Перед рассветом

— Господа, это уже бог знает, что такое, — послышалось из коридора. — Вы ведь умеете ставить глушилки! Нельзя же настолько демонстративно нарушать распорядок!

— Вообще-то ещё не время отбоя, — сказал я.

Не успел сказать — на стене в торце коридора, как по команде, начали бить часы.

— Время отбоя! — ехидно заметил наставник.

— Ну так и не нарушайте распорядок, — огрызнулся я. — Мы тут, вообще-то, спать пытаемся! Нам завтра учиться, а вы болтаете.

Наставник неразборчиво хрюкнул, но замолчал. Вскоре его шаги зазвучали дальше по коридору и верхний свет на этаже погас. Мишель, хихикнув, скрылся за перегородкой, а я посмотрел на чайку.

— Ну что, чудо-птица, начнём эксперимент?

В чём именно будет заключаться эксперимент, я толком и сам не знал. До сих пор голос из зеркала доносился тогда, когда ему хотелось, я на него никак не влиял. А теперь, значит, предстояло повлиять.

Я встал с кровати и для начала выставил глушилку — мало ли что может случиться. Вдруг, например, Джонатану приспичит признаться в лояльности императору, и это привлечёт наставника.

Остановившись напротив зеркальной двери шкафа, я окинул взглядом своё отражение. Через секунду к нему присоединился Джонатан — вскочил на моё плечо, задев крылом затылок.

— Поосторожнее, пернатый, — буркнул я.

В ответ Джонатан повернул голову и миролюбиво тюкнул меня клювом в макушку.

— Вот нахал, — покачал я головой. — Пользуешься тем, что давать сдачи птице — глупо.

Однако Джонатан уже потерял интерес к разговору. Он вытянул шею вперёд, к зеркалу. Я сделал шаг, и клюв чайки цокнул по стеклу.

— Думаешь, если постучать, нам откроют? — хмыкнул я.

Джонатан вместо ответа стукнул ещё раз. Потом вновь — сильнее.

— Разобьёшь, — предупредил я.

Казалось, будто эта ценная мысль оказалась для Джонатана откровением. Он заколотил клювом по стеклу с удвоенным энтузиазмом. Хорошо, что я додумался поставить глушилку. На этот грохот уже не только наставник — все соседи бы сбежались.

— Эй, зверюга! — прикрикнул я. — Ты точно соображаешь, что творишь, или просто дерёшься с отражением?

Игнор.

Но в тот миг, когда, мне казалось, по зеркалу уже должны были пойти трещины, что-то изменилось. Зеркальную поверхность затянуло серебристой дымкой. Отражения — моё и Джонатана — исчезли. И чайка прекратила свою бурную деятельность.

— Эй? — вглядываясь в мутное зеркало, позвал я. — Сударыня! Вы здесь?

Тишина в ответ. Тишина вообще вдруг установилась такая, как будто в целом мире не осталось ни одного живого существа. Даже ветер стих и вода перестала течь. Я, поколебавшись, отменил глушилку.

— Мишель? — крикнул, чтобы проверить догадку.

Тишина.

— Ну вот и всё, Тотошка, — прошептал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Мы уже не в Канзасе…

— Государю императору — ура! — гаркнул Джонатан. И я устыдился секундного малодушия.

— Ладно. Давай посмотрим, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух, — вздохнул и открыл дверь в коридор.

Интересно, сколь часто подобное случалось с неподготовленными людьми? Многие ли таинственные исчезновения без вести можно объяснить тем же, что происходило сейчас со мной?

За открывшейся дверью был, вне всякого сомнения, коридор. Но он не имел никакого отношения к коридору академии. Тот должен был идти мимо моей комнаты на чёрную лестницу, а этот начинался от порога и уходил вперёд. Тёмный, если не сказать чёрный. Только далеко впереди как будто бы брезжил слабый огонёк.

Я призвал цепь. Та, обновлённая метеоритным металлом, светилась сама по себе, не требуя вложений силы. Я обмотал цепью предплечье, выставил руку перед собой и шагнул через порог. Такого импровизированного «фонарика» вполне хватало, чтобы осветить пространство на три-четыре шага вперёд.

Пол под ногами казался каменным. «Казался», потому что вряд ли в этом мире, или как его назвать, существовал настоящий камень. Может, на самом деле я сейчас лежу без сознания у себя в комнате, а тут бредёт только моя душа? Кто бы ответил на этот вопрос.

Джонатан сидел у меня на плече, как приклеенный, и молчал. Не подбадривал, но и не останавливал. Не вносил никаких корректив. Впрочем, пока коридор вёл строго вперёд, корректив быть и не могло.

— Давай-ка немного проясним, — вполголоса сказал я. — Просто, для собственного понимания. Мы идём спасать некую загадочную даму, которая, предположительно, помогает нам в битве с Тьмой. Которая каким-то хитровывернутым способом прислала метеорит, чтобы я сделал из него оружие Света. А спасать её мы идём для того, чтобы она помогла нам ещё больше. Однако при этом мы знаем, что сама себя спасти дама не в состоянии. По крайней мере, уверяет, что это так. Внимание, вопрос: какого хрена она вместо того, чтобы спасаться самой, спасает нас?

— Государю императору — ура! — воодушевленно отозвался Джонатан.

— Угу, — буркнул я. — Тебе-то хорошо — «ура»! А я тут голову ломай. Когда меня в реале аж две неспасенные барышни за каждым углом подкарауливают. Приспичило, тоже — объединяться! В общем, сложно всё, Джонатан.

Чайка, дослушав, повернула голову и ущипнула меня клювом за ухо. Чувствительно так. И что это такое, интересно? Предложение заткнуться?

Я прислушался. Сначала показалось, что где-то вдалеке заработал вытяжной вентилятор или типа того. Но тут же пришла в голову мысль: какой, к чертям, вытяжной вентилятор⁈ Здесь, в этом иллюзорном мире⁈

Звук становился громче, пока не оборвался. Но ещё раньше, чем это случилось, я осознал, что именно слышу.

Далеко-далеко ревело какое-то существо, которое нельзя было назвать человеком. Оно явно почувствовало, что в его владения кто-то вторгся. И существу это не понравилось.

Глава 7

Я остановился, прислушиваясь. Рёв повторился, на этот раз он казался ближе.

— Кажется, у нас проблемы, — пробормотал я.

— Гос…

— Да тихо ты! — Я схватил чайку за клюв. — Я, конечно, смелый и отчаянный, но лучшая битва — это та, которой не было. Слыхал о таком?

Джонатан промолчал. Казалось, он был оскорблён в самых лучших своих чувствах. Возможно, мысленно уже писал заявление об уходе из фамильяров.

Я торопливо зашагал вперёд — туда, где брезжил свет. Но свет повёл себя странно: чем ближе я подходил, тем дальше он становился. Это могло бы удивить, но я ни на секунду не забывал, где нахожусь: чёрт знает где. И здесь любые причуды того, что можно было бы признать окружающим миром, должны были восприниматься, как само собой разумеющееся.

Джонатан безмолвно сидел на моём плече, вглядываясь в даль. Я ускорил шаги. И вдруг свет будто бы зафиксировался на одном месте.

— Подходим, берём и уходим, — поделился я своими планами с фамильяром.

С молчаливого благословения чайки за десять секунд добрался до того, что посчитал источником света и остановился.

— Твою мать, — выругался шёпотом.

Я стоял на развилке. Коридор раздваивался: один уходил влево, там царила непроглядная темень. Другой вёл вправо, и там опять брезжил свет.

— «В тёмном лабиринте блуждать будешь, — вспомнил я слова Мурашихи. — Но если света в душе хватит — то и сам выберешься, и Свет спасёшь». Ну, бабка! Просил ведь: скажи прямо! Можно подумать, язык бы отсох…

Особо размышлять над тем, куда поворачивать, я не стал. Повернул вправо, к свету. И продолжилась гонка за его таинственным источником. Коридоры стали ветвиться чаще и гуще, многими рукавами.

— Право, лево, право, право, первый проход направо, — бормотал я, пытаясь запомнить путь. — Вот будет весело, если окажется, что свет этот — всего лишь ловушка… второй проход влево…

Джонатан шелохнулся на плече.

— Что? — покосился я на него. — Считаешь, быть такого не может?

В ответ Джонатан издал длинный, исполненный тоски чаячий крик. Я не сразу сообразил, к чему он относится. А когда понял — замер на месте.

Передо мной стоял человек. Нас разделяло расстояние шагов в шесть-семь. Спиной человек закрывал свет, и лица было не разобрать. Я поднял руку с цепью, добавил в неё немного обычной магии, и свечение разбавилось фирменным магическим мерцанием. Такого источника оказалось достаточно, чтобы осветить лицо человека.

Легче не стало. Лица у незнакомца не было. Чёрное пятно над его плечами казалось живым. Оно пульсировало, сокращалось, но больше всего напоминало лужу кипящих чернил.

Одежда была под стать лицу. Длинное колышущееся нечто больше всего напоминало монашескую рясу, и точно так же, как «лицо», пульсировало.

— Доброго вечера, — вежливо сказал я. — Драться будем или так разойдёмся?

— Что ты здесь делаешь? — прошептало существо.

В такт словам заколыхалась та часть лужи-лица, что примерно соответствовала рту.

— Ищу Свет, — честно признался я.

— Свет сокрыт!

— Вот потому-то я его и ищу.

— Свет сокрыт! — повторило существо с оттенком недоумения.

— Ну, это мои проблемы, окей? — начал я терять терпение. — Сам-то ты кто и что здесь делаешь?

Однако в программу существа ответы на вопросы явно заложены не были. Оно продолжало пялиться на меня.

— С дороги, — приказал я, сделав шаг вперёд. — Я не отступлю и не остановлюсь.

— Глупец… — прошептало существо.

— Зато красивый. Прочь с дороги! Считаю до трёх. Уже два.

Я был готов ударить, когда существо отскочило назад. Даже не столько отскочило, сколько переместилось. Будто его, словно куклу, кто-то дёрнул сзади за верёвочку.

А потом существо завизжало.

Отчаянный вопль резанул по ушам. Я поморщился и стиснул зубы. Заорал Джонатан, сорвался с моего плеча и полетел вперёд, хлопая крыльями.

Через мгновение всё стихло. Джонатан выполнил «полицейский разворот», вряд ли доступный обыкновенным, не магическим чайкам. Вернулся ко мне. Существа впереди больше не было.

— Нас пытались напугать, — резюмировал я. — Наивно и беспомощно.

Свет теперь ничто не перекрывало, и я смело пошёл дальше. Внешне излучал полную уверенность, но внутри была некоторая сумятица.

Не похоже, что эта странная тварь пыталась меня напугать. Поначалу она, пожалуй, изрядно обалдела от того, что я в принципе сумел здесь появиться. А вот потом… Этот крик. Я бы сказал, что тварь позвала на помощь. Подала сигнал.

Я встретился не со стражем, а… скажем так, с оператором тревожной кнопки. И сейчас, по логике, должна подоспеть группа быстрого реагирования.

А я тут один. С чайкой наперевес… Впрочем, Джонатан полон сюрпризов. Да и самого меня не пальцем делали.

Вновь повторился пронзительный рёв. Он сделался ближе. Мало того — теперь я ощущал дрожь под ногами. Так, будто нечто огромное бежало по коридорам.

Быстро шагая, я продолжал стараться запоминать повороты, хотя в голове уже слились в неразличимое целое все эти «влево, вправо, прямо» и прочее.

Свет всё манил и манил меня. Всё ускользал и ускользал, и я не мог понять, можно ли вообще до него добраться, не будет ли эта гонка вечной? А может, то чудовище, что ревёт и сотрясает пол, настигнет меня и разорвёт?..

Определить время было трудно. Может, прошёл уже час, а может, минут пятнадцать. Сердце билось быстро, адреналин зашкаливал. Я был готов вступить в битву в любую секунду.

Очередной поворот, и я шарахнулся назад — сопровождаемый истошным криком Джонатана. Который от греха подальше предпочитал сидеть у меня на плече.

В коридоре стоял пёс. Здоровенный чёрный пёс, размером примерно с телёнка. Только вместо морды у него опять было чёрное пятно. Вернее, три чёрных пятна — на три головы.

И все три этих адских башки залаяли на меня одновременно. Учитывая то, что пасти не было ни одной, получилось запредельно жутко. Я выставил перед собой руку, обмотанную цепью. Присогнул ноги, стараясь защитить лицо и живот.

Как разобраться с одним здоровенным псом я знал, опыт был. Но вот что делать с трёхглавой адской тварью — вопрос. А как относиться к отсутствию у неё пастей — вопрос ещё более интересный.

Головы продолжали блажить, в ушах зазвенело. Но трёхглавый Цербер Тьмы не спешил кидаться в атаку. И сбить меня с толку ему не удалось. Те, кто может тебя прикончить, вряд ли будут на тебя орать. А значит, и эта штуковина — всего лишь привлекает к себе внимание. Или пугает. Или и то и другое одновременно.

В любом случае, тратить на неё время, давая фору основному противнику, я не собирался.

Сделал обманный выпад влево. Цербер дёрнулся туда же, но в этот момент цепь сорвалась у меня с руки, полетела вправо и, заломив изящную дугу, обвилась вокруг одной из трёх шей.

Цербер взвизгнул, лай прервался. Раздалось шипение, как если бы цепь была раскалённой, а пёс состоял из льда. Вверх повалил пар.

Громогласный демонический пёс мигом превратился в скулящего щенка. Он покатился по полу, пытаясь сорвать с шеи раскалённую удавку. На мгновение я даже почувствовал что-то вроде сочувствия к этой безмозглой твари. Освободить, что ли, дать пинка и пусть катится?

Но нет. Такая вот бессмысленная жалость погубила примерно столько же людей, сколько бессмысленная жестокость. Пусть я буду неправ; время придёт — за грехи отвечу. А здесь и сейчас есть только враги и друзья. И вот эта тварь явно не попыталась стать мне другом.

Я отдал цепи приказ, и та удлинилась ещё сильнее. Окутала барахтающегося пса и сжалась.

Раздался последний взвизг, и в разные стороны хлынули потоки чёрного порошка — всё, что осталось от Цербера.

— Вот и всё, Джонатан, — сказал я, продолжая путь. — Держу пари, ничего более серьёзного мы тут и не увидим. А то, что грохочет там позади — это, скорее всего, тоже просто грохот и ничего более.