Повелитель Ифритов 3

Там сидел искусственный, жирный, напитавшийся эмоциями Ифрит Пьянства. Он был непрост. Но все стало на свои места.

Рассмотрев его Кориоливы линии, я понял, что дух помещен в пиджак намеренно. И более того, он так переполнен эмоциями, что резонировал ими с Александром. Способностью ифрита было возбудить в человеке желание напиться вусмерть. Почему? Да потому что эмоции, что человек испытывал в этот момент, питали и ифрит. Питали настолько, что, в конце концов, он стал бы одержимой вещью. Одержимостью, прямо на теле Александра. Тогда парню пришел бы конец.

— Пойдем, — поднял я его и повел к женскому туалету.

— О! Мой пиджак! А куда мы идем?

Я завел мальчишку в маленькую комнатку, предшествующую уборной.

— Какого⁈ — принялся он бестолково оглядываться, когда прислонил парня к стенке, что б тот не грохнулся.

Сам же, материализовал в руках катану. Придал ей ифритную форму. Александр непонимающе уставился на открывшийся на клинке глаз. Протер свои моргалки.

Я коснулся клинком пиджака и ифрит тут же выбило из него. Я видел, как дух, большим шаром выскользнул из ткани и испарился. Только тогда я бросил вещь ее хозяину.

— О! — проговорил Саня и неловко принялся надевать пиджак наизнанку. Потом замер, недоуменно посмотрел на меня, — а куда это я еду?

— В безопасное место, — проговорил я, все же открыв портал под его ногами.

— Чего? — проваливаясь в мое карманное измерение успел сказать он, прежде чем портал над его макушкой сомкнулся.

Мда. Надолго его оставлять там нельзя. Заблюет мне вещи еще.

— Лира? Это твое настоящее имя? — проговорил я, когда вошел в женский туалет.

Девушка, чертившая мелом на стене большой прямоугольник, вздрогнула, взглянула на меня.

Ифритным зрением я видел, что в продолговатом кусочке мела, который смотрел на меня большим глазом, тоже был дух. Ифрит Жажды Забвения.

— Что вам нужно⁈ — испуганно проговорила она, прильнув спиной к стенке.

— Дай мел мне.

— Нет! — девушка прижала мелок к груди.

— Кто дал тебе его? Он открывает путь домой, верно?

Девушка удивленно раскрыла глаза.

— Откуда вы знаете?

— А еще, — я нахмурился, — тебе дали продолговатый металлический предмет. Сказали, что ты должна потереть им о какую-нибудь вещь Александра. Что тебе обещали за это?

Девушка посмотрела на меня уже не удивленно, а в настоящем, диком изумлении.

— Господин Зосимов? Или его друг из Римской Империи?

— Г-господин Зосимов, — она сглотнула, — в обмен он обещал простить моему отцу все долги…

— Покажи, что еще он дал тебе?

Девушка взяла свой клатч, что болтался на ее хрупком плече, и извлекла оттуда ифритный резервуар — продолговатый и металлический. Так, я и думал. Резервуар — созданный на ифриторском станке сосуд, в котором можно переносить ифрит. А также, вселить дух в любую вещь. Конечно же, девушка не знала, что делает. А зачем ей знать, что она является орудием преступления? Волноваться еще будет, потерпит неудачу. А так… Мда, не предусмотрели Зосимов с Салазаром, что на вечере буду я. Иначе у него все получилось бы. Никто ничего бы даже не понял.

— Ты знаешь, для чего это нужно? — проговорил я

Девушка едва заметно отрицательно покачала головой.

— Орудие убийства, — сказал я, — ты чуть не убила этим Александра Добронравова.

Округлив глаза, девушка отбросила железку, так, словно бы она обожгла кожу. Резервуар зазвенел о плитку.

— Я не знала! Не знала! Оно отравлено⁈ Я умру⁈

— Не умрешь. Ты в безопасности. А мел, чтобы улизнуть, верно?

— Сказали, — глаза девушки заблестели, — что он поможет вернуться.

— Дай сюда, — повторил я.

Девушка подчинилась и передала мне мелок. Я нарисовал на стене круг, он превратился в черное отверстие. Я бросил мелок туда, и все тут же исчезло.

— Это была ложь, — холодно сказал я, — мелок бы отправил тебя в небытие. Вечное падение в никуда. И смерть, от жажды и голода.

— Поверьте мне, — мокрые дорожки покатились по впалым щекам девушки, — я не знала ничего! Мне сказали, просто тронуть его вещь этой штукой, а потом мелок быстро перенесет меня домой, к папе!

— Долг он тебе так и не простил, — проговорил я

— Сказал, — она всхлипнула, — когда все сделаю.

— Не стоит верить Зосимову, — проговорил я, — я спас тебя от совершения преступления. От убийства. Лучше бы тебе, Лира, уезжать из Краса. Тебе и семье. Ни Зосимова, ни того, кто изготовил эти вещи, сейчас нет в городе. Беги, пока можешь.

Девушка сжала тонкие губы, и быстро процокала мимо меня. Я бросил взгляд ей вслед.

— Вот так ночка, — устало проговорил я и глянул на часы, — ну что ж, Александр, нам с тобой пора.

* * *

Пожиратель надвигался. Он плыл в темном нигде, что протянулось между Параллелями. Их линии, длинными светящимися прямыми бежали куда-то вперед, не пересекаясь друг с другом.

Он жаждал. Двигался так быстро, как ему позволяла его сущность. И он был голоден. Хотя с последней кормежки прошло не так много времени, он хотел еще. Всегда хотел. И всегда боялся. Хотеть — все, что ему было нужно. Бояться — ему было необходимо, чтобы выживать.

Бояться его. Вернее, их. Он чувствовал, что их стало двое. А страх Пожиратель воспринимал иначе, чем это делают настоящие живые существа. Для него Они, Ифриторы, были раздражителями, которые нужно было уничтожить любой ценой, иначе, рано или поздно они положат ему конец.

Неразумный, Пожиратель, тем не менее инстинктивно стремился покончить с этими раздражителями. Для него они двумя яркими точками сияли внутри одной из параллелей. Он знал, где они, и куда двигаться.

Когда он достиг нужной линии света, Пожиратель запустил в нее свои туманные щупальца. По капле стал просачиваться в новый, но такой привычный для себя мир.

Глава 19. Признаки приближения

С момента, когда я помог Елене Зосимовой-Добронравовой, прошло три недели. Южная зима, больше напоминающая осень, вступала в свои права. До Нового года оставалось две недели, и первые признаки надвигающегося праздника уже появились на улице Нового Краса.

Реклама с новогодними вставками, изображение Дедов Морозов в синих новогодних одеждах, большая елка на главной площади города.

Все это очень забавно контрастировало с бесснежной сыростью погоды. Однако мне было не до праздников. Последние полторы недели я был сам не свой. Стал нервным необщительным и задумчивым.

— Ты так и не заехал тогда? Куда ты делся, Рома? — звонила мне Саша, с которой мы так и не встретились после того, как виделись в клубе.

— Прости Саш, — ответил я тогда, — я занят.

— Все готово. Но Ифрит стоит без дела, — девушка переключилась на рабочие проблемы. Сообразительная Саша всегда делала это, когда видела, что я не в духе, — нам нужны…

— Станки. Да, — слушая телефон, кивнул я, — будут. Я пытаюсь добиться от Литвинина скорейшей встречи. Аудиенция у императора только после Нового года. Это плохо. Очень.

— Почему, Ром?

— У меня нет времени. Позже.

Я сунул телефон в карман своего зимнего пальто, в очередной раз окинул улицу у дома Нины, который сейчас сдается, ифритным зрением. Последние несколько дней я только и занимался тем, что носился по городу и наблюдал. Хотел убедиться что все точно. Что забей я тревогу сейчас, она не станет необоснованной.

— Ты такой неразговорчивый в последнее время, — сказала мне Нина этим утром, — и совсем забыл про Катю. А ей нужно внимание! У девочки дар, а она даже пользоваться им не может.

— Да, — хмуро отвечал я, — прости. Много работы.

А потом ушел из дома, чтобы осматривать улицы, предметы и людей.

Не забывал я и о дежурстве в Гарнизоне Урупском. Там, после того как ядро было вынесено с поля, многое изменилось.

Чистильщики больше не ходили в поле. Теперь вовсю работала артиллерия. В городе то и дело были слышны хлопки орудий.

Когда ядра не стало, одержимостям, особенно тем, что покрупнее, перестало хватать эфира, чтобы напитывать их массивные ифриты внутри. Тогда твари стали жрать тех, кто меньше. Поле бурлило настоящей ифритной жизнью, где каждая тварь боролась за существование.

Я не раз заходил наверх, на ограждение, чтобы рассмотреть Кубанское. Было видно, как Эфир развеивается в воздухе. Источника больше не было, и густой розовый туман, который я мог наблюдать раньше, превратился в прозрачную красноватую дымку. Когда эфир исчезнет, выжившие твари начнут рваться наружу по-настоящему.

Но некоторые рвались и сейчас. Именно это подталкивало артиллерию гарнизона, да и всех остальных застав, работать.

Крупные одержимости инстинктивно стремились за стену, туда, где чувствовали большое количество человеческих эмоций — к городу.

Два или три раза мне приходилось участвовать в их уничтожении. Я спускался к полю, и облаченный в ифритную броню схватывался один на один с огромным одержимым подъемным краном. А иногда и целым домом.

Вся эта активность солдат в противостоянии с одержимостями; вся эта канонада, что часто теперь звучала над Красом — все приводило к обеспокоенности среди гражданских. И это усугубляло другую проблему, которую я наблюдал на улицах города.

Когда ты просматриваешь ифритным зрением улочки Нового Краса, видишь почти в каждом предмете, машине, одежде, свой ифрит. Они мерцают разными цветами и оттенками.

Признаться, когда первый раз осваиваешь такую необходимую ифритору способности, как ифритное зрение, это сбивает с толку.

Я даже помню себя в тот момент. Еще совсем юным, в возрасте шестнадцати лет, я, наконец, смог раскрыть глаза по-новому. И оказалось, что все, что рассказывал мне мой первый учитель было правдой. Эмоции переполняли.

Сейчас, осматривая Крас ифритным зрением каждый день, я чувствовал что-то подобное, но в негативном смысле. Эту эмоцию можно было бы назвать страхом.

Каждый ифрит, что светился внутри простых человеческих предметов, которые я мог видеть на улице, тянулся вверх. Круглые, овальные, облакообразные ифриты — все как один приобрели форму яйца, вытянувшись к небу.

Это значило лишь одно — Пожиратель начал вход в параллель.

Все это время, я наблюдал за тем, как новые и новые ифриты, начинают тянуться к нему. И сегодня, когда включил зрение вновь, понял, что тянется каждый дух.

Вторым признаком было то, что ифриты стали зарождаться в новых вещах невероятно быстро. Раз за разом я наблюдал, как в фонарном столбе, у которого ссорились влюбленные, или в коляске с плачущим младенцем, или даже в новеньком авто, под действием мыслей его водителя, почти мгновенно образовывался ифрит. Такая скорость рождения духов обусловлена приближением Пожирателя.

Тогда я стал готовиться так, как мог. Наблюдал за городом, ожидая третьего и самого опасного проявления Пожирателя в мире, и одновременно просматривал свои ифриты.

Чтобы победить тварь был один-единственный способ: направить силу не менее трех ифритов божественного ранга, запечатанных в людей, готовых добровольно принести себя в жертву.

Проблема в том, что для этого нужны ореолы, которые сфокусируют их энергию и направят ее в достаточном количестве прямо в эфирное тело Пожирателя. Но построить ореолы, очевидно, не хватит времени.

Так быстро Пожиратель никогда еще не настигал меня. Минимумом был период в десять лет. А тут чуть больше трех месяцев…

Выход был один: использовать больше ифритов божественного ранга, а вместе с ними и больше людей. И самое главное — подпустить Пожирателя максимально близко к планете.

И как ни странно, тут у меня и Салазара интересы сходились. Ведь ему тоже нужно было скорее приманить тварь к миру, а потом скормить. В моем же случае, ифриты должны были уничтожить его еще на подходе. Где-нибудь, неподалеку от Луны.

И возникала следующая проблема: нужно как минимум пять ифритов божественного уровня и столько же добровольцев.

Если ифриты я мог сконструировать на станке, а прокачать за счет ядра, то добровольны — настоящая проблема. Ведь они должны искренне желать впустить в себя ифрит, и сделать это добровольно.

Впрочем, первым, что приходит на ум, это армия. После разговора с императором должны были найтись подходящие ребята. Уверен, в имперской армии есть люди, готовые пожертвовать собой ради спасения параллели.

Другим аспектом подготовки оружия являлась прокачка ифритов до божественного уровня. С этим мне поможет ядро. Вот только процесс этот весьма опасный. Если что-то пойдет не так, весь Крас превратится в новое Кубанское поле.

Именно для этого мне и нужны мощности РосАрмы. Дальний полигон. Место, где я мог бы осуществить развитие ифритов.

— Мда, — задумчиво проговорил я, сидя в своей машине и наблюдая за тем, как ифриты по всей городской улице тянутся к небу, — никогда еще все не шло настолько не по плану. Что ж. Я всегда умел приспосабливаться. Сделаю это и сейчас.

Аэропорт Нового Краса располагался в левой части города. Огромный, он протянулся недалеко от широкой Имперской трассы, пролегающей через весь край.

Сегодня, за две недели раньше до планируемого, я улетаю в Москву. Накануне вечером Литвинин сам позвонил мне.

— Селихов, — проговорил тогда он, — вы же хотели, чтобы встреча с советом директоров и комиссией РосАрмы прошла быстрее? Радуйтесь. Они решили пригласить вас до нового года.

— Да? — я застал звонок в своей мастерской ифритора, в которой проводил почти все возможное время, готовя ифритов к борьбе с Пожирателем, — как-то резко они передумали. Прямо-таки внезапно.

Литвинин неожиданно грустно вздохнул в трубку. Меня это даже насторожило.

— Ситуация меняется. И сильно. Это не секрет, но император Рюрик тоже хочет встретиться с вами. И быстро. Притом в неформальной обстановке.

— Это будет неофициальный прием? — нахмурился я.

— Нет. Будет и официальный, но как и планировалось, после Нового года.