Кротовский, вы сдурели

Послышалась возня. Похоже, бедную Белкину связали.

— Что вы с ней возитесь, принц, — раздался еще один голос. Этот голос я тоже узнал. Этот голос принадлежит артефактору, — Нам вполне хватит и сорока процентов от номинальной мощности. Артефакт разгонится чуть медленней… но он все равно справится, просто не так быстро.

— Вот и хорошо, — отвечает принц, — Если эта мелкая дрянь не желает нам помогать, она умрет первой. Артефакт вытянет из нее все силы в первую очередь. Запускай таймер.

— Запускаю, — отзывается артефактор, — Через пять минут активируется.

— Слышишь, ты, маленькая дрянь? — принц обращается к Белкиной, — У тебя осталось пять минут, чтобы передумать. Наложи чертову печать, и получишь защитный амулет. Будешь жить!

— Да пошел ты, — огрызнулась Белкина, — Лучше сдохну, чем тебе помогать.

— Как скажешь… как скажешь… смерть от истощения будет мучительной. Артефакт будет убивать тебя медленно… ну а мы пойдем наверх. Пора забирать власть.

Мы услышали топот многочисленных ног, затем все стихло. Варан похлопал меня по плечу и сказал негромко:

— Выруби артефакт, Кротовский.

— А вы?

— А мы тоже пойдем наверх. Там сейчас начнуть убивать нашего императора. Мы должны помешать.

Моя команда ушла вслед за принцем и его людьми. Я махнул Ныру и Гамлету, чтобы отправлялись тоже. Пусть помогают остальным.

Оставшись один, прохожу за угол. Вижу огромный артефакт, больше похожий на чудную лабораторную аппарутуру. Вижу Белкину, привязанную к стулу. Артефакт излучает свет, его достаточно, чтобы Белкина меня разглядела.

— Кротовский… — выдохнула она, —…я так и знала. Ждала тебя…

Ох уж эта наивная Белкина. Думает, что именно так все устроено. Как только она попадает в беду, обязательно приходит Кротовский и ее спасает… а ведь рано или поздно Кротовского под рукой не окажется… рассекаю клинком веревки, помогаю ей поднятся на ноги.

— Как отключить артефакт?

— Я… я не знаю, — Белкина опешила.

Ладно. Придется справляться самому. Пробую разрубить артефакт рыбьим скелетом, но изделие мастера оказывается слишком прочным.

— Черт… крепкий орешек…

Переключаюсь на тонкое видение. Вижу переплетение многочисленных силовых каналов, но разобраться в этом я не в состоянии. Артефакт слишком сложен для меня. Единственное, мне удается увидеть что-то вроде управляющего блока. Я могу протянуть руку и пережать один из каналов, вот только не знаю, отрубится от этого артефакт или наоборот активируется немедленно. Чувствую себя неумелым сапером, что пытается обезвредить бомбу.

— Кротовский… Кротовский… — тихонечко говорит Белкина, — Меньше минуты осталось…

Я и сам знаю, что меньше минуты осталось. Только что я могу поделать? В хитросплетениях хитрого артефакта ни черта не понимаю.

— Маргуша, сможешь наложить печать?

— Попробую… — она прикрыла глаза, —…есть… получилось.

— И что за печать ты наложила?

— Печать замедления. У тебя есть дополнительно сорок секунд.

— Спасибо. Это здорово…

— Успеешь?

— Не знаю, — не знаю, но продолжаю пробовать. Должно же быть объяснение всем этим плетениям… хитроплетениям.

Тем временем наверху началась заваруха. Гамлет транслирует по визуальному каналу то, что происходит в огромном дворцовом зале. Принц потребовал себе слова и начал произносить пафосную речь про паразитов и узурпаторов. Этот дурачок и вправду считает себя борцом за справедливость?

К сожалению, Белкинская печать замедления мне не помогла. Долбаный артефакт активировался и начал набирать обороты. Пока еще не сильно давит на мозги, но уже чувствую как начал высасывать мою силу. Я ж прямо возле него нахожусь. Мы с Белкиной под раздачу первые попадаем.

— Кротовский, — жалобно протянула Белкиной, — У тебя получается?

— Пока не очень.

Артефакт разогнался. Теперь уже не только мы с Белкиной. Теперь и те, кто находится наверху попали под его воздействие. Суровый дядька, восседающий на троне, я так понимаю, император, коротко приказал, указав рукой на принца:

— Взять его.

Имперские маги кинулись выполнять приказ, но куда там. Люди принца с легкостью их отбросили. У людей принца есть защитные амулеты, на них артефакт не действует.

Сам принц начал глумиться над слабеющим императором. Выкрикивает что-то про конец его правления. Радуется, гаденыш… что самое неприятное, радость его обоснована. Я по-прежнему не понимаю, как отключить эту адскую машинку. Мои силы на исходе. Теперь уже просто наугад рву какие-то каналы, но толку ноль. Оборванные каналы тут же восстанавливаются.

— Крото-овский, — произносит Белкина одними губами, — Я смогу наложить еще одну печать… скажи мне…

Я бы сказал, если б знал… и тут мне приходит спасительная мысль.

— Белкина… Маргуша… сможешь наложить печать на усиление видения?

— Наверно… — она прикрывает глаза, что-то шепчет из последних сил.

Белкина опустилась на пол. Струйка крови выбежала из носа, но… она смогла это сделать. Она усилила мое тонкое видение. Да. Теперь понимаю, почему за мастерами печати охотятся по всей вселенной. Они могут усилить что угодно и в чем или ком угодно.

Сразу начал воспринимать силовое наполнение артефакта иначе. Стал видеть, что и зачем. Будто прозрел. Вычленил основной силовой канал. Вот он, родимый. От него все зависит. Протягиваю руку и выдергиваю канал, будто проводок из взрывного устройства. Есть. Получилось. Артефакт затрясся и заглох. Умер, дрянь такая…

Осторожно беру обессиленную Белкину на руки. Она и так была на грани истощения, а еще вложилась в заключительную печать. Ничего страшного. Это не кома. Восстановится. В крайнем случае затащу ее в межмирье, там ее быстро на ноги поставим.

Перевожу внимание на внутренний интерфейс. Гамлет продолжает транслировать происходящее наверху. К сожалению, имперские маги по-прежнему ни на что не способны. В этом их слабина. Откачали из них магическую силу, и все, они не бойцы.

Зато моя команда отрабатывает за себя и за тех имперских парней. Убийцы магов могут убивать и без магии. Что Гусь, что Ниндзя, что Травка… эти ребята сами по себе машины убийства. А Варан так просто поражает. Никакой показухи. Движения скупые, едва заметные. Одно движение — один труп.

Ныр тоже не отстает. Он резкий и верткий. Магу требуется время, чтобы сотворить направленный щит или защитное заклинание, но Ныр этого времени не дает. Откусывает пальцы вместе с кистью. А магичить без рук не получается. У магов плетение заклинаний наработано именно через руки на уровне мелкой моторики.

В этой короткой, но жаркой схватке жирную точку поставила Рута. Подскочив к принцу, она от души вмазала ему ногой по бубенчикам. Вот чую, есть у нашей принцессы к принцу свои старые счеты. В этот удар она всю душу вложила. Принца согнуло пополам. Говорить пафосные речи ему как-то сразу расхотелось. Не до речей ему, прямо скажем… а затем, наконец, набежала многочисленная имперская охрана, обозначив окончательный перевес на стороне императора. Мятежников прижали, нагнули и повязали.

К счастью, вовремя вырубленный артефакт не успел никого высушить до критически невозвратного уровня. Даже Белкина очнулась. Увидев, что я тащу ее, она счастливо улыбнулась.

— Кротовский, — прошептала она удовлетворенно и прижалась щекой к моему плечу…

Когда я вошел с Белкиной на руках в зал, император тоже успел оклиматься. Он обвел присутствующих суровым взглядом:

— Кто-то мне объяснит, откуда в моем торжественном зале оказались зурабдийские маги? — глаза императора начали наливаться гневом.

— Это мог сделать только мастер печати, — тут же подсказали императору, — Только он мог снять защиту от прорыва.

— Мастер печати… — мрачно повторил император, — И где этот мастер печати?

— Он… вернее она… вон она, — докладчик указал пальцем, и все посмотрели на Белкину на моих руках.

— Взять ее, — коротко распорядился император.

— Прошу прощения, — ставлю Белкину на ноги и задвигаю за себя, — Коварный принц ее обманул. Но затем она помогла обезвредить артефакт и поломать замыслы принца.

— А ты кто такой? — спросил меня император, сдвинув брови.

Пожимаю плечами. Называть свою фамилию не вижу смысла. Очевидно, императору она ничего скажет.

— Взять его тоже, — добавил император.

М-да. Похоже лексикон у местного императора не блещет разнообразием. Слово «взять» он произнес трижды в пяти коротких предложениях. Больше я сказать ничего не успел. Кто-то шмальнул в меня из парализатора, и я отрубился.

Глава 28

Очнулся уже в обычном мире… причем в постели. Как добрался до кровати, не помню, а над городом Кустовым поднимается солнце. Еще и проспал до утра. Позвонил Белкиной, и она взяла трубку почти сразу.

— Кротовский, не может быть…

— Чего не может быть? — слегка напрягаюсь.

— Ты мне, наконец, позвонил.

— А… да уж… сподобился… ты как?

— В порядке.

— Что там было? У импертора… после того, как меня отрубили…

— Меня тоже отрубили, — Белкина вздохнула, — Но потом довольно скоро обратно прирубили. Потом допросили. Потом отстали… но тебя я больше не видела.

— Понятно. Раз от тебя отстали, от меня и подавно отстанут. Встретимся в Киртасе, — хотел прервать звонок, но Белкина опередила.

— Кротовский, подожди… не отключайся.

— Слушаю.

— Я вот что подумала. Ты можешь открыть торговое представительство в моей области. А заодно обустроить продажу запчастей и обслуживание грузовиков и тракторов. Тогда мои фермеры станут покупать твою продукцию с большей охотой… или я глупость говорю?

— Никакую не глупость, — заверяю, — Белкина, ты умница. Почему я сам до этого не додумался…

— Вот и хорошо.

Белкина осталась довольной. Я тоже доволен. Продую выборы, смогу торговать хотя бы в ее Белково. А это уже немало. Правда, завтракать все равно пришлось в довольно нервной обстановке. В ратушу заявилась Мила Хоромникова:

— Мне портят всю коммерцию. Навесы разобрали, ларьки посдвигали. Совершенно невозможно торговать в таких условиях.

— Мила, садись с нами, — приглашает Анюта.

— Я не голодна.

— Хоть чаю попей, — Анюта поставила на стол еще одну чашку, — Сегодня выборы. Весь город на площади соберется. Завтра вернем все ларьки на место.

— Ладно. Чаю попью, — Мила позволила за собой поухаживать. Анюта наложила ей варенье в розеточку и оладьи на тарелку.

— Мила, сегодня по всей видимости выборы мы с треском проиграем. Программу отсроченных платежей за машины придется пока приостановить.

— В курсе, Кротовский. Уже остановила. И так долговых расписок на круглую сумму. Даже папенька говорит, что в долг таких сумм никогда не давал…

— Чай пьете, — в комнату вошла Ева.

— Будешь с нами?

— Куда там… не до чаю… мне скоро выступать перед избирателями, — Ева подошла к окну, — Весь город собрался. Последний шанс перетянуть людей на нашу сторону.

— А как вообще все будет происходить? — заинтересовалась Мила.

— Будет два выступления, — начала объяснять Ева, — Сначала доктор выступит от европейского единства. Он к ним переметнулся, гаденыш… потом я выступаю от партии РОС… а потом начнется голосование…

— Мы будем за тебя болеть, — пообещала Мила.

— Пора, — отставляю чашку, — Пойдемте на площадь.

На площади собрался если не весь город, то явно больше половины. Не протолкнуться. Полиция стянула сюда почти весь списочный состав на случай очередных провокаций. Хотя я думаю, никаких провокаций не будет. Чарли Спайдер и так может считать, что победа у него в кармане. Просто нет смысла в новых провокациях.

Толкаться в толпе не пришлось, сцену для выступлений установили возле ратуши. Мы заняли место неподалеку. Мальчишка разносчик сунул мне в руки брошюрку от конкурирующей партии. Надо же. Чарли раскошелился. Напечатал агитационные материальчики.

Не раскрыв брошюрки, сунул ее в карман. В полуха слушаю выступление доктора. Ничего нового. Он опять вещает про исследования, про заразы, про паталогии. Закончив, доктор спустился со сцены. На помост поднялась Ева. В сущности она говорит то же, что только что говорил доктор. Только простыми словами. Конкурирующей партии и в дебатах проперло. Их представитель выступал первым, а Ева вроде как повторяет уже сказанное… только без исследований. А без исследований… это звучит уже не так значимо… не имеет того научного веса…

И тут меня пронзает простая и яркая мысль. А что за исследования такие? Доктор все уши прожужжал про инфекционные болезни, про их переносчиков… реально научные исследования? Типа анализ крови? ДНК? Лаборатория должна быть, наверно… мышек и лягушек он препарировал или… собак… дворовых собак, которые жрут то, что находят на помойке… пьют воду из луж…

Достаю из кармана брошюрку и начинаю листать. Конкуренты постарались, изложили идеи доктора простым языком, еще и картинками проиллюстрировали. Нарисовали крыс, кошечек и собачек. Даже желудочно-кишечный тракт изобразили с довеском в виде печени, почек и прочего собачьего ливера. И стрелочками снабдили и подписями с указанием заболеваний и про развитие паталогий помянуть не забыли.

Так вот кому передавал ловец собачьи кишки. Доктору он их передавал. И чучельник тоже. Доктору нужен был материал для исследований. Вот и снабжали его кишками. Спайдер там случайно совпал, заказав чучело волка. Кишки другому получателю предназначались. И выходит, не врал Чарли Спайдер, когда говорил, что не знает, кто убийца.

И ведь все сходится. Доктор постоянно возле Евы болтался. Все знал о ее планах. И тогда на площади он был в момент первого убийства. А потом, когда понял, что мы можем взять след, избавился от свидетеля… и от второго свидетеля избавился, когда увидел, что мы с Евой на митинг заявились не ради выступления.

Ева закончила произносить речь. К сцене направился Чарли Спайдер. А на кой англичанин туда лезет? Их партия выступление закончила. Нечего ему на сцене делать… и, кстати, кое-что не бьется в моем стройном построении. Не бьются слова следователя про то, что маги трансформеры, или как их там правильно называть, индивидуалисты с подвижной психикой… что они не способны никому служить… что эти ребята всегда себе на уме.

А тут что получается? Доктор подставил меня и Еву,чтобы переметнуться под Чарли Спайдера? А смысл? По идее ему что я, что Спайдер нафиг не сдались. Если бы он основал свое собственное политическое движение, это было бы в логике, описанной следователем, а так… Спайдер поднялся по ступенькам и направился прямо к Еве. Ева повернулась в полоборота удивленно, мол какого лешего тебе тут надо…