Александр Лукашенко. Контуры белорусской модели.

Армия Беларуси считается одной из лучших в СНГ и в Европе. Серьезных угроз военного характера у страны нет и нет нужды иметь большую армию. На начало 2003 г. Вооруженные силы Республики насчитывали 65 тыс. человек, из которых 50 тыс. - это военнослужащие, а 15 тыс. - гражданские специалисты. Здесь есть все рода войск, кроме ракетных стратегического назначения, ВМС и космических войск. Белорусская армия рабо­тает в тесной кооперации с российской, совместные маневры проводятся почти ежегодно (об этом еще будет идти речь ниже).

Армия Беларуси создавалась на основе войск и военных структур Белорусского военного округа (БВО), который считал­ся в СССР самым сильным в военном отношении. В наследство от СССР стране досталась ударная группировка войск западного направления, насчитывающая 1410 воинских формирований штатной численностью в четверть миллиона человек. На воору­жении соединений и частей БВО были самое совершенное ору­жие и техника, имевшиеся на тот период в Советской армии.

Белорусская военная доктрина имеет сугубо оборонитель­ный характер и ни одно из государств мира не рассматривается в ней в качестве возможного потенциального противника. Развитие армии происходит на основе специальной Концепции строительства Вооруженных сил Республики Беларусь. Она была разработана и утверждена президентом А.Г Лукашенко в 2001 г. на период 2001-2010 гт. В настоящее время идет разработка новой Концепции развития Вооруженных сил, а также государ­ственной программы вооружений на 2011-2020 гг. В Беларуси нет недостатка в молодых людях, стремящихся служить в армии, и призыв осуществляется здесь по конкурсу.

Республика располагает всеми специальными службами, которые имеются в странах Европы и России. Однако создавать сильные оперативные антитеррористические подразделения, подобные тем, что сформированы в последние годы в южных регионах России, необходимости не было. Здесь нет радикаль­ных мусульманских и иных подпольных группировок, хотя некоторые из мусульманских радикалов находили на территории Беларуси временное укрытие. При обнаружении таких людей их арест и выдача российским властям проводились без проблем.

В последние 15 лет западные страны оказывали весьма силь­ное политическое и экономическое давление на Беларусь. По разным каналам шла финансовая помошь многим группам оппозиции. Враждебная деятельность, естественно, должна была изучаться, а при необходимости и пресекаться службами госу­дарственной безопасности. О деятельности белорусского КГБ в западной печати распространяется множество совершенно нелепых легенд и версий (однако их рассмотрение выходит за рамки этой работы). Как МВД, так и КГБ ведет весьма эффек­тивную борьбу с транзитом наркотиков из Афганистана и неко­торых других стран в Европу, а также с теми потоками неле­гальной эмиграции, которые идут в западные страны через Республику. В ней самой нелегальных мигрантов практически нет - ни на стройках, ни в других отраслях экономики. При наличии сильных и эффективных государственных структур мало кому из «торговцев людьми» приходит в голову мысль о создании здесь своих подпольных контор.

Трудности национальной и исторической самоидентификации

Новая проблема идентичности. Распад Советского Союза и крушение КПСС привели к быстрому разрушению прежней национальной идентичности населения, которая определялась словами «советский народ». И это были для большинства людей отнюдь не пустые слова. Распад СССР происходил по админи­стративным границам союзных республик. Образование на этих территориях независимых новых государств создал множество трудностей не только в их экономическом и государственном строительстве, но и в области национальной и исторической самоидентификации. К моменту распада СССР и создания СНГ все главные, или «титульные», нации Содружества находились на разных стадиях своего развития и самоидентификации. Наиболее зрелыми с точки зрения национального самосознания оказались, вероятно, Грузия и Армения, «титульные» нации которых сформировались задолго до вступления их в состав Российской империи и много раньше, чем образовалась сама эта империя. Алфавит, письменность и литературный язык армян и грузин появились в промежутке от начала III и до конца V в.; в это же время сюда пришло и христианство.

Гораздо позже подобные процессы стали происходить у боль­шинства народов советского Востока. Так, формирование каза­хов как нации происходило в XV-XVI вв. на основе тюркоязыч­ных племен, живших на территории нынешнего Казахстана. Однако даже при создании СССР в 1922 г. мало кто понимал разницу между казахами и киргизами - в Киргизскую ССР была включена тогда и большая часть казахских земель. Статус союз­ной республики Казахстан получил только в 1936 г.

Самым трудным и даже болезненным процесс национально­исторической самоидентификации оказался для украинцев. Как известно, в составе Российской империи их считали не отдель­ной нацией, а частью единого православного русского народа. Украинцев-католиков в России было мало; украинцы - грекока- толики, или униаты, находились до конца XVIII в. под властью Речи Посполитой. Позже их земли с историческим названием Галиция отошли к Австро-Венгрии (Габсбургской империи). Закарпатская Украина еще в Средние века вошла в состав Венгерского королевства, а позже - тоже в состав Габсбургской империи. Формирование литературного языка и нации украин­цев началось в XIX в. и не завершилось до сих пор. Статус отдельной нации украинцы получили только в СССР.

Из истории Беларуси. Белорусский народ складывался из древнерусских племен еше на рубеже первого и второго тыся­челетий новой эры. К концу XIII в. Белорусские земли вошли в состав большого феодального образования - Великого княже­ства Литовского. Литовцы приняли христианство позже бело­русов, и при литовском княжеском дворе в течение более двух столетий преобладало белорусское начало: даже государствен­ным языком был древний белорусский язык, который здесь называли «русским». Он стал языком и почти всей литовской феодальной знати. В пору наибольшего расширения Великое княжество Литовское охватывало не только три четверти ныне­шних земель Беларуси, но и часть земель современной Украины. Общая угроза с Запада вела к сближению княжества и соседнего с ним Польского королевства. В 1569 г. эти государ­ства подписали союзный договор (Люблинскую унию) и обра­зовали единое феодальное государство - Речь Посполитую, ставшую одной из самых могущественных по тем временам стран в Европе. Однако доминировала в верхах нового государ­ства уже не литовская элита и тем более не белорусско-украин­ская шляхта (мелкопоместное дворянство), а польская знать, стремившаяся к полонизации всей территории и к замене пра­вославия католичеством.

Через 100 лет после образования Речи Посполитой (в сере­дине XVII в.) все делопроизводство велось на польском языке, который лишь один имел статус государственного. Старобелорусский и другие языки были вытеснены из обще­ственной жизни на всех землях недавнего Великого княжества Литовского.

Становление белорусской нации происходило в Речи Поспопитой в процессе борьбы населения белорусских земель против полонизации и феодального гнета. Частые войны и вос­стания разоряли эти земли, которые находились на пересечении торговых путей с Севера на Юг и с Запада на Восток и не имели естественных оборонительных рубежей. Белорусский народ не смог поэтому ни в Средние века, ни позднее создать собственное государство, свою монархию и аристократию. В Великом княже­стве Литовском все великие князья были литовцами, в Речи Посполитой доминировала польская аристократия, а литовская знать стала играть вторые роли. Белорусская же знать была немногочисленной и в месте с белорусской шляхтой отошла на третьи роли или была полонизирована. Белорусское крестьян­ство оказалось закрепощенным, и крепостной гнет был очень сильным. Опорой для национального развития оставалась у бело­русов лишь одна православная церковь. Католическая церковь на белорусских землях хотя и потеснила православную, но не смог­ла ее искоренить. Рост на этих землях в XVI-XV1I вв. городов не содействовал консолидации белорусской нации и развитию бело­русского языка, так как большую часть городских жителей соста­вляли тогда поляки и евреи. Носителем белорусского языка оста­валось почти исключительно крестьянство.

Белорусский язык существовал в XVI в. главным образом как народный, но он развивался и как язык культуры. С появлением в Европе книгопечатания оно пришло и на белорусские земли. Первопечатником книг на белорусском языке стал Франциск Скорина (1490-1551), издавший библейские книги Ветхого Завета в Праге. Это было четвертое их издание - после немец­кого, итальянского и чешского. Язык Библии был белорусской редакцией старославянского, но Ф. Скорина называл его рус­ским.

Конфликты и войны между Россией и Польшей наносили большой ущерб белорусам и их землям, сами же они никогда не являлись активными участниками этих войн. В конечном счете Речь Посполитая потерпела поражение. Ее земли разделили Россия, Австро-Венгрия и Пруссия, при этом белорусские земли вошли в состав Российской империи, и на них почти повсеместно было восстановлено православие, а место польской шляхты заня­ли русские дворяне. В образованных слоях общества возобладал русский язык. Мало кто из белорусов воспринимает это обстоя­тельство негативно, ибо оно было обусловлено родственностью наших языков. По мнению большинства этнографов, некое «чистое» славянское начало в наибольшей степени сохранилось именно у белорусов, на этническую сущность которых не повлия­ли ни татары, ни литовцы, ни немцы, а заметным было только рус­ское и польское влияние. (На русских было достаточно сильным татарское влияние, украинское же национальное сознание, тем более украинская националистическая идеология, сложилось глав­ным образом в Галиции, т. е. в составе Австро-Венгрии.)

Новое прочтение истории. Я не ставлю здесь своей задачей даже самое краткое изложение истории Беларуси и ее народа. Как я имел возможность убедиться, это очень хорошо сделано в последние годы в белорусских учебниках по истории для сред­них школ и вузов. В вопросах исторического прошлого Республики нет таких острых споров и таких противоречивых концепций, какие, к сожалению,, есть в Украине. Конечно, устранены многие тенденциозные или даже вздорные концеп­ции, которые существовали в официальной исторической науке СССР и навязывались всем. Однако результаты работы совет­ских историков отвергнуты далеко не все (и в России тоже). Разного рода дискуссии продолжаются как на кафедрах истории в Минске и Могилеве, так и в Москве и Санкт-Петербурге. Это нелегкая для всех нас работа.

Крушение Советского Союза и формирование нового Содружества независимых государств на принципе самоопреде­ления наций естественным образом требовало и нового прочте­ния национальной истории. В любом определении понятия «нация» содержатся слова об «исторически сложившейся общности людей». Вполне понятно поэтому, что никакое нацио­нальное самоопределение или самоидентификация невозможны без рассмотрения и оценки каких-то главных вех национальной истории. Не все нации, бывшие в составе Советского Союза, имели в прошлом свои государства. Но все они имели свою историю, и именно она должна была лечь в основу их нового национального самосознания. Она должна была во многих слу­чаях стать и оправданием внешней и внутренней политики новых государств.

Самоидентификация - очень серьезная задача, и ее выполне­ние по большому счету только начинается. Я не имею, конечно же, никакой возможности подводить даже самые предваритель­ные итоги уже проделанной работы. Приведу лишь примеры, которые помогают понять хотя бы ее направления.

Огромные изменения произошли и продолжают происхо­дить в прочтении российской истории. Известно, что история СССР определялась ранее как «история народов, которые на протяжении тысячелетий населяли территории Восточной Европы, Кавказа, Сибири, Дальнего Востока и Средней Азии». История собственно России входила как часть в историю СССР, которая в свою очередь строилась на основе «Краткого курса истории ВКП(б)», созданного при личном участии Сталина. Все учебники по истории СССР (даже для начальной школы) должны были быть обязательно одобрены Сталиным, а позднее какой-либо специально уполномоченной комиссией ЦК КПСС. История Советского Союза становилась, таким образом, одной из самых важных частей идеологии марксизма- ленинизма. Сегодня эти конструкции рухнули, похоронив и огромное количество исторических концепций. В последние 15 лет, по крайней мере формально, восстановлена как науч­ный предмет «История России», в которой рассматривается и история Советского Союза, но как один из важных этапов российской истории XX в. Последнюю главу этой тысячелет­ней истории России составляет недолгая еще история незави­симой Российской Федерации в ее нынешних границах. Истории Грузии, Армении, Узбекистана и других бывших союзных республик остаются за пределами истории России, хотя в ней и говорится о присоединении к Российской импе­рии Грузии и Армении и о завоевании Средней Азии.

Не только русская история, но и всемирная история станови­лись в СССР частью идеологии. «Всю историю надо начать изу­чать заново», - говорил еше Фридрих Энгельс, и это стало зада­чей советской исторической науки. В первые годы и десятилетия работы советские историки были в большинстве своем убежде­ны, что только теперь они создают подлинную научную исто­рию - на основе исторического материализма как главной мето­дологии. Это была очень большая и во многом полезная работа. Однако накопление ошибок и прямых фальсификаций привело советскую историческую науку к кризису, а ее преемница - рос­сийская историческая наука - этот кризис еще не преодолела. Выздоровление идет медленно, но идет. Ему помогает большое наследие российской исторической науки конца XVIII и всего XIX в., а также многие работы советских историков. Для изуче­ния открылись почти все архивы, появилась возможность озна­комления с зарубежными историческими школами и концепция­ми, исчезли «закрытые темы». В российской исторической науке почти полностью отсутствует теперь «фигура умолчания», когда о многих важнейших событиях отечественной и советской исто­рии просто ничего не говорилось. Самое главное - получена сво­бода академических исследований. Изучая прошлое своей стра­ны, историк сейчас не выполняет директив политика и над ним не стоит цензор. Наши взгляды на прошлое России и СССР суще­ственно изменились, но попытка начать все с чистого листа была отвергнута. Новое прочтение российской и советской истории не изменило признания главными узловыми пунктами тех же собы­тий. Так, узловыми событиями XVIII в. остаются реформы Петра I и деятельность Екатерины II, XIX в. - Отечественная война 1812 г., XX в. - Октябрьская революция и Великая Отечественная война. Описание нашей истории стало более пол­ным, более спокойным и менее предвзятым. Восстановлено зна­чение в ней некоторых исторических фигур. (Появились памят­ники Александру И, Николаю И, даже Александру Колчаку, вышли серии почтовых марок, посвященные Александру I и Екатерине II, и др.) Попытки отвергнуть все дела и достижения Советского Союза не имели успеха. Наша история противоречи­ва и трудна, она далеко не прямолинейна и полна темных стра­ниц. Но это большая история великого народа.

Белорусские историки внимательно следят за всеми процес­сами, которые происходят в российской исторической науке, сотрудничая в изучении нашей совместной истории, которая продолжалась несколько веков. Они не пошли по тому пути, который избрали очень многие грузинские историки, изображая все столетия совместной истории России и Грузии как время «российской оккупации». Не поддерживают они и тех истори­ков Украины, которые пытаются полностью пересмотреть и переоценить все события, начиная от времен Богдана Хмельницкого, а то и Киевской Руси. Да, конечно, после распа­да СССР, даже в последние годы его существования, в Беларуси образовалась небольшая, но очень активная, даже агрессивная националистическая фракция парламента, которая обвинила свой народ в том, что он утратил память о великом прошлом, забыл собственную историю и отказался поэтому даже от бело­русского языка. Эта фракция, основу которой составлял БНФ, возглавляемый 3. Позняком (внуком известного националисти­ческого деятеля довоенной Белоруссии), предприняла попытку заново переписать историю страны и навязать народу выгодные ей мифы. Однако эта попытка не удалась - БНФ потерпел пора­жение, так как белорусский народ не поддержал радикал-нацио- налистов. Основной идеей белорусской исторической науки остается и сегодня идея исторической общности русских, украинцев и белорусов. Истоки этой идеи восходят еще к эпохе Киевской Руси, от которой унаследованы общая для всех вос­точных славян православная церковь и общие основы «русского языка». Эта идея находит подтверждение во многих историче­ских событиях и в летописях.

Становление белорусского народа не сопровождалось обра­зованием отдельного государства. Попытка положить в основу белорусской государственности древнее Полоцкое княжество отвергнута компетентными историками, которым нетрудно было доказать, что в X—XIII вв. это княжество представляло собой часть Киевской Руси. Еше более странной была попытка некоторых радикальных деятелей БНФ объявить Великое княже­ство Литовское историческим белорусским государством. Нет никакого сомнения, что в том княжестве влияние белорусского языка и культуры, которые тогда назывались «русскими», было велико. Однако его правящая династия, как и большая часть знати, была не славянского, а литовского происхождения.

Объединение Польского королевства и Великого княжества Литовского в единое государство - Речь Посполитую - также стало источником многих мифов, но уже в большей мере для польского, а не белорусского национального самосознания. Белорусы не были в Речи Посполитой государствообразующим народом, их привилегированные представители подверглись полонизации и в большинстве приняли католичество. В дальней­шем разделы Польши, в результате которых белорусские земли отошли к Российской империи, не были восприняты большей частью народа как национальная катастрофа, но и не считались воссоединением двух братских народов. Укреплялись позиции православия, но и католичество сохраняло сильное влияние.

Предметом дискуссий оставалось до последнего времени народное восстание 1794 г., которое возглавил польский герой Тадеуш Костюшко и которое было подавлено российской арми­ей под командованием Александра Суворова. В этом восстании приняла участие значительная часть белорусской шляхты и около 10 тыс. крестьян, однако основная часть белорусского крестьянства не поддержала восстания. Белорусов было немало и в войсках Суворова. Никто из историков Беларуси не оспарива­ет героизма Тадеуша Костюшко. Однако попытки «столкнуть» образы Суворова и Костюшко многие считают непродуктивны­ми. Как пишет известный белорусский историк Вадим Гигин, «внимательное изучение программы восстания 1794 г. показы­вает, что его успех привел бы к абсолютной полонизации Беларуси и исчезновению белорусского народа как самостоя­тельного этноса. Победа суворовских войск изменила такую логику событий. Ведь именно острейшая борьба двух нацио­нальных идей - российской и польской, местом столкновения которых была наша земля, и привела в середине XIX в. к зарож­дению самостоятельной белорусской идеи. Поэтому некрасиво и неблагодарно оплевывать память покойного великого полковод­ца, настоящего военного гения, истинного христианина, воб­равшего в себя все лучшие черты русского характера». Военно­исторический музей в белорусском городе Кобрине носит имя А.В. Суворова, у входа в него стоит бюст полководца.

Народ был тогда угнетен и в Белоруссии, и в России, а бело­русская шляхта и немногочисленные промежуточные сословия находились под влиянием католичества или польских нацио­нально-освободительных течений. Отдельные группы белорусов участвовали в польских восстаниях 1794 г. и 1830-1831 гг., а в восстании 1863-1864 гг. белорус Кастусь Калиновский был одним из лидеров. Он возглавлял наиболее радикальное крыло повстанцев и был казнен в 1864 г. Все поколения белорусов счи­тают его национальным героем.

После крушения царизма в феврале 1917 г. и Октябрьской революции несколько возникших в Белоруссии националисти­ческих, социалистических и буржуазных партий попытались создать независимое белорусские государство - весной 1918 г., до оккупации германской армией. Эта попытка оказалась неудачной и не повторялась в годы Гражданской войны. Советские годы не были легкими для Белоруссии, но они стали годами ее экономического и национального подъема. Только тогда она обрела какие-то начальные формы государственно­сти, а белорусы получили статус титульной нации одной из союзных республик.

Социологические исследования 1990-х гг. показали, что 80% населения Беларуси хранят в памяти больше хорошего, чем пло­хого о временах вхождения их страны в состав СССР (да и в состав России в XIX и XX вв.). Самый значительный след в национальном сознании белорусов оставила Великая Отечественная война и память о совместной борьбе и общей победе. Требования радикальных националистов о полной реа­билитации тех граждан, которые выступали в годы войны на сто­роне гитлеровцев и хотели создать якобы независимое белорус­ское государство, не получили поддержки. Аналогии в данном случае со временами польских восстаний были неправомерны­ми. Польские повстанцы боролись за независимость Польши, а фашисты открыто ставили своей целью уничтожение России, Белоруссии и Украины. Именно их земли были объектом гер­манской колонизации. Попытки нового и по преимуществу негативного прочтения истории российско-белорусских отно­шений были многочисленными, но безуспешными.

В Беларуси в последние 5-6 лет издано много учебников по истории страны для разных учебных заведений. Их выпуск осу­ществляется под контролем государства - тех отделов и управле­ний Администрации Президента, которые занимаются вопроса­ми государственной идеологии. Но и во всех других книгах по белорусской истории, которые мне удалось прочесть, нет стрем­ления полностью пересмотреть или переоценить исторические события Белорусской ССР, а также Республики Беларусь под каким-то националистическим углом зрения, как это происхо­дит в некоторых странах СНГ. Мы узнаём сегодня многие ранее неизвестные подробности тех революционных перемен, которые происходили на территории Белоруссии в 1917-1919 гг. и закончились провозглашением БССР. В том, что касается изло­жения событий 1920-1940 гг., в Беларуси сохраняется макси­мальное число прежних «советских» оценок. К сожалению, темы сталинских репрессий и злоупотреблений «сплошной кол­лективизации» не нашли еще должной оценки и подробного освещения в официальных белорусских учебниках.

Надо сказать, что в Беларуси нет таких памятников или мемориалов жертвам сталинских репрессий, какие сооружены, например, в Казахстане. 30 октября, которое отмечается не только в России, но и в Беларуси как День памяти жертв поли­тических репрессий, до последнего времени было особенным днем только для оппозиции и оппозиционной прессы. Белорусская печать и историческая наука уделяют много внима­ния репрессиям польских властей в Западной Белоруссии 1919-1939 гг., однако массовые репрессии, которые происходи­ли там в 1940 г. и в первые месяцы 1941 г., не привлекли столь же большого внимания белорусских исследователей, да и просто следователей. Только недавно (29 октября 2009 г.) в самой мно­готиражной республиканской газете «Советская Белоруссия», учредителем которой является Администрация Президента, были опубликованы стенограмма «круглого стола» и статья глав­ного редактора газеты Павла Якубовича «Куропаты: мир под соснами». Куропаты - это бывший «спецучасток» НКВД недале­ко от Минска и место массовых расстрелов и захоронений узни­ков НКВД.

Наибольшее внимание белорусских историков и сегодня при­влекают годы Великой Отечественной войны, и это понятно. Именно здесь, в Белоруссии, 22 июня 1941 г. гитлеровская армия нанесла свой главный удар по частям и соединениям Красной Армии. Западный фронт не смог выдержать этого удара, и поло­жение здесь было очень тяжелым. Летом 1941 г. на полях сраже­ний в Белоруссии погибли, пропали без вести или оказались в плену около 1,5 млн бойцов и командиров Красной Армии. Вся территория республики на долгие три года оказалась под гнетом немецкой оккупации. Однако народ продолжал сражаться про­тив врага. По данным военных историков, не менее 1,3 млн белорусов сражались в годы войны в рядах Красной Армии, около 400 тыс. участвовали в партизанском движении и более 300 тыс. человек находились в составе партизанского резерва (для активной борьбы с оккупантами не хватало оружия), не менее 70 тыс. патриотов вели борьбу в подполье. В результате около 60% территории республики находились перед решающи­ми наступлениями Красной Армии весной и летом 1944 г. под контролем партизан, а значит, и главного штаба партизанского движения в Москве. Такого масштаба сопротивления вражеской оккупации не знала ни одна из стран Европы.

Навсегда вошли в военную историю и события, связанные с изгнанием фашистских войск из Белоруссии. Наступательная операция «Багратион», в которой приняли участие 1-й, 2-й и 3-й Белорусские фронты, а также 1-й Прибалтийский фронт и Фронт партизанский, считается с чисто военной точки зрения самой успешной наступательной операцией в годы Второй мировой войны. Несмотря на упорное и отчаянное сопротивле­ние врага, части Красной Армии продвигались на многих участ­ках фронта на запад быстрее, чем гитлеровские войска летом 1941 г. на восток. Сами названия крупнейших операций этого лета - Витебско-Оршанская, Могилевкая, Бобруйская, Минская - прочно вошли и в историю Великой Отечественной войны, и в сознание белорусского народа. Легендарным стал великий подвиг защитников Брестской крепости в июне - июле 1941 г., о котором все мы узнали уже после войны. Вместе с тем прослеживают белорусские историки и судьбу не слишком большого числа предателей - коллаборационистов из полицей­ских и охранных отрядов, помогавших противнику.

Очень внимательно изучаются историками Беларуси после­военные годы - время восстановления разрушенной страны и последующего мирного строительства на фоне всей истории Советского Союза, ибо это была наша совместная история.

Русский и белорусский языки. Важнейшая часть нацио­нальной и исторической самоидентификации - судьба нацио­нального языка, которая складывалась по-разному в странах

СНГ. Язык Древней Руси был общим для всех русских княжеств XI и XII вв. Из этого источника появились и современный рус­ский, и современный белорусский языки. Однако происходило это в различных географических и исторических условиях. Известно, что после крушения татаро-монгольского ига Россия развивалась как независимое государство - сначала как Московское царство, а потом и как мошная империя. Это обстоятельство способствовало распространению и развитию русского языка, причем по всем направлениям и пластам: и как письменной деловой речи, и как языка науки, и как языка права и т.д. Возможности России как государства позволили еше в XVII-XIX вв. перевести на русский язык все наиболее значитель­ные произведения европейских и других крупных литератур и наиболее значимые научные произведения. В России во второй половине XIX в. было создано множество словарей и первая большая российская энциклопедия.

Расширяясь географически, российский язык включал в свой состав большое число слов и выражении из языков соседних наций. Такого рода заимствования в большинстве случаев очень обогащают язык, но на них трудно рассчитывать, скажем, в зажатых горами Грузии и Армении. В Белоруссии, которая не являлась ни в Средние века, ни позже независимым государ­ством, литературный язык в широком смысле слова начал скла­дываться в XV-XVI вв. в составе Великого княжества Литовского и был, несомненно, богаче литовского языка, так как литовцы не сумели к этому времени развить свою письменность. Однако в конце XVI в. Белоруссия попала в зависимость от Польши, и белорусский язык за сто с лишним лет был почти полностью вытеснен польским языком, который в то время считался одним из наиболее развитых в Восточной Европе. В Белоруссии не воз­никло тогда ни своей аристократии, ни своей литературы. Когда же пришла российская власть, то это помогло восстановлению позиций и развитию исторического белорусского языка, кото­рый сохранился почти исключительно в крестьянском сословии как народный язык.

Некоторые историки сравнивают нынешнюю ситуацию с языком и литературой в Белоруссии с ситуацией в Ирландии, которая, получив после многих столетий борьбы государствен­ную независимость, была вынуждена сохранить английский язык в качестве главного государственного языка. Но такое срав­нение неправомерно, так как эти ситуации не одинаковы. Ирландцы и англичане - не родственные с этнической точки зрения нации. Ирландцы - не англосаксы, а кельты, и Ирландия на протяжении более 500 лет являлась жестоко угнетаемой евро­пейской колонией Великобритании. Существенны и религиоз­ные различия между ними. А Белоруссия не была колонией России, а составляла часть обшей метрополии; русские же были самым близким для белорусов славянским и православным наро­дом. Поэтому языковая ассимиляция происходила здесь быстро, и она не воспринималась как насилие над волей и интересами белорусского народа.

Советская власть уже в 1921 г. начала проводить в Белоруссии политику «белорусизации»: Центральный испол­нительный комитет республики принял декрет, в котором Наркомпросу предписывалось «принять меры к усилению рабо­ты на языке подавляющего большинства трудового крестьянства Белоруссии - языке белорусском». Эта работа, однако, не была особенно успешной, и в решении одного из пленумов ЦК КП(б) в 1925 г. с сожалением говорилось о сохранении в самом кре­стьянстве республики враждебного отношения к белорусизадии и о том, что русская и даже еврейская культура развиваются в Белоруссии быстрее, чем собственная культура. Исправить эти недостатки предлагалось не позднее, чем к январю 1927 г. Сделать это не удалось. Концентрация внимания на развитии промышленности и науки в 1930-е гг., война, послевоенное строительство отодвинули на второй, а то и на третий план про­грамму белорусизации республики. Наука, культура и образова­ние развивались в ней по-преимушеству на русском языке, а белорусский язык укреплялся, но был только вторым по значе­нию языком. Степень сохранности, кстати, белорусского языка на сегодня значительно выше, чем ирландского.

Еще при опросах в 1989 г 86,5% жителей республики на вопрос о своей национальной идентификации отвечали, что считают себя белорусами. При этом 74% опрошенных называли своим родным, «материнским», языком именно белорусский язык, 36,7% отмечали, что дома они говорят главным образом на белорусском языке. Больше половины тех, кто считает себя рус­ским, но имеет белорусское гражданство, владеют и белорус­ским языком. На этом языке обучались в 2005 г. около 20% школьников, но главным образом в провинции, а в остальных школах белорусский язык изучается как отдельный предмет. В университетах есть отдельные потоки для тех, кто хочет полу­чить высшее образование на белорусском языке. Так что бело­русский язык сохранился и развивается.

Чтобы поддержать небольшие и в основном прозападные оппозиционные движения и партии в Республике, германская радиостанция «Дойче Велле» начала с сентября 2005 г. специ­альное вещание на Беларусь, но на русском языке. Это обстоя­тельство вызвало резкий отпор наиболее радикальных национа­листических кругов. Один из оппозиционеров заявил: «Нам непонятно, почему вещание из Германии ведется на русском языке. Белорусы - самодостаточная нация, и наш язык ничем не хуже русского. Вопрос о языке - это вопрос политический». Германская радиостанция не изменила вещания, но стала дубли­ровать его и на белорусском языке. Конечно же, белорусский язык ничем не хуже русского, но история обошлась с ним не слишком справедливо. Он имеет меньшее распространение, чем русский, даже в самой Белоруссии, и этого нельзя не учитывать ни в политике, ни в пропаганде. Самая радикальная из оппози­ционных газет - «Народная воля» - публикует большую часть своих материалов на русском языке. Так поступают и оппози­ционные еженедельники «Белорусы и рынок», «Белорусская деловая газета» и другие. Их редакторы хотят, чтобы как можно больше людей могли прочесть газеты, в том числе и за предела­ми Республики. Оппозиционную газету «Новый Час», издавае­мую на белорусском языке, читает гораздо меньше людей - ее тираж в 2009 г. был около 5 тыс. экземпляров, тогда как у «Народной воли» он превышал 40 тыс. экземпляров.

Основные телевизионные передачи в Беларуси ведутся на русском языке, принимаются и главные московские телевизион­ные каналы. В 2005 г. в Минске было закончено строительство одной из самых больших в Европе государственных библиотек. В здании очень оригинальной архитектуры имеется уже более 5 млн книг; на русском языке их здесь много больше, чем на белорусском. Это - реальность, с которой нельзя не считаться.

В наши дни серьезным вызовом для всех не слишком много­численных наций и национальных языков стала информацион­ная революция и всеобщая компьютеризация. Интернет изменил возможности человека и представления людей о мире. Если говорить о странах СНГ, то лидировала в этом компьютерно­интернетовском мире Беларусь. Именно в Минске в 2005 г. про­шла 7-я международная специализированная выставка «Перспективные технологии и системы: информатика, телеком­муникации, безопасность». Однако в этой сфере используется русский язык; программное обеспечение на белорусский язык не переводится. Это невозможно, так как в Республике нет даже академического словаря компьютерных терминов. Есть создан­ные энтузиастами самодельные англо-белорусские толковые сло­вари и даже англо-белорусско-польско-русско-украинский тол­ковый словарь. «Компьютер "па-беларуску" заговорит не скоро», «Мы стоим на обочине прогресса. Мы только пытаемся сейчас что-то делать по мелочам», «Государство не помогает созданию белорусскоязычных компьютерных программ», «На белорус­скоязычные программы нет спроса». Это цитаты из оппози­ционной «Деловой газеты». (Однако сама эта содержательная и интересная газета издается в Минске на русском языке.)

Научно-техническое развитие происходит в последние 20-25 лет так быстро, что поспевать за ним могут только очень «большие» языки. Известно, что Индия добилась огромных успехов в области современных информационных технологий в первую очередь благодаря использованию ее инженерами и учеными английского языка. Программное обеспечение - это сегодня большой рынок, на котором Индия зарабатывает многие миллиарды долларов. В этом новом бизнесе много зарабатывает и Израиль - благодаря использованию английского, немецкого, французского и русского языков, а не идиш или иврита.

В Беларуси во всех сферах общественной жизни используют­ся как белорусский, так и русский языки. В той конкретной обстановке, которая сложилась в стране, данное обстоятель­ство - одно из ее конкурентных преимуществ. Выступая 17 ноября 2005 г. в Могилевском государственном университе­те, Александр Лукашенко сказал, что белорусский народ не намерен отказываться от русского языка. В Беларуси, заметил президент, не запрещено разговаривать ни на каком языке, будь то белорусский, русский, английский или какой-либо другой. «Я не понимаю тех людей, которые говорят, что надо отказаться от русского языка и перейти только на белорусский. Давайте оставим наш русский язык и наш белорусский язык. И спокой­но будем совершенствовать свой родной язык, без надрыва и революций. На экзаменах люди сами выберут. Это и есть истинная свобода, когда человек может выбрать свою дорогу, свою стезю в том или ином направлении».

Белорусская интеллигенция в большинстве своем двуязычна, однако употребление русского преобладает. Для научно-техни­ческой интеллигенции это, как можно судить, не проблема, но для писателей и поэтов - все еше предмет дискуссий. В Москве имеется три союза писателей, которые разделены своим отно­шением к советскому прошлому В Белоруссии - два союза писа­телей (один из них находится в оппозиции), между ними идут споры вокруг работы Белорусского воскресного гуманитарно­образовательного центра, в котором на белорусском языке ведутся несколько курсов гуманитарных дисциплин.

Судьба писателя В. Быкова.

Не сумел найти ясного выхода из этих коллизий и такой выдающийся белорусский писатель, как Василь Быков, с которым мне довелось встречаться в редак­ции журнала «Новый мир» в конце 1960-х гг. Он - самый известный из белорусских писателей второй половины XX в. - писал свои повести и рассказы на белорусском языке, а затем сам же переводил их на русский или внимательно следил за переводом. Именно русские версии произведений В. Быкова, которые публиковались в 1960-1970-е гг. главным образом в «Новом мире», становились широко известны и служили осно­вой для перевода на многие языки мира. Почти каждая повесть

В. Быкова вызывала полемику, некоторые становились предме­том разбирательств на заседаниях Политбюро. У него было много недоброжелателей, в том числе среди партийных деятелей в Минске и выходцев из Белоруссии в аппарате ЦК КПСС. Но у его было и множество друзей среди российских писателей и в диссидентских кругах - особенно после его выступления в поддержку «Пражской весны». В целом авторитет писателя был очень велик и в Москве, и в Минске. Василь Быков стал не только лауреатом Государственной и Ленинской премий, но и Героем Социалистического Труда.

Василь Быков не скрывал и в то время своей тревоги за судь­бу белорусского языка. Он говорил друзьям, что белорусский язык умирает, что книг на нем почти никто не пишет. И что будет, когда уйдут из жизни последние писатели, которые пишут на белорусском языке? Те, кто знал В. Быкова, не удивились поэ­тому, что он активно поддержал в 1989-1990 гг. создание Белорусского Народного Фронта. Странным было, однако, воо­душевление, с которым он приветствовал Беловежские соглаше­ния и распад СССР. «В судьбу Белоруссии, - писал он позже, - вмешались тогда какие-то высшие силы» (добавляя, впрочем, что божественные они или дьявольские, он не знает). С непонят­ным восторгом приветствовал немолодой и мудрый Василь Быков горячие проповеди главы БНФ 3. Позняка. Он писал: «С великой любовью мы относимся к тому, что исходит от сов­ременного апостола Белоруссии Зенона Позняка - как и к тому, что исходит от Самого Иисуса Христа. Заповеди и того, и дру­гого мы безразлично топтали ногами годами, да и теперь не спе­шим поднимать их с земли».

Однако народ Беларуси на референдуме 14 мая 1995 г. пода­вляющим большинством голосов (83%) поддержал предложения не Позняка, а Александра Лукашенко. Граждане страны не стали отказываться от русского языка, какими бы причинами ни объяс­нялось его преобладание в республике. Василь Быков отказался признать это решение народа и оказался в оппозиции не только к президенту, но и к большей части фронтовых друзей и боль­шинству белорусских литераторов, отвергнувших радикальный национализм БНФ. Он прервал отношения и с многими друзья­ми из числа русских писателей, включая Валентина Распутина.

В середине 1990-х гг. Василь Быков покинул родину и несколько лет жил в Германии, хотя и сохранял белорусскоегражданство. Критикуя «загадочный белорусский характер», он в своих публичных выступлениях говорил, что не может понять и принять «феномен нации, которая отказывается от своего языка и от самой себя и своей духовной сути». Он даже предо­стерегал Россию от объединения с Беларусью, в которую якобы вернулась не только советская власть, но и власть КГБ. Многие из белорусских политиков, ветеранов и интеллектуалов отвечали ему, и часто весьма резко. Аля такой полемики Германия не явля­лась лучшим местом, и Василь Быков переехал в Финляндию. Здесь, «на окраине души Российской империи», он написал свои последние литературные произведения. Среди них была повесть «Час шакалов» - яростный, но малоубедительный памфлет про­тив Александра Лукашенко и против самих белорусов, отдавших этому президенту свои симпатии.

После того как писатель, заболев, узнал свой роковой диаг­ноз, он вернулся в Минск. Здесь он прощался с немногими оставшимися у него друзьями. Умер Василь Быков в июне 2003 г. в больнице в состоянии тяжелой депрессии. На похоро­ны большого белорусско-русского писателя пришли тысячи людей. На панихиду прибыла и официальная делегация от пре­зидента во главе с министром культуры. Однако после того как близкие и друзья писателя накрыли гроб не государственным красно-зеленым, а бело-красно-белым флагом БНФ, представи­тели власти покинули траурную церемонию, которая преврати­лась для оппозиции в акцию протеста.

В последние годы в России много раз издавались книги

В. Быкова. Они выходили небольшими тиражами и в Беларуси в частных издательствах. Летом 2005 г. в минском Доме литератора состоялась презентация его полного собрания сочинений. Читателям представили первые три тома, которые вышли на бело­русском языке в российском Издательском доме «Время» при уча­стии Союза белорусских писателей. Состав и порядок публикаций в этом собрании соответствовали авторской воле, высказанной Василем Быковым незадолго до смерти. В первый том вошли рас­сказы, притчи и повести 1990-х гг., открывался он повестью «Час шакалов». Это собрание сочинений - не коммерческий проект и, насколько мне известно, он не завершен до сих пор.

В Финляндии близ г. Хельсинки Василь Быков любил сидеть на одном из больших камней. Его удалось привезти в Минск и положить на могилу писателя. На нем надпись: «Василию Быкову от города Хельсинки». И сегодня, отвечая на вопрос о своих великих писателях, граждане Беларуси ставят на первое место Якуба Коласа, на второе - Янко Купалу и на третье - Василя Быкова. За ними по популярности идет замечательный писатель Владимир Короткевич, автор многих исторических романов.

Особенности белорусской нации. Подводя итог своим раз­мышлениям о феномене «белорусскости» экономист, историк и политолог Юрий Шевцов писал о своей стране: «Беларусь имеет принципиально отличную от России культуру политиче­ского обустройства. В этом регионе тяжело создать сильную и устойчивую центральную власть. Практически отсутствует дол­госрочный экономический источник такой силы: ни шведских рудников XVI-XV1I вв., ни богатств Сибири XVII-XVIII вв., ни осваиваемой причерноморской степи XIX в. В то же время регион между Полесьем и Балтийским морем практически невозможно оккупировать и устойчиво господствовать над ним, опираясь лишь на собственную военную силу Наконец, этот регион сам по себе не очень привлекателен по сравнению с Балтийским морем и его торговым значением, степью или, повторюсь, Сибирью. Этот регион - всегда зона обширного транзита, который может быть успешным, только если будет политически обеспечен согласием на него местного населения.

Местная политическая традиция, которая в состоянии обес­печивать выживание на этой территории и прогресс, - это куль­тура унии, перманентной консолидации региона в контексте более широких объединительных процессов. Если российская политическая традиция - это традиция захвата и покорения, то традиция белорусская и шире балто-славянская, региональная - это стремление объединиться на определенных условиях с сох­ранением каждым субрегионом своих прав, обязанностей иот- личий. Политическая культура белорусов - это прежде всего культура переговоров об очередной унии или уточнении условий уже заключенной унии.

Такие исторические события и персонажи, как коронации князей Миндовга и Даниила, Кревская и Люблинская унии, вся история правления Ягеллонов, Великое посольство Льва Сапеги в Москве, Станислав Понятовский, даже Александр Лукашенко с его курсом на интеграцию с Россией без потери самостоятель­ности Беларуси - абсолютно логичны в политической культуре и традиции белорусов, но алогичны в культуре и политической традиции русских. И наоборот, совершенно естественно в рам­ках российской политической и культурной традиции стремле­ние даже нынешней, слабой России вобрать Беларусь в «семью субъектов федерации», как предложил в 2002 г. президент Владимир Путин.

Непонимание российскими интеллектуалами и политиками сути политической инициативы Беларуси относительно союза с РФ без вхождения в состав последней абсолютно естественно, ибо эта инициатива не укладывается в традиционное для Москвы восприятие себя самой как «собирательницы земель» под единым скипетром - сильной централизованной властью. В то же время с точки зрения белорусской политической тради­ции совершенно нормально стремиться к объединению, но не к растворению в единой стране. Так были организованы Великое княжество, Речь Посполитая и даже отчасти Советский Союз с его союзными республиками».

Продолжая свой очень интересный и глубокий анализ, Юрий Шевцов писал, что «белорусы умеют мыслить себя в контексте большого целого, культура и традиция белорусов позволяют им находить свое место внутри большого политического и культур­ного организма, не растворяясь в нем. Русские как народ таким опытом практически не обладают. Зато у русского народа есть традиция мыслить себя вселенски, абсолютно, безоглядно броса­ясь достигать самые масштабные цели. Русские обладают отно­сительно непрерывной исторической и культурной традицией, хранителями которой выступают церковь, государство, русский язык, обширное пространство расселения русского народа и его численность. Утрата одного или некоторых из этих факторов, любые трансформации внутри институтов государства и церкви, любые реформы языка не влекут за собою прерывания традиции в целом, ибо одновременно все эти факторы уничтожены или трансформированы быть не могут. В некотором смысле русский народ живет в ощущении времени как вечности, в которой он будет «всегда». У белорусов не один раз могло быть уничтожено все или почти все: язык, государственность, церковь, которой они были привержены в данный момент истории, этническая самоидентификация. Иногда, как, например, во время нацист­ской оккупации, речь шла о возможности физического уничто­жения или прямого порабощения белорусов. Белорусская иден­тичность неизбежно вобрала в себя осознание возможности гибели и дала на него рациональный ответ - программу выжи­вания и победы во имя выживания. Белорусы не живут в гаран­тированной «вечности» и вынуждены жить рывками и расчетом. Выходом из такого расчетливого, более «скучного», чем в рус­ской системе ценностей, существования не может быть простой переход к русской самоидентификации».

Юрий Шевцов делает из своего анализа, казалось бы, парадо­ксальный, но, видимо, верный вывод: быть русским человеком в Беларуси нельзя, но и быть белорусом можно только в самой Беларуси. Сходные суждения, хотя и с привлечением совсем дру­гих оснований и доводов, мне еще приходилось слышать в регио­не Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. «Китайцем можно быть, - говорили мне, - и в далеких от Китая диаспорах. Но япо­нцем можно быть только на Японских островах».

«Русские и белорусы - это единый народ», «Мы единый народ», - под такими девизами проходит в Республике в начале апреля большой праздник - День единения. «Мы - белорусы», «Белорусский народ - это реальность» - такого рода лозунги провозглашаются во время другого праздника в начале июля - вДень независимости Беларуси. «Мы - славяне!» - этот лозунг звучит на знаменитом фестивале «Славянский базар» в Витебске и в День дружбы и единения славянских народов, который отме­чается в Беларуси 25 июня каждого года. Таких праздников нет, к сожалению, ни в России, ни в Украине.

Партийное строительство

Формирование самых различных политических партий и групп началось в Белоруссии, как и в других республиках СССР, еше в 1988 г. и активно происходило в 1989-1991 гг. Все эти партии представляли себя противниками или соперниками КПСС. В Белоруссии первой такой политической партией стал Белорусский Народный Фронт. В июне 1990 г. была образована еше одна националистическая, но менее радикальная и агрес­сивная Национально-демократическая партия Белоруссии (НДПБ), в сентябре 1991 г. появилась Объединенная демократи­ческая партия Белоруссии (ОАПБ), которая выступала за демо­кратию, против национализма и социализма. В тот же год были образованы социал-демократические партии: Белорусская соци­ал-демократическая партия (БСДП) и Белорусская социал-демо- кратическая Громада (БСДГ). В группе социал-демократов поя­вилась и Партия народного согласия (ПНС). Несколько позже была образована Аграрно-демократическая партия Белоруссии (АДПБ). Хотя деятельность коммунистической партии в Белоруссии была приостановлена после запрета КПСС, депу­таты Верховного Совета республики продолжали считать себя коммунистами и образовали сначала фракцию, а потом и Белорусскую коммунистическую партию (БКП). Позже, когда запреты на деятельность коммунистов были сняты (и в России, и в Беларуси), возникла вторая коммунистическая партия (КП). Позже на левом политическом фланге стали работать Белорусская социалистическая партия (БСП) и Белорусская пат­риотическая партия (БПП). Другие возникшие в республике партии почти ничем себя не проявили. Знаменательно, что на конец 1991 г. в Беларуси было зарегистрировано 5 партий, а на конец 1998 г. - 28.

При обилии политических партий общее число их сторон­ников и активистов было невелико, и большинство белорусских граждан не поддерживали ни материально, ни участием в меро­приятиях ни одну из партий. Поэтому строительство государст­венных структур в Республике Беларусь происходило без уча­стия партий и их лидеров. В разное время от б до 10 партий поддерживали президента страны А.Г. Лукашенко и его полити­ку, остальные объявляли себя оппозиционными.

Еще на выборах в Верховный Совет 13-го созыва главная из оппозиционных партий - БНФ - потерпела полное поражение и не смогла получить ни одного мандата. С тех пор оппози­ционные партии бойкотируют выборы в парламент Республики и оживляются только, создавая разные коалиции, при проведе­нии президентских выборов. При мажоритарной системе выбо­ров белорусские политические партии представлены в Национальном собрании мало. В 2000 г. в Палату представи­телей были избраны 16 представителей от шести политических партий, а в 2004 г. на очередных выборах в парламент депута­тами стали лишь 12 кандидатов от трех политических партий.

Разнообразные построения и перестроения, слияния и расколы происходили в рядах белорусских политических пар­тий многократно. Например, в 1994 г. была образована партия белорусских женщин «Надзея» и создана партия «Зеленые» (БПЗ). Однако через несколько лет в Республике появилась еще одна «зеленая» партия - Белорусская экологическая партия зеленых (БЭПЗ). В ноябре того же года была организована Белорусская социально-спортивная партия (БССП), которая ставит своей задачей способствовать укреплению здоровья граждан страны. Позже (в сентябре 1999 г.) в результате кризи­са и раскола БНФ образовалась Консервативно-христианская партия (КХП). В российской печати сообщалось, что после пре­зидентских выборов в марте 2006 г. коммунисты Беларуси объединились и на воссоединительном съезде в июле создали на политической платформе БКП единую организацию - Коммунистическую партию Беларуси (КПБ). На этом съезде присутствовали представители компартий России, Китая, Украины и некоторых других стран. Политическая линия пре­жнего лидера БКП Сергея Калякина была осуждена как «проза­падная», первым секретарем ЦК КПБ избрана Татьяна Голубева. Работают в Республике и Либерально-демократиче­ская партия (ЛДП), и Объединенная гражданская партия (ОГП). Прошли регистрацию, но не слишком заметны в поли­тическом пространстве такие партии, как Славянский Собор «Белая Русь», Республиканская партия и Республиканская пар­тия труда и справедливости (РПТС).

При посещении Беларуси во время продолжительной беседы с президентом Александром Григорьевичем Лукашенко я задал ему вопрос о партиях: «Каким Вы видите будущее партийной системы в Республике Беларусь? В России и Казахстане эта рабо­та завершилась, но оказалось, что без прямой поддержки правя­щих партий со стороны администрации президента (в том числе финансовой) это было бы невозможно. Как ведется «партийное строительство» в Беларуси? Что происходит стихийно, а что по инициативе власти?».

Вот его ответ: «Во-первых сразу же хочу немного уточнить Ваш вопрос - власть в Республике Беларусь опирается исключи­тельно на народ и выражает только его волю. Если хотите, это один из краеугольных камней «государства для народа». Совершенно с Вами согласен в том, что партийное строитель­ство на постсоветском пространстве принимает необычные формы. Во многом это связано с объективными политическими процессами.

Давайте начнем с того, что такое партия. Это прежде всего объединение, выражающее интересы определенных социальных слоев. Партии превращаются в реальную политическую силу толь­ко тогда, когда в обществе четко выделяются социальные слои. Белорусское общество в целом однородно. Это и было одной из целей нашего пути развития, белорусской социально-экономиче­ской модели: не допустить резкого имущественного размежева­ния в обществе, гарантировать каждому его члену достойную зар­плату и широкий набор социальных благ, не допустить обнищания одних за счет других. Такой курс был поддержан пода­вляющей частью белорусского народа, о чем свидетельствуют результаты всех последних референдумов и избирательных кампа­ний. В таких условиях партии вынуждены либо смыкаться и сотрудничать с властью, либо постепенно маргинализироваться.

Существует и третий вариант, с которым Вы хорошо знакомы в России, да и в других странах СНГ, - когда партия выражает интересы не своего народа, а высоких заокеанских покровителей. Тогда, конечно, у нее есть и финансы, и другие возможности устраивать всевозможные беспорядки, прорываться во власть, чуть ли не силой навязывать свою позицию. Даже у нас в Беларуси есть подобные структуры, которые, не пользуясь никакой популярностью у народа, существуя на западные гран­ты, имеют наглость требовать еше и какого-то финансирования от государства. К счастью, у нас хватило политической решимо­сти приструнить подобных политиков.

Хотите финансирования - пожалуйста, привлекайте партий­ные взносы, пожертвования частных лиц и выражайте на поли­тической арене их точку зрения на то, как следует обустроить наш общий дом Беларусь.Здесь я вынужден плавно перейти ко второй проблеме, пре­пятствующей развитию партий на постсоветском пространстве. Население не готово давать деньги каким-то партийцам, тем более что за годы беспредела и произвола они зарекомендовали себя как демагоги, не способные грамотно и эффективно решить ни одну задачу, кроме как задачу по усаживанию себя в теплые и мягкие кресла. Финансирование партий возможно только со стороны олигархических структур, что неизбежно приводит их к конфликту с государством. Это мы прекрасно помним по делу М. Ходорковского. В результате совершенно естественных процессов в ряде стран СНГ возникли так назы­ваемые правительственные партии, партии власти, поддерживае­мые государством. Это необходимый этап: он позволит повы­сить политическую культуру населения, сформировать профессиональный, а не горлопанско-кликушеский, корпус партийцев, которые будут вносить разумные и реалистичные предложения по развитию страны; сформировать механизмы осуществления деятельности партий и т.д.

В нашей стране мы пошли несколько иным путем. Не скрою, были попытки создания «партии власти». Я лично поддерживал Коммунистическую партию Беларуси, затем было создано обще­ственное объединение «Белая Русь», I съезд которого на респуб­ликанском уровне прошел в 2008 г. Многие ассоциируют это объединение с президентом страны. Я бы не хотел, чтобы Вы это воспринимали так однозначно. Руководство страны не может не приветствовать добровольного объединения граждан, искренне заботящихся о благе своей Родины. Но это объединение, под­черкиваю, должно быть добровольным, а не созданным по указ­ке сверху. Я специально не хочу заниматься ничьей раскруткой. По-моему, это неправильно. Раскручивайтесь сами, завоевывай­те авторитет и популярность, а затем и власть вас поддержит. В Беларуси мы решили сделать упор на развитие гражданского общества, общественных объединений и организаций, выра­жающих интересы самых разных слоев общества. Это видно хотя бы из количества партий и общественных объединений. По состоянию на 1 января 2009 г. в Республике Беларусь заре­гистрировано 15 политических партий и более 2000 обществен­ных объединений. Я полагаю, что этот процесс и далее должен идти естественным путем, а государство должно следить за чест­ностью политического соперничества, не допускать иностран­ного вмешательства и ждать появления полноценных политиче­ских партий, которые реально смогут выражать волю белорус­ского народа.

Давайте идти не от теории, а от практики. Не могу согла­ситься с Вашими словами, что без партийной системы эффек­тивное функционирование власти в современном обществе крайне затруднено. Вы хотели бы лететь в самолете, в кабине которого четыре пилота спорят, как лететь, на какой высоте, в какую сторону, и рвут друг у друга штурвал? Я уверен, что Вы предпочли бы слаженную команду во главе с опытным профес­сионалом, которая вместо бесконечных споров просто аккурат­но и спокойно доставит Вас по месту назначения.

Сила Беларуси в солидарности, сплоченности и каждодне­вной упорной работе. Мы не настолько богаты, чтобы сидеть и думать, бездельничать и спорить. Важно оперативно оценивать ситуацию и трудиться, отдавая все силы на общее благо. Тем более, что был печальный белорусский опыт доминирования партий в политике в 1991-1996 гг. Так надебатировались, так азартно боролись за власть, что экономика от полного краха на волосок была.

В дружеской нам России в парламенте действительно есть несколько фракций, которые часто не могут найти общий язык, но исправно получают солидные суммы от государства. При этом темпы экономического роста в предкризисные годы в Беларуси превышали российские в среднем в полтора раза. Беларусь вышла на уровень 1990 г. в 2004 г., Россия - в 2007 г. Будет ли быстрее расти белорусская экономика, если государ­ство станет всем пятнадцати существующим партиям выделять десятки миллионов долларов вместо нынешней ситуации, когда партии функционируют на те средства, что сами соберут? Думается, что нет. Предлагаемые западные партийные формулы скорее не увеличат темпы экономического роста Беларуси, а их замедлят.

Безусловно, в реализации социально-политических значи­мых мероприятий должны участвовать институты гражданского общества. В нашей Республике большой размах получила дея­тельность общественных объединений, которых у нас более двух тысяч. Хочется, чтобы все они были настроены конструктивно.

Также партии и общественные движения должны выступать в роли «лакмусовой бумажки», изучать реакцию общества на те или иные инициативы власти, выдвигать свои, подсказывать пра­вильные решения. При этом конструктивно настроенные к вла­сти партии должны брать на себя бремя решения определенных задач и ответственность за принятые действия. Конечно же, вла­сти удобно, когда в период, например, выборных кампаний оппозиционно настроенным партиям оппонируют не властные структуры, а общественные движения, поддерживающие поли­тику, проводимую властью. Власть при этом защищается правя­щей партией.

В Беларуси поддержка власти со стороны народа постоянна в течение последних 15 лет. Рейтинг президента стабильно высок. Фактически он является не партийным, а национальным лидером и не испытывает острой потребности в партии власти. При этом я нормально отношусь к тем организациям и движе­ниям, которые «помогают строить жизнь»; пусть даже они оппозиционные и критически воспринимают то, что делает пре­зидент, власть, но стремятся помочь. Каждый народ в процессе государственного строительства создает свою собственную политическую систему. Правовое поле нашей страны создает все условия для политической деятельности. Однако так сложилось, что в процессе становления нашего государства партии не стали массовыми и не нашли широкой поддержки народа. Я придер­живаюсь той точки зрения, что партия должна сформироваться снизу. Если она будет востребована - это будет жизнеспособная партия. Опорой власти должен являться народ, для которого и строится государство».

Идеология белорусского государства

У любого сложившегося на протяжении веков народа имеет­ся своя история, свои традиции, представления о ценностях и интересах, уровень жизни и формы труда. На взгляды и созна­ние любого народа влияет его географическое положение, место среди других народов и наций, его религия или религии. В коне­чном счете, все это должно найти отражение в идеологии, осо­бенно в том случае, если народ стремится образовать свое суве­ренное государство. Понятие «идеология» в современном значе­нии этого слова сложилось еше в конце XIX в. В советских энци­клопедиях идеология определялась как «совокупность идей и взглядов, отражающих в теоретической более или менее систе­матизированной форме отношение людей к окружающей дей­ствительности и друг к другу и помогающих определить цели и программы социальной деятельности. Идеология служит закреплению, развитию или изменению общественных отноше­ний. Основой идеологического отражения действительности являются определенные общественные интересы, а в классовом обществе - классовые интересы. Идеология выступает в формах политических, правовых, религиозных, этических, эстетических и философских взглядов».

Республика Беларусь начинала свой путь к независимости не из какого-то идеологического вакуума. Она на протяжении нескольких десятилетий была частью Советского Союза, в кото­ром господствовала советская социалистическая (или коммуни­стическая) идеология, причем последняя являлась не только формой общественного сознания. Нет, эта идеология определя­ла формы и характер жизни народа, состав и структуру его про­изводственной деятельности, отношения между народом и вла­стью, отношения с соседними народами и странами.

Крушение СССР и КПСС нанесло очень большой удар по социалистической идеологии, но отнюдь не изменило полно­стью общественного сознания всех советских людей. В духов­ном мире общества царил хаос, из которого каждое из образо­вавшихся на постсоветском пространстве государств пыталось выйти каким-то своим путем. Некоторые из наиболее автори­тетных лидеров стран СНГ попытались опереться на идеологию этнического национализма. На примере Грузии, Украины, стран Прибалтики и Туркмении можно видеть, к чему это в конечном счете привело. Нурсултан Назарбаев еще в 1993 г. призвал граждан новой Республики Казахстан опираться на идеологиче­ские концепции социал-демократии и казахского национализ­ма, но и на идеологию интернационализма и дружбы народов.Это и определило успех Казахстана. Ни Таджикистан, ни Киргизия своей национально-государственной идеи сформули­ровать тогда не смогли. Не удалось это сделать и Борису Ельцину в новой России, как и Владимиру Путину, очень вни­мательно относящемуся к проблемам идеологии. В своем последнем в качестве президента Послании Федеральному соб­ранию он сказал: «Мы разные, и у нас нет общей идеологии. Но, решая стоящие перед нами задачи, используя при этом все самое новое, мы должны и будем опираться на базовые мораль­но-нравственные ценности, выработанные народом России за более чем тысячелетнюю свою историю. Только в этом случае нас ждет успех». Отсутствие какой-либо внятной идеологиче­ской платформы даже у правящей в нашей стране партии «Единая Россия» - одна из причин многих трудностей и оши­бок в российской внешней, внутренней и экономической поли­тике. Во многих отношениях и сегодня Россия остается страной олигархического капитализма.

Беларусь сумела найти свое решение этой труднейшей проб­лемы. При очень большом внимании и участии президента Александра Лукашенко белорусская элита весьма отчетливо сформулировала все то, что определяется понятиями «белорус­ская национальная идея» и «идеология белорусского государ­ства». Белорусская государственная идеология не опирается на догмы марксизма-ленинизма или западного либерализма, на проповеди радикального национализма. Вместе с тем она не отвергает идей и принципов социализма как общества социаль­ной справедливости, а также ценности свободы и достижений национальной истории и культуры, включая историю и культуру советского народа. Беларусь, как уже говорилось, - единствен­ное государство на постсоветском пространстве, которое отме­чает годовщину Октябрьской революции как государственный праздник. В одном из своих приветствий к гражданам Республики по случаю этого праздника А. Лукашенко заявил: «История убедительно свидетельствует: Великая Октябрьская социалистическая революция, главной целью которой было построение общества социальной справедливости, свободного от неравенства и угнетения, обладала огромной созидательной силой. Энергией Октября вдохновлены победа в Великой Отечественной войне, покорение космоса, трудовые свершения советского народа, признанные во всем мире. Октябрьская рево­люция изменила судьбу Беларуси, дала мощный импульс соци­альному и духовному возрождению нашего народа. Белорусы обрели государственность, создали высокотехнологическую промышленность, современное сельское хозяйство, передовую науку и культуру Республика Беларусь - суверенное государ­ство, которое пользуется уважением и авторитетом в междуна­родном сообществе. Отличительная черта современной Беларуси - политическая и экономическая стабильность, граж­данское согласие и забота о людях. Наша страна уверенно идет по выбранному народом пути развития, в основе которого - завещанные Октябрем идеалы мира, свободы, равенства и спра­ведливости».

Во всех структурах власти Республики, а также в армейских штабах существуют отделы по идеологической работе. В Администрации Президента есть управление по идеологии. Во многих высших учебных заведениях страны введен курс «Основы идеологии белорусского государства». В одном из учебных пособий по этому курсу сказано: «Идеология госу­дарства - это система идей, выражающих интересы нации как особой социальной группы и отражающих основные интересы всех больших социальных групп, составляющих данное обще­ство. От идеологии и идеологической работы не отказывалось ни одно государство, потому что осуществление любых преоб­разований в стране возможно только в том случае, если гражда­не привержены выдвигаемой концепции, идеалу, воззрению. Государство просто не может существовать без целостного свода идей, ценностей и норм, объединяющих всех граждан. Государство без идеологии, как и человек без мысли, не может противостоять внутренним и внешним угрозам, жить и разви­ваться. Идеология нужна не только государству, но и отдельно­му гражданину. Это система воззрений на мир, на взаимоотно­шения общества и человека, это система, определяющая иерархию ценностей в обществе и позволяющая конкретному человеку выстроить свою жизненную стратегию в соответствии с требованиями общества... Идеология белорусского государ­ства опирается на собственную национальную культуру. Это позволяет ей органично сочетать элементы коммунистической, консервативной и социал-демократической идеологий».

Авторы данного пособия различают понятия «идеология белорусского государства» и «белорусская национальная идея». Белорусская национальная идея, по их мнению, «основывается на единой культуре восточных славян - белорусов, русских, украинцев, на православной традиции, которая многие века живет в культуре нашего народа и других восточнославянских народов и предопределяет их близость, принципиальное един­ство, которые не могут быть преодолены соображениями сию­минутной выгоды. У наших народов единый культурный код, и он предопределяет наше стремление быть друг с другом. Мы - братские народы, и наши отношения основываются на взаимо­помощи и сопереживании, а не на выгоде».

Лично мне близки эти национальная идея и государственная идеология. Но у Российской Федерации, которая не только евро­пейская, но и евроазиатская страна, имеющая федеративное устройство и объединяющая не только русских, но и другие народы и нации, должны быть сходные, но все же иные нацио­нальная идея и государственная идеология, пока так и не сфор­мулированные.

Глава третья Институты демократии Власть народа и для народа

Демократия - это по определению власть народа и для наро­да. На этой основе в государстве и обществе вырастает посте­пенно (по мере их политического, экономического и культурно­го созревания) система демократических институтов, правил и процедур. Концепция прав человека - одна из многих составных частей зрелого демократического общества, и ее реализация в полном объеме возможна лишь тогда, когда в обществе уже решены главные проблемы, связанные с жизнью и благополучи­ем народа. Ошибочно ставить вопрос о правах человека изоли­рованно от вопроса об обязанностях человека перед обществом и государством. В развитии и становлении демократического общества есть свои этапы, которые невозможно игнорировать.

Институты демократии в Республике Беларусь можно расс­матривать с разных сторон и рисовать в связи с ними самые раз­нообразные картины, в том числе крайне субъективные. Но то же самое можно сделать и в отношении любой другой страны мира, включая и те страны Западной Европы и Северной Америки, которые нередко объявляются «образцами» демокра­тии. Следует поэтому говорить лишь о реальных фактах и реаль­но существующих институтах власти. Нет никаких сомнений в том, что большинство белорусского народа поддерживает ныне­шнее руководство Республики. Такой же очевидной поддержкой народа пользуется в последние годы руководство Российской Федерации. Безусловную поддержку народа имеет руководство Казахстана. Этого никак нельзя сказать о руководстве Украины (В. Ющенко и Ю. Тимошенко) или Грузии (М. Саакашвили), которые многие из политиков Запада считают почему-то наибо­лее демократическими странами в СНГ Но хаос и безвластие - это не демократия.

Совершенно очевидно, что президент Республики Беларусь обладает по Конституции очень большими полномочиями. Таких полномочий нет у президентов Франции или США. Их нет в таком объеме и у президента России. Президент Республики Беларусь координирует и направляет деятельность всех ветвей власти - и исполнительной, и законодательной, и судебной. Его декреты и указы считаются временными закона­ми. Белорусский двухпалатный парламент совсем не похож на украинскую Верховную Раду с ее непомерными полномочиями. Он в большей мере является представительным и техническим, чем политическим учреждением, и не служит трибуной для политических заявлений и борьбы партий, которых в Республике очень много, но которые невелики, мало влиятельны и не могут сегодня составить ни основу, ни альтернативу власти.

Следует четко определить и понять, что демократия - это крайне сложная система управления государством, она может стать лишь итогом и результатом длительного развития, а не исходным пунктом при образовании новых государств, еше не имеющих ни демократических традиций, ни зрелого граждан­ского общества, ни уходящих в глубь (если не веков, то десяти­летий) обычаев и привычек к самоуправлению. Для развиваю­щихся стран сильная президентская власть или просвещенный авторитаризм - это необходимость. В ином случае проведение структурных реформ, рассчитанных на длительный период, невозможно. Об этом свидетельствует и история.

После Второй мировой войны в системе наук, изучающих общество, появилась новая дисциплина - транзитология, изу­чающая пути развития стран, которые переходили от колони­ального статуса к статусу независимых и суверенных государств. Уже тогда стало очевидно, что на успех могут рассчитывать толь­ко те из них, которые сумели создать у себя сильные государст­венные институты. Во всех странах, которые получили тогда условное наименование «азиатских тигров», действовала силь­ная президентская власть. Самым показательным примером быстрого успеха и наиболее эффективного развития стал Сингапур. Под руководством своего бессменного президента Ли Хуан-Ю это небольшое и очень бедное в прошлом государство превратилось за последние полвека в самое развитое в научно- техническом отношении и самое богатое государство в Азии, с которого брали пример и новый Китай, и новый Казахстан.

Александр Лукашенко, его правительство и соратники при­шли к аналогичному выводу самостоятельно, исходя из анализа реальностей Беларуси, которая после распада СССР тоже стала «транзитной» страной. Конечно, по сравнению с советскими порядками (не только во времена Брежнева, но и Горбачева) ныне в ней установлена достаточно развитая демократическая система. Здесь не поддерживают, но и не запрещают оппози­ционную прессу. На протяжении более чем 10 лет я, например, регулярно читаю белорусские оппозиционные газеты и журна­лы, которые мой друг в Минске выписывает по почте или поку­пает в соседнем газетном киоске. Несколько лет назад у некото­рых из оппозиционных газет были трудности, но сегодня их можно приобрести даже в газетном киоске в здании президен­тской Администрации. На белорусском и русском языках ведут вещание на Беларусь многие западные радиостанции, включая «Свободу» и «Немецкую волну», и никто их не глушит. Граждане Республики могут исповедовать любую религию и придержи­ваться любой философии. Беларусь - открытая страна.

Александр Лукашенко пришел к власти в 1994 г. в результате вполне демократических выборов. Не опираясь ни на какую партию и не имея никакой сколько-нибудь солидной финансо­вой поддержки, он выиграл выборы в первую очередь благодаря своему исключительному ораторскому таланту, природному уму, сильной воле, а также неподкупности и честности, в которых все могли тогда убедиться. В условиях безвластия и разрухи, не имея крепкой профессиональной команды, он победил гораздо более сильных по многим критериям соперников, включая С. Шушкевича и В. Кебича, получив во втором туре 81% голо­сов. Нго главная программа была изложена всего в одной фразе: «Я не с правыми и не с левыми, я с народом». Этот лозунг остал­ся главным и в его избирательных программах 2001 и 2006 гг.

Власть и оппозиция

Оппозиционное движение в Республике прошло в последние 20 лет через несколько этапов. О первых группах и партиях, выступавших в 1989-1994 гг. в качестве оппозиции, я уже писал выше. Добавлю, что ведущая ее фигура - 3. Позняк - в прошлом скромный сотрудник Академии наук Белоруссии, культуролог и этнограф, как лидер оппозиции добился немалых политических успехов, но встать во главе нации не смог. Симпатизирующий ему публицист и писатель Александр Федута полагает, что этому помешала бескомпромиссность и несгибаемость 3. Позняка. Тележурналист и публицист Павел Шеремет, тоже активный участник оппозиции как первой, так и второй «очереди», высту­пая в одной из передач радиостанции «Свобода», обвинял свое­го коллегу в амбициозности, недальновидности и нетерпимости. Отъезд 3. Позняка в эмиграцию, которую одни из друзей оппо­зиционера считают вынужденной, а другие добровольной, Павел Шеремет считает проявлением трусости.

После победы на президентских выборах Александра Лукашенко все политическое пространство страны должно было существенно перестроиться. Ведь он не был связан ни с прежней партийно-хозяйственной номенклатурой, ни со всеми теми кру­гами, которые принято называть истеблишментом. Он был само­родком и во многих отношениях одиночкой, однако сумел быстро заполнить едва ли не большую часть политической «тер­ритории». Не опираясь на слабые еше политические партии, А. Лукашенко не считал опорой и чиновничество времен 1993-1996 гг., но терпел его как некую необходимую часть аппарата управления. По ряду признаков эти годы можно услов­но назвать «народной диктатурой», которая обрела законода­тельное оформление в Конституции.

В сложившихся условиях все главные течения оппозиции начали сближаться, образуя некий блок для борьбы с «автори­тарным режимом А. Лукашенко». Начиная с 1995 г. (особенно в 1996-1997 гг.), ведущую роль в нем стали играть политики и чиновники, поддержавшие А. Лукашенко на выборах 1994 г. и вошедшие затем в органы власти. Они тогда рассчитывали ока­зывать влияние на президента и на принимаемые им решения, но просчитались: А. Лукашенко требовал от них безоговороч­ного подчинения и не собирался ни с кем делить свою победу и власть. Так что в состав оппозиции «второй очереди» вошли бывшие его сподвижники: премьер Михаил Чигирь, вице-пре- мьер Виктор Гончар, министр внутренних дел Юрий Захарченко, спикер Верховного Совета Семен Шарецкий, писа­тель Александр Федута, депутат Верховного Совета Анатолий Лебедько, хозяйственник и ученый Геннадий Карпенко, генерал милиции Мечислав Гриб. Позже к ним присоединились глава Администрации Президента и руководитель его предвыборного штаба Леонид Синицын и многие другие. Против А. Лукашенко выступила и Компартия Беларуси, что раскололо ее на две пар­тии - КПБ и ПКБ.

К выборам президента в 2001 г. большая часть оппозицион­ных партий объединилась в единый блок, от которого общим кандидатом выступал тогда лидер Белорусской федерации проф­союзов Владимир Гончарик. Все наиболее видные деятели оппо­зиции «первой очереди» продолжали выступать против А. Лукашенко, но уже на вторых ролях. Несколько политиков (например, бывший ректор БГУ Александр Козулин) действова­ли вне единого блока — во главе других групп самого разного направления, но они не имели успеха.

После победы А. Лукашенко на выборах 2001 г. оппозиция переживала в течение нескольких лет тяжелый кризис. Внутри нее происходило множество передвижений и перемещений, которые не так уж интересны. В период 1995-2001 гг. ее боль­шая часть получала финансовую поддержку Запада, а ее деятель­ность почти открыто координировалась специальной Консультативно-наблюдательной группой ОБСЕ в Минске. Во главе этой группы стоял бывший посол ФРГ в СССР Ханс Георг Вик, очень образованный и опытный дипломат, с кото­рым в конце 1970-х гг. я несколько раз встречался и беседовал в Москве. Его принадлежность к спецслужбам не вызывала сомнений. (Об этом свидетельствовали как задаваемые вопро­сы, так и владение всеми тонкостями русского языка.) Этот очень умный и порядочный человек искренне хотел понять природу советской власти и все особенности советской идео­логии. Уже тогда он играл роль эксперта по московским дис­сидентам. После победы А. Лукашенко Вик не получил новой аккредитации и покинул Беларусь, но продолжал считаться на Западе ведущим экспертом по белорусским делам.

Однако группа ОБСЕ осталась в Минске и продолжала как- то консультировать, финансировать и направлять значительную часть (конечно, не всю) оппозиции. Но внутри нее происходили многочисленные трения, полемика и падение авторитета лиде­ров. Поддержку ей старались оказать власти соседней Литвы и в меньшей мере Польши. В Вильнюсе устраивали различные совещания оппозиционеров, в том числе при участии госсекре­таря США Кондолизы Райс и президента Литвы В. Адамкуса.