Наследие Древнего #2

— Конечно. Как я могу упустить такую возможность? — мои губы растянулись в улыбке. Строго говоря, старикан надурил сам себя. Как ни крути, а через год мне придётся сразиться с Леонидом. Если выиграю, то я выполню просьбу Хранителя. А если проиграю… Что же, старикан сдохнет от ярости — не только жизнь не продлит, но и артефакт потеряет. Так что я пожал его протянутую руку и с лёгкой иронией спросил: — Где заключим официальную магическую сделку на крови? Только времени у меня мало, через час я должен быть дома.

— Будешь. За мной, — он быстро подскочил, спрятал шкатулку и потопал к выходу. Я быстро расплатился за чай и последовал за ним. Хранитель воодушевился и буквально светился от радости. Мы вышли на улицу, свернули направо, в узкий переулок, и через пару минут уткнулись в ветхую хижину, которая абсолютно не вписывалась в Золотой торговый Квартал. Однако редкие люди, которые здесь проходили, не обращали на неё внимания.

— Старый Храм, — пояснил Хранитель на мой изумлённый взгляд и, взявшись за дверную ручку, поправил сам себя: — Точнее, древний. Очень древний. Люди слишком суеверны, боятся разрушать святилище Созвездия. А мне удобно иногда здесь останавливаться, когда уже поздно возвращаться в лес. Иногда обновляю защитные заклинания, их будет достаточно, чтобы сдержать магический всплеск.

— Да я бы тоже не отказался от квадратных метров в центре столицы, — я усмехнулся, вспоминая цену на московскую недвижимость, и зашёл в хижину. Старик засуетился, зажёг несколько свечей и поставил шкатулку на покачивающийся скрипучий стол. Я развёл руки в стороны. — Ну и что делать?

Хранитель, как заправский фокусник, достал из воздуха желтоватый свиток, развернул и ткнул трясущимся пальцем в самый низ, туда, где заканчивался текст и алела ажурная печать. Рядом поставил невесть откуда взявшуюся чернильницу с пером.

— Читай и расписывайся, если согласен.

Я внимательно ознакомился с магическим договором. Старикан не пытался обмануть, всё было написано чётким и понятным языком и только то, о чём он уже говорил: я становлюсь владельцем шкатулки, а плачу за драгоценный артефакт жизнью — своей или чужой, тут уж как получится.

— Согласен, с одним крошечным дополнением, — я окунул перо в чернила и дописал: “Если Хранитель Кассиопеи нарушит договор, он потеряет память, будет считать себя ослом, щипать травку, ходить голым и орать, как полоумный ишак”.

— Что-о-о-о-о? — Хранитель возмущённо сжал свиток, да так, что побелели костяшки, но быстро успокоился и глубоко вдохнул-выдохнул. — Хорошо, договорились.

Подписав свиток, я порезал палец и капнул кровью на печать. Хранитель повторил мои действия и удовлетворённо потёр руки. На его лице проступило какое-то смиренное умиротворение — словно с его плеч свалилась гигантская тяжесть, провисевшая на них долгие столетия.

Он пододвинул шкатулку ко мне и, затаив дыхание, сказал:

— Пробуй.

Я приподнял резную деревянную крышку. Внутри было пусто. Ничего не произошло. Минута, другая, и я с подозрением посмотрел на Хранителя, но он не успел и звука издать, как тёплый ветерок прошёлся по моим ногам и спине и что-то яростно дёрнуло меня вниз. Ощущение было не из приятных, меня словно проталкивало сквозь узкую кирпичную трубу, сдирая кровь и мясо до костей. Благо, много времени это не заняло — я вывалился на зелёную полянку рядом с высоким зданием, смахивающим на элитный университет типа Сорбонны или Гарварда. Во всяком случае, я так себе их представлял.

Три этажа, массивный зеленоватый купол, большие арочные окна, мраморные колонны и изящные скульптуры перед главным входом. Я огляделся. Здание стояло на маленьком участке земли, с густыми кустами и зеленющими деревьями, но вокруг была пустота, лишь очень-очень далеко клубился серый туман. Я приблизился к краю участка — под моими ногами чернела бездонная пропасть. Я обошёл всё здание, но не отыскал ничего интересного, поэтому поднялся по мраморной лестнице и толкнул входную дверь. Она легко отворилась, открывая вид на ярко освещённый коридор, отделанный деревянными панелями.

— Что желаете, господин? — раздался приятный женский голос, и передо мной соткалась прелестная девушка. Светлые кудрявые волосы, голубоватая кожа, стройное тело под длинным, в пол, платьем, вышитым диковинными цветами. Она склонила голову набок и мило улыбнулась. — Пока вы не достигнете пика магических сил, я буду служить вам верой и правдой.

— Как тебя зовут?

— Андреа, господин.

— Как всё здесь устроено?

— На первом этаже — жилые помещения, кухня и развлекательный комплекс. Для всех бытовых нужд установлены специальные артефакты, вам не придётся готовить или мыть посуду, они всё сделают за вас, — Андреа указала налево. — Там находятся бани, бальный зал, гладиаторская арена, а также театр и ярмарка. В этот комплекс заключены настоящие души, такие же как и я. Они будут рады скрасить ваш досуг.

— Настоящие души? — мне стало слегка неловко, я почувствовал себя рабовладельцем.

— Не волнуйтесь, господин, — Андреа без труда считала мои эмоции. — Каждый из нас умирал по той или иной причине, и наши смерти были не быстрыми, у нас была возможность сделать выбор. Мы решили продолжить жизнь в таком виде. Шкатулка Бесконечности дарит бессмертие, пока мы нужны господину.

— Отлично, — ответил я. Больше слов не было. Даже не знаю, как на это реагировать. Поэтому перевёл тему: — А на втором и третьем?

— На втором этаже расположена библиотека. В книгах подробно описаны все шестнадцать видов магий, которые существовали в нашем мире, и все магические техники, которые были придуманы, — Андреа мило прикусила нижнюю губу, немного подумала и добавила: — Кажется, три вида магии считаются в вашем мире утерянными. Один из них был строго запрещён — Игра со Смертью. Собственно, поэтому Шкатулки Бесконечности прекратили делать, в их основе лежит этот вид магии.

— Ваш мир? Откуда вы? И кто вы?

Андреа открыла рот, но из её рта не вылетело ни звука. По миловидному лицу прошла судорога, и девушка сказала:

— Информация засекречена, я не имею права её вам рассказывать. Давайте лучше покажу вам третий этаж? — она повернулась и начала подниматься по лестнице, продолжая говорить: — Шкатулка Бесконечности — идеальное место, чтобы тренироваться и магически развиваться. Этот артефакт использовали не только магически одарённые люди, но и наследники могущественных Родов, в которых магическая искра не зажглась. В таких Шкатулках они познавали магическую науку и тренировали тело. Впоследствии их запоминали как великих мудрецов и могучих воинов, ценили и уважали.

Незаметно мы поднялись на третий этаж. К нам вышел высокий мужчина, одетый в… греческий хитон? Он оценивающе осмотрел меня с головы до пят, кивнул своим мыслям и перевёл взгляд на Андреа.

— Наконец-то к нам пришёл ученик? — спросил он, в его голосе звенели нотки радости.

— Да, — Андреа указала на мужчину и представила его: — Барбул Свирепый, преподаватель боевых искусств. Можете к нему обращаться по любому вопросу.

Она поклонилась и, попрощавшись, тихонько удалилась. Барбул проводил её влюблённым взглядом, встряхнулся и кивнул на закрытую дверь:

— Пойдём, покажу всё.

Третий этаж оказался здоровенным спортивным залом. Здесь были все виды оружия, большая коллекция доспехов, полоса препятствий — в виде настоящего, мать его, леса с озером, — пятнадцать огороженных участков для каждого вида магии, изолированная от всех шумов комнатка для медитаций и ещё куча различных приспособлений. Барбул с удовольствием полюбовался моим слегка растерянным видом и произнёс:

— Да уж, это собиралось долгие столетия. Кое-что нашёл лично я. Так что, господин, когда изволите приступать?

— Завтра, — ответил я. Хранитель заверял, что время здесь течёт совершенно по-другому, чем в реальном мире, однако же… доверяй, но проверяй. Лучше уж выясню это опытным путём. — Спасибо, Барбул. Но сперва мне необходимо разобраться с делами, а уж потом я здесь поселюсь на годик-другой с небольшими перерывами.

— А-а-а-а-а, — вдруг протянул Барбул и хекнул. — Вы не знаете?

— Чего не знаю?

— Вы не сможете выйти, пока не станете Метеором.

Глава 14

Ха! Не смогу выйти, пока не стану Метеором? Да внутри меня сила самого Древнего! Полный потенциал я, конечно, ещё не раскрыл, но на Метеора уж как-нибудь наскребу, надо только сосредоточиться и… Однако Барбул, судя по всему, заметил ликующее выражение моего лица и с усмешкой сказал:

— Метеором необходимо стать во всех видах магии, — он почтительно поклонился и добавил: — Не сочтите за оскорбление, но, хоть вы и сильны в целительском и атакующем аспектах, во всех остальных вы довольно слабы. Максимум — стоите на верхней ступени низшего уровня, Прото.

Я на секунду задумался. Почему-то меня зацепило, что развитие Барбул классифицирует так же, как и человечество. Прото, Метеоры… Но заминка Андреа и её слова о засекреченной информации ясно дали понять, что Шкатулка Бесконечности — внеземная технология, да и сами они, видимо, с другой планеты или даже галактики… Получается, в какой-то момент человечество взяло терминологию у другой расы? Я задумался, как бы подступить с этим вопросом к Барбулу. И вот тут мне одновременно не повезло и очень-очень повезло.

— Есть ли здесь какие-нибудь артефакты, с помощью которых я узнаю историю магии? — зашёл я издалека.

— Один найдётся, — хитро усмехнулся Барбул. — Но сперва вы должны пройти тест на магический уровень. Уже отталкиваясь от него, Шкатулка Бесконечности будет настраивать тренажёры и артефакты.

— Хорошо. И как он будет проходить? Устно, письменно? — протянул я с лёгкой иронией.

Барбул ничего не ответил, молча провёл меня в дальний угол помещения — за озеро и лесок — и остановился у невысокого каменного постамента, на котором лежала россыпь разноцветных камней.

— Погрузите в них ладони, — велел он, и я без лишних разговоров подчинился.

И вот здесь мне не повезло.

Потому что камни неожиданно вспыхнули радугой, засияли так, что я на секунду ослеп, и передо мной, прямо на постаменте, материализовался возмущённый Борис. Он был одет в расписной кафтанчик, на его шее болтались золотые побрякушки, на голове, между ушей, торчала тюбетейка с кисточкой. Борис гневно зашипел, завертелся на постаменте и поднял лапу, явно примериваясь, как бы меня запнуть, но вдруг его зеленющие глаза расширились и он уставился на Барбула. Поёжился и как-то странно запыхтел. Только через пару мгновений я понял, что он пытался открыть портал. Не удалось.

— Так у вас есть фамилиар! — воскликнул довольный Барбул.

Я удивлённо посмотрел на Бориса и тупо повторил:

— Фамилиар?

— Фамилиары не обязаны говорить, что они фамилиары, — окрысился Борис и распушил хвост.

— Это ты только что придумал? — уточнил я, пока мои губы сами собой растягивались в коварной улыбке. Мы с этой пушистой задницей вроде как помирились и даже несколько раз друг друга спасли, но разве можно упустить шанс вдоволь потроллить Бориса? Внутри медленно разливалось предвкушение. А потом я осознал, что мы с Борисом будем торчать в Шкатулке Бесконечности год или даже два. А может, все три. Бок о бок будем здесь торчать и видеться будем каждый день. Катастрофа!

Борис явно думал о том же и поспешил перевести тему:

— И какая же сила у этой мыши с цепями? — поинтересовался он.

Барбул смерил его долгим взглядом и произнёс:

— Странный ты фамилиар, — а потом повернулся ко мне. — Я никогда не видел магов сильнее вас, и ваш магический дар мне сильно напоминает… Впрочем, неважно. У вас невероятный потенциал. Возможно, через несколько десятилетий вы сможете разрушать планеты и создавать новые миры.

Да мне бы только Леонида победить и того старика, что поставил мне клеймо на плечо, а планеты — ладно уж, пусть живут. Разумеется, я это не озвучил, а с затаённым нетерпением напомнил:

— История магия. Теперь, когда я знаю, что очень силён, мне бы не помешало немного углубиться в предмет изучения.

И вот здесь мне очень и очень повезло. Потому что создатель Шкатулки Бесконечности запретил её душам-работникам что-либо рассказывать об их происхождении, но совершенно забыл об одном-единственном артефакте. Или, возможно, думал, что никто и никогда не будет обладать достаточной силой, чтобы им воспользоваться. Барбул без пререканий и возражений повёл меня к глубокой каменной чаше, в которой вилась золотая дымка. Он указал на неё и пояснил:

— Наклонитесь и погрузите лицо туман. В этом артефакте заключён осколок личности нашего господина. Если он сочтёт вас достойным, вы увидите его историю.

— Не утони, — настороженно бросил Борис и прижал уши к голове, внимательно наблюдая за Барбулом.

— Постараюсь, — кивнул я и нырнул в золотое сияние. Ощущение было, словно я кувыркнулся в пространстве, а потом погрузился с головой в ледяную воду и стремительно пошёл ко дну. Но очень скоро меня выбросило наружу, и я понял, что нахожусь в чужом теле. А ещё через пару секунд мою голову заполнили чьи-то мысли и я полностью слился с личностью этого человека, хотя краем сознания и понимал, что просто смотрю чужие воспоминания, как фильм с каким-нибудь 99D-эффектом.

* * *

Где-то в другом мире, на другой планете, несколько тысячелетий назад

На самом высоком пике горы Арета, что в переводе с древнефранкского означает «рыбья кость», сгущались чёрные тучи — предвестники невероятной битвы добра и зла, что повторялась каждые десять лет. Два императора снова сойдутся в битве за великую Вавилонию. Один — три тысячи лет назад захватил власть обманом, но и просидел на троне всего три дня. Мерзкий, жестокий и ненавистный. Второй — свергнул его и изгнал, освободив империю от беспощадного зла.

Но зло не умерло — оно воскресло и постоянно пыталось взять реванш. Строило заговоры, собирало армию, плело интриги. И зло это знал каждый житель Вавилонии — Тёмный император Артур, по прозвищу Ревущий. Да, его до сих пор называли императором. Проблема в том, что мы с ним — близнецы. Не простые, конечно, а волшебные. Близнецы, обладающие великой магической мощью.

Рождение таких одновременно и великое счастье, и огромное горе. Счастье для государства — никто не сможет его захватить, пока жив кто-то из близнецов, силёнок не хватит. Горе для семьи — в восемнадцать лет один из близнецов должен сожрать другого. В магическом смысле.

Но у нас что-то пошло не так. Пошло-поехало. Я готовился к роковой схватке, потому что всегда был человеком чести — с самого детства, не преувеличиваю. Выбор стоял небольшой — сразиться с собственным братом насмерть или пожертвовать миллионами невинных.

И я решил, что моя жизнь не настолько ценна. Да и жизнь брата тоже.

А вот Артур не согласился. Он ни разу со мной не поговорил ни до того, как сбежал из дома, ни после — когда прямо во время избрания нового императора, убил этого самого императора, буквально распылил его в пыль, и провозгласил себя правителем Вавилонии. Об этом трубили по каждому телевизору — у Артура не получилось сразу подмять под себя индустрию развлечений, поэтому ведущие всех передач вещали о злодейском злодее Артуре Ревущем. Долетели вести и до нашего маленького города, и я поспешил в столицу.

И мы всё-таки сразились.

Ну, почти.

Артур струсил и смылся.

Свихнувшимся близнецом стал именно он. К сожалению, мне не удалось его уничтожить, когда мы только-только набирали силу и развивались — у меня всегда получалось только его сдержать. Кровь не вода, правильно говорят. Потому что в его и моей крови текла одинаковая магия — та же мощь, то же величие, тот же потенциал.

Мы сходились на поле боя. И расходились.

Покалеченные, истощённые, на грани смерти. За нашими спинами оставалась выжженная земля, а о наших битвах слагали легенды. Так продолжалось год за годом, с раздражающим до нервного тика постоянством. Наши соратники выхаживали нас, помогали восстановиться, и мы с Артуром возвращались к насущным делам — я делал всё, чтобы Вавилония стала самой могущественной страной на континенте, Артур же плодил мертвечину и вербовал всякое отребье.

Я всегда знал, что подступает дата битвы, — брат смелел, выходил из подполья, нападал на сёла и города. Он набирал силу и наглел. Я много раз пытался отыскать его раньше, когда он ещё слаб, но Артур прекрасно прятался — нашёл себе девицу-Хамелеона, которая скрывала его от моих глаз, пока он снова не становился равен мне. И тогда Артур выходил из тени. Творил бесчинства и терял рассудок.

А потом мы сражались, и на несколько лет он словно бы впадал в спячку. Ну, то есть сидел в своём убежище, строил злодейские планы и не высовывал носа наружу, потому что знал — в таком состоянии я уж точно смогу его убить.

В какой-то момент наши сражения превратились в рутину.

Мы оба знали, что через семь-восемь-девять-десять лет снова вымотаем друг друга до изнеможения, и снова никто не победит. Я вернусь во дворец, Артур спрячется в своей грязной норе, где-то на границе с Султанатом Мертвецов, и мы будем жить дальше. Своей трусостью Артур обрёк нас на такую судьбу. Себя — на сумасшествие. Меня — на то, чтобы я не позволил собственному брату уничтожить планету.

Нам больше трёх тысяч лет, и мы самые сильные существа на планете.

Но это всё лирика.

Я отвлёкся от размышлений и оглянулся. Эту гору недаром обозвали рыбной костью — длинные горные хребты соединяли её вершины, то сужаясь, то расширяясь. Сверху гора напоминала рыбий скелет с маленькой головой и тощим хвостом. Заснеженный лес, свежий воздух, оглушающая тишина. Здесь бы отпуск провести, а не драться до кровавых слюней. Моя охрана — а по совместительству советники и лучшие маги Вавилонии — стояла чуть поодаль. Они никогда не участвовали в сражениях с моим братцем — чаще всего просто относили меня обратно, во дворец.

Приспешники Артура ошивались у расщелины между скал, то и дело бросали на нас косые взгляды и злобно кривились. Самые разыскиваемые преступники всего континента. Артуровы шестёрки. Четыре из восьми. Странно, обычно его группа поддержки всегда приходит в полном составе.

Я знал их поимённо, а биографию многих так и вовсе выучил наизусть. Я лично открыл на них охоту, и весьма удачную: изначально их было тринадцать, но головы пятерых мне уже принесли на блюдечке с золотой каёмочкой.

— Какая неожиданная встреча, — пространство передо мной заколебалось, пошло рябью, в нём вдруг появился чёрный разрез, который раздался, расширился и превратился в прореху с человеческий рост. Из неё вышел высокий черноволосый парень с белыми, без радужек и зрачков, глазами. — Мне оказал честь сам император!

Я с иронией ухмыльнулся:

— Остроумен, как и всегда.

— Не всем же ходить с кислой миной.

— Вчера случились прорывы из шестого, двадцать пятого и сто тридцатого миров. Полиция подозревает, что в столице завёлся серийник-ман, а в маленьких городах маны совсем обнаглели и почувствовали себя безнаказанными. А на десерт — твои отморозки сожгли целую деревню в Финикии. Это дипломатический скандал, знаешь?

— Тяжела жизнь императора, — расплылся в белозубой улыбке Артур. — Жаль, не распробовал и не могу посочувствовать в полной мере. Дашь на пару дней погонять? Глядишь, проникнусь твоими страданиями.

— Проникнешься? Страданиями? Да тебя только гниющие трупы и заботят. На живых людей тебе наплевать, — процедил я, сдерживая ярость.

— А у тебя хорошая память, — Артур окинул меня нечитаемым взглядом.

Его левая щека пару раз дёрнулась — нервный тик, — а кадык резко поднялся и опустился, когда он тяжело сглотнул. Воздух между нами наэлектризовался, и мне показалось, что Артур разрушит привычный сценарий. Порвёт шаблон. Перевернёт мою жизнь с ног на голову. Но в следующую секунду он расслабился, даже как-то обмяк, что ли. Зачесал назад свою гриву, собрал её в хвост и крепко затянул красной шёлковой лентой.

— Переживать? О ком? — спародировал он меня и безумно расхохотался. — С чего бы мне скорбеть о бездарных идиотах?

Как он, чёрт возьми, смеет!

Он всё ещё хохотал, когда мой кулак врезался в его челюсть.

Хрясь!

Кровь окропила снег, зубы, словно вымазанные алой краской жемчужины, застучали о булыжник, рядом с которым стоял Артур. О да! Грязная драка без правил. В мертвячный Султанат эту магию, она у меня уже поперёк горла! Я хочу превратить морду братца в кровавую кашу и раздробить ему все рёбра. Сегодня, как всегда, никто из нас не умрёт, но он отсюда на своих двоих уж точно не уйдёт, и ещё месяц будет ходить под себя и проклинать собственную беспомощность.