласно донесениям главы оккупационного комитета этих земель фельдмаршала Деникина нашим властям удается держать обстановку под контролем. Столкновения особенно уменьшились после прямого обращения фельдмаршала к румынскому и сербскому королям, с угрозой применить силу оружия против зачинщиков беспорядков, не взирая на их национальность.

Сербский король Александр, находиться в постоянном контакте с военными представителями Антанты и под их влиянием требует от фельдмаршала Слащева ускорить вывод наших войск с территории Сербии. С королем была проведена встреча, на которой он повторил свои требование, обозначив срок пребывания наших войск в Сербии в три месяца.

Под Константинополем, наши войска продолжают удерживать город Эдирне, отказывая греческим войсковым соединениям войти в него, ссылаясь на отсутствие договоренности  между странами. Положение греческого корпуса высадившегося в Малой Азии, плачевно. Разбитый Кемаль-пашой, он спешно отходит в направлении Измира, среди населения которого отмечается паника. В связи с тем, что большинство населения города христиане, адмирал Колчак предлагает послать в Измир корабли эскадры и занять город, для предотвращения массового кровопролития.

Силы английского корпуса, занимающие Анталью не в состоянии оказать грекам помощь в виду собственного тяжелого положения. Провиант и вооружение из Бейрута и Хайфы доставляется с большими перебоями. Английские войска несут большие потери не в результате столкновений с турками, а из-за болезней, в первую очередь холеры. Согласно прогнозам фельдмаршала Юденича, самым лучшим вариантом для англичан будет отступление, иначе в подобной ситуации корпус прекратит своё существование через полтора месяца.

Генерал-лейтенант Щукин.

Из секретного доклада председателя ВЧК Дзержинского Ф. Э.  Верховному правителю России Алексееву М.В.  от 2 апреля 1919 года 

Проводя борьбу с экономическим диверсиями и саботажем  в Москве и Петрограде, используя прежний материал, собранный генералом Батюшиным и дополнив его новыми данными собранные нашими сотрудниками, мною были санкционированы аресты в среде банкиров и промышленников. Так 24 -25 марта были  взяты под арест господа Рубинштейн и Животовский о подрывной деятельности, которых я вам неоднократно докладывал, а так же господа промышленники Шапиро, Раухенберг, Шполянский, сахарозаводчики Бабушкин, Гепнер, Добрый.

Кроме этого были произведены обыски в фирме Нобеля, Внешторгбанке, Международном банке, благодаря которым были обнаружены документы, доказывающие их связь, как с германской разведкой, так и с британской разведкой и американским правительством, носящие сугубо подрывную деятельность.

Сразу после проведенных арестов и обысков, я подвергся сильному давлению как со стороны министра внутренних дел господина Савинкова, так со стороны вашего зама господина Рябушинского требующих немедленного освобождения арестованных, трактуя их арест как новые еврейские погромы. Прошу  вашего срочного решения о моих дальнейших действиях.

С уважением, председатель ВЧК Дзержинский.   

Секретная телеграмма от Верховного правителя России Алексеева М.В. заместителю правительства российской республики Рябушинскому от 2 апреля 1919 года Париж.

Категорически запрещаю вмешательства в работу следствия ВЧК каких-либо представителей правительства. Следствие по делу арестованных банкиров и промышленников ведет только Дзержинский и никто другой. Прошу уяснить это раз и навсегда.

Алексеев.  

Секретная телеграмма от Верховного правителя России Алексеева М.В. председателю ВЧК Дзержинскому Ф.Э. от 2 апреля 1919 года.

Срочно подготовьте для опубликования в прессе материалы, неопровержимо свидетельствующие о сотрудничестве арестованных с германской разведкой. Они должны быть убойной картой против всех оппонентов как внутри страны, так и за рубежом.  Возьмите это дело под свой личный контроль, срок выполнения четыре-пять дней.

Алексеев.

Из сообщения газеты «Московские ведомости» от 10 апреля 1919 года, не прошедшее цензуру:

Вчера в 2 часа 15 минут по полудни было совершено покушение на жизнь председателя ВЧК гражданина Дзержинского Феликса Эдмундовича. Как стало известно специальному корреспонденту газеты Николаю Соловьеву, покушение на гражданина Дзержинского было совершено, когда он находился в своем кабинете в здании бывшего городского банка на Лубянской площади, реквизированное год назад под нужды аппарата Чрезвычайной комиссии по борьбе с саботажем и экономическими преступлениями.

Кроме самого Дзержинского в момент покушения находился его секретарь и один из следователей ВЧК. Неизвестные люди, бросили в окно кабинета гражданина Дзержинского расположенного на втором этаже, две бомбы большой силы и скрылись с места происшествия на извозчике.

В результате мощного взрыва были выбиты все оконные рамы кабинета, внутри него начался пожар, а на фасаде здания появилась трещина, осыпалась лепнина. Когда сотрудники ВЧК ворвались в горящее помещение, они обнаружили, что помещение завалено обломками горящей мебели, сильно пострадал потолок и оконные проемы. Среди этого хаоса, чекисты обнаружили два сильно поврежденных тела, у одного из них была оторвана голова, у другого была разворочена грудь, и недоставало правой руки. Сам председатель ВЧК к удивлению прибывших чекистов не пострадал, за исключением белой рубахи, которая была обильно испачкана пеплом и сажей.

Как сумел выяснить корреспондент, это чудесное спасение председателя ВЧК состоялось лишь благодаря его хладнокровию, смелости, а так же огромному бронированному сейфу фирмы «Цейтлер и сыновья», оставшегося в кабинете Дзержинского от прежних хозяев. Едва только он увидел влетевшие в окно бомбы, как немедленно бросился в сейф, успев при этом закрыть за собой дверцу. Она то и спасла гражданина Дзержинского от неминуемой смерти.

Данное дерзкое покушение на государственного служащего такого уровня, несомненно, связано с недавними арестами проведенных чекистами Дзержинского среди банкиров и промышленников столицы и Петрограда.

Секретная телеграмма Верховному правителю России Алексееву М.В. от председателя ВЧК Дзержинского Ф. Э. от 11 апреля 1919 года.

Уважаемый Михаил Васильевич, от всего сердца благодарю вас за заботу о моем здоровье. Заверяю со всей ответственностью, что нисколько не пострадал в результате бандитского нападения. Это покушение нисколько не поколебало мою решимость продолжить начатое расследование и довести его до конца.

Полностью согласен с вашим решением, о введения временного чрезвычайного положения в стране для борьбы с террористами, бандитами и их пособниками различных мастей. Возложение этой борьбы на структуру ВЧК считаю честью, а не тяжелой обязанностью как вы считаете.

В самое ближайшее время будет проведен набор новых сотрудников чрезвычайной комиссии с обязательным привлечением демобилизованных солдат и унтер-офицеров, преимущественно рабоче-крестьянского происхождения.

Ваш Дзержинский.

Глава II. Смена вектора силы.

Америка встречала своего президента ненастной штормовой погодой. Пароход «Джордж Вашингтон» с трудом преодолевал сопротивление морской стихии не на шутку разыгравшейся у восточного побережья Америки. Сильно простывший во время морского путешествия Вильсон с нетерпением ожидал прибытия на родную землю. По рекомендации своих политических советников, президент решил высадиться не в Нью-Йорке, а в Бостоне, где было много сторонников Вильсона одобряющих создание Лиги Наций, против которой в Америке разворачивалась серьезная компания.

Президент прекрасно понимал, откуда дует ветер, и собирался дать бой с первых же шагов своего возвращения на американскую землю.

- Хаус, Хаус, зачем ты все это делаешь – говорил мысленно Вильсон, читая телеграммы и донесения из Вашингтона, доставляемые ему в Париж спец. курьерами. Его прежний друг и единомышленник за короткое время отсутствия президента в стране сумел создать сильное лобби, которое стремилось похоронить все мечты и планы Вильсона по созданию «Pax America».

Президент уже подготовил свою речь перед бостонцами в защиту Лиги Наций, но природа внесла свои коррективы. Штормовой волнение создало такое сильное течение при входе в гавань, что корабль чуть не опрокинулся под его давлением. Обеспокоенный возможной катастрофой, президент вознес молитву господу и приготовился к худшему.

Тревожные минуты шли одна за другой, пароход мужественно боролся со стихией, и все это время все пассажиры корабля отчетливо слышали непрерывный стук волн в борт корабля. Внезапно пошел густой снег, который под своей пеленой полностью скрыл очертания берега. Не желая рисковать своим кораблем и дорогим гостем, капитан Джон Бойл принял решение встать на якорь и дождаться утра.

Негодуя в душе, Вильсон был вынужден согласиться с этим решением. Многие суеверные американцы расценили это как плохой знак для президента, но никто из них не посмел сказать эти мысли в слух, опасаясь его гнева. Однако яркое солнечное утро 24 апреля заставило американцев разом позабыть все свои ночные страхи, уж так светло и приветливо сияло дневное светило на голубом небосклоне. На борт «Джорджа Вашингтона» поднялся губернатор Массачусетса Кулидж, который приветствовал президента с возвращением на родину. В Бостоне в честь приезда Вильсона были организованы шумные торжества. Все школы города были закрыты и жители Бостона высыпали дружной гурьбой на улицы на всем протяжении движения президентского кортежа.

Зная заранее о прибытии президента в Бостон, агенты охраны Белого дома доставили к трапу корабля просторный президентский «Роллс-ройс», на сидениях которого свободно разместился сам Вильсон, его жена Эдит и губернатор Кулидж с супругой. Стараясь произвести на Вильсона приятное впечатление, губернатор Массачусетса неудержимо сыпал в адрес президента одну похвалу за другой.

- Этот прием в вашу честь господин президент, еще более примечательный, чем прием, оказываемый жителями Бостона ранее генералу Вашингтону и более радушный, чем любой прием, продемонстрированный ими со времен Авраама Линкольна – щебетал Кулидж, Вильсону находясь в одном с ним автомобиле.

- Все достойное общество города полностью разделяет вашу позицию относительно создания Лиги Наций, сравнивая её по важности и величине с Декларацией независимости и Великой хартией вольностей – говорил губернатор, радостно помахивая рукой многочисленной толпе горожан из президентского автомобиля. Когда ему ещё выпадет такая возможность покрасоваться перед своими потенциальными избирателями.

Вильсону, конечно, приятно было слушать эти слова похвальбы но, будучи опытным политиком, он прекрасно понимал, что Бостон всегда был оплотом демократов, и его основные схватки с противниками республиканцами впереди.

Президентский кортеж плавно подъехал к местному Капитолию, на ступенях которого была установлена высокая трибуна. Желая продемонстрировать собравшимся свою хорошую физическую форму, Вильсон самостоятельно вышел из автомобиля и поднялся на трибуну, и всем бостонцам сразу стало ясно, болезненный недуг президента остался в прошлом.

Глядя в восторженные глаза горожан, Вильсон буквально заряжался положительной энергией и в этот день он не мог ударить лицом в грязь. Твердо, стоя на трибуне, он голосом человека знающего чего хочет, начал свой монолог. Вильсон с первых же минут речи обрушился на своих противников, осуждая  их узкий, эгоистический и некомпетентный подхода к делу по воплощению в жизнь великой американской мечты. Президент клеймил позором тех, кто не понимает все важности нынешнего момента в истории страны, ради которого были принесены жизни американских парней на полях Европы. Создание Лиги наций, вот главное завоевание Америки, которое нельзя пощупать руками, но благодаря которому можно полностью изменить мир, сделав невозможным проведение новых мировых войн.

Ощутив свое причастие к мировой политики, горожане дружно аплодировали своему президенту, жадно слушая каждое его слово и от этого, Вильсон заводился ещё больше.

- Во мне течет кровь воителя, и она не позволяет мне действовать иначе, чем я действую сейчас. Создавая Лигу нации, мы не ограничиваем наши цели и концепции сугубо провинциальными мерками. Мы освобождаем все человечество.

Вильсон сделал эффектную паузу, и толпа моментально разразилась свистом и бурными овациями.

- Если мы не сделаем этого, вся слава Америки увянет и вся её мощь рассеется. Думайте об этом  американцы, думайте о том мраке, в который может погрузиться мир, если мы откажемся от наших целей и планов. Всякий кто подозревает, что Америка разочарует мир, не знает Америку. Я приглашаю вас присоединиться к чувствам нации и перестроить мир по новому образу и подобию.

Шквал аплодисментов был ответом Вильсону за эти слова. Собравшимся на площади святого Патрика американцам очень понравилась возможность переделать старый мир по своим американским лекалам. Раззадоренная речью властителя Белого дома, восторженная толпа горожан провожала американского президента до самого железнодорожного вокзала, на котором находился  президентского поезда прибывшего в Бостон, что бы забрать Вильсона. Превознемогая легкий звон в голове, счастливый оратор поднялся по вагонным ступеням и из тамбура помахал рукой восторженным бостонцам, после чего отбыл в столицу, в легкой эйфории от своего первого успеха.

Видя, какую бурную реакцию, вызвала речь президента перед жителями Бостона, республиканцы не рискнули подвергнуть сомнению идею Лиги наций до выступления президента перед конгрессом. Видя успех противника, они решили затаиться в ожидании, когда Вильсон сам совершит какую-либо ошибку, с помощью которой можно будет разрушить весь его замысел относительно Лиги наций.

Вечером 26 апреля президент устроил в Белом доме банкет для тридцати четырех членов конгресса. Яркие огни впервые за время двухлетнего военного затишья  осветили окна президентской резиденции. Вильсон с супругой лично встречал своих гостей, демонстрируя какое значение он предает их визиту. Гости с удовольствием отведали угощения, что впрочем, не помешало им обсудить между собой скудную выпивку, не высокое качество предложенных сигар и манеры поведения хозяйки Белого дома.

Когда трапеза была завершена, гостей пригласили в холл, где для них были расставлены мягкие кресла, перед которыми расположился сам Вильсон. Он изложил слушателям итоги заседания в Париже, а затем два часа отвечал на вопросы гостей, главный смысл которых сводился к тому, сможет ли Америка утвердиться в послевоенном мире в качестве лидера и не экономическая ли ловушка для страны Лига наций.

Вильсон старался, как мог, но в этот день его красноречие не смогло полностью развеять сомнение некоторых конгрессменов, для которых вместо эфемерной всемирной организации, требовалось материальное подтверждения правильности действий президента. Возможно, всему виной был талисман в виде дубового желудя, выпавшего из кармана президента в тот момент, когда он направлялся в зал к конгрессменам.

В этот же день бывший единомышленник президента, а теперь его самый заклятый противник полковник Хаус был приглашен в закрытый клуб нью-йоркских богатеев для встречи с людьми, которые считали себя истинными правителями Америки. Он располагался в одном из высотных зданий города, не попавшего под немецкую бомбежку прошлого года. Даже в этом, многие из членов этого клуба видели перст судьбы, охранившей избранных людей от военной напасти. Одетое в сталь и бетон, с большими зеркальными окнами, это многоэтажное здание олицетворяло могущество и мощь американского государства, уверенно шагавшего в будущее, семимильными шагами.

Широкий и просторный лифт, бесшумно вознес Хауса к небесам, где его встретили коридорные, которые своей гордостью и достоинством, ничуть не уступали британским аристократам в десятом поколении. С одного взгляда на них можно было понять, здесь, за наглухо закрытыми дверями царил дух денег, который и придавал всем присутствующим многократную уверенность в себе над всеми остальными людьми.

- Полковник Хаус? – надменно спросил коридорный и, дождавшись подтверждения, холодно кивнул головой в сторону богато инкрустированной двери – пройдемте, вас там ждут.

Мягко щелкнула витая позолоченная ручка под одетой в белую перчатку рукой коридорного, и Хаус очутился в просторном обеденном зале, из огромных окон которого открывалась поразительная панорама на Нью-Йорк ещё не совсем пришедшего в себя от немецкой бомбежки. Полковник так залюбовался этим зрелищем, что в первые секунды не заметил присутствие самих хозяев, которые сидели за большим круглым столом чуть в стороне от входа.

- Подойдите сюда, Хаус – раздался властный голос и мгновенно, оторвав взгляд от окна, смущенный посетитель засеменил к хозяевам жизни. Их было четыре солидно одетых человека, из которых Хаус знал лишь только одного, Пола Варбурга, вице-президента Федеральной Резервной Системы США. Никто не предложил Хаусу сесть, и он так и остался стоять перед четверкой банкиров, словно преступник перед трибуналом Верховного суда.

- Ваши предсказания относительно действий президента полностью оправдались полковник. Вудро закусил удила и как неистовый проповедник слова божьего пытается наставить Америку на путь праведный, который он видит только в Лиге наций – произнес седовласый господин сидевший в центре стола. Хаус позволил себе чуть улыбнуться, однако седовласый осек его холодным взглядом и лицо полковника, сразу затянуло маска полного внимания и почтения.

- Вильсон окончательно вышел из-под контроля, а ведь именно вы полковник рекомендовали его господину Максу Варбургу как выгодный проект вложения наших капиталов, не так ли? Вам  поверили. В предвыборную кампанию Вильсона было вложены миллионы долларов, и что в конечном итоге получили? От первичных успехов у него помутилось в голове, и он  возомнил себя новым мессией для Америки. Мы благодарны вам Хаус за столь удачное вложение наших денег, но возникает вопрос, не слишком ли дорого обошлось нам это приобретение.

Воцарилась напряженная звенящая тишина, Хаус под холодными взглядами денежных воротил чувствовал себя крайне неудобно. Он мог привести множество доводов в свою защиту, но стоя перед этой четверкой, полковник прекрасно понимал, что все его слова не будут услышаны. Они им просто не были нужны, поскольку все уже решено и ему остается только услышать их вердикт, и чем, скорее, тем лучше.

- Я вижу, что вам нечего сказать в защиту своего блистательного плана полковник, который вы так яростно проталкивали в жизнь? – гневно спросил полноватый джентльмен сидевший рядом с Варбургом. - Только умоляю вас, не говорите, что все дело в президенте Вильсоне, что он сильно заигрался в большую политику, а генерале Корнилове, который оказался не совсем тем, за которого мы его принимали вначале?

- Но это так, сэр. – Хаус решил, что роль молчаливой половой тряпки ему не совсем подходит, и поэтому рискнул открыть рот - Президент свято верит, что его главная цель дать Америке мировое господство. Именно этого он добивается с помощью Лиги наций с одержимостью фанатика. Что касается Корнилова  …

- Хватит нести детский лепет Хаус – желчно оборвал его седовласый и в этот момент в дело вмешался третий незнакомец с моноклем в глазу – Джентльмены не стоит валить все беды только на одного человека. Мистер Хаус делал все, что только мог и бог тому свидетель – хищно улыбнулся говоривший и от этой улыбки, полковника пробила дрожь. Уж лучше бы это человек ругал его, чем так плотоядно улыбался.

- Мы попробовали качнуть мир в свою сторону но, он повернул в иную сторону, чем мы ожидали. Полковник честно играл с нами. Вспомните, что он сразу предостерег нас об опасности со стороны нефтяных тузов Техаса, которые при удачном стечении обстоятельств могли сделать то, что не удалось южанам в Гражданскую войну. Он пытался удержать президента от неверного шага, но тот не послушал его и сделал по-своему. С большим трудом нам удалось свести к минимуму техасскую опасность.

Хаус настороженно слушал оправдательную речь незнакомца, уж он то хорошо знал, что  господа этого типа, начав свою речь за здравие, любят заканчивать за упокой.

- Совершенно с вами согласен Самуэль – вступил в разговор Варбург – сейчас не время искать виноватого. Сегодня наша задача уберечь Америку от вступления в Лигу наций, к чему так страстно призывает президент. Хотя мы и хорошо обогатились на этой войне но, к сожалению позиции Франции и Англии еще очень сильны, а доллар не является мировой расчетной единицей. Мы попробовали сыграть по-крупному но, к сожалению, у нас не всё получилось.

- Нам не нужна Лига наций Хаус – продолжал гневаться толстяк – этот  проект оказался дерьмом, от которого смердит за целую милю. Вам это ясно!? Ясно я вас спрашиваю!?

- Да, сэр. Мне ясно – холодно выдавил Хаус, стараясь не смотреть в сторону говорившего банкира.

- Ну а раз ясно так извольте убрать за собой. И убрать так, что бы  всё было чисто! – выкрикнул толстяк.

В зале вновь наступила зловещая тишина, которую вновь нарушил Варбург.

- Нам не нужны излишние подробности того полковник, как вы это сделаете. В банке Мердока в Вашингтоне, на ваше имя открыт неограниченный счет. Сделайте своё дело, и мы забудем о вашей миллионной промашке. Все нужно сделать до отъезда президента в Европу. Вам все понятно?

- Да, сэр.

- Вот и отлично. Действуйте.

Бесшумный лифт быстро спустил полковника Хауса с небес на грешную землю, дабы тот тут же уехал на вокзал, что бы успеть на вашингтонский экспресс.

- Не слишком ли вы рьяно навалились на этого парня Джозеф? – добродушно спросил обладатель монокля толстяка – ещё минута и он наверняка надела бы в штаны.

- Ну что вы Самуэль, только самую малость для того, что бы он знал свое место, иначе с ними никак нельзя. Вот теперь он будет работать с удвоенной силой, поверьте мне на слово – и вся четверка заливисто засмеялась.

Результаты деятельности полковника не замедлили проявиться. Главный противник идеи Вильсона, ярый приверженец доктрины Монро и лидер изоляционистов сенатор Лодж выступил  с антивильсоновской речью 30 апреля, в сенате. Прекрасно подготовленный Хаусом к бою, он постарался суммировать все имеющиеся в своем распоряжении контраргументы президентского проекта, стремясь доказать его опасность для страны.

Как истинный патриот американец, Лодж начал свое выступление с цитирования предостережений президентов Вашингтона и Джефферсона об опасности для Америки вмешиваться в европейские дела, в которых молодому государству нет никакой выгоды. Вслед за этим Лодж подкрепил заветы первого президента аргументами из «доктрины Монро», которой США придерживалось вот уже сто лет, ставя во главу угла, наращивания своего влияния в обеих Америках и благодаря которой, Штаты имеют свою нынешнюю мощь.

Посеяв сомнение в умах своих слушателей ссылками на основателей американского государства, сенатор Лодж приступил к критическому рассмотрению статьи 10 устава Лиги наций, которой его оппонент предавал особое значение. Она по своей сути, предусматривала для США полицейские функции во всем мире, легализовывая военное вмешательство Америки в военные конфликты вдали от американских берегов.

Лодж прямо назвал это обязательство американцев перед Лигой нации очень опасным обещанием, поскольку, подписав его, Америка связывала себя по рукам и ногам обязательным  участием в любых мировых конфликтах, что являлось, по мнению сенатора, ненужной обузой для американского народа.

- Нас прекрасно устраивает политика «большой дубинки» Тэдди Рузвельта, твердо проводя которую сугубо в интересах нашей нации, мы за короткий срок заставили считаться с собой не только Европу, но и весь остальной мир – эти слова сорвали громкие аплодисменты присутствующих в зале лиц.      

Ободренный поддержкой своих идей, сенатор стал разносить в пух и прах идею создание наднационального правительства, видя в этой идеи еще большую опасность для Штатов, чем  обязательное участие Америки в военных конфликтах. Главную угрозу этой идеи Лодж видел возможности лишения Америки свободы маневра на мировой арене не только в военном, но так же и экономическом аспекте.

- Чужие, никому не ведомые люди будут диктовать нам, как вести нам бизнес, кому и в какой мере оказывать ту или иную помощь и по своему усмотрению будут распоряжаться нашими деньгами. Этот пункт устава требует немедленного исправления и переработки, поскольку таит в себе для Америки, явную угрозу потери независимости. Я не думаю, что интеллект создателей устава Лиги наций и их положение в мире столь преобладающие, что мы не можем внести изменение в этот проект – закончил свою речь Лодж и с видом победителя сошел с трибуны.

Речь сенатора была очень сильным ударом по проекту президента, но Вильсон был готов к подобному повороту событий. Его речь была так же полна весомых аргументов, которые должны были убедить американский сенат принять проект устава Лиги наций. Готовясь выступить с ответным посланием  5 мая, президент скрупулезно шлифовал свой текст, стремясь выстроить свои доводы в самом выгодном для себя порядке.

Однако его оппоненты не дремали. Сразу после выступления Лоджа, благодаря усилиям Хауса, вокруг сенатора сформировалась группа оппозиции политики президента. В неё вошли такие видные деятели сената как Хичкок, Маккамбер, Нокс, Брандиджи, которые имели те или иные претензии или несогласия относительно устава Лиги наций. Оппозиционеры говорили, что создание Лиги наций приведет к потере позиций США в Китае. Сенаторы ирландского происхождения утверждали, что Лига наций – это выдача Ирландии Англии, что было совершенно недопустимо.    

Сколотив за два дня устойчивую антивильсоновскую группировку, Хаус подсчитал имеющиеся голоса и остался доволен. Для ратификации предложения о вступлении США в Лигу наций требовалось одобрение двух третей членов сената. Подсчет показал, что в оппозиции президенту находилось более трети сенаторов, а это ставило жирный крест на всех усилиях Вильсона.

В конце дня 3 мая, в доме сенатора Нокса, произошло последнее собрание оппозиционеров. Еще раз были подсчитаны голоса несогласных со вступлением страны в Лигу наций. Их оказалось ровно 37 человек из тогдашних 96 сенаторов. После этого гости разошлись, а перед ведущей пятеркой оппозиции выступил полковник Хаус, который коротко рассказал о своем плане дальнейших действий. Основной удар по президенту предполагалось нанести завтра, 4 мая, за  день до выступления в сенате самого Вильсона. Все сенаторы полностью одобрили предложение полковника, заверив, что будут строго придерживаться его плана.

Роль главного застрельщика была отведена Лоджу, который с блеском выполнил её. В полдень 5 мая 1919 года, нарушая процедуру обсуждения, он начал высказывать с места аргументы против принятия резолюции об одобрении проекта президента по Лиге наций. Отвечать на подобные выпады с места не входило в обязанности выступающего оратора, но в наэлектризованной обстановке обсуждений случилось то на, что и рассчитывал полковник Хаус. Один из демократов вместо того, что бы пропустить мимо ушей устные протесты Лоджа, начал возражать с места, чем породил бурную перепалку, чего, собственно говоря, и довивались заговорщики.      

Отвечая на возражение сенатора демократа Свенсона, Лодж потребовал зафиксировать голоса несогласных в бюллетене заседаний сената, после чего пораженный Вильсон, а затем и весь мир узнали, что сенат США отклонил устав Лиги наций.

Гневу опозоренного президента не было конца и края. Первыми его ощутили на себе сенаторы демократы, которым сразу после окончания заседания. Вильсон с гневом бросил в лицо, что их неорганизованность погубила дело всей его жизни.

В этот день выдержка изменила президенту, обычно сдержанный в выражениях, он наговорил кучу гадостей в адрес своих оппонентов, называя их черствыми эгоистами не желающих видеть дальше собственного носа. При этом губы его дрожали от негодования, и речь его постоянно переходила на патетические ноты.

Одним словом Вильсон крайне плохо держал удар судьбы. От сильных переживаний у проигравшего политика поднялось высокое давление, и он был вынужден заняться своим здоровьем, но ровно на два дня. После того как давление нормализовалось и Грейсон, подтвердил отсутствие угрозы для здоровья, Вильсон очертя голову бросился в новую схватку, несмотря на настойчивые требования первой леди. Теперь им владела новая идея, которая, по мнению президента должна была переломить сопротивление сената. Проведя два дня в непрерывных поисках выхода из сложившейся ситуации, Вильсон решил обратиться напрямую к общественности и, опираясь на её поддержку заставить сенаторов пересмотреть принятое решение.

Новая идея так сильно увлекла президента, что он решил приступить к реализации собственного плана немедленно. Филадельфия стала первым городом, где президент обратился к пятитысячной аудитории со своим воззванием. По сути дела, это была речь, приготовленная Вильсоном для выступления в сенате.

- Вспомните наших великих предков основателей прибывших на эти благословенные земли. Благодаря только своему мужеству и упорству ни смогли не только выжить на первых порах, но и удержать эти земли под своим контролем. То были истинные герои, потом и кровью которых были созданы основы американского государства и плодами чьего кропотливого труда наслаждаемся мы сегодня.

Все как один они были орлами, которые не боялись бросить вызов кому-либо на этой земле. Такими они навсегда останутся в нашей памяти их потомков. Казалось, мы должны были быть похожими на них, но слепой эгоизм и упрямство наших сенаторов, превращают нас, их потомков в жалких страусов, чей удел тихий угол.