Бандит

«Хвост» я срисовал сразу, как только переступил порог лавки менялы. Два якобы незаметных типа, нарочито скучающих возле разносчика горячих напитков. Они попивали из глиняных кружек, и усиленно не глядели на меня, нет-нет да невольно скашивая взгляд на мою неуклюжую фигуру.

В лавке я не выказал никаких признаков того, что могу дать ответку желающим поиметь комиссарского тела. Обычный парень, который где-то украл хорошие монеты и решил разменять их на мелкие, чтобы не светиться и не вызвать желание его как следует растрясти. Почему я притворился жалким червяком? А почему бы и нет? Мне пригодится то, что сейчас лежит в карманах этих придурков. Монеты у них точно водятся, а еще — есть оружие, есть перстни и цепочки. Законный трофей нормального наемника! Или бандита. Грабь награбленное — чей там был лозунг?

Да какая разница — чей. Хороший лозунг. Правильный. Бандитствовать, так хоть не портя свою карму. Простых людей мне обирать стремно, купцов, которые ничего плохого не сделали — тоже. А вот грабить бандитов — святое дело! Бандит, грабящий бандитов…хе хе…ну а что, прикольно!

И я бодро зашагал к тележке, где на углях жарилась свежая рыба, источающая такой одуряющий запах, что у меня заурчало в животе. Пусть бандюганы подождут, пока я не поем. Даже приговоренному к смерти всегда давали последний обед! Пусть уважат того, кому они собираются воткнуть в спину нож. Ну а мне нужна хорошая заправка — похоже, что обмен веществ в теле Келлана такой же, как у синички-гаечки. Пожрать этот парень был очень даже большим любителем. А может и просто наголодался?

Глава 7

Вот чем отличается служивший в армии человек от не служившего? Нет, не тем что он умеет накручивать портянки. Кстати сказать, сейчас это великое искусство уже подзабыто. Да и служба в армии смешная — год, это что такое?! Да за год он автомат-то не научится разбирать!

Послуживший умеет формулировать свои мысли четко, без лишних слов, без блеянья вроде — бэээ…мэээ…вота…нуу… Если даст описание маршрута — значит ты четко, по ориентирам дойдешь до места, не утыкаясь в тупики и помойки. Ну, если суметь запомнить это самое описание маршрута. А оно выглядит примерно так: «Выходишь с рынка через северный выход, и по главной улице идешь до трехэтажного красного здания, украшенного по карнизу фигурками драконов. Поворачиваешь направо, за него, идешь прямо до тех пор, пока не упрешься в башню магистратуры. Здесь поворачиваешь налево, идешь квартал до…» — ну и все в таком духе. Местным само собой это кажется таким простым, таким несложным — ну как можно здесь заблудиться?! В трех-то соснах! Когда каждый поворот улицы с детства знаком и узнается даже на ощупь.

Слава богу, памятью я как оказалось не обижен, запоминаю все влет (Спасибо Келлан хоть за это), а кроме того — всегда, с самого детства обладал способностью хорошо ориентироваться в пространстве. Талант у меня такой. Я бы наверное и в лабиринте не заблудился. Впрочем, утверждать такое не буду, не пробовал. Но вот в лесу ориентируюсь на раз-два, и заблудиться не могу даже теоретически. У всех свои таланты, у меня вот такой — да еще и развитый годами службы разведчиком. Кстати, в пустыне этот талант тоже меня не подводил — выхожу в нужную точку как по навигатору. Вероятно, это умение сродни умению животных находить дом, если случайно оказались от него за тысячи километров, или умению почтовых голубей находить то место, где они родились и выросли. Если животные и птицы могут, так почему не может человек?

Так что найти нужный мне адрес было совсем несложно, вот только делать это сейчас я не собирался. Мне как раз и нужен был какой-нибудь укромный уголок и хорошенькая малопосещаемая помойка. Лучше всего где-нибудь на краю города. Так что я пока шел по указанному мне маршруту, но мозг мой сканировал окрестности на предмет нахождения нужной мне площадки.

Мне не нужны лишние глаза, хотя я и не особо опасался этих самых глаз. Во всех мирах случайные свидетели в основной своей массе очень не желают влипать в неприятности и контактируя с представителями правоохранительных органов навлекать на свою голову лишние проблемы. Ведь «затаскают»! А могут и криминальные структуры до тебя докопаться. Я прекрасно помню, что происходило в «лихих девяностых». То же самое происходит и здесь, только явно помноженное на три. А может и на десять. Даже в девяностые так легко не грабили и не убивали. Средневековье, что еще тут сказать.

В общем, когда я в очередной раз завернул за угол и увидел тупик, окруженный глухими заборами в два роста человека — душа моя просто возрадовалась! Вот оно, это славное место! Вот вы и попались, два комика-чечеточника Мосэстрады! Кстати, по-моему они посчитали то же самое — «ага, попался лох педальный! В тупичок забрел, заблудился!» Они-то город знают лучше меня, и наверное были просто счастливы своим открытием.

Прижался к стене за углом, стал дожидаться «клиентов». Они не заставили себя ждать — топот раздался секунд через десять после моего исчезновения, и две запыхавшиеся потные туши появились возле меня как двое из ларца, одинаковые с лица. Они и были одинаковыми — может братья? Одинаковые толстые лица, красные носы «картошкой», на головах — одинаковые банданы. И ростом, и сложением — массивные, с окорокообразными ручищами, украшенными причудливыми татуировками — борцы? Как телохранитель менялы? Ох, зря этот «банковский деятель» на меня их напустил…слышал я, что за занавеской кто-то сопит. А потом скрипнула дверь — как будто некто покинул будочку через запасной выход. Сразу сложил два и два. Кстати, вот что заметил — а слух-то у Келлана великолепный! Как у кошки слух. Или как у собаки. Ладно, не буду преувеличивать, но и правда — уши мои слышат замечательно, не хуже чем родные, земные музыкальные уши, оставшиеся в далекой жаркой пустыне. Если остались, конечно же…

Тонкий острый нож очень удобен для срезания кошельков. Это на Земле карманники пользуются всякими там бритвенными лезвиями, или «писками» — так они называют отточенную до бритвенной остроты мелкую монету, которую если что можно сбросить на землю или на пол в автобусе. Здесь-то нахрена эти «писки»? Когда все кошели этого мира прикреплены к телу владельца шнурками или полосками кожи! А то и цепочками — да, чтобы не срезали. Но металл дорог, так что…твердый кожаный ремешок — самое то. И чтобы его рассечь — нужен очень, очень острый рабочий нож! Нож, сделанный из лучшей стали, прокованной сотни, и даже тысячи раз.

Вот таким и был мой нож, доставшийся мне в качестве трофея. Невероятно острый, как и положено дамасскому клинку, и очень упругий — сломать его можно, но довольно-таки непросто, несмотря на не очень большую толщину лезвия.

Нож распахал горло ближнего ко мне парня — от самого кадыка до уха, и мне стоило больших усилий не попасть под брызнувшую фонтаном струю темной крови. Парень зажал фонтанирующую глотку рукой, свободной от здоровенного, чуть изогнутого ножа, и несколько секунд стоял побулькивая, хрипя, и неверяще глядя вниз, на брызжущие сквозь пальцы густые струйки красной жидкости.

Второй парень от неожиданности замер, затормозился примерно на полторы секунды. Этого времени мне хватило чтобы зайти со спины, отшагнув от умершего, но еще не знающего об этом первого противника, и трижды воткнуть нож в почку второго бандита. И тут же отпрыгнуть назад, держа нож наготове — большой палец удобно лежит на сделанной для этого выемке-перекладине, рука чуть в стороне, согнута в локте, я расслаблен, но при этом готов тут же перейти к действиям.

Но действий никаких не понадобилось. Прошло всего три секунды после того, как я перерезал глотку первому, а второй уже начал терять сознание, закатывая глаза и растекаясь в пространстве так, будто из него только что выдернули кости. Ну да — падение кровяного давление в результате ранения почки, потеря сознания, и в дальнейшем следует смерть. После того, как я перехватил ему горло.

Никто из них не успел даже крикнуть. Так, побулькали слегка, похрипели, да и отправились на перерождение. И слава богу. Не самая худшая смерть, это я точно знаю. Мне скорее всего пришлось бы похуже. Такие типы очень любят вначале поглумиться над своей жертвой. А я ведь не зверь, я добрый. Чик! И отправились на небеса. Как там сказал один персонаж? «Мы тебя не больно зарежем!»

В карманах нашлись — один статер, десять файтов, три здоровенные старые медные монеты, которые тут именуют вирхемами, и кучка полков, которые я даже не считал. Некогда, валить надо отсюда. Вдруг парней было не двое, а еще — никогда не надо думать, что тебя совсем никто сейчас не видит. Мало ли как оно бывает…мне лишние свидетели ни к чему. Хотя…и так будет ясно — кто порешил этих придурков. И кстати — к меняле я еще наведаюсь. Никто не смеет меня грабить. И уже тем более угрожать смертью.

Ножи мне понравились. Здоровенные, похожие на кукри, только не такие противоестественно изогнутые. По-моему с этими кукри все не так одназначно, слишком уж они экзотичны. Понты, да и только. Как и боевые серпы. Меч, он и есть меч — прямой, слегка изогнутый, как и положено, нахрена делать его излишне кривым — если только для понтов? Ну да, я дилетант, такие прямые мечи нравятся лично мне. Ну, чисто визуально! Я всегда любил холодняк, но профессионально работать научился только с ножом — ножевой бой, метание ножей.

Хотя и метание — это тоже понты. Чисто для души. На спор прибить к столбу коробок спичек брошенным с нескольких метров ножом — что это, как не понты? В боевых условиях это умение никогда не пригодится. Почему? Да потому, что во-первых, нож должен воткнуться в тело. А куда? В горло? А затылок? А куда еще? В грудь, прикрытую разгрузкой и бронированную лежащими в ней магазинами? Или вообще броником. Ну ладно, твой враг — почти голый, в майке, стоит ровненько и ничего не мешает тебе метнуть нож. А вдруг «мишень» в момент броска повернется? Ну так, чуть-чуть! И поднимется шум. И спалился ты наглухо, и пришел к тебе Большой Полярный Лис. Нет уж, лучше подойти поближе к цели, и сунуть ему нож куда надо. А лучше использовать оружие, которое изначально предназначено для таких вот целей. Малошумное «метательное» оружие.

Ножи собрал в бандану, снятую с головы одного из парней, и в карман сунул еще цепочки и перстни — у каждого покойника по толстой серебряной цепи на шее, и по два серебряных же перстня. Ну не оставлять же всяким там бомжам-мародерам! А так — это мой боевой трофей. Что с бою взято, то свято — говаривали на Руси.

Хороший получился улов. Железо в этом мире дорогое (я ради интереса даже приценился на рынке, смотрел ножи и просто заготовки для клинков — дорого!), а если из него сделали хороший нож — цена возрастает многократно. Тут уже не одним статером пахнет, тут только ладони подставляй под дождь из серебра!

Занятый своими радостными мыслями я едва не погиб. Такой же большой нож, родной брат собранных мной с трупов клинков, мелькнул в воздухе и рассек мне кожу на левом плече. Довольно-таки глубоко рассек, кровь потекла струйкой. Если бы не мой тонкий слух, если бы не многолетняя привычка всегда быть настороже — тут бы мне и конец. Но вот ведь какая штука — не погиб после первого удара, так это ничего не значит. Просто отсрочил свою неминуемую смерть. Почему так печально и безысходно? Да потому, что я профессионал, и кое в чем разбираюсь. Например — сразу вижу, как человек держит нож, как двигается, как смотрит. И вообще — чую, когда мне грозит серьезная опасность. Так вот здесь и сейчас у меня в голове просто-таки включилась красная лампочка и заработал зуммер «Тревога! Тревога!»

Мужчине было лет тридцать пять, может под сорок. Чуть ниже меня, жилистый, с толстыми запястьями и широкими кистями рук, перевитыми синими венами он держал нож в расслабленной руке, поигрывая клинком, будто стараясь найти для него самое удобное положение. Это был настоящий профи, с которым я и в лучшем теле в лучшие годы постарался бы не связываться. Такому надо сразу стрелять в башку — если есть из чего. Или бежать — и как можно быстрее, чтобы не догнал. Мастер единоборств, умелый и ловкий, какого черта он на меня напал?

Впрочем, я догадываюсь — эти двое парней были просто лохами, которых пустили по моему следу вперед. Сумеют меня свалить — ну и слава богу. А не сумеют…вот он, план «Б». Возможно, они и сами не знали, что за ними кто-то следит. А может, и знали — теперь-то у них никак не спросишь. Впрочем, эти знания мне ничего не дадут, как и знание о том, что было раньше, курица и яйцо. А также понимание теории Большого Взрыва. Эх, мне сюда хотя бы «Макаров»! Да что «Макаров», я бы и на ржавый «наган» согласился, лишь бы эта штука стреляла!

Да, в этом теле у меня нет никаких шансов. Ни малейших. Парень долго голодал, в результате чего его мышечная масса уменьшилась до самых что ни на есть невозможных пределов. Не узник Бухенвальда, но нечто близкое к тому. Далее: да, я владею приемами рукопашного и ножевого боя, и не боюсь крови. И не раз бывал в рукопашке, почти всегда выходя победителем. Но это было В ДРУГОМ теле! Это тело не привыкло исполнять приказы мозга, заставляющего произвести те, или иные чуждые организму действия! Так называемой «мышечной памяти» — никакой! Ни малейшей! Нож в руке кажется чужеродным предметом, когда должен быть продолжением моей руки! И как мне, неумехе, теперь бороться с настоящим мастером?

Кто-то бы сказал: да как же ты тогда сумел расправиться сначала с четырьмя гопниками, а потом с двумя бандитами?! Ты же сам себе противоречишь! Да ни черта я себе не противоречу. Гопники полегли потому, что во-первых они ни черта ничего не умели. Просто ворюги, карманники и мародеры, обирающие пьяных клиентов трактира. А кроме того, я напал на них неожиданно, и они не ожидали от меня никаких проблем. То же самое с двумя бандитами — я напал на них неожиданно, исподтишка, и они тоже от меня не ожидали никаких неприятностей. А вот этот мужик…он видел, как я расправился с двумя мордоворотами. И он решил для себя: этот парень опасен, и никаких понтов — его надо валить и как можно быстрее. Вот и напал на меня из засады. Чертов козел! Ага… «А нас-то за шо?!».

Ну что же. спецназ не сдается! Плечо жжет, рана болит, но это не должно меня отвлекать. Я должен сосредоточиться и сделать то, что…должен. Подороже продать свою жизнь!

Господи, ну когда это закончится?! Почему на мою долю досталась эта вся…суета! На Земле я скитался по всему миру, рискуя жизнью и подставляя свой зад под пули, помер — так и здесь начинается то же самое! Создатель, если ты есть, может хватит играть моей судьбой? Хватит засовывать меня во все зубастые вонючие дыры?!

Бросаю взгляд на руку противника, держащую нож, на глухие стены вокруг меня, и вдруг с яростным криком, выдернув из ножен уже бывший в деле нож бросаюсь на своего убийцу. Тот ухмыляется, готовясь нанизать меня на свой тесак, а я довольно-таки неуклюже, болезненно, но все-таки эффективно швыряю свое тело на землю, делая кувырок и уходя за спину мастера, перекрывшего мне выход из переулка. Я даже не попытался нанести удара, только изобразил, что его нанесу, а сам с разгону вскочил на ноги и помчался от места поединка, уговаривая свои длинные, но чертовски неуклюжие ноги мчаться как можно быстрее. Сзади раздался утробный рык, будто яростно захрипел цепной пес, но я не оглянулся — пусть попробует меня догнать, если есть такое желание. Я бегу от смерти, а он просто хочет догнать ускользнувшую дичь. Кто будет бежать с душой, а кто по обязанности?

Ох, ноги, мои ноги…хиленькие, тощие, нетренированные. Они сразу же начали жаловаться на жизнь, пуская в мозг импульсы боли от порванных волокон моих мускулов. Ну не привыкли они выдавать спринтерское ускорение! Чертов Келлан — ну почему ты был такой тупой ботан?! Почему не тренировался, почему хотя бы ноги не сделал мускулистыми?! Тьфу тебе вслед, чертов дезертир!

И снова выручила чуйка. Что меня заставило пригнуться и прыгнуть в сторону — сам не знаю. Интуиция? Глаз-то на затылке у меня нет! Тяжеленный нож, больше похожий на мачете, пролетел чуть выше и левее, вращаясь в воздухе как чертов бумеранг. Чуть бы правее, спина была бы попрямее — и точно под лопатку. Даже если бы не попал острием — рукояткой сломал бы ребро, настолько мощным был этот бросок.

Я не остановился, так и мчался дальше. Подобрать нож? Да пока я его подбираю — тип догонит и тупо сломает мне шею! Наброситься на него с ножом? А где гарантия, что справлюсь? Может он и голыми руками меня в узел завяжет! И нож мне в анус затолкает. С моим неуклюжим телом — какие, к черту, единоборства?! Мне его еще откормить надо, это самое тело, подкачать, добиться отклика рефлексов! А уж потом выходить на честный поединок! А лучше врезать из-за угла. Нормальные герои всегда идут в обход.

Итак, если чего и добился своим броском злой типус, так это придал мне ускорения. Хотя вроде куда больше? И так уже драпал, как немцы в сорок пятом. Мечтал о вундервафле, а сам бежал в поте лица.

Мне удалось оторваться от преследователя. Он притормозил, чтобы подобрать нож (неужели бы бросил!), я увеличил расстояние между нами, а потом резко свернул за угол, еще за угол, еще…и растворился в толпе, спрятавшись вначале за ломовой повозкой, громыхающей по улице, потом за каретой с каким-то вычурным вензелем. Тут я чуть не нарвался — кучер, поганец, меня заметил и замахнулся толстенным, в палец толщиной кнутом. Таким врежет — кожу до крови рассечет, а то и глаз высадит. Жестокие нравы в этом мире, точно.

Ушел. Легкораненый, окровавленный, потный, грязный, вымотанный, но ушел. Кстати, не все так плохо — с удовольствием отметил для себя, что это тело не такое уж и дохлое. В выносливости Келлану не откажешь. Тощий-тощий, а бежал вон как лихо, даже этот пан спортсмен не догнал, да еще и такое долгое время… Да, завтра у меня все тело будет ломить, мышцы ног заболят (они сейчас забиты кислотой, сделались ватными), но сегодня я молодец! Герой! Хе хе…

Сбежал? Да, сбежал! Только не сбежал, а отступил на заранее подготовленные позиции! Иногда нужно отступить, чтобы потом выиграть войну. Еще бы рана не болела…черт! Аж дергает плечо! Как бы заразу не занес с этими всеми кувырками.

И тут я увидел вывеску: «Патентованный лекарь пятой категории господин Вессель. Услуги любой степени сложности». Плечо тут же заболело еще сильнее, а потому я раздумывал недолго — перешел улицу и ступил на первую ступеньку высокого каменного крыльца.

Дверь в…не знаю, как это назвать — лечебницу? Медицинский кабинет? Лекарскую? Вот, наверное так — лекарская. В общем — дверь была открыта, и когда я входит, прозвенел мелодичный, хрустальный звонок. И кстати — никакого колокольчика я не увидел. Просто прозвенело, да и все тут.

Под потолком сиял уже знакомый «неоновый» шарик-светильник, а вдоль стен стояли тяжелые, темного дерева резные скамьи со спинками. Видимо для ожидающих клиентов. За скамьями комната была перегорожена тяжелыми темно-красными шторами. Клиентов как таковых не наблюдалось, как и хозяина кабинета, потому я слегка растерялся — куда идти, кого спросить? Застыл как столб посреди приемной.

Но…ждать долго не пришлось. Раздвинув рукой шторы, ко мне вышел мужчина лет тридцати пяти на вид, в обычном для среднего класса горожан наряде (я таких много видел на улице) — светлая рубаха с отложным воротником, добротные штаны из дорогой ткани. Волосы довольно-таки длинные, стянуты сзади в хвостик. И пахнет от него благовониями, а не спиртом или хлоркой. Впрочем, скорее всего здесь и не подозревают о бактериях и всяческих нехороших микробах. На Земле ведь думали, что лихорадки вызываются бесами, а хуже всего — когда ты моешься. От воды ведь все болезни! По крайней мере, так считала просвещенная Европа.

Лекарь (если это был он) быстро, но внимательно меня осмотрел, вздохнул, видимо сразу заценив мой убогий внешний вид и финансовые возможности, но прогонять потенциального клиента не стал. Бесцветно и скучно меня спросил:

— Что желает молодой человек? Чем могу помочь?

Я молча и без затей показал свое раненое плечо, невольно при этом поморщившись, и мужчина понимающе кивнул, подошел ближе, раздвинул пальцами разрез в рубахе, цапнул за рану и не обращая внимания на мое побелевшее лицо, без прелюдий и расшаркиваний, объявил:

— Статер. И будешь как новенький. Бонусом — уберу кровь и заделаю разрез в рубахе. Деньги есть?

Деньги понятное дело у меня были, зря что ли потрошил карманы покойников? Потому я долго не раздумывал, вернее вообще не раздумывал — достал статер и бросил его на сиденье скамьи.

А потом произошло то, от чего у меня просто отвисла челюсть. Статер со скамьи поднялся в воздух и лег в отставленную в сторону ладонь мужчины. Лекарь механически, не думая положил монету себе в карман и поманил меня за собой:

— За мной.

Для этого человека такие фокусы, какой он продемонстрировал, явно были таким же простым и рутинным делом, как для меня…даже не знаю, с чем сравнить. Может с тем, как обычный человек управляется с рукой? Шевелит пальцами? Берет что-то, и никто этому не удивляется? У лекаря есть невидимая рука — так что в том удивительного? Если только ты не пришелец из другого мира, где магия существует только в сказках и романах-фэнтези.

Лекарь не обманул. Он заставил меня снять рубаху, затем провел по плечу, покрытому смесью грязи и пыли чем-то вроде красной губки — эдакий комок чего-то шершавого и колючего. Провел раз, провел два…плечо сделалось розовым и чистым, будто у младенца. И только снова из раны потекла кровь. Следом он просто положил свою правую ладонь прямо на рану…та заболела (я охнул), зачесалась, заныла…хоп! Убрал руку — под ней чистая, здоровая кожа! И только если внимательно присматриваться — тонкий, белый, едва-едва заметный шрам на место кровоточащей борозды.

Отличная работа! Я даже искренне позавидовал — всегда мечтал лечить людей. И вместо того — убивал их и калечил. Это ли не выверты судьбы? И я всегда с огромным уважением относился к врачам. К настоящим врачам, тем, которые могут, умеют, и хотят спасать людей.

С рубахой все вышло точно так же, как и с раной — вначале красная губка, впитавшая кровь и грязь, а потом наложенная на место разреза рука. Хоп! И разреза как не бывало!

Я от полноты чувств даже вздохнул и недоверчиво помотал головой. А потом искренне выразил восхищение умением этого лекаря. Чем вызвал у него довольную улыбку, и вопрос — неужели я раньше никогда не видел работу мага-лекаря? И потому тут же прикусил язык — ну кто меня за него тянул? Отбрехался, хотя и вызвал задумчивый взгляд моего собеседника. Похоже, что для здешних аборигенов работа с магией вовсе даже плевое дело. Хорошо еще он не видел, как я вытаращился на его манипуляции с летающей монетой. Точно бы начал задавать совершенно ненужные вопросы.

Все мое лечение заняло не более получаса, и скоро я здоровый и очень голодный снова шагал по мостовой, отжимаясь в сторону, к домам, чтобы не попасть под огромные колеса грохочущих по мостовой ломовиков. Достали эти чертовы грузовики!

Лекарь сразу предупредил, что мне сейчас следует поесть, так как на лечение тратятся силы самого больного, и надо их срочно восстановить. В общем, теперь я разыскивал какую-нибудь харчевню, или уличного торговца съестным — живот и в самом деле зверски бурчал, требуя хорошенькую порцию сытного топлива.

Глава 8

Это…бабушка? Типа — вот старушка такая, с клюкой и дрожащим голосом: «с-ы-ы-н-о-ок…». Ага, щас прям. После пяти минут ожидания (я хорошенько побил в калитку вначале кулаком, потом ногой), тяжелая дверь открылась, и передо мной предстала баба Яга неопределенного, или вернее запредельного возраста. Эдакая мумия фараона, ожившая после манипуляций преступного некроманта. Смуглое лицо с темными, глубоко запавшими глазами, большой горбатый нос, тонкие, в линию губы, острые скулы, на которых явственно просматривались черточки нанесенной татуировки. На голове все та же неизменная бандана, на поясе, перетягивающем тонкую талию — кривой нож, рукоять которого была сделана из желтой кости и потрескалась от времени. Цветастая юбка-штаны до пят, на ногах модные в этом мире кожаные сандалии, в которых, как я уже узнал, ходят как мужчины, так и женщины.

Женщина (бабушкой ее назвать язык не повернется!)смотрела на меня спокойно, бесстрастно, как на кусок мяса, который сейчас начнет разделывать. И чувствовалось — разделает, точно! Только дай ей повод. Интересно, куда это меня Аурика решила засунуть? Нарочно, что ли? Еще одна ловушка?

— Ну и чего застыл? Язык откусил? — вдруг спросила Баба Яга насмешливо, чем вывела меня из ступора и заставила взять себя в руки. Правда, чего это я? Не видал боевых бабок? Всяких насмотрелся за свою жизнь, от божьих одуванчиков, до абсолютно невменяемых бичей божьих, посланных Провидением для наказания нечестивых соседей. Одна такая на моей памяти превратила жизнь своих соседей в сущий ад — выскакивала с молотком, нападала на пробирающихся в свою квартиру людей, била стекла в подъезде, уничтожала видеокамеры, которые затравленные соседи установили, чтобы фиксировать безумства этой старухи. Я, кстати, всегда думал — а почему никто из них просто не врежет этой сумасшедшей по башке? Ну — когда никто не видит. Она сумасшедшая, но ведь не дура, поймет, что за нападением может последовать и хорошенькая ответка, так сразу и успокоится. Ну не сразу — может после второго и третьего раза — «по башке» — но успокоится. Но все эти терпилы только лишь пишут заявления в полицию, заявления в суд, в администрацию, в прокуратуру — куда только можно написать, туда и пишут. А она их гоняет молотком! Вот бы к ней в подъезд ЭТУ старуху, и попробовала бы она напасть на нее хотя бы раз. Сколько времени прожила бы после этого? Сдается мне — секунды две.

— Я от Аурики. Она сказала, что вы можете сдать мне комнату. Вы ведь Селена?

— Я Селена. Только какого хрена ты называешь меня на «вы», как благородную? Благородством тут и не пахнет. Чуешь тут что-то благородное?

Благородного я тут не чуял — только запах помоев из придорожной канавы, о чем Селене и сообщил. Она ухмыльнулась, обнажив на удивление белые и крепкие зубы, ну а потом махнула рукой:

— Давай, заходи. Раз ты от Аурики.

Впустив меня — выглянула, быстро и внимательно осмотрела улицу, поводя головой слева направо, будто выясняя не идет ли за мной штурмовой отряд, и только тогда захлопнула калитку, заложив ее тяжелым брусом-засовом.

— За мной иди! — приказала Селена, а когда мы вошли в дом, так же резко и без предисловий, скомандовала — Башмаки снять! Топтал улицу, натащишь в дом всякой пакости!

Согласен. Хоть промышленный район и не такой грязный, как портовый, но тут тоже хватает всякой пакости. Люди, они такие…люди! Испражниться под кустом — пожалуйста! Выплеснуть на улицу помои — да ради бога! У нас в двадцать первом веке до сих пор даже в крупных городах некоторые человекогамадрилы плещут на улицу свои мерзкие помои, что тогда говорить о средневековье? Даже удивительно, что тут все-таки достаточно чисто, видимо кто-то следит за тем, чтобы город не зарылся в помойку.

— Вот, смотри — Селена толкнула дверь в комнату на втором этаже — Если нравится — статер в месяц. Деньги вперед. Белье меняю раз в неделю, даже если ты его обосрал — все равно. Так что соблюдаешь чистоту. Убираешься в комнате сам. Загадишь комнату — выгоню. Мыться горячей водой раз в неделю — в мойне. Помогаешь ее натопить и натаскать воды. В другие дни моешься водой из колодца. Колодец на заднем дворе. В плату входит и питание. Без особых изысков, но задницу нажрать хватит. И…помогаешь мне, когда я попрошу.

— В чем? — поинтересовался я, сразу насторожившись. Мало ли в чем эта карга ищет помощи!

— На рынок сходить, если понадобится. От воров отбиться, если сама не смогу — безмятежно пояснила Селена, и чуть прищурилась — Сможешь помочь отбиться? Или ваша дурацкая воркская религия положила тебе запрет? Если запрет — тогда вали из моего дома, пока на пинках не вынесла! Моя религия совсем другая!

— И кому ты поклоняешься, можно узнать? — не выдержал, ухмыльнулся я. Бабка мне точно нравилась. Родственная душа!

— Вот ему! — она похлопала по ножу в ножнах — Он не предаст, и не потребует, чтобы я кланялась всяким уродам!

— Нет у меня запрета — продолжая ухмыляться, кивнул я — А что касается поклонения…что же, хороший у тебя бог. Главное, чтобы он был рядом, когда очень понадобится. Увы, обычные боги давно забыли о людях…

— Хмм… — Селена пристально на меня посмотрела, и вдруг улыбнулась, криво, уголком рта — Ты мне нравишься, хоть ты и ворк. Сразу скажу — я воевала в воркскую войну. Ваших положила столько, что на том свете мне придется переродиться в бродячую псину. Грехи слишком тяжкие.

— Бывает! — равнодушно ответил я, и тут же перешел к делу — Я бы поел. А еще — вымылся. И одежду нужно постирать. А потом хочу завалиться спать. И очень надеюсь, что ни в эту ночь, ни в ближайшие мне не придется помогать тебе отбиваться от всякой шушеры. И еще — можно я пару недель не буду помогать тебе с походами на рынок? Мне там сейчас не очень хочется появляться.

— Проблемы? — посерьезнела Селена — Ну-ка, пойдем…расскажешь мне все по-порядку. И не надо корчить рожи — все равно расскажешь. Если за тобой придут — мне тоже придется попыхтеть. Идем, идем! У меня вода уже кипит в кастрюле, будем ягодный узвар пить. С сахаром. И есть пироги с куриными яйцами и крупой. Будешь пироги? Да брось ты свой узелок…это все твои вещи, так? Я так и думала. Что там у тебя брякнуло? Ну-ка, ну-ка…ага. Понятно. Сам завалил? Силен. Это банда Шараша. У них у всех одинаковые ножи. Что-то вроде отличительного знака. Так и думала, что ты с кем-то схлестнулся. Мда…лучше бы не с ним.

Следом за Селеной я прошел на кухню — светлую, довольно-таки большую, с очагом, украшенным изразцовой плиткой, с медными кастрюлями, начищенными до блеска. В очаге горел огонь, на огне стояла небольшая кастрюля, в которой кипела вода. А мне подумалось, что в таком климате, в такой жаре готовить еще и на печи — то еще удовольствие.

Окна в кухне раскрыты настежь, и кое-что меня очень удивило. Я только сейчас это заметил: в доме не было мух и всяких таких летающих тварей. Хотя они должны были бы сейчас тучей кружиться у меня над головой. На улице этих гадов хватает, так почему не залетают сюда? Решив спросить это у Селены, уселся за стол, прямо напротив здоровенной миски с пирожками. Я только недавно поел, но…после обеда хорошенько прошелся, а мой наголодавшийся организм по большей части уже успел переварить съеденное.

Старуха молча поставила передо мной глиняную кружку объемом минимум на литр, насыпала в нее какой-то порошок, как я понял — измолотые ягоды, поставила вазочку с желтоватым колотым сахаром, и медным же половником налила в кружку булькающего крутого кипятка. Тут же по кухне разнесся густой аромат компота. Я даже слюни сглотнул.

— Ешь и рассказывай! — скомандовала старуха, а я замер, думая, что же ей могу рассказать. Уж не правду — это точно. Вернее — не всю правду.

* * *

— И что, ничего не помнишь? Совсем ничего? — женщина недоверчиво помотала головой — Как это возможно? Хотя…хмм…встречала я одного типа…он получил по башке дубинкой, думали — помрет. Не помер. Но когда очнулся — никого не узнавал. Вот совсем никого! Его любовница плакала, рыдала у него на шее, а он: «Ты кто такая, девушка!» Мы смеялись — думали, придуривается. Она и раньше его доставала. А вот поди ж ты…вон оно как бывает. У тебя на голове нет вмятины? У него вмятина была. Лекарь сказал, что ничего сделать не может, вмятина так и останется. Но ему это не мешало выпивать и с бабами кувыркаться. Убили потом — воркская стрела ему прямо в глаз вошла, и вышла из затылка. Но да ладно, речь сейчас не о нем. Речь о тебе. Тебя не проследили до меня?

— Уверен, что нет. Я по городу долго ходил, отслеживал топтунов. В общем, если и смогут до меня добраться — это только через Аурику. Если расскажет, где я живу, тогда…тогда не знаю, что будет. Честно тебе скажу. И еще — она не может быть замешана в таком деле?

— Нет! — Селена не задумалась ни на секунду — Если она тебя послала к этому меняле, значит ему верила. Скорее всего, тот сам решил тебя ограбить. Или те, кто был за занавеской. И Аурика никогда не скажет, где ты поселился. На тебя ей плевать, а на меня — нет. Придут к тебе — достанут и меня. Так что сиди спокойно и не высовывайся. Недели две точно придется сидеть на месте и не вылезать. Давай, иди мойся, если наелся, и отдыхай. Все!

* * *

Комната на удивление большая и светлая. Широкая кровать — прямо-таки сексодром. Интересно, как хозяйка относится к посещению ее жильца дамами? Нет, так-то я не собираюсь тут же бежать и тащить сюда шлюху! Я что, маньяк какой-то? Но вообще-то я сейчас шестнадцатилетний парень, гормоны бушуют, как и моложено у молодого парнишки. Только вот силенок у меня пока что совсем хреновато. Не о бабах надо думать, а о том, чтобы восстановить нормальную форму.

А старушенция вообще-то хитрая. Ведь на самом деле она не просто жильца искала. Похоже, что с деньгами у нее все в порядке. Ей скучно. А еще — страшновато жить одной. Да еще и бесплатный помощник по дому!

Но меня это в общем-то устраивает. Да не «в общем-то», а полностью устраивает! Я за вполне вменяемые деньги обрел крышу над головой, стол, и хоть какую-то определенность на будущее. При доме имеется закрытый от глаз двор — пока не заберешься на забор, ничего во дворе не увидишь. Так что я могу спокойно тренироваться, устроив себе что-то вроде макивары. Лучше бы конечно боксерский мешок, но по понятным причинам лучше о нем пока что и не мечтать. Есть топор — буду рубить дрова, нарабатывать мышцы. Сооружу себе штангу из чурбаков, сделаю турник, вот и будет мне спортзал! Главное, добиться того, чтобы мое сознание как следует срослось с мозгом, с телом Келлана. Когда это случится — сразу почувствую.

Сегодня ушел от смерти просто чудом, просто потому, что этот тип опять же не ожидал от меня бегства, думал, что я героически вступлю с ним в смертельную схватку. Нет, мужик, шалишь! Я кое-что понимаю в войне, и знаю, когда надо героически биться, а когда побыстрее «делать ноги». А с тобой мы еще встретимся! Гарантия! И я сделаю все, чтобы ты не был мной разочарован…хе хе… А пока что спать. Дверь запер — так, на всякий случай. Бабка мне нравится, но…береженого бог бережет.

Как хорошо спать…на мягкой постели, в чистоте, наслаждаясь ощущением своего чистого тела… Ну что, белая полоса настала, или как? Создатель, ты все-таки от меня отвязался? Наконец-то! А то задолбал своими «испытаниями». Кто там сказал, что если бог тебя любит, то посылает тебе испытания? Так вот упаси меня от его любви. Я уж как-нибудь потихоньку, слегка…

Денег у меня сейчас хватит надолго — если их не тратить ни на что, кроме как на проживание. Все-таки здесь очень дешевая еда. Кончатся деньги — можно будет продать цепочки, перстни, те же самые ножи. И есть еще ножи — спрятанные в развалюхе рядом с трупами. Каждый из таких ножей, как оказалось — стоит очень даже приличных денег, цены начинаются от пяти статеров, а средняя цена — десять серебряков. Я заходил в лавку оружейника, что на Центральном рынке, смотрел на цены. Это еще перед тем, как сходить к меняле.

Мда, все-таки та девка из кареты — молодец! Если бы не ее деньги, черта с два я сейчас лежал бы на кровати — сытый, чистый и довольный. Они как снежный ком притягивают к себе другие деньги. Неприятности тоже притянули, но если бы не было неприятностей, не было бы и прибыли! Ведь так же! За все надо платить…это старая, банальная истина.

И я заснул

Проснулся уже на следующий день, и довольно-таки рано. Солнце еще низко стояло над горизонтом, и от домов тянулись длинные тени. Где-то не так далеко слышался перезвон молотков и буханье молотов, тянуло угольным дымом. Явно в окрестностях имеется кузница, а может и не одна. На улице перекликались и смеялись две женщины — одна раскатисто расхохоталась, вторая подхватила смех. Им явно было совсем не так уж плохо жить. А я вот читал про средневековье, что тут женщин приравнивали к домашним животным, и они шибко от этого страдали. Впрочем, чего это я? Это ведь не Земля, это иной мир, где солнце меньше размером, зато и ярче светит, а ночью восходят две луны, одна из которых судя по всему и вовсе не луна, а совсем даже такое же солнце, как и «дневное», только остывшее, красное. Откуда знаю? А догадываюсь! Ну так…путем умозаключений. По некоторым признакам.

Вскочив с постели, помчался в сортир — он стоит на заднем дворе. Вполне чистый сортир, и даже с некими гигиеническими приспособлениями вроде того же кумгана. На Кавказе я насмотрелся на такие сортиры, и кстати сказать — вполне поддерживаю эту самую «моду» мусульман на «омывание». Гигиена — наше все.

После сортира отправился к колодцу, и набрав воды, скользнул за сруб, оглядевшись — не видит ли кто меня (трусов-то черт побери нет!), обдал себя холодной колодезной водой. Вода тут на удивление чистая, я ожидал худшего. Все-таки город, плещут тут на улицы всякую дрянь, может и в грунтовые воды эта пакость просочиться. Однако, нет — чистая, прозрачная вода.

Растерся куском холста, служащим здесь полотенцем и пошел на заранее облюбованную площадку возле сарая-дровяника. Тут Селена рубит и колет дрова — площадка ровная, без бугров, заросшая мелкой травкой-подорожником такой похожей на земную, что я даже слегка поностальгировал. Сам не знаю — почему. Вообще-то на самом деле на Земле терять мне было нечего — семьи нет, родня вся умерла, или не хочет со мной знаться — кого и чего мне жалеть? Квартирку, оставшуюся от матери? Счет в банке? Да пропади они все пропадом, эти счета и квартиры! Все равно я бы ими скорее всего не воспользовался. Когда-нибудь попался бы в засаду, и… О чем я? Так попался же…вот и пожинаю плоды. Кстати сказать — плоды не очень-то и горькие. Впервые за долгие годы мне сейчас интересно жить!

Первым делом разогрелся — отжимался, приседал, подпрыгивал, проводя бой с тенью. Потом занялся растяжкой, проверяя, как у этого тела с гибкостью. Оказалось — на удивление гибкий парнишка. Даже на растяжку сел — продольную, но все-таки. На поперечную не рискнул — не хватало еще травму получить. Все надо делать постепенно, шаг за шагом.

Ну а потом стал уже серьезно отрабатывать бой с тенью. Удары, уклоны, нырки, кувырки с подкатом, работа с ножом — для того взял отлетевшую от чурбака длинную щепку, типа мой боккэн. Получалось у меня не очень хорошо, можно сказать — отвратно. Пальцы не слушались, «нож», который обычно летал у меня в руках как птичка, постоянно норовил выскочить, улететь куда ни попадя, и мне с трудом удавалось его удержать. Я знал, как работать ножом, я умел это делать, но тело этого не умело. Более того, оно будто сопротивлялось моим усилиям, как если бы покойный Келлан, считая, что я занимаюсь нехорошим делом, портил мне всю малину, подтормаживая и дергая мои руки в разные стороны. Глупость, конечно же, просто нетренированное тело, но я здесь уже столько узнал магического-мистического, что готов поверить и в такую чушную ересь. Как говорится — работать надо, а не придумывать всякую ерунду! Применить бритву Оккама.

Занимался около часа, преодолевая боль в мышцах, натруженных вчерашними «упражнениями» с ножом и быстрым бегом, и когда закончил занятие, с удовольствием отметил, что двигаюсь гораздо увереннее, легче, не так, как умирающий от бескормицы баран в зимней казахской степи. Мне нужно две недели хорошего питания, тренировок и отдыха, и возможно я уже кое-что смогу сделать даже против тренированного бойца. Не самого тренированного, не мастера единоборств, но…меня уже так просто не возьмешь. Слава здешним богам, тело Келлана откликается на упражнения и запоминает движения практически с первого-второго раза. Так что ничего, еще поживем!