Шутливая дрессировка собак

А. Чайковский, записавший эту легенду в XIX веке, рассказал далее о том, что в Турции люди строго придерживались изречения Соломона. "В этом, собственно, — отмечает автор, — и следует искать причины особенной любви их к лошадям и борзым собакам; по крайней мере, этим объясняют и извиняют ту терпимость, с которой они относятся к присутствию борзых в своих комнатах, несмотря на то, что борзая принадлежит все же к зоологическому виду собак, а всякая собака вообще считается у них нечистой, борзой в этом отношении делается исключение. Так, например, вычистив скребницей свою лошадь, потрепав и погладив ее, мусульманин может идти на молитву в мечеть, совершив лишь те омовения, какие пожелает, так как он не утрачивает при этом своей телесной чистоты, как это бывает при соприкосновении с вещами, считающимися нечистыми по правилам магометанской религии. То же самое и относительно борзой собаки: лаская и гладя ее, правоверный не теряет чистоты своей и после этого может прямо сесть на маленький коврик, на котором мусульманин читает свои молитвы.

Остальные животные не имеют таких привилегий, например, буйвол или вол пользуются большим почетом в качестве помощников при обработке земли, производящей хлеб, баран — в качестве жертвенного животного, кошка — в качестве животного, полезного в домашнем хозяйстве, но несмотря на это все они нечисты.

Так, если кошка потрется о платье мусульманина, он должен непременно сменить его или вычистить прежде, чем идти в мечеть, причем уже необходимо полное омовение.

Борзые служат примером нежных забот и ласк для мусульманских женщин. На зиму они шьют им теплые покрывала. На лето — легкие плащи, чтобы предохранить их от назойливости мух и других насекомых. Все это делается со вкусом, изяществом и даже некоторой роскошью.

Борзой делается особая постель, кормят ее питательной, но не тяжелой пищей, главное основание которой составляет мясо. Арабы дают своим борзым также финики в виде теста и верблюжье молоко, по мнению бедуинов, имеющие свойство укреплять легкие и сообщать скачке собак большую легкость. У татар, живущих в Добрудже, постель борзой устраивается на верхушке крыши, рядом с гнездом аиста, который почитается как птица, приносящая благополучие дому. Собака поднимается в свое отделение по особо приспособленной для этого лестнице. Над постелью ее делается иногда даже зонтик из камыша, чтобы защищать ее от солнца. В этом уютном помещении она отдыхает спокойно, здесь не тревожат ее блохи и разные насекомые, которые мешают обыкновенно собаке спать, отчего слабеют ее силы и падает энергия".

— Доброе отношение человека к своему четвероногому товарищу имеет очень глубокие корни на Востоке. "Умом собаки держится мир" — так говорится в "Авесте" — древнейшем религиозном и культурном памятнике Востока, представляющем собой собрание песен, легенд и священных книг.

В "Авесте" много и подробно говорится о собаках и даже даются наставления, как нужно обращаться с ними: как их кормить и содержать; устанавливаются довольно суровые наказания за плохое отношение к этому животному. Так же говорится, что тому, кто бьет собаку, предстоит тяжелая жизнь, полная всяческих неприятностей; "Собака сторож и друг, данный тебе… Она не просит у тебя ни одежды, ни обуви. Она помогает тебе ловить добычу, она караулит твое имущество, она забавляет тебя во время твоего досуга. Горе тому, кто ее обидит или пожалеет для нее здоровой пищи. Душа такого человека после смерти будет бродить вечно в уединении: даже и собака не выйдет к нему на встречу".

Предписывая заботиться о собаках "Авеста" дает, в частности, такие наставления: голодную собаку надо покормить; когда щенку исполнится 6 месяцев, его должна кормить семилетняя девочка. Забота о собаке вменяется в такую же обязанность, как охрана огня.

Упоминается в "Авесте" о назначении собак: они поделены на сторожевых, охраняющих дом, и бродячих. О последних пишут, что они подобны странствующим святым.

Различают собак и по характерам. Среди них называют жрецов, воинов, земледельцев, странствующих певцов, воров, диких зверей, куртизанок и детей.

IV. — Культ собаки был свойственен Древней Месопотамии, куда этих животных в незапамятные времена завезли с ТИБЕТСКОГО плоскогорья. В клинописных документах, датируемых приблизительно четвертым тысячелетием до нашей эры, упоминается пес с четырьмя желтыми глазами. Ему была поручена охрана моста, через который надлежало проследовать в потусторонний мир душе покойника.

— В существование бога в образе собаки некогда верили и различные племена Эфиопии. Они усматривали одобрение какого-либо деяния по вилянию собачьего хвоста. Чем активнее было виляние, тем богоугоднее дело. Если собака вылизывала человека, то это воспринималось как великая милость Всевышнего, а злобный лай собаки в их понимании означал его явное недовольство. По сей день папуасы Новой Гвинеи твердо убеждены, что если гремит гром, то это лают собаки, охраняя границы царства мертвых.

— В некоторых странах собаке "поручались" не только души людей, но и тела усопших. Там считали, что именно желудок животного — лучшее вместилище души покойного.

— По поверьям древних египтян — собака важнейший элемент в заупокойном культе усопших. Она — страж преисподней и спутник загробного существования душ.

В Египте бог мертвых Анубис представлялся жителям древней страны в виде человека с головой собаки или шакала (иногда просто в виде шакала или собаки). Он сопровождал души усопших в зал судилища, где взвешивались их сердца (символ души) на специальных весах, уравновешенных истиной. Анубису отводилась значительная роль в погребальном ритуале; одной из его важнейших функций была подготовка тела покойного к бальзамированию и превращению его в мумию.

Изображение Анубиса сохранилось на стенах погребальных камер и гробниц. Статуя этого бога украшала храм Изиды и Озириса, гробницы в катакомбах Ком-Эль-Шугафа, являющихся одним из известных мест древнейших погребений в Александрии. Анубис тесно связан с некрополем в Фивах, одном из крупнейших городов и культурных центров Древнего Египта, на печати которого изображался лежащий над девятью пленниками шакал.

Центром культа Анубиса считался Кинополь — "город собаки". И если кто из жителей других городов убивал собаку из Кинополя, то это считалось достаточным поводом для объявления войны.

— Собака вообще пользовалась особой любовью у египтян. Геродот рассказывал, что когда в семье египтянина умирала собака, то все домочадцы погружались в глубокий траур и в соответствии с тогдашним обычаем брили головы и длительное время не прикасались к еде. Тело умершей собаки бальзамировали и торжественно хоронили на специальном кладбище. (Эти кладбища существовали чуть ли не в каждом городе). Участники траурной процессии горько плакали и причитали, как это бывает при кончине близкого человека…

— На культурное развитие Греции во многом повлиял Египет. Греки почерпнули в числе прочего понятие о подземном царстве и жизни после смерти. Так, Пифагор, вернувшись на родину из Египта, рекомендовал держать собаку у рта умирающего, поскольку именно это животное наиболее достойно получить отлетающую душу и сохранить навсегда ее добродетели. Согласно греческой мифологии, трехголовый пес Цербер, на шее которого шевелились змеи, сторожил выход из подземного царства Аида, чтобы души мертвых не могли возвратиться в общество живых.

Там же, в царстве Аида, на берегах священной реки Стикса водились чудовищные собаки. Они сопровождали свиту богини Гекаты (древние приписывали ей то собачий лай, то собачью голову, то наружность собаки), которая блуждала безлунными ночами по дорогам и возле могил. Геката насылала на спящих людей кошмары и тяжелые сны. Она считалась помощницей в колдовстве. И чтобы задобрить ее, люди приносили ей в жертву собак.

— Собаки составляли стражу многих греческих храмов. Они пропускали только греков и ожесточались при виде чужестранцев.

По преданию древнегреческие собаки спасли от врагов город Коринф. Пятьдесят собак охраняли цитадель. В одну из ночей, когда внутренний гарнизон спал, приплыла неприятельская флотилия, и на подступах к городу завязалось сражение с псами, верными своему дрму. Помощ людей подоспела, когда в живых осталась лишь одна собака по кличке Сотер. Неприятель был разбит и цитадель спсена, а Сотер получил в награду за свою храбрость серебрянный ошейник с надписью "Сотер — защитник и спаситель Коринфа". В его честь был воздвигнут мраморный памятник.

— Римляне также почитали своих собак. Их изображения выбивали на монетах изображали на фресках, выкладывали мозаичное панно, воспевали в стихах. Вергилий в поэме "Георгики", посвященной сельскому хозяйству, давал наставления по выращиванию здоровых и сильных собак: "Но и собак не оставь заботой, выкармливай разом резвых спартанских щенят и молоссов, нравом горячих, Жирною сывороткой. При таких сторожах опасаться нечего будет хлевам ни волков, ни воров полуночных, С тыла на них нападать не будет ибер смиренный, Псами придется не раз преследовать робких онагров, Зайцев псами травить, на коз охотиться диких, Громким лаем вспугнуть кабанов, из логов лесистых Их выгонять; на горах с собаками будешь нередко Криком своим заводить матерого в сети оленя."

Храм Юпитера в Риме сторожили собаки. Римляне приносили пса в жертву Марсу, когда хотели, чтобы родившиеся щенята были сильными и свирепыми, или на поле сражения, перед началом битвы, чтобы вселить в солдат дух храбрости и непоколебимости. Римский историк Квинт Курций Руф писал, что перед сражением для возбуждения смелости в воинах перед ними выставляли внутренности принесенного в жертву пса. А может быть, это было связано с ритуалом гадания по внутренностям жертвенных животных?

В военное время собаки широко использовались для передачи секретных донесений. Участь собак-почтальонов была самой печальной. Собака проглатывала важное сообщение, написанное на пергаменте и вложенное в лакомое яство. Когда же она благополучно достигала цели своего назначения, ее убивали и отыскивали депешу во внутренностях.

Но особой популярностью пользовались в Риме комнатные собачки, которые были так любимы в домах патрициев, что Юлий Цезарь однажды поинтересовался: не перестали ли римские матроны рожать детей, отдав предпочтение собачкам.

V. А вот еще одна история почти полувековой давности. В голодном 1921 году собака по собственной инициативе "определилась на работу" грузчиком в Севастопольском порту /перетаскивала тюки с причала на баржу/, была принята на довольствие на одном из военных кораблей и аккуратно приносила домой — себе и хозяевам — заработанную еду.

Можно считать, что все эти действия возникли у Руслана /так звали собаку/, как серия связанных условных рефлексов. Он умел перетаскивать предметы, привык кушать только дома и, раз получив вознаграждение, начал повторять свои действия.

Но, ведь, и то, что мы ходим оправляться в туалет, тоже условный рефлекс!

Вопрос интеллектуальности животных будируется учеными давно и спорно. Но в эмоциональной сфере животные близки к человеку, а в чем-то и превосходят его. Собакам присуще и рыцарство, и джентельменство, и способность к самопожертвованию, а уж в любви (к сожалению часто односторонней) им нет равных.

Ни один нормальный самец НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ не укусит самку.

Ни один нормальный кобель НИКОГДА не обидит щенка.

И, тем не менее, утверждать, что животные лучше людей — нелепо. Конечно, в отношениях между людьми не существует точного подобия преданности, на которое способна собака. Но ведь собака не блуждает по лабиринту моральных обязательств, как человек. Ей известен только простейший конфликт между желаниями и обязанностями — другими словами над ней не тяготеет все то, что нас, бедных, иной раз сводит с пути истинного.

К сожалению, человечество в целом не может похвастаться высокоразвитым моральным сознанием в своем отношении к животным. Слишком много на памяти людей фактов массового уничтожения живых существ, включая и бродячих собак. Особо заметно это стало в Англии после того, как туда завезли пит-булей. Эти собаки раскололи общество на их защитников и их противников. Противостояние кончилось рукопашной: в 1991 году в Лондоне четверо англичан избили гулявшего в парке владельца пит-буля, а самого пса по кличке Тифон, ни в чем не повинного, убили.

Можно утверждать, что человек утерял, а точнее — предал забвению нравственную сопричастность к животным. хотя самим себе мы не желаем признаваться в этом. Для успокоения же своей совести создаем различные общества по защите животных, строим приюты для бездомных, брошенных нами же собак и кошек, страхуем их жизни от несчастных случаев, в том числе и от посягательства на их здоровье со стороны человека. В последние годы в некоторых странах стали усиленно страховать собак, причем на страховом полисе делают для надежности и убедительности отпечатки любимого собачьего носа. Но даже и эти меры не всегда спасают животное от гнева человека.

Домашние животные отнюдь не менее умны, чем их дикие предки, как это иногда считают. Бесспорно, у многих из них органы чувств в известной степени стали работать хуже, а некоторые инстинкты притупились. Но ведь тоже относится и к человеку, а человек возвысился над животными не вопреки такой утрате, а благодаря ей. Снижение роли инстинктов, исчезновение жестких рамок, которыми определяется поведение большинства животных, были необходимой предпосылкой для появления особой, чисто человеческой свободы действий. Подобным же образом и у домашних животных угасание некоторых врожденных форм поведения означает не уменьшение способности к рациональным действиям, а новую степень свободы.

Еще в 1898 году Ч.О. Уайтмен сказал: "Подобные дефекты инстинкта сами по себе еще не интеллект, но они — та распахнутая дверь, через которую может войти великий учитель Опыт, принося с собой все чудеса интеллекта".

Но не только зачатки интеллекта должны удивлять нас в собаке. Близка и к людям, и к природе, собака служит связующим звеном с тем, что цивилизованный человек почти утратил.

Экстрасенсорные способности животных только в последнее время заслуживают внимания ученых. Японцы с их помощью предсказывают начало землетрясений, бионики пытаются создавать синтезированные механизмы, зоопсихологи ищут в контакте с животными новые, /скорее всего — утраченные/, возможности человека.

Даже кошка способная оттягивать боль с поврежденного места только тем, что ложится на это место. Собака лечит на расстоянии. Она может снимать приступы мигрени, излечивает истероидные состояния, восстанавливает человеку душевный комфорт, помогает /если за ней внимательно наблюдают/, предсказывать начало различных болезней, когда никакие анализы еще не указывают на нее.

Эту главу мне хочется закончить выдержкой из книги великого зоопсихолога и эколога К. Лоренца. В ней он приводит пример совестливости, очень эмоционально выраженной у собак.

"…Форма раскаяния, уходящая своими корнями глубоко в сферу эмоционального, имеет известную параллель в психическом строе некоторых высокоразвитых животных, живущих в сообществах, — на этот вывод меня натолкнул определенный тип поведения, наблюдать который мне часто доводилось у собак. Я не раз упоминал моего французского бульдога Булли. Он был уже стар, но еще не утратил живости характера к тому времени, когда, отправившись в горы кататься на лыжах, я купил ганноверскую ищейку Хиршмана, а вернее, Хиршман взял меня в хозяева, буквально увязавшись за мной в Вену. Его появление было тяжелым ударом для Булли, и если бы я знал, какие муки ревности будет переживать бедный пес, то, пожалуй, не привез бы домой красавца Хиршмана.

День за днем атмосфера становилась все более гнетущей, и в конце концов напряжение разрешилось одной из самых ожесточенных собачьих драк, какие мне только доводилось видеть, — и единственной, завязавшейся в комнате хозяина, где обычно даже самые заклятые враги соблюдают строжайшее перемирие. Пока я разнимал противников, Булли нечаянно цапнул меня за правый мизинец. На этом драка кончилась, но Булли испытал жесточайший нервный шок и впал в настоящую прострацию. Хотя я не только не выбранил его, но, наоборот, всячески ласкал и утешал, он неподвижно лежал на ковре, не в силах подняться — воплощение неизбывного горя.

Бедный пес дрожал, как в лихорадке, и время от времени по его телу пробегали судороги. Он дышал неглубоко, но порой конвульсивно всхлипывал, и из его глаз катились крупные слезы. Он действительно был не в состоянии встать на ноги, и несколько раз в день я должен был на руках выносить его во двор. Оттуда он, правда, возвращался самостоятельно, однако шок так парализовал его мышцы, что он не столько шел, сколько волочился по земле. Тот, кто не знал настоящей причины, мог бы подумать, что Булли серьезно болен. Есть он начал лишь через несколько дней, но и тогда соглашался брать пищу только из моих рук.

Много недель он подходил ко мне смиренно и виновато, что производило тягостное впечатление, так как обычно Булли был весьма самостоятельным псом, меньше всего склонным к угодничеству. Терзавшие его угрызения совести производили на меня тем более мучительное впечатление, что моя собственная совесть была отнюдь не чиста. Приобретение новой собаки уже представлялось мне совершенно непростительным поступком".

Мораль вашего пса

Мы предаем собак бездумно,

А потом

Они приходят в наши сновиденья,

Помахивая радостно хвостом,

И уши прижимая в знак смиренья…

В.Верт

Эта небольшая главка как бы подытожит, сказанное ранее. И поможет вам по-новому взглянуть на собаку. И не только на собаку…

Этологи открыли у животных, как высших, так и низших, большой набор инстинктивных запретов, необходимых и полезных им в общении с сородичами. К. Лоренц пятьдесят с лишним лет назад, открыв первые из них, решился написать: «Мораль в мире животных».

Что мораль не абсолютно чужда животным, люди знали с незапамятных времен: перед ними была собака. Каждый, воспитывая собаку, мог убедиться, как легко ей привить некоторые морально-этические правила человека, которые ей исходно совершенно чужды. Вы не хотите, чтобы она ела без разрешения пищу, которую может найти в доме, — пожалуйста, она не ест. Вы не хотите, чтобы она справляла нужду в доме, — пожалуйста, она будет терпеть, пока вас нет дома. Вы не хотите, чтобы она запрыгивала на стол, стул или кровать, — она не будет этого делать. Нельзя играть игрушками вашего ребенка, такими соблазнительными для нее, — она вздохнет и не будет.

И главное, она переживает, если нарушила ваш запрет, просит простить ее. Более того, она может сама запрещать то же своим щенкам. Но если бы в ней была только эта понятливость и послушность, боязнь наказания, мы назвали бы ее своим четвероногим рабом. А мы зовем ее другом. И помимо придуманной нами для нее этики, мы видим в хорошей собаке ее собственную мораль, во многом совпадающую с нашей. Нам нельзя бить женщину, ребенка — пес не может применять силу к щенку. Нужно выручать друга в беде — и наша собака умрет за друга. Нужно защищать своих, свой дом — так же поступает и собака. Если друг расстроен, мы чувствуем потребность видеть это, обласкать его — и наша собака наделена той же чуткостью.

Нельзя лгать, обманывать, скрывать — и собаке противен обман. Если обидим, мы извиняемся — и собака тоже. Трус презренен для нас обоих, и оба мы уважаем храбрость. И так далее, и так далее. Более того, хороший человек перед хорошей собакой чувствует себя немного виноватым: ее устои кажутся сильнее и бескомпромисснее. «Благородное животное», — говорят люди. «У сильного животного сильна и мораль», — говорит К. Лоренц.

Так что же за «мораль» животных? Это созданные естественным отбором врожденные запреты на выполнение в некоторых случаях обычных программ.

«Не убей своего» — первый запрет у очень многих видов. Для одних свои — это любые особи своего вида, для других — только члены своей группы, лично знакомые или носящие общий отличительный признак группы. У последних тогда обязательно есть программа — «различай всех на своих, к которым запреты применяй абсолютно, и на чужих, к которым применение их не строго обязательно». Человек — среди этих видов. Раньше все было просто:

свои — это наше стадо, а все остальные — чужие. Мир человека стал неизмеримо сложнее, а мы все ищем своих и чужих: родные — не родные, соседи — не соседи, земляки — не земляки, одноклассники — не одноклассники, соотечествённики — иностранцы, единоверцы — неверные — и так без конца.

Другой запрет: «Чтобы не убить своего, прежде всего не нападай неожиданно, сзади, без предупреждения и без проверки, нельзя ли, поугрожав, разрешить конфликт без драки». Для соблюдения этого правила у животных существует масса забавных и красивых ритуалов подхода, демонстрации намерений и силы.

Более того, у хорошо вооруженных природой животных есть запреты применять смертоносное оружие или убийственный прием в драке со своим. Волк может убить оленя и даже лося одним ударом, клыками разорвав горло или брюхо. Но в драке с другим волком он этих приемов применять не имеет права. Он бьет сородича-противника открытыми зубами по губам, разбивая их в кровь. Очень больно, достаточно, чтобы выиграть психологически и «по очкам», но не смертельно. Лев, наскочив на быка сбоку, одним ударом лапы ломает позвоночник, а кривыми ножами-когтями делает огромную рану на боку. Но два дерущихся льва не смеют применять этот «коронный удар». Они бьют друг друга когтями по ушам. Тоже очень больно, но тоже не смертельно.

Собаке или другому врагу не своего вида кот норовит попасть когтями в глаза и часто достигает успеха. Когда дерутся два кота, удары сыплются градом. Но среди бродячих котов-драчунов почти нет одноглазых. Уши же изодраны в клочья. Олень, защищаясь от хищника, норовит ударить его рогами в бок, и этот удар страшен: несколько копий сразу пронзают тело. Но в драке с оленем же он бьет его по рогам или, сцепив рога, заставляет опустить голову и пятиться. Грохот боя слышен на весь лес, а соперники невредимы.

Люди вооружены от природы слабо, два человека, дерущиеся голыми руками, не смертельно опасны друг другу. В стычке один из них устанет и отступит раньше, чем противник его убьет. Поэтому у человека, как и у многих других слабовооруженных животных, почти нет врожденных ограничений для действия в драке. Они были не нужны. Но человек изобрел оружие и оказался редчайшим существом на Земле: он убивает себе подобных. Мы пытаемся компенсировать отсутствие врожденного запрета воспитанием: в драке не хватай в руки что попадя, особенно орудие; защищаясь, не превышай меры; стыдно вооруженному конфликтовать с безоружным… А оружие все совершенствуется и накапливается, а люди убивают друг друга все в большем и большем количестве… Плохо, оказывается, разуму, когда он не обуздан инстинктом. Будь он у нас сильным, мы бы решали мировые конфликты турнирами.

Следующий запрет: «Не бей того, кто принял позу покорности». О нем уже шла речь выше. Наше «не бей лежачего» и «повинную голову меч не сечет».

Как проигравшему остановить распаленного в драке победителя? Отбор нашел блестящее решение: пусть слабый предложит сильному нарушить запрет. И запрет остановит его. Проигравшие волк, лев и олень вдруг прыжком отскакивают от противника и встают к нему боком, в положение, самое удобное для нанесения смертельного удара. Но именно этот-то удар противник и не может нанести. Проигравший мальчишка закладывает руки за спину и, подставляя лицо, кричит: «На, бей!» Даже для нас, людей, в которых запрет очень слаб, это действие впечатляюще. Этот мальчишка ничего не слышал о Библии, в которой еще несколько тысяч лет назад безвестный психолог написал загадочную фразу: «Если ударят по одной щеке — подставь вторую». Зачем? Да чтобы не ударили еще. Тьма комментаторов не могли понять место, которое волк объяснил бы нам с ходу.

А вот еще один принцип: «Победа с тем, кто прав». Животное, защищающее свою территорию, свой дом, свою самку, своих детенышей, обычно выигрывает в конфликте даже с более сильным. И не только потому, что отчаяннее обороняется или нападает, но и потому, что противник заранее ослаблен. Его агрессивность сдерживается запретом — тем самым запретом, который когда-то люди сформулировали как «не пожелай ни дома ближнего своего, ни жены его…», а современные юристы называют неприкосновенностью жилища, личной жизни и имущества. Очень забавно наблюдать, как ссорятся птицы — два самца-соседа на границе своих участков: по очереди проигрывает тот, кто залетит на участок другого.

Многие морально-этические нормы поведения человека, называемые еще общечеловеческой моралью, имеют свои аналоги во врожденных запретах разных видов животных. В некоторых случаях можно предполагать, что это совпадение чисто внешнее. Что моральная норма у человека возникла на разумной основе и случайно оказалась похожей на инстинктивный запрет животного. Но по крайней мере часть наших так называемых общечеловеческих норм морали и этики генетически восходит к врожденным запретам, руководившим поведением наших предков, в том числе и дочеловеческих.

У многих итальянцев особой симпатией пользуется местечко Сан-Рокко ди Камольи, где раз в год собираются любители собак со своими четвероногими питомцами, чтобы выбрать достойного кандидата на звание самой преданной собаки года.

Конкурсу более тридцати лет. В числе его призеров ньюфаундленд Каро, вытащивший в шторм из волн Неаполитанского залива двух тонувших мальчишек; немецкая овчарка Веста, оставившая новорожденных щенков, чтобы спасти хозяина, засыпанного в горах снежной лавиной; пудель Рено, в течение нескольких месяцев ожидавший своего больного хозяина у дверей больницы; полицейская собака Эльк — любимица итальянских таможенников и абсолютный рекордсмен по обнаружению наркотиков. Победителем конкурса в 1986 году единогласно была признана шотландская овчарка Роки. Увы, награду за нее получил владелец. Мужественный пес погиб от ожогов, которые получил, спасая во время пожара двоих детей. В 1986 году в Сан-Рокко ди Камольи впервые была учреждена и другая награда — для хозяина, наиболее преданного своей собаке. Право получить этот титул оспаривала синьора Фуничелли из города Специя:

растолкав нерасторопных пожарных, она кинулась в огонь своего загоревшегося дома и вернулась, неся на руках маленького Фула — песик был заперт в комнате и не мог спастись. Среди претендентов на награду оказался и синьор Паветтони, водитель грузовика из местечка Бускате, смело вступивший в драку с несколькими хулиганами, обидевшими его собаку. Вот после этого и гадай: преданность — это инстинкт или чувство? Ответ не может быть однозначным, но все-таки он есть. Собака, по утверждению Ч. Дарвина, — единственное существо, которое любит нас больше, чем себя. Разве это не проявление чувств, о которых мы говорим?!

Рассматривая щенка или котенка, следует применять к ним те же рычаги экологической науки. Воспитывать у них “человеческие” стандарты морали и этики трудно, но возможно. Врожденную агрессивность мы подменим НЕДОВЕРЧИВОСТЬЮ К ПОСТОРОННИМ, боязнь неизвестного сублимируем АДАПТИВНОСТЬЮ, иерархические инстинкты используем, внушив четвероногому другу ПОДЧИНЕННОСТЬ лидеру — владельцу, территориальные инстинкты превратим в ОХРАНУ вашего имущества и дома.

Поведение и наклонности четвероногого артиста

Конечно, я так же умен, как мой хозяин,

но это еще не доказательство ума.

Вы сможете успешно воспитывать собаку, получая при этом устойчивый результат, лишь в том случае, если осознаете ее, совершенно непохожую на нашу манеру поведения и будете учитывать наклонности, унаследованные ею от предков. Уже в предисловии я начал рассказ о том, как знание особенностей животного помогает в обучении его различным забавным трюкам. Могу добавить, если вы хотите, например, чтоб собака по команде… ЗЕВАЛА, почешите ее у края губ, легонько пощекотите. И она зевнет. Закрепляя прием лакомством и связывая его в сознании собаки определенной командой (“Спать хочешь?”, “Зевни” и т. п.), вы отработаете необычный элемент шутливой дрессуры.

Собака видит окружающий мир по-своему, по-собачьему. Хозяин для нее — не человек, а вожак стаи. Если поведение собаки вы рассматриваете с точки зрения человека и даете ему человеческую оценку, вы тем самым приписываете псу человеческие ощущения и мотивы поведения и, вероятно, даже ждете от него в некотором роде человеческой логики. В этом заключается основополагающая ошибка, которая отрицательно сказывается на обоюдных отношениях.

Реакция собаки базируется на рефлексах и инстинктах. Если вы знаете, как ведет ваша собака в том или ином случае или какие из ее поступков происходят инстинктивно, вы можете использовать это как для обучения собаки, так и для поддержания дружеских отношений с ней.

Несмотря на все рефлекторные и инстинктивные действия собаки, мы никогда не должны забывать, что у собаки существует нечто большее, чем простая сообразительность.

Тот, кто находится с собакой действительно в дружеских отношениях, знает, что она порой проявляет чувства, которые, без сомнения, есть нечто большее, чем простые рефлексы или инстинктивные действия. Многие собаки чувствуют настроение хозяина, хотя оно внешне и не проявляется, и соответствующим образом реагируют на это. Иногда собаке достаточно всего лишь мало заметного приветливого жеста, чтобы сразу все понять.

В книге американского психолога Г. X. Миллера “Толкование десяти тысяч снов, или Что происходит во сне” даются объяснения сновидениям, из которых уйма — о животных, вызывающих у человека лишь добрые эмоции, к примеру, о собаке: “Ласковая собака — сулит удачу и верных друзей.

Если во сне вы — хозяин породистого пса, вы сумеете сколотить себе солидное состояние. Охотничья собака в вашем доме предвещает благоприятные обстоятельства в делах. Хорошенькие собачки изысканной породы — обещание девушке легкомысленного щеголеватого поклонника.

Белый пес, дружелюбно кружащий вокруг вас, предвещает огромную удачу в делах и любви.

Гулять с собакой, особенно с породистой, и видеть, как она убивает змею, — оба сюжета эти чрезвычайно благоприятны! Благоприятен и сон, в котором вы разливаете водой пса и кота, бросающихся вдруг друг на друга”.

От собаки никогда нельзя требовать того, чтобы она поняла разницу между “хорошо” и “плохо” в чисто человеческом смысле слова.

Собака различает лишь “разрешено” и “запрещается”. Это должно быть для вас основополагающим моментов в ее воспитании. Тот, кто наказывает свою собаку, если она по человеческим понятиям поступила плохо, впадает в заблуждение, проистекающее из ее очеловечивания. Хозяин должен воспитывать свою собаку таким образом, чтобы такое ее действие попало в категорию известных ей запретов.

Вы должны себе четко представлять, что собака не понимает вашего языка. Собака, вероятно, воспринимает лишь звуковую окраску вашей речи, ее тон. Однако это достаточно ей, чтобы понять ваши намерения и ваши желания, если свои слова вы подкрепляете жестами. Собака обнаруживает удивительную чуткость к вашему “языку жестов”. Движение рук, жесты, язык ваших глаз, ваша осанка- все то, что вы часто неосознанно соединяете со словами, собака понимает правильно. Интонация ваших слов абсолютно точно говорит ей, что следует воспринимать как приказ и что является проявлением доброты.

Вы должны научиться понимать язык собаки и различать, когда она лает, ворчит, воет и скулит.

Приветствие члена семьи, приход постороннего, защита или нападение кого-то из сородичей, обнаружение подстреленной или сообщение о найденной убитой дичи, боль, недовольство, страх — обо всем этом и многом другом оповещает ваш пес с помощью своего собачьего языка. Со временем вы научитесь правильно понимать все эти звуки. Тогда вы, даже не видя собаки, будете знать, что ее волнует и что определяет те или иные ее действия. Знание собачьего языка особенно важно тогда, когда собака должна что-то охранять или помогать на охоте.

При оценке органов чувств собаки мы всегда должны учитывать, что нос и уши играют у нее решающую роль.

Собаки в большинстве случаев видят плохо, имеют очень незначительное осязание, не обладают утонченным вкусом. Однако их нос приблизительно в 48 раз чувствительнее носа человека, а слух в 16 раз лучше нашего. Мы воспринимаем окружающий нас мир глазами и руками — носом и ушами формирует свой мир собака. Таким образом, собака живет в совершенно другом (по сравнению с нами) мире. Можно предположить, что на поведение собаки во многом оказывают влияние запахи.

Вы не должны быть наивными, думая, что ваша собака на значительном удалении узнает в вас хозяина.

Маленькая собака, например, такса, на расстоянии 20–30 метров будет в неведении, кто приближается к ней, хозяин или чужой (конечно, если ветер дует в вашу сторону, а не в сторону собаки). Об этом свидетельствует попеременное виляние хвостом и ворчание. Способность к узнаванию, острота зрения индивидуальны и различны в зависимости от породы собак. Предельным расстоянием, когда собака узнает людей, является 110 метров, когда люди неподвижны, и 150 метров, если они движутся (данные д-ра Фридо Шмидта).

Многое из поступков вашей собаки станет понятным лишь в том случае, если вы не будете забывать, что она член стаи.

Стремление быть рядом с человеком, нежелание оставаться в одиночестве, защита всех членов семьи от “чужих”, недоверчивое или недружелюбное отношение к посторонним посетителям, обязательная церемония приветствия, когда входит член семьи, — это и многое другое представляет из себя обычаи стаи. Вы должны считаться с этими обычаями, воспитав в себе терпимое отношение к ним.

“Территория стаи”, к которой относится собака, должна при правильном воспитании совпадать с “суверенной территорией” его хозяина и его семьи.

Комната, квартира, дом, сад, хозяйство, включающее двор, или парк могут быть территорией стаи. Эту территорию собака считает “своей” и, собственно, защищает ее. На этой территории она бегает по одним и тем же тропам, прячет или закапывает кости, терпит кошку как спутницу стаи (иногда!) и ограничивает эту территорию, территорию своей стаи, нанося пахучие метки на деревья, камни, заборы, столбы, колонны. Тем самым пес обозначает область своего господства по отношению к чужим собакам, и эту территорию он убежденно защищает.

Отделение от стаи всегда вызывает у собаки болезненную реакцию. Это необходимо учитывать.

Даже щенок, которого мы отлучаем от его собачьей семьи, чувствует себя в начале несчастным. Смена хозяина при купле или продаже особенно болезненно воспринимается старыми собаками, пока они не вольются в новую стаю.

Если вы привяжете где-нибудь вашу невоспитанную или плохо воспитанную собаку и уйдете, и оставив ее одну, она начнет скулить или выть, воспринимая случившееся так, как если бы ее выгнали из стаи. Даже если члены семьи на улице или во время прогулки вдруг расходятся в разные стороны, т, е, стая неожиданно разделяется на две части, собака не находящаяся на поводке сразу приходит в смятение: за кем она должна следовать? Рекомендуется, чтобы кто-то из членов семьи взял собаку на поводок и держал до тех пор, пока ушедший не окажется вне пределов видимости.

Настроение собаки и ожидаемое в связи с эти поведение можно в большинстве случаев определить по ее внешнему виду.

Стоящие торчком хвост и уши, взъерошенная шерсть, поднятая голова — это “производящая впечатление” поза, которую каждая собака демонстрирует в отношении незнакомого или враждебно настроенного собрата. Если же она опускает голову вперед, прижимает уши, а хвост ее при этом повисает, значит, она, не вступая в борьбу, признает себя подчиненной. Также ведет себя уступающая в борьбе или более слабая собака, в ответ на что другая, более сильная, сразу оставляет ее в покое. В этом случае демонстрация покорности заключается в том, что слабая собака ложится на спину, как преимущественно и поступают молодые собаки. Некоторые взрослые собаки, в основном таксы, принимают такую позу, когда хотят показать хозяину свою преданность или поиграть с ним.

Хвост собаки — барометр ее настроения в данный момент.

Хвост, зажатый между ног, — это недружелюбная реакция неприятия. Хвост обвислый, неподвижный — поведение неопределенности. Выпрямленный хвост — обстановка может быть быстро измениться. Слабо виляющий хвост — обстановка улучшается. Энергично виляющий хвост — прекрасная, радостная обстановка. Высшая стадия собачьей эйфории: хвост не виляет, а буквально бьется, при чем задняя часть туловища раскачивается, уши прижаты — высшая степень блаженства — идет любимый хозяин.

Если в стойке собаки вы угадываете агрессивные намерения, нужно немедленно отойти назад.

Именно назад, чтобы, отступая, не спускать глаз с собаки, что само по себе сдерживает нападение, именно медленно, чтобы не пробудить в собаке врожденный инстинкт преследования. Обороняться бессмысленно. Человек не имеет возможности противостоять нападению кусачей собаке, даже если она среднего размера. Совать руку в разинутую пасть — привилегия лишь отважных полицейских. Если собаку загнали в угол, не оставив ей пути для выхода, и таким образом лишили ее возможности убежать, у нее остается единственный “выход” — нападение.