Смертник из рода Валевских. Книга 9

— Как будто вы не в курсе, — усмехнулся Кималь Саренто. — Когда?

— Сегодня. Вот пригласительные. Его императорское величество желает видеть вас обоих. Это его личное распоряжение. Что мне передать императору?

— Что ещё можно передать? Что мы, конечно же, будем в срок. Девять вечера? Не поздно для ужина?

Ответа не последовало, а по тому, как захлопнулись входные двери, стало понятно — помощник императора ушёл. Вскоре появился задумчивый Кималь Саренто и небрежно бросил на диван свёрнутый в несколько раз лист бумаги.

— Одежда есть?

— Целый магазин на выбор, — ответил я, несколько раз изменив мифриловую броню. Поход в магазин одежды в Аль-Хорезме удался на славу. Отныне я умел превращать свой доспех в несколько деловых костюмов на все случаи жизни.

— Верни предыдущий, — попросил мой ученики и несколько раз обошёл меня, запоминая детали. Вскоре аналогичный костюм появился и на нём. — Полигон есть в академии. Не думаю, что новый ректор откажет нам в такой малости. Идём. Вначале решим вопрос со связью и новым устройством, потом ты расскажешь мне об очередном безумстве. Ты же задумал безумство, верно? Учти, мой загадочный наставник, иного не приму.

Не удержавшись, я всё же посмотрел на полученное письмо. В нём говорилось, что его императорское величество высоко оценило вклад графа Саренто и эрцгерцога Валевского в освобождении своей дочери и желает лично засвидетельствовать своё расположение на приватной встрече сегодня в девять часов вечера. Императорский вензель и личная подпись говорили о том, что Зурган Первый не просто отдал приказ написать письмо, а лично его перечитал и завизировал. Если подходить с формальной стороны вопроса, то эту бумажку следовало разгладить и поместить в рамочку, демонстрируя всем гостям. Ибо это свидетельство того, что род, в данном случае два рода, находятся в фаворитах у его императорского величества. Вот только делать этого я не собирался — мне сегодня нужно будет постараться, чтобы не прикончить человека, приказавшего уничтожить мою семью. Рано — Кострищ ещё не готов к открытому противостоянию с Заракской империей. Для начала мне нужно посетить город древних и обучиться тем самым кровавым телепортам, с помощью которых передвигался мой дед и нейросеть шестого поколения. Для себя я определил четверых, что должны умереть, дабы моя семья была отомщена. Двое уже уничтожены. До остальных я доберусь чуть позже.

Тарра Лойд лично вышла нас встречать. Некогда шикарная девушка превратилась в шикарную пожилую даму. Для своих шестидесяти лет Тарра выглядела идеально. Лет на сорок. Но точно не как одна из самый обворожительных и сногсшибательных красоток империи. Вместо напускной красоты появилась стать. Если Кималь Саренто в качестве ректора походил на довольного мартовского кота, дорвавшегося до самого ценного в своей жизни, то моя бывшая преподавательница действительно походила на человека, что управляет магической академией. Взгляд, движения, осанка — всё выдавало в ней человека, что находится на вершине пищевой цепочки. То, как она подала руку Кималю Саренто для приветствия, вызвало у меня в груди бурную реакцию. Женственность никуда не делась.

— С чего вдруг такое неожиданное возвращение в родные пенаты? — Тарра красноречиво подняла бровь.

— Неужели для того, чтобы тебя увидеть, мне уже требуется причина? Вдруг я просто соскучился? — ответил Кималь Саренто и, повинуясь временному порыву, обнял Тарру Лойд. Женщина на мгновение опешила, широко расставив руки в сторону, но быстро пришла в себя и скрестила руки на спине моего ученика. Какое-то время бывший и текущий ректор стояли обнявшись. Проходящие мимо нас студенты перешёптывались, несколько магистров, что тоже гуляли неподалёку, отводили взгляд, но этим двоим было всё нипочём. Что им чьё-то мнение? Наконец, Кималь Саренто первым прекратил прижимать к себе Тарру Лойд и отстранился. Но женщина первой перехватила инициативу:

— Два условия, Кималь. Первое — ничего не разрушать. Если что-то сломаете — восстановление за твой счёт. Второе — я присутствую. Понятия не имею, что вы задумали, что весь мой опыт кричит о том, что мне нужно обязательно это увидеть.

— Мы пойдём на первый уровень разлома.

— Не проблема. Я адаптирована до третьего.

— То есть даже спрашивать не будешь, зачем мы здесь?

— Если ты приехал, значит другого такого места в Турбе нет. Мне известно, что сегодня вечером состоится встреча у императора. Я тоже приглашена. Хотя нет, есть ещё третье условие. Скорее просьба. Хотелось бы услышать историю за бокалом вина. Думаю, твой юный наставник найдёт, чем себя занять в нашей академии, пока ты рассказываешь мне забавную сказку.

— Только так? — картинно нахмурился Кималь Саренто.

— И никак иначе. И не нужно говорить, что ты не захватил с собой бутылочку известного на весь мир вина от Кималя Саренто. Зная тебя — это просто невозможно.

— Как я могу отказать такой женщине? — мой ученик развёл руки в стороны, признавая своё поражение. — Не разрушать, дать посмотреть, а потом рассказать, что вообще происходит в этом мире. Что скажешь, мой молчаливый наставник? Ты готов согласиться с такими условиям?

— Насколько мне известно, в академии есть закрытая секция библиотеки, куда студентам нет хода. С удовольствием подожду своего ученика там. Обязуюсь ничего не красть.

— Началось, — вздохнула Тарра Лойд. — Макс, как я могу впустить тебя туда, куда даже не у всех магистров доступ есть? Походи по территории, осмотрись, пообщайся со сверстниками. Когда ещё у тебя выпадет шанс просто побыть юношей без всяких обязательств?

— Вот в закрытой секции библиотеки и возникнет. Вы же хотите получить от Кималя Саренто не просто сказку, а сказку с элементами реальных событий? Что скажете по поводу каменоидов? Моему ученику есть что рассказать по этому поводу.

То, как странно на меня посмотрел Кималь Саренто, можно было бы списать на удивление, если бы я не знал своего ученика. Я вспомнил о каменодидах как о наиболее безопасной и безвредной для меня информации, но, как показывает реакция, так думают не все. Нужно обязательно перешерстить всю информацию, что у меня есть по этим каменных глыбам. Хочу понять, что так напрягло Кималя Саренто. На самом деле мне закрытая секция была не нужна. Все книги находились в записной книжке Кималя Саренто и перекочевали ко мне во время интеграции. Интересного там было много, но полезного, что можно было применить здесь и сейчас, мало. Я бы сказал, что совсем не было. Работы каких-то древних философов, рассуждавших о смысле бытия, о смене власти на республику и прочий демократический бред. По-хорошему, большую часть талмудов нужно было сжечь, как бесполезный хлам, но Кималь Саренто собирал эти книги слишком долго, чтобы там с ними поступать. Они были ценны уже не своим содержимым, а своим сроком.

— Каменоиды? — Тарра Лойд посмотрела на Кималя Саренто и тот кивнул. — Хорошо, будет тебе доступ в закрытую секцию. Надеюсь, сказка о ваших приключениях выйдет интересной, достойной того, что я в самом начале своего бытия ректором иду на должностное преступление. Идёмте. У нас мало времени — мне ещё предстоит основательно готовиться в сегодняшней встрече. Первому моему официальному приёму у его императорского величество в качестве ректора.

Первые два пункта нашего соглашения мы выполнили идеально — ничего не разрушили, и заодно продемонстрировали Тарре Лойд способ превращения костяной брони в парящий в воздухе мифриловый шарик. То, как сглотнула женщина, говорило о многом. Прежде всего о том, что она прониклась степенью доверия, которое ей оказали. Создав устройство для связи, я долго думал, как сформулировать своё желание. Кималь Саренто был прав — мне требовалось устройство не только для того, чтобы с его помощью определять невидимок в некоем радиусе, но также чтобы оно информировало меня о всех живых существах в этом же радиусе. Неважно, видимые они или нет. Я практически коснулся шара, когда в голову пришла идея, что всевозможные жучки и паучки тоже являются живыми существами. Нужно ли мне знать, что вокруг меня несколько десятков мух и комаров? Не думаю. Значит, нужно вносить правки по размеру. Но какие? Что я знаю о подземниках и водниках? Кроме названия — ничего. Может, эти существа размером с мелкого карася или крота? Значит, должна быть дополнительная настройка на размер живых существ. От условного сантиметра, до нескольких метров. Если существо будет больше, то я его точно замечу.

В общем, пришлось даже советоваться с Кималем Саренто и, раз Тарра Лойд никуда уходить не собиралась, и с ней. Мне требовалась правильная конструкция запроса. Новый ректор помогла. Разобравшись, что мне требуется, она чуть ли не сходу сгенерировала конструкцию, которая, спустя пять минут обсуждения, была принята как идеальная. На всякий случай несколько раз прогнав это описание в голове, я подошёл к переливающемуся шарику и протянул к нему руку. Я чётко понимал, что мне требуется и не сомневался ни на мгновение. В моих руках появились два продолговатых предмета. Один из них я тут же прижал к груди, устанавливая на мифриловый доспех. Какое-то время ничего не происходило, словно устройство пыталось найти своё место на моей броне, после чего передо мной появилась полупрозрачная проекция. У неё имелось несколько настроек — можно было задать прозрачность, радиус сканирования, величину существа и даже цвет, с помощью которого подсвечивать существ разного объёма и массы. Работала система в трёхмерном пространстве, отображая меня как центральную точку, относительно которой идёт сканирование, а также линию горизонта, чтобы я мог понять, с какой стороны находятся объекты. Сами объекты отображались прямоугольниками, высота которых соответствовала высоте существ, а ширина — усреднённой ширине. Почему усреднённой? Потому что если человек расставит руки в сторону, то максимальная ширина будет значительно выше реальной.

Я открутил радиус сканирования до максимума. Пробиться на второй уровень разлома мифриловая броня не смогла — мешали перегородки. Зато стены не стали помехой и у меня появилось понимание количества тёмных тварей, что прятались на первом уровне. Всего двенадцать штук, ещё недобитых студентами. Что происходит на земле я тоже не знал — мешал потолок, зато точно понимал, что вот эти два красных прямоугольника, что стоят неподалёку от меня, являются Кималем Саренто и Таррой Лойд. Невидимок на первом уровне разлома не было.

Второе устройство отправилось моему ученику. Меня проводили в закрытую секцию библиотеки и, полистав несколько десятков книг, я убедился, что ничего интересного или важного для себя здесь я не найду. Не все книги, что удивительно, оказались в записной книжке Кималя Саренто, однако, когда я пролистал экземпляры, что там отсутствовали, понял причину. Революционные тексты, написанные ещё две сотни лет тому назад. Бред, помноженный на безумие.

В общем, бесполезное прожигание времени, которое я мог потратить на то, чтобы пробраться в сокровищницу Крепости. Впрочем, не только закрытой секцией библиотеки я бесполезно прожигал время. Спустя какое-то время я входил в широко распахнутые двери императорского дворца. Глашатай, что стоял неподалёку, начал орать, как безумный:

— Эрцгерцог Максимилиан Валевский!

Особого внимания я не удостоился — присутствующие оказались заняты. В отличие от официальных приёмов, сегодня главный зал императорского дворца представлял собой небывалое зрелище. Здесь были цветы, музыка, смех, акробаты исполняли какие-то замысловатые трюки, а у дальней стены взмывал в воздух огонь. Там обосновались факиры. Придворные и высшие аристократы Заракской империи веселились, пили вино, о чём-то разговаривали. Обстановка совершенно не походила на все мои предыдущие визиты во дворец.

Сделав каменное лицо, я вошёл внутрь. Закрытый формат встречи подразумевал, что мне не придётся топать к трону и расшаркиваться перед императором. Делать радостное лицо и улыбаться. Достаточно того, что я появился на встрече. Да и не было на троне никого — император, если и находился в помещении, гулял среди придворных, расталкивая всех своей огромной тушей. Либо, что тоже имеет право на жизнь, даже не почтил это мероприятие своим присутствием. Что ему здесь делать среди этой галдящей толпы.

— Граф Кималь Саренто!

Мой ученик следовал за мной, но, как и на меня, на него внимания не обратили.

— Часто здесь такое? — спросил я у Кималя Саренто, когда он подошёл ко мне ближе. Мимо как раз пробегал какой-то парнишка с подносом, так что я успел урвать себе бокал белого вина. Терпеть его не могу, но и просто так стоять, не зная, куда деть руки, не хотелось.

— Бывает, — Кималь Саренто чувствовал себя отлично, словно попал в свою стихию. Он кланялся налево-направо, умудряясь делать дамам комплименты, а мужчинам желать самого лучшего. — Тебя что-то смущает?

— Всё! Я явился в Турб не для того, чтобы торчать здесь! — я перешёл на общение через мифриловую броню. Созданная система была идеальной. Герметичность доспеха гарантировала, что наше общение останется приватным, при этом шлем показывал окружающим, что я думаю о чём-то серьёзном.

Мимо нас пробежали несколько шумных артистов, ловко жонглируя мячиками. Проводив их взглядом, я вернулся к Кималю Саренто, но мой ученик уже во всю переговаривался с какой-то дамой, совершенно позабыв обо мне.

— Так это и есть тот самый эрцгерцог Валевский? — спросила мадам. Судя по голосу, в ней уже находился не один бокал местного вина. Кималь Саренто даже не успел нас представить, как я окатил женщину «Лечением». Чисто из вредности.

— Ой, — глаза собеседницы Кималя Саренто прояснились. Она забавно ими похлопала, словно не понимала, что вообще забыла в этом месте. Увидев меня, дама побелела и ретировалась, вспомнив, что у неё есть важное дело в другой части зала.

— Я считаю ваше поведение недостойным, эрцгерцог Валевский! — рядом с нами тут же возник какой-то парень. Лет двадцать пять, не больше. Юный, прыткий, ретивый. Пришло запоздалое понимание, что даму подсунули к нам не просто так и Кималь Саренто принял первый удар на себя, умудрившись практически погасить так и не зародившийся конфликт, но тут вмешался я. Судя по тому, как тяжело вздохнул мой ученик, так оно и было.

— Ты кто такой и что тебе от меня нужно? — устало спросил я. За спиной этого прыткого борца за справедливость уже начала собираться толпа поддержки, так что всё было спланировано заранее.

— Я — граф Мариус Разумовский! Ты посмел использовать свою тёмную магию на моей тёте против её воли! За такое…

Договорить он не успел — я наглым образом его оборвал:

— То есть ты считаешь, что я должен был дать ей спокойно умереть, верно? Я правильно понимаю, что граф Мариус Разумовский желает уничтожить собственную тётю?

— Что ты такое несёшь? — опешил юноша. — С чего тётя должна была умереть?

— С того, что у неё была неизлечимая болезнь, которая отправила бы её к Свету уже через неделю. Я её вылечил. Или граф Мариус Разумовский сомневается в моём искусстве врачевания?

— Я… — Мариус начал оглядываться. Нет, это не тщательная постановка — импровизация. Кто-то услышал, что я явился на мероприятие и решил меня с него сбагрить. Насколько мне было известно, те, кто устраивает дуэли на таких вечерах, больше на них не приглашаются. Поэтому ко мне и подошёл этот юноша. Его не жалко.

— В следующий раз, граф Разумовский, постарайтесь разобраться в ситуации, прежде чем бросаться обвинениями. Неровен час вас могут посчитать глупцом, не видящим ничего дальше своего носа.

— Какие высокие слова от человека, который едва не был изгнан! — послышался слышимый только мне голос Кималя Саренто. Ехидный и неприятный. Реагировать на него я не стал, поэтому отвернулся от молодого графа Разумовского и произнёс:

— Господа, прошу меня простить, хочу посмотреть на факиров. Пляска огня меня всегда завораживала. Есть в ней что-то чарующее, вы не находите?

Никто не находил, но и преследовать меня не стали. Добравшись до цели, я какое-то время смотрел на повелителей огня. Двое факиров делали с пламенем такие причудливые вещи, что я невольно прошёлся по ним «Анализом», подозревая, что часть их действий была выполнена магией. Нет, простые люди.

— Ты же понимаешь, что это всего лишь первая и довольно топорная попытка тебя прощупать? — Кималь Саренто встал рядом со мной. — Будут другие.

— С чего им вообще меня прощупывать? — удивился я.

— С того, мой непонятливый наставник, что мне уже рекомендовали держаться от тебя подальше. Ибо сегодня ты познаешь на себе весь гнев его императорского высочества. Он знает о Миральде, а прямо перед мероприятием пришла информация от Цитадели. Церковники сообщили императору Заракской империи о судьбе одного из его ближайших соратников, не забыв упомянуть, что казнён бывший герцог Одоевский был по твоему приказу. И теперь наш толстячок думает, сразу тебя прикончить, или вначале выяснить, что граф Фарди успел выболтать служителям Света? Так что наслаждайся пляской огня. Ещё одно — если нас разделят, встречаемся рядом с твоим бывшим поместьем. Это на всякий случай, если внезапно связь перестанет работать. И да, помни — мифриловая броня не панацея. Её тоже можно разрушить.

— Эрцгерцог Валевский, какая неожиданная и неприятная встреча! — раздавшийся голос заставил Кималя Саренто умолкнуть. Обернувшись, я увидел старшего графа Вяземского. За время, что мы не виделись, мужчина значительно усилился — его камни заполучили тридцатый уровень. Рядом с ним стоял Георгий — младший граф Вяземский. Юноша мне нравился — он казался мне правильным. Честным. Таким, каким и должен быть истинный аристократ, получивший силу и власть.

— Согласен, мне тоже не очень приятно вас видеть, граф Вяземский, но что поделать, ради империи порой приходится переступать через свою брезгливость, — прятаться за красивыми словами я не собирался. Мне в открытую заявили, что мне не рады? Отлично, получайте ответ! Твой ход, двухметровый верзила. Думаешь, я буду отступать? Не сегодня! Раз его императорское величество решило меня покарать, так тому и быть. Только вопрос, кто кого покарает.

Глава 4

— Эрцгерцог Валевский забылся? — в голосе графа Вяземского прозвучала сталь, но меня было уже не остановить. Раз его императорское величество решило меня наказать, то оставаться в стороне и покорно ждать своей участи я не собирался. С людьми, что собрались в этом зале, мне дел уже не делать. Это факт. Ни граф Вяземский, ни граф Шубной или граф Кузьминский. С последним, в прочем, не всё так однозначно, да и нет его на этом мероприятии, но вот с кем я точно не хочу общаться — с верховным епископом Заракской империи. Отец Ург стоял отдельно от остальных, окружённый своей компанией и с интересом наблюдал за разыгрываемым спектаклем. Ладно, пусть смотрит.

— Эрцгерцог Валевский считает, что ты и твоё присутствие на этом мероприятии является главнейшей ошибкой Заракской империи. Твоё место в тюрьме. Там, куда сажают преступников, подлецов и трусов, сбежавших от каких-то каменных монстров. Почему ты здесь, а твои маги там, остались лежать на поле боя? Их даже никто похоронить не смог, потому что от них ничего не осталось. Но только не от тебя, граф Вяземский. Ты здесь, лоснящийся, живой, надменно взирающий на остальных, словно…

— Довольно! — рявкнул граф Вяземский, отчего окружающие нас люди отшатнулись. — Я не намерен выслушивать нелепые обвинения человека, который…

— Который уничтожил всех каменоидов! — перебил я графа Вяземского. — Я и мой ученик, понимая, к каким жертвам в Заракской империи может привести нашествие каменных монстров, позабыли о чувстве самосохранения и проникли в логово этих тварей. Мы уничтожили их! Всех разом! Разве всесильному графу Вяземскому не было интересно, с чего вдруг преследовавшие его чудовища повернули обратно? Неужели ты подумал, что они испугались твоих испачканных портков? Они ринулись спасать своего господина, которого нам с Кималем Саренто пришлось прикончить. Нам, граф Вяземский, но никак не человеку, только и умеющему, что грозно хмурить брови, сбегать от противника, да устраивать подлость на каждом шагу, натравливая на мой город фанатиков. Мне неприятно даже дышать одним воздухом с тобой, граф, но я вынужден это делать, так как его императорское величество лично попросил меня присутствовать на этом мероприятии.

— Как ты смеешь! — младший Вяземский ринулся было ко мне, но мощная рука отца его остановила. Георгий мне нравился, во всяком случае по всем предыдущим поступкам он походил на правильного человека, но и отступать из-за этого я права не имел. Удостоверившись, что старший граф Вяземский ничего объяснять сыну не будет, я в очередной раз подлил масла на огонь.

— Забавно, графа Мариуса Разумовского ты так не останавливал. Ещё бы — его не жалко, в отличие от сына. Какой удар по престижу рода, если одному из перспективных наследников закроют доступ на такие замечательные мероприятия. Ведь здесь так много арлекинов и клоунов. Граф Вяземский желает мне что-то сказать, или я могу заниматься своими делами?

— Здесь у тебя не может быть никаких дел, эрцгерцог Валевский. Ты должен уйти.

— Граф Вяземский взял на себя право решать, какие дела я имею право совершать, а какие нет? Ты считаешь, что у тебя есть на это силы и ресурсы? — я красноречиво поднял бровь. Судя по тишине в зале, собравшиеся прислушивались к каждому нашему слову. Даже приглашённые артисты застыли на месте, боясь издать лишних звук.

Старший граф Вяземский поднял голову, сжал губы и шумно выдохнул носом.

— Вот и я думаю, что у тебя нет ничего, — я продолжил забивать гвозди в крышку гроба под названием «Валевский в высшем обществе». Никто и никогда больше не пригласит меня ни на одно такое мероприятие. Правда, мне ещё из этого нужно выбраться живым и, желательно, не проливая чужую кровь. Осмотрев собравшихся, в том числе несколько десятков гвардейцев, неожиданно появившихся в зале, я продолжил:

— Единственная причина, почему ты всё ещё жив, позорно сбежавший с поля боя граф Вяземский, заключается в том, что Инквизитор потребовал от меня благоразумия. Тот, чьими устами говорит сам Свет, приказал мне не проявлять агрессию первому. Он приказал мне ждать, чтобы последователи Скрона открыли свои истинные намеренья. Чтобы они проявили свою истинную сущность. Или совершенно неуважаемому графу Вяземскому неизвестно, что Кострищ отныне является оплотом Света и рядом с моим троном сидит Инквизитор?

— Как и Дознаватель! — послышался чей-то возглас из толпы.

— Как и Дознаватель, — легко согласился я с очевидными вещами. — Его задача — дать знать тёмным, что Кострищ отныне неприкосновенен. Дела светлых империй его не интересуют. Ими занимается тот, кто имеет на это право. Поэтому мне приходится игнорировать свои желания и эмоции, дабы выполнить приказ. Я не проявляю агрессию, граф Вяземский. Не устраиваю драк. Я просто стою в стороне и смотрю на представление факиров. У тебя ко мне ещё остались какие-то вопросы?

Держать лицо граф Вяземский умел. Не сказав ни слова, он развернулся и широким шагом отправился восвояси, умудряясь при этом держать рядом с собой сына. Чтобы тот не натворил непоправимых дел. Народ начал шушукаться, круг отчуждения возле меня стал ещё больше, но меня это не заботило. Я повернулся спиной к толпе и жестом пригласил факиров продолжать своё прерванное представление.

— Смотрю, друзей ты заводить умеешь отлично, — в ушах послышался голос Кималя Саренто. Мой ученик стоял рядом и общался со мной через мифриловую броню.

— То есть мне нужно было устроить драку, убить графа Вяземского, попасть в немилость всей империи? — уточнил я. — Кстати, почему он всё ещё жив? Разве вы не собирались уничтожить его на турнире?

— Ты не поверишь, но турнирная сетка ни разу нас не свела вместе. Что граф Вяземский, что граф Шубной — все проиграли графу Кузьминскому. Старик оказался тёмной лошадкой, сумевшей преподнести сюрприз. Мы встретились в финале и мне пришлось основательно постараться, чтобы победить. Защита у искателя оказалась не хуже мифриловой брони. Пройдись по нему «Анализом». Нужно выяснить, откуда в графе Кузьминском такая сила.

— Я его здесь не видел.

— Старика здесь нет. Он не любитель таких мероприятий. Видимо, сидит дома и…

— Эрцгерцог Валевский, уделишь старому знакомому несколько минут? Или меня тоже будешь пугать страшными сказками про Инквизитора?

Обернувшись, я уставился на отца Урга. Верховный епископ оставил свой отряд прикрытия и подошёл к нам, держа, при этом, некоторую дистанцию. Я молча смотрела на мужчину, экстренно соображая, как поступить. С одной стороны — этот человек помог мне стать тем, кем я стал. Это факт бесспорный. Не будь воли верховного епископа — не видать мне обучения со Злым Инженером. С которого, по сути, всё и началось. Но то, кем на самом деле являлся отец Ург, сводило все положительные моменты к нулю. Внешне добродушный старичок являлся одним из опаснейших людей нашей империи, даже не обладая, при этом, личной силой. «Анализ» чётко показывал, что никаких тайных магических камней или их невероятной силы у отца Урга нет. Прислушавшись к собственным ощущениям, я решил всё же не демонстрировать верховному епископу явную агрессию.

— Всегда приятно поговорить с умным и образованным человеком, — я приветственно кивнул и посторонился, приглашая верховного епископа присоединиться ко мне, чтобы наблюдать за огненным представлением. Факиры вновь приступили к поразительному контролю огня, стараясь пуще прежнего. Отец Ург несколько мгновений поколебался, но присоединился и какое-то время мы молча стояли, наблюдая за представлением. При этом зона отчуждения вокруг нас оказалась больше, чем во время перепалки с графом Вяземским.

— Мне хотелось бы поговорить с тобой в более спокойной обстановке, — произнёс, наконец, верховный епископ. — Насколько мне известно, ты собирался сегодня ночью в Крепость. Полагаю, прежде чем воплотить свои планы в жизнь, тебе стоит обсудить их со мной. Уверен, два, как ты сказал, умных и образованных человека всегда смогут найти точки соприкосновения, не уничтожая имущества друг друга.

— Трое, — автоматически поправил я. Голова была занята другими мыслями. Откуда отец Ург узнал, что я собирался навестить сокровищницу? Об этом знал весьма ограниченный круг лиц и практически всем из тех, кто об этом знал, я мог доверить свою жизнь. Откуда утечка?

— Конечно, наставник не может забыть о своём ученике, — верховный епископ повернулся в сторону Кималя Саренто, что предусмотрительно отошёл в сторонку, не мешая нам общаться. То, что весь разговор он слышал отлично, к делу отношения не имело. — Граф Саренто, с удовольствием встречусь и с вами. Предлагаю сделать это через час в моём кабинете. Здесь, как мне кажется, делать больше нечего. Императора сегодня не будет, выступление артистов мы уже видели, а на фуршет, как я понимаю, оставаться вам не интересно. Здесь не будет того великолепного вина, что делается в вашем имении, граф.

— Я птица подневольная, — Кималь Саренто развёл руки в стороны, показывая свою беспомощность. — Куда наставник, туда и мне придётся отправиться. Если он решит, что встреча в Крепости может быть опасна и непредсказуема, так тому и быть. Кто я такой, чтобы обсуждать его решения?

— Опасно? — верховный епископ красноречиво посмотрел на моего ученика. — Граф Саренто не доверяет церкви Света и мне, её лидеру в Заракской империи?

— Боюсь, это моя вина, — я вклинился в разговор. — Неделю назад по приказу Папы мне пришлось основательно прошерстить служителей Света в Цитадели и, как это не прискорбно признавать, среди них оказалось несколько тёмных. Даже среди командоров. Не говоря уже о руководителе службы снабжения. Отсюда недоверие ко всем, верховный епископ. Это не связано с вами. Ведь я вижу, что к Скрону вы не имеете никакого отношения.

Собравшиеся вновь начали шушукаться. Что уже основательно начинало бесить. Вроде высшая аристократия, опора и надежда империи, а ведут себя как базарные бабки, влекомые жаждой поскорее обсудить услышанное.

— Мы принимаем ваше приглашение, верховный епископ. Через час будем в Крепости.

— Эрцгерцог Валевский, вы останетесь здесь! — гвардейцы императора, что наводнили зал, выступили вперёд. Музыка вновь утихла. Артисты, словно сговорились заранее, организованно покинули помещение. Зрители расступились, позволяя одетым в полные стальные доспехи воинам выйти вперёд. Я не дёргался, наслаждаясь зрелищем. Не прошло и минуты, как мы оказались окружены. Хоть оружие пока доставать не стали.

— Как прикажете это понимать, полковник? — верховный епископ мгновенно вычленил среди гвардейцев командира. Тот отмалчиваться не стал:

— Приказ его императорского величества! Эрцгерцог Валевский должен быть арестован и сопровождён в камеру для высокородных заключённых до дальнейших указаний. Верховного епископа Заракской империи данные ограничения не затрагивают.

— Значит, Зурган всё же во дворце? — голос верховного епископа наполнился льдом. — Хорошо. Через час эрцгерцог Валевский и его ученик должны быть в моём кабинете. Такова воля Света. Если их не будет, причём меня совершенно не волнует причина, по которой это произойдёт, Крепость объявит «фагдур». У вас час, господа. Принимайте свои решения взвешенно и с чётким осознанием дальнейших последствий.

С этими словами верховный епископ извлёк из широкого рукава мерцающую красным светом палочку и разломал её на две половинки. Свечение угасло, а в зале в очередной раз за сегодня повисло громовое молчание.

— Эрцгерцог Валевский, до скорой встречи, — кивнул верховный епископ и покинул помещение. Гвардейцы останавливать главу церкви Света империи не посмели.

— О чём идёт речь? — спросил я у Кималя Саренто. Нарушать всеобщее молчание я посчитал кощунством, так что воспользовался переговорным устройством.

— Речь идёт о том, мой умеющий попадать в удивительные ситуации наставник, что если империя не выполнит требование верховного епископа, то церковь Света объявит священный поход на Заракскую империю. Будет принято решение, что вся верхушка скомпрометирована и Инквизитор лично будет устанавливать вину всех и каждого. Всех — в буквальном смысле. Если хоть кто-то из столицы не пройдёт через эту процедуру, будет уничтожен. Полагаю, нет смысла рассказывать, чем опасна встреча с Инквизитором. Грехи есть у всех и этому существу глубоко плевать на любые обоснования. Он фиксирует только их факт и принимает решение на основе одной ему ведомой логике. На моей памяти фагдур ещё ни разу не объявляли. По всей видимости, верховный епископ решил напомнить Зургану Первому, что Крепость является не просто местом, где проживают смертники, а силой, определяющей политику всей империи.

— Что это была за палочка?

— Знак, что церковь Света в опасности. Если через час отец Ург не разломает такую же палочку, только уже зелёного цвета, то Цитадель и Твердыня получат оповещение о начале фагдура в Заракской империи. В том числе и Инквизитор. Служители оцепят столицу в течение двадцати четырёх часов и никого из неё не выпустят. Даже императора.

— Осталось только разобраться, с чего вдруг верховный епископ пошёл на такой шаг и с чего вдруг у него с собой оказалась красная палочка. Не думаю, что он каждый день таскает её с собой.

— Какой правильный вопрос, мой начавший понимать этот мир наставник. Знаешь, вот так стоять мы можем долго. Лично моё мнение — пора действовать. Зурган Первый не может не понимать, к чему приведёт фагдур.