Пипец Котенку! 2

Обыскиваю стол ведуна, все ящики и даже мусорное ведро, в котором валяются скомканные бумажки. Нахожу несколько записей, связанных со мной и изучением моих магических способностей.

Эх, Степан Карпович, что же так неосторожно. Кучу следов оставили.

Пихаю записи в карман, продолжаю поиски. Тетради с моим жизнеописанием не нахожу. Значит, либо ведун забрал её с собой, либо спрятал где-то ещё. Потому что ни на книжных полках, ни в других местах тетрадки нет.

Если он забрал её с собой, это плохо. Недоброжелатели могли найти тетрадь и получить сведения обо мне. Конечно, имя там не указано, но, если постараться, можно выйти на меня. Ещё один повод наведаться в Астрахань. Замести следы не помешает.

Попадаются несколько книг, связанных с перерождением душ и исследованиями попаданцев. Похоже, Степан Карпович действительно серьёзно интересовался этой темой — в книгах полно закладок и пометок.

В конце концов, добираюсь до книжки-тайника, из которой оракул когда-то вытащил кулон и подарил мне. Внутри лежит сложенная вчетверо записка, на которой сверху стоят буквы «Я. К.»

Ярославу Котову, сто пудов! Разворачиваю записку и чувствую, как активируется какое-то заклинание. Читаю:

'Ярослав! Записка зачарована. Если её возьмёт кто-то другой, бумага тут же сгорит. В твоих руках она продержится минуту.

Скорей всего, если ты это читаешь, меня нет в живых. Я прошу об одном: не пытайся мстить за меня и не вздумай сам тягаться с Мурлыкиными. Это того не стоит. Я подозревал, что меня могут убить, но специально не стал тебя волновать. Прости.

Оставляю тебе кое-что. В подвале интерната есть комната, где хранится старая мебель. В обивке зелёного кресла я спрятал тайник.

Всего хорошего! Не поминай лихом!

Твой друг Степан'

Успеваю дважды перечитать записку, а потом она воспламеняется и через секунду превращается в пепел.

Угу. Вот так, значит, да. Подозревал, что его могут убить. С чего бы это? Странно. Или с моим происхождением всё ещё сложнее, чем говорил Степан Карпович?

Зря он рассчитывал, что эта записка меня остановит. Да я, наоборот, теперь ещё сильнее хочу докопаться до правды!

Наивный вы человек, Степан Карпович… Были.

Что же, ясненько. Походу, в этом кабинете ловить больше нечего. Надо сгонять в подвал — заодно заберу свою экипировку. Винтовку, повреждённую кирасу и всё остальное я оставил в той же заброшенной комнате, где они хранились до этого.

Перед этим захожу к Бернарду. Сообщаю, что покидаю приют. Тренер вообще не удивляется, только спрашивает:

— Жить где будешь?

— Посмотрим. Света со мной едет, надо квартиру снять.

— Ещё и девку с собой тащишь… Ладно, слушай, — датчанин складывает руки на груди. — Я арендовал отличное здание для нашего спортивного клуба. Сейчас в залах идёт ремонт, но на втором этаже там есть помещения, которые я собираюсь использовать под кабинеты. Можешь занять любое из них.

— Ого. Спасибо, тренер, — пожимаю Бернарду руку.

— Условия там не царские, конечно. Но всё нужное есть. Зато денег сэкономишь.

— Деньги мне понадобятся, — соглашаюсь. — Заодно прослежу, чтобы работники не халявили.

— Да-да, проследи. Только чтоб они не разбежались потом… Отличный свитер, кстати.

— Света связала, — хвастаюсь.

Беру у тренера взаймы большую спортивную сумку. Отправляюсь в спальную комнату, собираю свои личные вещи. Затем прохожусь по тайникам: забираю деньги, лежащие за плиткой в туалете и в погребе под кухней. Лесной тайник уже пуст.

Всего у меня тридцать три тысячи рублей. Ну, чуть меньше. Впрочем, эта сумма всё равно солидная. А ещё у меня есть макры, клыки чудовищ, акции пароходной компании и расписки. Так что бедствовать не буду.

Главное, не начать транжирить эти деньги, а то я могу…

После этого отправляюсь в подвал. Винтовку приходится разобрать, чтобы влезла в сумку. Кирасу с дырой на боку надеваю на себя, а сверху зимнюю куртку. Незаметно вроде. Да и вообще, какая мне разница? Я уже официально не воспитанник, могу ходить в чём хочу.

Отыскиваю комнату, где складирована старая мебель. Подхожу к зелёному креслу, ощупываю его и карманным ножом вскрываю обивку. Достаю небольшой деревянный пенал и открываю.

Нифига себе…

Я чего угодно ожидал, но точно не этого!

Глава 2

Думали, ведун оставил мне какой-то артефакт? Оружие? Секретную магическую технику? А вот и нет.

В пенале оказались договор дарения и паспорт. Да не человеческий, лошадиный.

Именно! Степан Карпович оставил мне свою лошадь! Точнее, коня.

«Пожалуйста, позаботься об Эклере. Он был мне верным товарищем несколько лет. Вся сбруя в приютской конюшне. И не тащи его на Изнанку, умоляю. Это обычный конь».

Так и быть, на Изнанку не потащу. Но на Лице скакун мне очень пригодится! Пока не смогу позволить себе машину, копытный транспорт будет кстати.

Поднимаюсь из подвала и напоследок делаю кружок по интернату, со всеми прощаясь. Крепко жму руку Порохову и другим парням. Обнимаюсь с Софьей. Потом встречаю Кристину. Она молча бросается мне на шею и почти беззвучно плачет.

— Не хочу, чтоб ты уезжал, — пищит она. — Мне с тобой хорошо.

— Да, мне с тобой тоже. Не плачь, милашка. Ещё увидимся, думаю, — хотя знаю, что вру. Если Кристина уедет в Москву, вряд ли мы когда-нибудь встретимся.

Кристина отлипает от меня, долго смотрит в глаза, а потом нежно-нежно целует в губы.

— Прощай, — шепчет она и убегает.

Эх, как-то грустно получилось. Ну, ничего. Уверен, столь хорошая девушка обязательно найдёт своё счастье. Я точно не тот, кто ей нужен.

Отправляюсь к спальной комнате седьмого отряда, чтобы забрать Свету. Попадаю в царство слёз и рыданий. Обитательницы комнаты ревут всей толпой, провожая Светочку. Кое-как удаётся вырвать девушку из этого плена. Беру её сумки и вместе топаем на конюшню.

Света хлюпает носом и одновременно улыбается. Понимаю. С одной стороны, тяжело покидать родные стены, с другой — впереди столько всего интересного!

Безошибочно находим Эклера. Я уже видел этого коня — статный гнедой красавец с белым пятном на лбу. Эклер тоже меня знает. Принюхивается и радостно ржёт, особенно когда понимает, что мы куда-то едем, а не просто пришли поздороваться.

Надеваю на коня седло, узду и всё остальное. Прилаживаем сумки на круп. Помогаю залезть Светочке, следом сам сажусь в седло, и выезжаем на улицу.

Не успеваем пересечь двор, как неожиданно встречаем Августину Филипповну.

— Котов, я не поняла! Ты что, воруешь коня Степана Карповича⁈

— Осторожней с обвинениями, ваше благородие, — отвечаю я. — Я уже не ваш воспитанник, а свободный человек, хоть и простолюдин.

— Знаешь, что, Котов, — рычит директриса. — Вот именно, что ты простолюдин и теперь чужой здесь. Слезай с коня! Или охрану вызвать? Подвалом теперь не отделаешься, сразу в тюрьму поедешь!

Применить, что ли, печать Обольщения напоследок? Не, нафиг. Августина в шубе, полюбоваться на бархатные холмы всё равно не получится.

— Успокойтесь, ваше благородие. Эклер теперь мой. Вот договор дарения, написанный Степаном Карповичем.

Протягиваю директрисе бумагу, та изучает и с недовольным хмыканьем возвращает.

— Интересно, — бурчит. — Квартиру продал, а коня сироте оставил.

— Продал квартиру? — переспрашиваю я.

— Ну да. Хотела отправить гвардейцев к нему домой, а выяснилось, что перед отъездом Степан продал квартиру. Видать, нужны были деньги на поездку.

— Да, наверное. Всего хорошего, Августина Филипповна. Может, как-нибудь навещу.

— До свидания! — восклицает из-за моей спины Света.

— Зря ты, Зимина, с ним едешь, — угрюмо бормочет директриса на прощание. — Спокойной жизни не жди.

— Я и не жду-у! — протяжно восклицает Светочка, потому что я уже пустил коня рысью.

Как интересно. Насчёт квартиры ведуна, я имею в виду, на недружелюбность Августины плевать. Деньги на поездку у него были, причём немалые. После той заварушки в подвале Бердыша мы с Бернардом отдали ему четырнадцать тысяч рублей.

Зачем же он тогда продал жильё? Что, не планировал возвращаться?

Странно, странно…

Добравшись до Новокузнецка, следуем по указанному Бернардом адресу. Подъезжаем к двухэтажному кирпичному зданию. Не очень далеко от центра и основных дорог, но и не в самом людном месте.

Поэтому не удивляюсь, когда прямо рядом с нашим будущим клубом вижу компанию любителей спорта. Конкретно — литрбола.

— Опачки, чо за граждане? — громко интересуется один из них, размахивая бутылкой пива. — Эй, рыжий! Дай на лошади прокатиться!

— Захлопнись, червь.

— Чаво-о? — изумляется парень, сдвигая шапку на затылок.

Остальные, предвкушая развлечение, неровной походкой идут на нас. Света крепче обнимает меня за талию. Эклер напряжённо фыркает и бьёт копытом.

— Слушайте, недоноски, — невозмутимо говорю я. — Это здание принадлежит мне и моему партнёру. Бухать рядом с ним запрещается. Вопросы?

— Ты ох**л⁈ — звучит единственный вопрос.

Ну ладно. Я не против размяться. Да и Эклер как-то плотоядно на них смотрит. Подозреваю, ему не нравится запах алкоголя.

Бросаю коня вперёд. Тот задорно ржёт и с радостью сшибает грудью нескольких засранцев. Кто-то пытается наброситься сбоку, и Эклер лягает его в грудь. Бедолага падает на снег, тонко скуля.

Бью Ментальным ударом, лишая ещё одного придурка сознания. Потом решаю побаловаться и вспоминаю печать Рвоты. Такое, полушуточное заклинание, неспособное преодолеть даже простейшую магическую защиту. Когда я был учеником, мы тайком насылали его друг на друга.

Стоишь такой, подкатываешь к девушке и вдруг показываешь ей свой завтрак! Весело было.

В общем, через минуту все оставшиеся в сознании забулдыги безудержно блюют. На землю, на себя, друг на друга. Всё вокруг залито рвотой, а симфония стоит такая, что любо-дорого послушать.

— Фу-у, — морщится Светочка.

— И не говори. Эй, ушлёпки! Урок прошёл успешно? Вам поставить зачёт или требуется пересдача?

— Зачё-о-от! — согнувшись пополам в очередном приступе рвоты, отвечает один.

— Пошли на хрен отсюда. Ещё раз увижу — ноги переломаю.

На ходу изрыгая остатки содержимого желудков, пьянь скрывается за углом. После них остаются только вонючие лужи. Ничего, снежок идёт, к утру покроет.

Вдруг думаю, что мне нужно какое-то простое оружие. Такое, для ближнего боя на средней дистанции. Чтобы и с коня было удобно бить, и пешим. Меч не пойдёт, убью. Нужно что-то дробящее, по типу дубинки, и законное. Типа, если что, самооборона.

Потому что жалко тратить ману на подобных червей. Да и применение боевой магии в городе считается незаконным. То есть, опять же, в случае самообороны, пожалуйста. Но если вдруг убьёшь или покалечишь, придётся как минимум штраф платить. А я не хочу.

Убьёшь поганое насекомое — платить будешь как за человека. Несправедливо. Поэтому проще, как ни странно, пересчитать дубинкой зубы, чем применять печати.

Ладно, завтра всё равно собираюсь к Китайцу. Да и в другие лавки загляну, чтобы не Китайцем единым. А то он поймёт, что я только к нему хожу, и цены начнёт заламывать.

Светочку бы тоже оснастить чем-нибудь для самообороны. Оружие ей ни к чему, не того склада девочка. А вот красивый защитный амулетик не помешает. И свисток, например, чтобы на помощь позвать.

Ладно, это всё завтра. А сейчас на улице ночь, надо успеть выспаться.

У будущего клуба есть небольшой дворик, окружённый деревянным забором. Внутри него стоит деревянный же сарай. Эклер как раз туда влезает — не лучшее стойло, конечно, но другого нет. Чтобы коню было теплее, накрываю его попоной и оставляю знатную порцию овса. Молодец, заслужил.

Мы со Светой заходим внутрь здания, открыв дверь ключом, который дал мне Бернард. На первом этаже всё завалено стройматериалами, так что сразу идём на второй.

Там гораздо чище и уютнее. Среди нескольких комнат находим ту, что вполне сгодится для жилья. Диван, шкаф для одежды, ещё кое-какая мебель — весьма неплохо. По соседству даже душевая находится. Отопление работает, горячая вода имеется, так что жить можно.

Недолго думая, скидываю всю одежду и тащу Свету в душ. Моемся и занимаемся сексом сначала там, а потом и на диване. А потом ещё на подоконнике и снова в душе.

Помечаем новое пространство, так сказать.

Светочка, которая ещё недавно была девственницей, входит во вкус. А я с удовольствием открываю для неё мир плотских наслаждений, показывая всё новые и новые его грани…

Засыпаем усталые и довольные.

Утром Света меня тормошит и почти паническим тоном спрашивает:

— Ярослав! А что мы есть будем?

— Доброе утро, — продираю глаза. — Не знаю, ну приготовь что-нибудь.