Труды Отечеству. Часть 1

Часть 1. Рождение нового мира

Глава I. Мартовские иды победителей.

- О Париж, о Париж, ты столица всей Европы, дум могучий властелин. Всё твоей подвластно силе, даже светлый солнца лик – пелось в популярной французской песне средины девятнадцатого века, чьи поэтические корни уходили далеко вглубь истории, во времена славного короля Людовика XIV, вознамерившегося объединить под властью своей державной короны всю разношерстную европейскую нацию. Правда, из этой затеи у светлейшего короля ничего не вышло, как впрочем, не вышло у его идейного продолжателя императора Наполеона. Уж больно не хотели строптивые народы, живущие по соседству с великой Францией объединяться вокруг престола парижского властелина, и активно противодействовали этому.

Не добившись покорения соседей силой оружия, «король солнца» все же взял над ними реванш на другом фронте. Блеском и роскошью своего двора, Людовик XIV сумел заставить европейцев считать установленную им моду эталоном и всячески стремиться подрожать ей. Таким образом, хитрый король превратил Париж в законодателя европейской культуры и обеспечил ему громкий титул «столицы мира».

Поэтому, едва только было подписано перемирие с Германией, и гул военной канонады затих, как Париж уже на следующее утро сбросил с себя столь опостылую военную форму и стал стремительно возрождать на своих улицах признаки мирной жизни как, и подобает истинной «столице мира».

Сквозь въедливый серый налет военных будней, в городе пышным цветом новой весны расцвели закрытые на долгие четыре года знаменитые парижские бистро и кафетерии, варьете и рестораны, чьи огни и красочные афиши принялись наперебой зазывать к себе почтеннейшую публику со звонкой монетой в кармане.

Вновь азартно заколесили по улицам французской столицы такси, наполняя город громким шумом своих моторов, вперемешку с пронзительными гудками клаксонов. На время войны, когда враг уже стоял у ворот города, все таксисты специальным указом президента Франции, были мобилизованы и занимались извозом солдат с одного участка обороны на другой.

Вслед за таксистами, свои привычные места на площадях и улицах города заняли и знаменитые парижские жрицы любви, которые так же были неотъемлемой частью мирной жизни Парижа. Высланные за черту города на весь период военных действий, они терпеливо дожидались своего часа и теперь спешили наверстать упущенные ими доходы. Одним словом, большой город стремительно переходил к основам мирной жизни.   

Однако не только статус непризнанной столицы Европы заставил французов при подписании общей капитуляции в Берлине, настойчиво требовать назначения местом проведения мирной конференции между победителями и побежденными именно Париж. Взяв долгожданный военный реванш за поражение 1870 года, Клемансо намеривался подобно императору Наполеону, раз и навсегда уничтожить вторую германскую империю. Это горестное для Франции, творение рук железного канцлера Бисмарка.

Тогда, разгромив под Седаном армию французского императора Наполеона III, прусский король Вильгельм по наущению своего канцлера, совершил невиданный шаг в истории двух соседних держав. Восемнадцатого января 1871 года, ровно в полдень в знаменитом Зеркальном зале Версаля, где ранее проходили торжественные приёмы французских королей, было объявлено о создании из разрозненных немецких земель, королевств и княжеств, новой германской империи. Так появился на свет Второй рейх Гогенцоллернов, во главе с кайзером Вильгельмом.

Подобный унизительный для Франции шаг, был свершен Бисмарком в отместку за роспуск Наполеоном в 1806 году «Священной Римской империи». Тогда, по воле императора французов, Первых германский рейх, просуществовавший почти тысячу лет, был разделен на Австрию, Пруссию, Баварию, Саксонию и множество других мелких княжеств.

Теперь же, по прошествию времени французы намеривались полностью смыть это позорное черное пятно со страниц своей истории. Перед началом мирных переговоров, Клемансо собирался торжественно заявить в Зеркальном зале Версаля о прекращении существования Второго германского рейха.

По настоянию президента Франции, был разработан тщательный ритуал этой «исторической» по мнению процедуры, которая должна была продемонстрировать долгожданное для населения их страны торжество исторической справедливости. Едва закончилась война, как государственные чиновники бросились разыскивать оставшихся в живых свидетелей тех дней, поднимая в архивах все описания давнего торжества врага над своей родиной.

В душу и жилы старого президента Клемансо эти приготовления влили новые силы, наполнив  желтые глаза «французского тигра» ярким огнём азарта и блеском торжества, чего в них уже давно не было. Отложив на время составление длинного списка претензий и условий к своему поверженному соседу, Клемансо полностью погрузился в подготовку момента национального торжества своей страны, скрупулезно проверяя исполнение всех деталей этого проекта. С этой целью, специально назначенный секретарь, каждый день докладывал президенту, обо всём  том, что было сделано и что предстоит сделать.

В отличие от своих союзников по Западному фонту, британцы не были зациклены на подобной символической мести. Владельцы контор и банков, заводов и фабрик собирались выставить проигравшей стороне умопомрачительный счет за всю битую посуду. В итоговую строку расходов, господа бриты, вписали весь свой ущерб, включая в него даже прибыль от возможного урожая плодовых садов, погибших в результате налётов немецких дирижаблей на Британию.

Кроме этого, с первых дней наступившего мира, британцы стали энергично сколачивать антирусскую лигу среди европейских стран, намериваясь полностью повторить ситуацию сложившуюся сто лет назад после разгрома союзниками императора Наполеона. Тогда, благодаря усилиям британцев из всего огромного наследства французского императора, русским досталось весьма неспокойное приобретение в виде Варшавского герцогства, в то время как Австрия и Пруссия, при покровительстве Англии, значительное прирастили свои владения.

Не желая видеть среди континентальных стран ни одного сильного для себя соперника, после окончания очередной большой европейской войны, британцы сразу начинали строить козни, натравляя на своего возвысившегося соперника его соседей. Так было с Россией Александра I после окончания Отечественно войны 1812 года, так было с Францией императора Наполеона  III после завершения Крымской войны, так было и с Антантой после победы над кайзером Вильгельмом II. Методы работы британской дипломатии оттачивались годами и пока ещё никогда не давали сбоя.   

Правда, на этот раз, положение дел несколько отличалось от всех прежних условий предшествующих мирным конференциям. Сегодня Россия никак не претендовала на приращение к себе европейских территорий, довольствуясь получением ранее обещанных Европой черноморских проливов вместе со Стамбулом и возвращением под свою власть Галиции. Незыблемость и законность приобретение всех этих земель русским государством было неоднократно подтверждено секретными протоколами подписанных во время войны правительственными кабинетами Лондона и Парижа. И любой намек на возможный их пересмотр, грозил британцам потерей лица и в первую очередь перед своими собственными гражданами.

В сознании рядовых британцев, русские являлись честными союзниками, неоднократно спасавших войска Антанты от разгрома со стороны германских армий и были достойны уважения. На кардинальное изменение мнения английского народа относительно России требовалось время, коим британские дипломаты не располагали. Ллойд-Джорджу очень хотелось посчитаться с русскими, изобразив их перед европейскими обывателями коварными захватчиками Александрии, Мальты и Гибралтара, но тут с точки международного права ничего нельзя было сделать. Гибралтар был сразу передан под юрисдикцию Испании, а на Мальте был проведен плебисцит и подавляющая часть населения острова, высказалась в пользу своей независимости, что и было оформлено самым надлежащим образом.

Что касается Египта, то он стал полностью независимым государством, правитель которого король Фарух, ловко лавировал между двух сил Россией и Англией. Хитрый араб предоставил Москве базу в Александрии и оставил в руках британцев контроль над Суэцким каналом.   

Кроме возвышения роли России в Европе, британскую дипломатию сильно настораживала деятельность американского президента Вильсона, который, несмотря на проблемы со здоровьем, продолжал активно продвигать свою идею по созданию Лиги наций.

Наиболее осторожные и прагматично настроенные представители Лондона, усматривали в главном лозунге Лиги Вильсона «Праве наций на самоопределение» скрытый подкоп американского президента под устои британской колониальной империи, являвшейся краеугольного камня процветания английского государства. Старые львы имперской политики только снисходительно посмеивались над опасением своих молодых товарищей, но вместе с тем были вынуждены признавать сам факт американской активности на сцене мировой политики, вредом для британских интересов.

Из-за больших людских и материальных потерь в схватке с кайзером Вильгельмом, в 1916 году скрипя сердцем, англичане обратились за военной помощью к своей некогда мятежной колонии, в отношении которой продолжали питать далеко не теплые чувства в своей широкой британской душе. Вынуждено впуская американцев в европейские дела как равноправных партнеров, британцы страстно желали, что бы они, как можно скорее вернулись к своей доктрине Монро, основополагающим принципом  которой, было невмешательства в политические дела европейцев и полная изоляция от них.

Тем временем, американский президент благодаря стараниям врачей пошел на поправку. Здоровье его значительно улучшилось, но некоторую часть своего времени, он был вынужден находиться в инвалидной коляске, из-за еще неполного восстановления функций правой половины тела, в частности ноги. Это, правда, не помешало Вильсону стать первым американским президентом, покинувшим территорию Соединенных Штатов и направившимся на мирные переговоры на пароходе.

Ранее подобные функции полностью возлагались на государственного секретаря, которого на этот раз, президент Вильсон энергично потеснил с переговорных позиций. Желание Вильсона заложить основы нового мира исключительно по американскому лекалу, заставило его прибыть в Париж, не дожидаясь полного умиротворения на юге своей страны. В опаленном революционным вторжением Техасе ещё продолжали греметь выстрелы и литься кровь. Лишившись немецкой военной поддержки и потеряв своего самого выдающегося революционного лидера Панчу Вилью, мексиканские отряды терпели от войск губернатора Старка одно поражение за другим.

Стремясь разгромить неприятеля до прибытия основных сил американской армии во главе с  генералом Першингом, губернатор Старк атаковал отряды Эмилио Сапаты в течение января и февраля 1919 года. Руководимые отставными генералами, силы самообороны Техаса, сумели нанести несколько поражений мексиканским повстанцам, полностью вытеснив их с юга штата, и выйдя к водам Рио-Гранде начать осаду Эль-Пасо.

Атака на хорошо укрепленные позиции противника, не входила в планы губернатора Старка, который к концу боевых действий стал очень дорожить жизнями своих сограждан. Поэтому, не мудрствуя лукаво, он решил дождаться прибытия генерала Першинга и, передав его солдатам свои позиции у Эль-Пасо, вернуться в Хьюстон, где уже были назначены большие праздничные торжества по поводу успехов техасского ополчения.

Подобное проявление элементов сепаратизма Техаса, вызвало сильное недовольство в Вашингтоне. Першингу предписывалось скорейшее освобождение Эль-Пасо, дабы приуменьшить в глазах простых американцев триумф техасского ополчения, сумевшего самостоятельно отстоять свои родные угодья от посягательств коварного соседа. Тогда как федеральным частям это орешек оказался не по зубам.

Получив новое предписание, Першинг стремился как можно быстрее выполнить волю президента и Конгресса, но судьба в очередной раз горько посмеялась над пятизвездным генералом. За три дня до прибытия к Эль-Пасо частей федеральной армии, мир потрясло известие о неожиданном падении этого очага напряженности на американской земле.

Главной причиной сдачи Эль-Пасо, были внутренние разборки среди вождей мексиканских отрядов. Коварный Сапата не надолго пережил убитого по его тайному приказу Вилью. Прошло два месяца, и крестьянский вождь сам угодил в пулеметную засаду своих тайных конкурентов, из которой никто не вышел живым. Смерть Сапаты окончательно расколола ряды мексиканских революционеров, которые после недолгого выяснения отношений посредством стрельбы, покинули Эль-Пасо под покровом темноты, унося с собой многочисленные трофеи.

Освобождение Эль-Пасо армией губернатора Старка, стало новой звучной пощечиной для федеральных властей. В этот же день губернатор штата объявил о полной победе над врагом, оставив на долю армии Першинга уничтожение мелких мексиканских отрядов, оставшихся промышлять бандитскими набегами вдоль американской границы. Одновременно с этим, в ознаменования благополучного освобождения территории штата от врагов, губернатор Старк объявил об учреждении специальной техасской медали посвященной этому великому событию.

Эта новость сильно всколыхнуло конгресс США. В нём шли жаркие дебаты по поводу столь открытого проявления Техасом сепаратизма, но после долгих обсуждений конгрессмены все же решили одобрить инициативу Старка. Посчитав медаль меньшим злом для страны, чем дать повод жителям штата к открытому противостоянию Вашингтону в случаи его отказа поддержать инициативу техасского губернатора. Хорошо помня горькие уроки Гражданской войны, никто из вашингтонских конгрессменов не желал возрождения мятежной Конфедерации Юга.

Техасцы получили право на специальную медаль, и тлеющие угли сепаратизма, были, по мнению конгресса, основательно присыпанные песком и отодвинуты в самый дальний ящик стола. Южане шумно отпраздновали свою победу, пригласив на торжество всех, за исключением генерала Першинга, которому не нашлось места на этом празднике. Он громко протестовал, посылая в Вашингтон гневные телеграммы одну за другой, но президент заставил Першинга проглотить эту горькую пилюлю, ради сохранения единства американской нации.

Полковник Хаус, сильно обозленный на Вильсона за его пренебрежение к предсказанной им угрозе сепаратизма именно в Техасе, усиленно сколачивал антипрезидентское лобби в Конгрессе и демократической партии, ставя в вину Вильсону его увлечение европейскими делами в противовес внутренним. Одновременно с этим часть сенаторов с подачи Хауса создали специальную комиссию, которая затребовала все правительственные документы, касающиеся первичной позиции Соединенных Штатов по отношению к войне в Европе.

Тщательно подобранные, они отчетливо показывали, как менялась позиция президента Вильсона от скрытой поддержки Германии в начале войны и вступления Америки в войну на стороне стран Антанты. И хотя действия комиссии носили закрытый характер, часть информации всё же просочилось в прессу, и стала достоянием общественности. Подобные действия Хауса заметно подрывали позиции Вильсона в Конгрессе, а так же делали весьма проблематичным его переизбрание на новый срок президентства.         

Кроме трёх китов мировой дипломатии, на мирной конференции в Париже свою игру намеривался вести и итальянский премьер-министр Витторио Орландо. Соблазненное щедрыми посулами Антанты, итальянское королевство вступило в войну против Австрии, честно проведя в одном строю с союзниками все три года то, победно наступая, то, спешно отступая, возвращая врагу занятую ранее территорию. Теперь, оказавшись в числе победителей, итальянцы с нетерпением ждали дележа австрийских земель и флота.

Вслед за Италией свою долю трофеев в Париже собирались получить так же греки и бельгийцы. Последние были насильственно втянуты в военный круговорот благодаря германскому вторжению и стали союзником Антанты вопреки своему желанию. Доблестно сражаясь против кайзера вместе с французами и британцами, бельгийцы в качестве достойного приза за пролитую кровь своих солдат и разорение их земель, хотели получить Люксембург, чья великая герцогиня запятнала себя сотрудничеством с Вильгельмом. Таковые были планы и намерения различных сторон собравшихся в марте 1919 года во французской столице.

Европейцы с опаской и определенным напряжением ожидали прибытия русской делегации во главе с Верховным правителем России генералом Алексеевым, унаследовавший этот пост от недавно скончавшегося генерала Корнилова. Он был совершенно неизвестной фигурой для европейских дипломатов. Оттесненный на задний план такими фигурами как Корнилов и Духонин, Алексеев был занят проблемами военных поставок фронту и внутренними делами тыла и не принимал участия в принятии политических решений на последнем этапе войны.

Многие из европейских дипломатов считали его более мягким и податливым западному влиянию политиком, в отличие от жесткого Корнилова и Духонина, проводивших свою внешнюю политику исходя исключительно из интересов России. Но были и такие, которые считали Алексеева достойным приемником почившего Корнилова.

Загадочный «русский сфинкс» как окрестили его европейские газеты, прибыл на поезде в Париж, 19 марта, за два дня до открытия мирной конференции. Вместе с ним, в составе русской делегации, прибыл и личный советник бывшего московского генерал-губернатора, господин Иванов, сделавший за последний год стремительную карьеру. Поднявшись по крутой чиновничьей лестнице от простого консультанта до уровня тайного советника генерала Алексеева. Многие чиновники из аппарата генерал-губернатора с пренебрежением косились в сторону Иванова, прекрасно зная, что под простой русской фамилией скрывается бывший эсдек Сталин. Но при всей своей классовой ненависти к нему, все они были вынуждены признать, что обозначенный господин получил подобное повышение исключительно благодаря своему трудолюбию.

Страстный трудоголик, он не сидел в кремлевском кабинете, куда переехал Алексеев после перевода столицы из Питера в Москву, а непрерывно разъезжал по всей необъятной России, выполняя то или иное поручение своего патрона. Всё, что ему поручалось, он выполнял в срок и качественно, не гнушаясь при этом применить силу мандата подписанного Верховным правителем страны, если это было необходимо ради пользы дела. Вместе с ним ездила специальная комиссия, имевшая право от Корнилова выносить любое решение, основываясь на законах военного времени, вплоть до расстрела.

Для этой цели в небольшом поезде Сталина находилась специальная расстрельная команда, которая могла моментально привести в исполнение смертельный приговор грозной комиссии. За всё время поездок, это пришлось сделать всего два раза, но зато слухи и рассказы о крутости и беспощадности посланца генерал-губернатора, моментально облетели все чиновничьи веси страны, обрастая по мере продвижения всё более страшными и ужасными подробностями.

Подобная слава как нельзя лучше помогала Сталину справляться с поручениями, поскольку, узнав о выезде в их сторону всесильного чиновника по специальным поручениям, местные властители теряли сон и аппетит, заранее боясь жуткого кавказского монстра и его расстрельный взвод, набранный из пленных мадьяров.

Помимо кровожадности и свирепости господина Иванова, чиновники так же знали, что в случаи необходимости он мог спокойно задержаться на целый месяц. Так было на южном Урале, где требовалось значительно увеличить добычу руды для нужд фронта. Кроме этого, господин Иванов имел скверную привычку внезапно возвращаться, через неделю-другую после своего отъезда, что бы на деле, а не на бумаге проверить выполнение его указаний.

Одним словом, господина Иванова боялись и ненавидели, но всё необходимое делалось и делалось в срок, что было очень важно для достижения победы на фронте. Эта способность пробивать любую преграду, которая удивительным образом уживалась с готовностью идти на компромисс и искать взаимоприемлемые точки согласия, заставили нового правителя России оставить бывшего эсдека в своей свите после окончания войны.

Более того, генерал Алексеев был вынужден просить своего советника остаться, когда тот в конце января 1919 года подал прошение об отставке, мотивируя его желанием учиться на филолога в московском университете.   

- Чем действительно обусловлено ваше желание оставить государственную службу, Иосиф? – удивленно спросил Алексеев, быстро пробежав три строки поданной ему бумаги -  я хочу получить от вас прямой и честный ответ.

- Все дело в том, что война уже закончилась, а в условиях мирного времени, я вам не буду особо нужен. Всё то, что было допустимо и хорошо работало в военное время, как правило, оказывается совершенно ненужным и недопустимым, после возвращения людей к мирной жизни. Кроме этого наличие в вашей свите бывшего эсдека, несомненно, будет бросать тень на ваш мундир, и постепенно вы будите тяготиться моим присутствием рядом с вами. Поэтому лучше вовремя уйти самому, чем со временем получить отставку. У меня есть семинарское образование, и я хочу продолжить его в Москве.

- И это всё?

- Да – коротко сказал собеседник и по его лицу Алексеев понял, что собеседник говорит правду.

- А как же все ваши проекты по индустриализации России одобренные генералом Корниловым? Как быть с ними, ведь они столь обещающие?

- Боюсь ваше превосходительство, что мои многочисленные «доброжелатели» из чиновничьего сословия не дадут мне их выполнить. Думаю, самой подходящей кандидатурой для этого дела, будет Глеб Кржижановский. Это очень дельный человек и совершенно не связан с политикой как ваш покорный слуга. Я самым настоятельным образом рекомендую вам эту кандидатуру

Алексеев недовольно повернул головой и отодвинул от себя листок с прошением:

- Всё дело в том, что я совершеннейшим образом не знаю господина Кржижановского и его деловых качеств. Зато я знаю ваши качества и смею уверять вас, что в мирное время они будут так же пригодны для государственной службы, как и в военное. Война и революция, знаете ли, оказалась превосходной лакмусовой бумажкой выявившей полную непригодность многих государственных деятелей довоенной эпохи. Вы думаете, что революция случилась просто так? Нет, её семена упали на благодатную почву, взрыхлённую трудами господ чиновников, которые на первом месте видели только свою корысть, а не служение Родине. И сейчас есть отличный повод избавиться от них, оперевшись на молодые кадры порожденных военным временем.

Когда я согласился с предложением генерала Корнилова занять пост столичного генерал-губернатора и взвалить на себя всё бремя тыла, я и не представлял всей тяжести и опасности этого места. С каждым днём проведенном на этом посту я всё больше и больше проваливался в непривычные для себя дебри своей новой работы. Она была адской, но она была сделана и во многом благодаря вам.

С наступлением мира, её не станет меньше, и для её исполнения мне нужны проверенные делом люди. Поэтому я отклоняю ваше прошение и прошу впредь не подавать подобных бумаг.

Алексеев решительным действием сгреб лист бумаги в кулак и бросил его в корзину для бумаг.

- Сегодня, когда генерала Духонина нет, а сам правитель серьёзно болен, мне как никогда нужды преданные и проверенные делом государственные люди, а не корыстные попутчики, которых всегда хватало во все времена. В самое ближайшее время нам с вами предстоит дать ещё одно сражение. Теперь на дипломатическом фронте над господами вчерашними союзниками, дабы закрепить за Россией всё то, за что так обильно было заплачено солдатской кровью. Я не могу допустить, что бы повторился позор Венского или Берлинского конгресса, когда у нас были подло украдены плоды победы над Францией и Турцией. От результатов мирной конференции в Париже, во многом зависит завтрашний день России.

Всё это время Сталин хранил молчание, чуть прищурив свои желтые глаза, внимательно слушая слова генерала.

- Скажите Михаил Васильевич, что состояние Лавра Георгиевича так плохо и его участие в мирной конференции сомнительно?

- Увы, но Корнилов не может ехать в Париж. Таково мнение консилиума врачей во главе с доктором Бехтеревым. Они непреклонны в своём вердикте, несмотря на относительно хорошее самочувствие правителя. В любой момент с ним может случиться удар и случись это на переговорах такого масштаба, наши шансы заключить выгодный для нашей страны мирный договор резко упадут.

Глаза собеседника Алексеева полыхнули желтым огнем:

- И вы говорите такие слова, когда наши войска стоят на Рейне, в Вене и Белграде? Когда все, включая немцев, признают нас главными победителями этой войны? Не понимаю.

Алексеев снисходительно улыбнулся. Задор и пылкость его собеседника импонировали ему, но тяжкое бремя государственного долга не позволило разделить эти чувства.

- Вы абсолютно правы, указывая места дислокации наших армий, но ваш максимализм молодого человека искренне верящего во всесилие солдатского штыка мешает взглянуть на проблему с иной стороны. А её реалии таковы. Победа в войне, далась нам, очень большим трудом и кровью. Внутреннее положение России отнюдь не блестяще. Только благодаря старым ресурсам доставшиеся нам от царя батюшки и их умелое применение, революционного внедрения в армию новых видов вооружения армии, вместе с коренным изменением военной тактики и стратегии, позволили нам одержать вверх в нашей борьбе с кайзером. И если быть до конца честным, то в окончательной победе есть огромная заслуга солдат и офицеров первых трёх лет войны, которые перемололи лучшие части немцев и австрийцев, вместе с турками в придачу.

Разгромив Германию, мы приобрели новых противников в лице своих бывших союзников, Франции, Англии и США. Кроме этого не стоит забывать о Японии, которая приобрела большие территории, не понеся при этом больших потерь. Легкая добыча в Китае и южных теплых морях очень сильно взбодрила аппетит японского микадо и его военный кабинет. Если начнётся новая большая война со вчерашними союзниками, японцы обязательно вцепятся в наше Приморье и Сахалин, а новой войны, тем более на два фронта Россия попросту не выдержит.

- И все же положение наших армий в самом сердце Европы дают нам хорошие шансы диктовать свои условия  – продолжал упорствовать Сталин.

- Они были ещё больше, когда наши войска стояли в Париже при императоре Александре, но вы прекрасно знаете результат Венского конгресса. Благодаря усилиям Англии против нас был заключён тайный четверной союз, и только бегство Наполеона с Эльбы, спутавшее англичанам все карты, позволило России получить польский трофей. Примерно то же самое намечается и на переговорах в Версале. Ведь не зря Ллойд-Джордж настоял на включение в число равноправных переговорщиков свои доминионы, Канаду, Австралию и Южную Африку. Явно готовят численный перевес для протаскивания своих предложений на мирной конференции.

Слова генерала вызвали новую волну гневных эмоций на лице кавказца, но он упредил его.

- Иосиф, всегда помните императора Наполеона, говорившего, что штыком можно сделать много великих дел, но на нём нельзя сидеть. На нужен мир, но мир достойный тех потерь, которыми мы заплатили за свою победу.

Включенный в состав русской делегации, весь путь от Москвы до Парижа, господин Иванов усердно штудировал массу различных документов полученных им от господ Сазонова и Бахметьева представляющих дипломатический корпус. С жадностью открывателя новых истин и знания, новоявленный дипломат поглощал одну бумагу за другой, прочно откладывая их содержимое в своей бездонной памяти. А положение дел было сложным.    

Больше всех из союзников от войны пострадала Франция. Призвав под свои знамёна весь цвет митрополии в количестве 8,3 миллионов человек, она потеряла убитыми свыше 1,9 миллиона и ранеными 3,6 миллионов человек. Весь северо-восток страны, включая столичный округ, был полностью разрушен и опустошен, и требовались годы, что бы только поставить на ноги экономику этих земель, не говоря о приближении к довоенным показателям. Общий ущерб французов от войны, оценивался нашими финансистами никак не менее 100 миллиардов золотых франков. В противовес французам, германская промышленность полностью сохранила  свою мощь, поскольку вся война велась на территории противника. Нетрудно было предположить что, одержав пиррову победу, Франция сделает всё возможное для максимального ослабления военного потенциала своего агрессивного соседа, полностью лишив его возможности проведения нового реванша.

Одновременно, опасаясь усиления позиций России в европейских делах, по прогнозам наших дипломатов, Клемансо будет делать главный упор на молодые страны Европы, образовавшиеся на развалинах австрийской империи. Франция уже признала Чехословакию, Венгрию и вместе с Англией делала многообещающие реверансы в сторону поляков, в плане создания собственного государства.

Британцы в отличие от своих союзников, на момент окончания войны  выглядели более предпочтительными, несмотря на потерю, почти всего флота и разрушения на землях митрополии от воздушных налётов врага и высадки десанта. Главный торговый противник на континенте был полностью разгромлен и минимум десять лет как не сможет быть конкурентом британским товарам. Все германские колонии в Африке, Того, Юго-Западная Африка, Танганьика, Руанда и  большая часть азиатских владений Османской империи полностью находятся под контролем британских войск, и делиться своими трофеями британский лев не собирался.

Конечно потери убитыми 1,1 миллиона граждан митрополии, вместе с 310 тысяч убитых жителей доминионов, 2,7 миллионов раненых, из призванных на защиту империи 7,8 миллионов человек, сильно портили победный итог развязанной Лондоном войны. Потери британской империей Египта, Мальты, Гибралтара и Тибета, так же не добавляли радужных красок в общую палитру.

Это, однако, не помешало всем газетам, сразу по заключения перемирия, объявить Ллойд-Джорджа героем нации и воспеть ему и его правительству победный фимиам, дружно сравнивая кайзера Вильгельма с императором Наполеоном. К огромному сожалению, британские военные не смогли явить нации нового герцога Веллингтона или адмирала Нельсона, ввиду отсутствия громких побед над врагом. Газетные страницы восхваляли отдельные подвиги солдат и моряков, искусно сплетая из них лавровый венок премьера.

Теперь, когда главная угроза вторжения на остров полностью пропала, англичане могли с облегчением вздохнуть и заняться своим излюбленным занятием плетением политических интриг и заговоров. Главная задача британских дипломатов не претерпела сколь существенного изменения за последние столетия и заключалась не допустить появления на континенте сильной европейской державы.

Поэтому действия британцев хорошо просчитывались, и при правильной дипломатической игре имелись шансы, обойти детей коварного Альбиона. Для этого было только необходимо делать правильные контр ходы в альтернативу британской инициативы и устоять под давлением собственных англофилов, свивших прочное гнездо среди русских дипломатов. Эта давняя беда со времён императора Павла вместе с застарелым страхом от позорного поражения в Крымской войне, позволяло им чувствовать себя вполне комфортно на поле русской дипломатии.

Американский президент Вильсон, подобно могучему ледоколу вторгнулся во льды европейской политики, имея перед собой две основный цели; выплату союзниками огромного военного долга в 3,5 миллиардов долларов и создания Лиги Наций. Золотой дождь от военных поставок воюющим странам, могучим потоком хлынувший на Америку за четыре года войны, с лихвой покрывал её потери за войну, равнявшиеся 280 тысяч человек. Продлись война, с её ужасными людскими потерями хотя бы ещё один год, и Соединенные Штаты смогли бы полностью подмять под себя Францию и серьёзно наступить на горло британцам. Столь могучий денежный задел, при полном отсутствии территориальных претензий, позволял американскому президенту попытаться сыграть по-крупному, сделав ставку на большую часть земного шара. Закусив удила, Вильсон настойчиво рвался к созданию своего любимого детища, с помощью которого, американский президент собирался контролировать мировые процессы.

Зная, что каждый англичанин читает по утрам «Таймс», Вильсон заранее познакомился с её владельцем лордом Хармсвортом, устроив ему пышные приём в стенах Белого дома. Этого было вполне достаточно, что бы через неделю, ведущая британская газета вышла с хвалебной передовицей об американском президенте, внёсшего большой вклад в общую победу, подразумевая в первую очередь помощь, продовольственные поставки терпящим острую нужду союзникам. Напечатанный в «Таймс» материал, был во многом правдив, американские продукты, позволили союзникам не затягивать потуже свои пояса, как это делали немцы или австрийцы, и вызвал бурную реакцию со стороны читателей. Узнав, что первой из европейских стран Вильсон намерен посетить их страну, британцы стали спешно раскупать портреты президента и украшать ими свои жилища.

От этой новости Вильсон сразу ощутил себя миссионером, призванным принести мир и успокоение в мятущиеся души европейцев. С этими радостными и благородными намерениями он покинул Америку на борту «Джорджа Вашингтона». Единственным, что отравляло душу президента в столь величественный момент его жизни, были его физическая немощь и вынужденный разрыв с полковником Хаусом, чьими старыми задумками, в частности маневром с «Таймс», он удачно пользовался.   

Почти все европейские газеты писали о России, делая основной упор на своих страницах на внезапную кончину Корнилова, и широко освещали биографию нового русского правителя Алексеева, делая всевозможные прогнозы на его поведение на конференции. Так же широко писалось о нуждах страны, которые, по мнению западных аналитиков, могли привести к возникновению новой крестьянской революции в России. Очень обстоятельно и скрупулезно, газетчики подсчитывали людские потери своего восточного союзника. Они, оценивались в 1,4 миллиона человек, включая в себя свыше 300 тысяч солдат и офицеров, умерших в германском плену от голода и болезней.

Всё это, господин Иванов узнал из многочисленных отчетов, донесений и служебных записок русских дипломатов, подготовивших это обширный материал для своего руководства, за короткий отрезок времени, который понадобился литерному поезду для преодоления расстояния между Москвой и Берлином. Здесь, по просьбе немецкой стороны, состоялась неофициальная встреча между генералом Алексеевым и спешно избранного на пост президента германской республики господином Эбером. Выборы были проведены в конце февраля и были омрачены трагическими событиями в Берлине

Едва только стали известны предварительные итоги голосования, как левые социалисты, получившие всего 16 % голосов, решили переписать эти результаты при помощи оружия. Посчитав  положения Временного правительства шатким, левые радикалы во главе с Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург рискнули пойти на самые крайние меры и вывели своих сторонников на улицы Берлина.

Основным ядром левых, стали боевые отряды «Спартака», которые были заблаговременно доставлены в Берлин ко дню выборов. Восставшие очень надеялись на поддержку со стороны частей берлинского гарнизона, но их ожидания не оправдались. Солдаты остались верны своему командиру полковнику Райнхардту и дружно арестовали проникших в их казармы левых агитаторов. Менее устойчивыми оказались подразделения столичной полиции, которые почти полностью поддержала выступление спартаковцев по приказу своего командующего Эйхгорна.

Полем ожесточенных столкновений стали вокзалы Анхальтер и Потсдамер, здание агентства новостей Вольфа, Бель-Альянсплац. Здесь, вооруженным пулеметами и гранатами спартаковцам сопутствовал успех, но его оказалось недостаточным, что бы поднять за собой всё население столицы. Левые были отброшены правительственными войсками от рейхстага, Бранденбургских ворот и рейхсканцелярии, во многом благодаря  русским батальонам находившиеся в Берлине. Так же левые не смогли занять телефонную станцию, благодаря чему, Райнхардт сумел вызвать по телефону подкрепление из полевых лагерей расположенных вблизи столицы. Так закончилось 21 февраля, а уже утром следующего дня, прибывшие в Берлин военные, принялись очищать столицу от бунтарей.

Спартаковцы оказывали упорно сопротивление, но силы восставших были основательно подорваны переходом на сторону правительственных частей, большого количества берлинских полицейских вечером 22 февраля. Это событие оказалось роковым для левого мятежа. Подтянув в столицу тяжелые гаубицы и немногочисленные танки, правительственные войска, 23 февраля взяли штурмом главный революционный оплот редакцию газеты «Роте фане» на Фридрихштрассе выбив мятежников в район пивоварен. Он оставался под контролем спартаковцев в течение всего дня, но к средине дня 24 февраля, район пал, одновременно с захватом солдатами редакции газеты «Форвертс».

Глава Временного правительства Эбер, запретил армейским офицерам вести переговоры с восставшими о сдаче, приказывая вести бои на полное уничтожение. Благодаря этому приказу, были убиты вожди немецкого пролетариата Карл Либкнехт, Роза Люксембург, решившие сдаться в плен. Два других руководителя восстания Вильгельм Пик и Клаус Эйхгорн бежали из столицы и были объявлены в розыск. В этих условиях, все лидеры политических партий получивших места в парламенте, дружно рекомендовали назначить на пост президента республики, господина Эбера.

Берлин ещё только-только отошел от кровавой встряски февраля и поэтому встреча между генералом Алексеевым и президентом Эбером, состоялась в литерном поезде правителя, прибывшего на Анхальский вокзал. Стоявший на запасных путях столичного вокзала, поезд русской делегации был оцеплен двойным кордоном русских солдат и немецких полицейских.

Переговоры велись в вагоне-ресторане поезда, специально переделанного для приема высоких гостей. С германской стороны присутствовали президент Эбер, канцлер Германии Шейдеман и министр иностранных дел Вальтер Ратенау, тогда как с русской сам Алексеев, Бахметьев и господин Иванов.

Обе стороны сознательно исключили из своего состава фельдмаршала Гинденбурга и министра Сазонова, двух человек столько сделавших для начала войны, и чье присутствие на встрече вызвало бы массу ненужных трений и неудобств.

В начале встречи, господин Эбер высказал глубокую благодарность России за существенную помощь в подавлении мятежа, оказанную русскими батальонами германской стороне в самый критический момент противостояния. Тогда, по словам Эбера всё решали часы и минуты, и не ударь русские пулеметчики по вооруженной толпе рвущейся к рейхстагу, не поддержи казаки малочисленную охрану рейхсканцелярии, неизвестно как развернулись события дальше. В ответ, Алексеев сказал, что был рад оказать любую помощь новому немецкому государству, но очень желал бы, что бы впредь их сотрудничество носило более мирный характер. Вся беседа согласно протоколу велась через переводчиков, хотя Алексеев и Бахметьев прекрасно понимали немецкий язык.

- Знает ли господин Эбер, что Англия и Франция заняли исключительно жесткую позицию в отношении Германии? В частности премьер Клемансо требует перенести франко-германскую границу за Рейн, а новый военный министр английского кабинета господин Черчилль настойчиво предлагает вообще вернуть Германию к состоянию 1870 года, разделив её на несколько независимых государств; Баварию, Саксонию, Пруссию и так далее.

От этих слов лица немецких собеседников генерала Алексеева заметно побледнели. Эбер с испугом откинулся на спинку стула и воскликнул:

- Это невозможно. Нет, это решительно невозможно.

- Мы так же считаем, что предложение господина Черчилля представляет собой слишком уж радикальный вариант, абсолютно не считающийся с нынешними реалиями. Для нас подобная постановка вопроса совершенно не приемлема и мы будем самым решительным образом противостоять этому господин президент – заверил Эбера Верховный правитель.

- Россия видим Германию исключительно единой страной, но не всё на переговорах будет завесить только от нас. Вы должны прекрасно понимать всю трудность и сложность нашего положения, поскольку нашей позиции будут противостоять три лидера мировых держав, а если считать с Италией то все четыре.

- Да конечно господин генерал, мы вас прекрасно понимаем и надеемся, что ваше видение нашего положения послужит краеугольным камнем  дружеских отношений между нашими странами.

– как ни в чем не бывало, произнёс Ратенау. На него как опытного дипломата, известие о планах Черчилля не произвели такого уничтожающего воздействия как на Эбера и Шейдемана.

- Мы хорошо видим различия между прежней империей и нынешней республикой, но этого не хотят видеть наши союзники по Антанте  и переубедить их будет очень непросто – сказал Бахметьев. – Понимает ли немецкая сторона, что при заключении мира, Франция и Англия однозначно потребуют от Германии значительных территориальных уступок и на это придётся идти, как бы не было больно, ради спасения страны?