Пилот

— Ну, а как же иначе? — вздохнул товарищ, помогая Виктору подняться. — И вообще, давай оставим эту часть на потом. Сейчас надо выбираться.

— Я… я могу сам идти, — выдавил из себя Ким и тут же едва не растянулся на грязном полу.

Наверху все было по-прежнему, но вот за дверями, судя по колебаниям «сферы», уже готовился «комитет по встрече». Но теперь, когда Витька был рядом, на Колычева снизошло абсолютное спокойствие. Братишка жив и ничего плохого с ним больше не случится. Он, Мартемьян, этого просто не допустит. И если кто-то решится встать у них на пути… Кто не спрятался, я не виноват!

Перед сараем угрюмо толпились рабочие китайцы, вооруженные всяким дрекольем, а за их спинами стояли с винтовками готовые в любой момент открыть огонь охранники-маньчжуры.

— Эй, ребятки! — выкрикнул им из-за двери Вахрамеев. — Шли бы вы дальше в кости играть!

— Выходите и бросайте оружие! — мрачно заявил самый крепкий из бойцов, лишь немногим уступающий в росте самому унтеру, но лет на двадцать моложе.

— Я так понимаю, добром не разойдемся, — вздохнул дядька Игнат и, неожиданно сунув два пальца в рот, свистнул как настоящий соловей-разбойник.

Ответом ему стала длинная пулеметная очередь. Китайцы, почуяв поток свинца над головами, тут же, не сговариваясь, попадали на пропеченную жарким солнцем землю, а немного замешкавшиеся маньчжуры остались без прикрытия. Вслед за эти последовал ментальный удар от Марта, после чего вышедший на порог одаренный без тени улыбки в голосе пообещал:

— Тому, кто попробует выстрелить, руки оторву!

И как бы в подтверждение его слов в ворота ворвался пикап, из окна которого Горыня выставил свой «Томпсон».

— Не стреляй, капитана! — сдавленно выкрикнул предводитель бойцов Золотого клана, отбрасывая в сторону оружие. — Сдаемся!

— На колени, черти! Руки в гору! Захар, прикрывай, — скомандовал дядька Игнат и принялся собирать вражеские винтовки.

— Солить будешь? — ухмыльнулся Горыня.

— Погутарь мне еще, — беззлобно огрызнулся унтер. — Выедем за околицу, выкинем. Нам чужого не нать.

— Так достал бы одни затворы, и вся недолга!

— Так надежней!

Покончив с этим делом, старый абордажник закинул трофеи в кузов и, внимательно посмотрев на пленников, неожиданно предложил:

— А может, им пальцы на руках поотрубать, чтобы больше не озоровали?

— Это уже перебор, дядька Игнат! — ответил Март, слегка удивленный подобной кровожадностью крестного.

— Ну, а чего? Российского подданного похитили, нам оружием грозились. Стоит ли такое спускать?

— Они в нас ни одного выстрела не сделали. Да и не по уставу. Не полагается пленных калечить.

— Это верно, — согласился Вахрамеев, неожиданно хитро подмигнув Марту. «Так это он жути на азиатов нагоняет, а я купился… силен дед. Ну, раз такая пьянка, то надо подыграть…»

— Проучить, конечно, следует, но не так же… — изобразив суровость на лице, нарочито строго заявил Март.

— А ты что скажешь, Виктор?

— Не надо, — покачал головой едва стоящий на ногах парень, которому было совсем не до театральных представлений. — Если б в бою, тогда и башку прострелить не грех, а так, безоружных…

— Больно добрые вы, ребятушки, — покачал головой старый вояка, после чего обернулся к замершим в ужасе бойцам Золотого дома. — Это что же выходит, вот так запросто их отпустим, безо всякого вразумления и наказания? Непорядок.

Некоторое время он смотрел на маньчжуров, грозно насупив косматые брови, пока лицо его не просветлело. Найдя решение, старшина немедленно взялся за его воплощение.

Обернувшись к замершим в ужасе пленникам, он сказал:

— Благодарите господина Колычева, но вдругорядь, гляди мне, не попадайтесь. Тогда уж пальцами не отделаетесь. Я вам совсем другие места отрежу, чтобы более дураки не плодились! И помните, недопески шелудивые, белый царь ко всякому подданному одинаково справедлив и добр. И к русскому, и к корейцу, и даже к маньчжуру.

Пока бывший абордажник проводил «политинформацию», размахивая для пущего понимания текущего момента пудовыми кулаками, один из грузчиков робко, почти украдкой обратился к нему:

— Господина…

— Чего тебе? — рыкнул на него Игнат.

— Прости, гаспадина, а хань?

— Что?

— К хань белая царь тоже добрая?

— Шут с вами, — махнул рукой унтер, уразумев суть вопроса, — даже и к хань, и к чжоу, тьфу ты холера, — ко всем китайцам разом и прочим узкоглазым, кроме японцев, конечно. Вот они нам всем враги. И пока вы меж собой грызетесь как собаки, они вас будут гнобить почем зря.

Встав по стойке смирно, расправив и без того широченные плечи и приосанившись, Вахрамеев выдал во всю мощь своих легких:

— Так, смир-р-на! Слушай мою команду! Шапки долой! Все дружно хором повторяем за мной! Слава державе Российской и государю Александру Николаевичу Романову!

Пленные начали угрюмо и вразнобой выговаривать слова.

— Нет, так не пойдет. Громче и дружнее! Еще раз, ну-ка!

На этот раз, действительно, получилось почти хорошо. Особенно старались работяги-ханьцы.

— Вот так-то лучше, — одобрительно качнул тяжелой головой старый абордажник. — Запомните! Русские и корейцы — ваши друзья и союзники. Воевать надо с японцами — вот кто наш общий враг. А теперь пойте «Боже, царя храни!» и только вздумайте мне переврать хоть слово, языки повырываю и зубы вышибу, всю жизнь будете кашами жидкими питаться… Начали, нехристи окаянные! — рявкнул старшина, принявшись энергично дирижировать руками и время от времени подсказывая слова.

Убедившись, что все старательно исполняют российский гимн, Игнат удовлетворенно кивнул. Колычев и Ким лишь удивленно переглянулись, слушая, как чисто и даже с душой поют воспитуемые, разве что немного переиначивая мелодию на свой чуть заунывный, восточный лад. Звучало все это диковинно и сюрреалистично.

Когда исполнение завершилось, Вахрамеев для большего эффекта распорядился дать троекратный залп из всех стволов.

— Вот так-то, — подмигнув стоящему рядом Марту, удовлетворенно отметил старшина, довольный результатом разъяснительной работы. — Теперь всем хором на карачках марш в сарай. И чтоб до вечера на улицу носа не казали!

Закрыв пленников под замок, они спешно погрузились в пикап. Разве что Горыня, прежде чем занять место за рулем, деловито пробил ножом колеса грузовика.

— Еще погонятся, — пояснил он свои действия, одновременно включая передачу.

— Это правильно, — хмыкнул унтер, устраиваясь рядом с ним.

— За околицей остановите, — спохватился Март. — Мне мотоцикл забрать надо.

— И моих ребят подхватить, — согласно кивнул Вахрамеев.

— Дядька Игнат, — не выдержал Витька. — А ты зачем так руками размахивал, будто дирижировал?

— Ишь, глазастый, — ухмыльнулся старый вояка. — Это я своим ученикам знак подавал, мол, пора уходить! Все, поехали. Будет еще время языки почесать!

Пока Март вытаскивал из кустов припрятанный до поры «Нортон», а непонятно откуда материализовавшиеся ученики дядьки Игната выбрасывали из кузова отобранные у охранников винтовки, из-за ближайшей сопки вдруг выскочил бот и неторопливо направился в сторону Дальнего.

— Это же разведбот с «Бурана»! — изумился Колычев и вопросительно посмотрел на крестного с Горыней.

— Дык, таперича без поддержки с воздуха никто не воюет, — пожал плечами унтер.

— Выходит, Зимин все знает?

— Работа у него такая, Мартемьян Андреевич! — строго заметил боцман. — Вы езжайте вперед, пожалуйста. А мы потихоньку следом.

* * *

Вернувшись домой, Март с удивлением обнаружил, что их коттедж перешел на осадное положение. У ворот стояли часовые из команды «Бурана», еще несколько человек контролировали периметр, а на чердаке явно была устроена огневая точка. Дополнял пейзаж видневшийся из-за дома уже виденный им сегодня разведбот.

— Владимир Васильевич уже дома? — поинтересовался он у командовавшего всем этим гарнизоном Акинфеева.

— Да, и он ждет вас, — сухо отозвался Васенька, после чего оглянулся и уже более привычным тоном пояснил: — Будь осторожен, ибо зол, аки лютая тигра!

— Бог не выдаст, опекун не съест! — обреченно махнул рукой молодой человек. — Так я пойду?

— Лучше подожди своего приятеля. Вдвоем легче получать.

— Нет. Виктору и так сегодня досталось. Пойду сам.

— Ну как знаешь. Только сначала умойся, а то вся физия в пыли.

Впрочем, пока Колычев приводил себя в порядок, появился и пикап, из которого аккуратно выгрузили Кима, которого, судя по всему, немного растрясло дорогой. Так что перед грозным капитаном они все-таки предстали вдвоем. Точнее втроем, если считать Вахрамеева.

— Благодарю за помощь, Игнат Васильевич! — вышел из-за стола Зимин и крепко пожал унтеру руку.

— Да чего там, — смутился тот. — Чай не чужие люди.

— Вот вам за труды, — протянул плотный конверт приватир. — И за риск.

— Не обижайте меня, ваше высокоблагородие! — попробовал отказаться тот. — Я же не за деньги…

— Вы — нет, а ваши бойцы? Берите-берите. Тем более что вам придется объяснять долгое отсутствие.

— Делов-то, — отмахнулся унтер. — Практические занятия, да и вся недолга!

— Я распорядился, чтобы вас накормили и доставили до учебного центра.

— А вот за это благодарствую!

— Теперь вы, молодые люди, — продолжил Зимин, когда Вахрамеев вышел. — И в особенности ты, Виктор.

— Слушаю вас, Владимир Васильевич, — виновато шмыгнул носом Ким.

— Объясни мне, пожалуйста, одну вещь. Ты ведь знал, что мадемуазель Ли — невеста господина Пужэня Айсиньгьоро?

— Да. Она ведь сама рассказала нам об этом в тот вечер.

— Так какого же лешего ты поперся к ней на свидание?

— Но ведь она не любит его!

— Нет, ты положительно вгонишь меня своей наивностью в гроб! Какое это имеет значение? Тебе что, девок вокруг мало?

— Она не девка! — возмутился гордый сын корейского народа, после чего добавил мечтательным голосом: — Она такая… такая…

— Что же, любовь — это прекрасное чувство. Но скажи мне по совести. Ты и вправду готов ради своей любви развязать войну с Золотым кланом?

— Войну?

— Да, представь себе! И первой жертвой в этой войне станет Надя.

— Но почему? — изумился Витька.

— А как, ты думаешь, отреагирует на всю эту историю ее отец? Или отец Пужэня князь Цзайфен? Она ведь практически опозорила весь их род!

— Господи Боже, — простонал начавший понимать, что именно он натворил, Ким. — Да ведь ее надо спасать!

— Прекратить истерику! — подпустил металл в голос Зимин. — Тебя самого еле спасли.

В этот момент завибрировал зуммер внутренней связи на столе капитана, вынудив его оставить на время провинившихся юношей.

— У аппарата, — рявкнул в динамик капитан.

— Командир, у нас гости.

— Много?

— Один автомобиль. Легковой. Внутри двое. Водитель и офицер.

— Какой еще офицер?

— Жандарм.

— Час от часу не легче! Пропустить.

Вскоре в кабинет вошел улыбчивый поручик в мундире по адмиралтейству, погоны которого украшал лазоревый кант.

— Здравствуйте, господа, — тепло, как давних знакомых, поприветствовал он всех. — Рад видеть вас всех в сборе и добром здравии.

— Простите, с кем имею честь? — не принял его тона Зимин.