Адмирал Октябрьский против Муссолини

Краснодар, 8 мая. (ТАСС). «Вчера на Крымском фронте немецкие войска применили несколько мин с отравляющими веществами. Проверка показала, что отравляющие вещества поражают главным образом дыхательные органы и выводят из строя бойцов».

Лондон, 10 мая. (ТАСС). «Английский премьер-министр Черчилль, выступая по радио… остановился на возможности того, что немцы… могут применить отравляющие вещества против Советского Союза Черчилль заявил, что, если Гитлером будет совершено это новое преступление, Англия использует свое большое и всё возрастающее превосходство в воздухе на Западе для ведения химической войны в самых широких масштабах против военных объектов Германии».

Германское командование насторожилось. Начальник генерального штаба вермахта генерал-полковник Франц Гальдёр записывает в дневнике:

7 марта 1942 г.: «Полковник Окснер. О возможностях ведения химической войны русскими, а также о наших возможностях в этой области ("Гелан" и другие ОВ)».

24 апреля 1942 г.: «Генерал Окснер. Текущие вопросы химической службы. Готовность противника к химической войне. Наши оборонительные средства». 11 июня в 21 час 45 мин санитарный транспорт «Грузия» в охранении базового тральщика «Щит» и пяти сторожевых катеров вышла из Новороссийска в Севастополь.

До войны «Грузия» была пассажирским лайнером, построенным на верфи Круппа в Киле в 1928 г. С началом войны его переоборудовали в санитарный транспорт, на борту нарисовали большие красные кресты — обозначение госпитального судна.

В этом рейсе на борту теплохода официально находилось 708 человек маршевого пополнения и 526 т боеприпасов. (По другим источникам эти цифры составляли 4000 человек и 1300 т боеприпасов.)

12 июня в 2 ч 30 мин ночи базовый тральщик «Гарпун» вышел из Туапсе для усиления охранения «Грузии». Замечу, что тральщики и сторожевые катера ставились в охранение теплохода в основном против подводных лодок противника. Зенитное же вооружение их было слабо, и особо защитить охраняемые суда они не могли. Не будем забывать, что война с итальянскими подводными лодками не затихала с июня 1941 г. Вот официальные сообщения из «Хроники…[137] Так, только 12 июня 1942 г. были замечены две подводные лодки противника. В 12 ч 8 мин в 95 милях по пеленгу 165° от мыса Меганом был обнаружен перископ подводной лодки. Вражеская субмарина пыталась атаковать транспорт «Белосток». Но корабли охранения (базовый тральщик «Взрыв» и сторожевой катер № 0135) атаковали ее глубинными бомбами. Так дуче потерял очередную подводную лодку. Не прошло и двух часов, как уже в другой части Черного моря в 75 милях к югу от маяка Тарханкут подводная лодка М-120 обнаружила еще один перископ.

Мне могут возразить, что к этому времени сверхмалые итальянские подводные лодки уже были доставлены в Ялту. Но, увы, их тактико-технические характеристики не позволяли им патрулировать в указанных районах. Да и о существовании сверхмалых итальянских подводных лодок на Черном море советское командование узнало лишь в конце 1943 г., а до этого времени наши моряки исправно топили глубинными бомбами средние и большие итальянские подводные лодки.

Но вот все опасности преодолены, и в 4 ч 30 мин 13 июля 1942 г. в Южную бухту Севастополя входит санитарный транспорт «Грузия». Уже осталось несколько метров до Минной пристани, и вдруг на транспорт с хорошо видимыми на борту красными крестами пикируют пять немецких Ю-87. В 4 ч 48 мин две бомбы попали в машинное отделение и корму транспорта «Грузия» еще на плаву, но через 7 минут раздался страшный взрыв, и транспорт длиной 116 м был буквально разорван пополам Далее наши историки ставили жирную точку, предварительно осудив очередное преступление фашистов, благо, военно-морское право запрещает топить санитарные суда

Но вот в 1948–1949 гг. в ходе очистки севастопольских бухт от затонувших судов были подняты обе части «Грузии». Обычно поднятые со дна моря суда или восстанавливают, или отправляют на судоразделочные базы. Это понятно, в 1949 г. стране как воздух был необходим железный лом Но обе части «Грузии» почему-то не отправили в Инкерман на разделку, а отбуксировали в Казачью бухту и там затопили. Причем несколько водолазов и рабочих, участвовавших в подъеме «Грузии», были госпитализированы. У них появились на коже язвы, характерные для поражения ипритом

Самое удивительное в том, что в 1956–1959 гг. был проведен новый подъем обеих частей «Грузии», и на сей раз их отбуксировали и затопили подальше от берега и на больших глубинах.

Что же произошло на самом деле? Начну с того, что весной 1942 г. корабли Черноморского флота испытывали хронический недостаток в зенитных средствах, особенно для защиты от низколетящих самолетов. А вот санитарный транспорт «Грузия» имел зенитное вооружение лучше, чем на наших эсминцах того времени: пять 45-мм пушек, два 12,7-мм пулемета ДШК и шесть 12,7-мм американских спаренных пулеметов Кольт. А в его трюмах находилось значительное число снарядов. Но полбеды, что на санитарном транспорте имелись сотни фугасных снарядов. Хуже того — там были сотни химических снарядов калибра от 130 до 76 мм, а также бочки с ОВ, предназначенные для снаряжения авиабомб. Вот почему потребовалось дважды перезахоранивать останки «Грузии».

Возникает риторический вопрос, зачем в июле 1942 г. везти в Севастополь химические боеприпасы? Ведь защитники города испытывали острую нужду в осколочно-фугасных снарядах. Забегая вперед, скажу, что ведь именно из-за отсутствия снарядов и был сдан Севастополь. Так нужно ли было везти туда химснаряды, которые заведомо нельзя было применить?

Видимо, «Грузия» пошла в свой последний рейс именно чтобы применить химическое оружие! Замечу, что сотни тонн химбоеприпасов — артиллерийских снарядов, авиабомб, различных выливных авиационных устройств и т. д. — к началу войны хранились в многочисленных штольнях Севастополя.

Судя по всему (я не видел конкретного приказа), в Крыму наше командование готовилось к массовому применению химического оружия. Напомню, что первой применила ОВ 11-я армия генерала Манштейна в апреле — мае 1942 г. на Керченском полуострове. Генерал-полковник Ф. Гальдер в своем дневнике от 13 июня 1942 г. записал: «Генерал Окснер: Доклад об участии химических войск в боях за Керчь».

Таким образом, советская сторона вполне объективно могла заявить об ответных мерах. Массовое применение химического оружия под Севастополем могло привести к полному разгрому армии Манштейна. Немцы под Севастополем имели огромный перевес в орудиях навесного боя (гаубицах и мортирах). А у защитников города было существенное превосходство в дальнобойных пушках (даже без учета корабельной артиллерии). Но, увы, горный рельеф делал пушки с превосходной баллистикой бессильными против укрытых в складках местности германских мортир. Зато химические снаряды с дистанционными взрывателями легко выкурили бы немцев из их укрытий. Кстати, фронтовые фотографии, кинохроника и многочисленные мемуары показывают, что наши бойцы до последнего дня обороны не расставались с противогазами. Зато противогазов не видно у полуголых немецких солдат под Севастополем Поэтому нетрудно предположить эффект массированного применения ОВ.

Однако гибель «Грузии» и наступление немцев из-под Харькова на Сталинград вынудили советское командование отказаться от применения ОВ в Крыму.

Перед сдачей города в период 27–29 июня 1942 г. химические боеприпасы в ночное время доставлялись из хранилищ Юхариной балки в бухту Казачья, где грузились на шхуну «Папанинец», на которой затем вывозились в открытое море неподалеку от бухты, где сбрасывались за борт. Глубина сброса была не менее 50 м При этом иприт и люизит, которыми заправлялись химические бомбы, хранились в то время в бочках типа Л-100. Периодически такие бочки обнаруживаются на побережье Крыма в наши дни. «В 80-е недалеко от Казачьей бухты водолазы нашли бочку типа Л-100 и вытащили на берег. В ней обнаружили маслянистую жидкость, пахнущую геранью. Лабораторный анализ показал, что в бочке отечественного производства находится люизит, боевое отравляющее вещество»[138].

Каким же арсеналом химического оружия располагала Красная армия? Производство ОВ в России началось в 1915 г. и не прерывалось до 22 июня 1941 г. Возможно, были лишь кратковременные (до нескольких месяцев) перерывы. Применение отечественных ОВ в Первой мировой и Гражданской войнах я опускаю, как выходящие за рамки книги.

К апрелю 1931 г. мощности советских заводов по производству иприта достигли 15 800 т в год, и строились заводы еще на 18 000 т иприта. По фосгену к 1 октября 1931 г. плановые мощности должны были составить 10 000 т.

В 1935 г. мощности по иприту составляли уже 35 000 т (при заявке Наркомата обороны на 58 000 т), по фосгену — 13 000 т, дифосгену — 1900 т. Но вот проблему масштабного производства люизита и синильной кислоты решили лишь к концу 1930-х годов. Всего же в 1935 г. при заявке Наркомата обороны на мощности в 87 500 т ОВ их было на 56 000 т.

К 1 января 1938 г. возможности промышленности по производству ОВ должны уже были достигнуть 139 560 т, к 1 января 1939 г. эти мощности планировали довести до 213 560 т. Таковы были планы.

Судя по документам Химического управления РККА, к 1939 г. промышленность поставляла армии следующие ОВ: иприт Левинштейна, иприт Зайкова, люизит, ипритно-люизитная смесь, фосген, дифосген, синильная кислота, хлор-циан, хлорпикрин, адамсит, дифенилхлорарсин, дифенилцианарсин и хлоацетофенон.

Согласно отчетам Химуправления РККА, на 1 декабря 1936 г. «наша авиация с ее фактическим (на 1.12.35) химическим вооружением может в течение одного года войны совершить нападение на противника с расходом свыше 40 000 т ОВ». На тот момент советские ВВС имели на своем вооружении 90 тысяч химических авиабомб, а мобилизационные мощности промышленности были рассчитаны на выпуск в течение года 796 тысяч химических бомб.

Имелись и иные средства доставки ОВ к полю боя. На 1 декабря 1935 г. в Красной армии было: колесных боевых химических машин (БХМ) — 420 (мобмощности на 1300), химических танков Т-26—530 (мобмощности — 1000), 107-мм химических минометов — 600 (мобмощности — 5900), носимых приборов заражения местности — 21 800 (мобмощности — 40 000). Основная масса химсредств и боевой техники химвойск сосредоточивалась в Белорусском, Киевском и Ленинградском военных округах, а также в Забайкалье.

Несколько слов стоит сказать об отечественных химических артиллерийских снарядах.

В Красной армии они делились на химические, снаряженные жидким ОВ, и осколочно-химические, снаряженные твердым ОВ. Последние обеспечивали дополнительное поражение противника осколками, подобно осколочно-фугасным снарядам.

Исходной данной для расчета количества химических снарядов, необходимых для обстрела площадей, принята была норма — одна 76-мм химическая граната на 40 кв. м площади и один 152-мм химический снаряд на 80 кв. м площади.

Баллистические данные 76-мм химических гранат не отличались от обычных осколочных гранат, да и обычно изготавливали их в корпусах осколочно-фугасных гранат.

Так, осенью 1927 г. в производство пошли 76-мм химические снаряды кратковременного действия. Они тогда еще не имели буквенного индекса. Снаряды содержали 740 г ОВ, из которых хлорпикрин C(NO₂)Cl₃ составлял 45 %, фосген СОСl₂ — 45 %, четыреххлористое олово SnCl₄ — 10 %.

Старыми химснарядами, получившими в конце 1930-х гг. индексы ХН-354Ф и ХС-354Ф, следовало вести огонь по таблицам стрельбы для гранат Ф-354Ф. Обозначения ХН и ХС определялись начинкой: взрывчаткой «НОВ» или «СОВ»[139].

Во второй половине 1930-х годов на вооружение поступила 76-мм осколочно-химическая граната ОХ-350 весом 6,25 кг и длиной 4 клб. Она была снаряжена тротилом и ОВ типа Р-12 или Р-15[140]. Взрыватель КТМ-1. Граната вошла в боекомплект 76-мм дивизионных пушек с длиной ствола в 30, 40 и 50 клб, а также в боекомплект полковых пушек обр. 1922 г.

Баллистические данные ОХ-350 почти совпадали с данными осколочно-фугасной гранаты ОФ-350, и расчетам было разрешено стрелять по Таблицам стрельбы ОФ-350 для соответствующих пушек.

Осенью 1937 г. НИИ-24 разработало к 76-мм пушке Ф-22 тяжелый химснаряд весом 7,0 кг с вышибным дном и взрывателем Т-6. Вес ОВ типа «СОВ» — 500 г, начальная скорость снаряда — 680 м/с.

В 1937 г. пошли в серию 122-мм химические снаряды:

— пушечный осколочно-химический снаряд ОХ-471 чертежа 2—028440 с взрывателем РГМ для пушки А-19;

— гаубичный осколочный химический снаряд ОХ-462 чертежа 3844а с взрывателем РГМ;

— гаубичный осколочный химический снаряд Х-462 чертежа 3900а с взрывателем КТМ-2.

В том же 1937 г. разрабатывался новый более совершенный гаубичный 122-мм химический снаряд чертежа 2—03217 с вышибным дном. Вес снаряда 22,827 кг. Вес ОВ типа СОВ — 1,7 кг.

В 1939 г. поступили на вооружение 152-мм гаубичные снаряды ХН-530 и ОХ-530, и для них были составлены таблицы стрельбы. Химический снаряд ХН-530 был снаряжен веществом «НОВ» и взрывателем КТМ-2, а осколочно-химический снаряд ОХ-530 весом 40 кг снаряжен твердым ВВ и взрывателем РГ-6 или КТМ-2.

Оба снаряда входили в боекомплект как старых гаубиц (обр. 1910/37 г. и 1909/30 г.), так и новой гаубицы М-10. Стрелять снарядом ОХ-530 можно было по Таблицам стрельбы снаряда ОФ-530. Прошу извинения за тавталогию, но так написано в документах.

Существовал еще 122-мм гаубичный химснаряд Х-530 весом 38,8 кг.

Специально для 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 был создан осколочно-химический дальнобойный снаряд ОХ-540 (чертежа 1—09268). Стрелять им можно было по Таблицам стрельбы снаряда ХС-530, но в 1938 г. вышел приказ «не закомплектовывать» пушечные выстрелы снаряда ХС-530.

Всего к 1 декабря 1935 г. наши сухопутные войска располагали 826 тысячами химических снарядов (да еще моб-мощностей на 3 299 000 снарядов с ОВ). Помимо этого, на складах РККА находилось 160 тыс. химических мин к 107-мм минометам, 13 тыс. химических фугасов и 400 тыс. «шашек ядовитого дыма» (мобмощности: мины — 1 млн 675 тыс. штук, химфугасы — 395 тысяч штук и шашки с ОВ — 3,5 млн).

Химбоеприпасами располагал и флот. Еще в конце 1916 г. на вооружение кораблей Черноморского флота поступили тысячи химснарядов калибра 102–305 мм. Они предназначались для проведения операции по захвату Босфора. Однако события 1917 г. сорвали оную операцию. Как и с сухопутными химбоеприпасами, автору пришлось собирать информацию по ВМФ буквально по крохам в различных архивах, не имеющих прямого отношения к созданию ОВ. Так, мне удалось установить, что крейсера проекта 68, заложенные в 1939 г., должны были иметь боекомплект из 2130—152-мм снарядов, из которых 330, то есть 15 %, — химические.

Согласно отчету Артуправления ВМФ за 1941–1945 гг., по старому штату, то есть заложенному еще до революции, крейсеру «Червона Украина» положено было по 80 осколочных химических снарядов на одну 130-мм пушку.

Соответственно, на находившиеся в строю эсминцы проектов 7 и 7У положено было по 30—130-мм химических выстрелов на ствол То же самое — на строившихся лидерах проекта 48 и эсминцах проекта 30.

Для строившихся мониторов проекта 1190 «Хасан» для Амура и проекта СБ-57 «Шилка» для Днепра, соответственно 70 и 100—130-мм химснарядов.

Старые амурские мониторы типа «Ленин» имели по 70 химических 120-мм снарядов на корабль.

Монитор «Ударный» на реке Дунай — 60 химических 130-мм снарядов.

Монитор «Активный» на реке Амур — 90 химических 102-мм снарядов.

Канонерская лодка «Верный» Пинской флотилии —115 химических 102-мм снарядов[141].

На центральных складах ВМФ к началу войны хранилось 554 вагона с химическими боеприпасами[142].

Тут следует заметить, что химбоеприпасами оснащались не только Красная армия и флот, но и соседи на востоке и западе. Так, среди затопленных судов польской Пинской флотилии было найдено два плавучих склада химических снарядов. А узнал я об этом из документации по подъему оных барж Понятно, что о дальнейшей судьбе польских химснарядов в документах ЭПРОНа не говорилось.

Любопытный момент: советская пропаганда в конце 1930-х годов вовсю обличала, и, замечу, не без оснований, агрессивность польской военщины. И вот, казалось, прекрасный аргумент — огромные запасы польского химического оружия. Пригласи иностранных корреспондентов, и пускай пальчиком потрогают, а можно и на сувениры по снаряду раздать. Мод готовили паны химическую атаку на первую в мире страну социализма, хоть ихний фюрер Пилсудский подписал соглашение о запрете использования химического оружия. Но увы, увы… Трофейное польское химическое оружие исчезло куда-то без следа

Но вернемся к советским химическим снарядам Перед войной шла доработка нового поколения корабельных химснарядов — ОХС и снарядов с жидким ОВ ударного действия. В 1941–1942 гг. были отработаны и испытаны 102-мм, 130-мм и 180-мм химснаряды ударного действия и изготовлено: 180/57-мм — 500 штук, 130/50-мм — 1000 штук, 102/60-мм —100 штук Для перехода на валовое производство была подготовлена вся техническая документация.

Приказом наркома ВМФ за № 001100 от 18 апреля 1942 г. были приняты на вооружение осколочные химические снаряды, точнее, скомплектованные выстрелы, к пушкам калибра 102/60 мм (старые эсминцы и сторожевые корабли), 130/50 мм (новые эсминцы и лидеры) и 180/57 мм (новые крейсера проектов 26 и 26 бис).

Таблица 7

Распределение ОХС по флотам на 1 января 1943 г.

В принципе снаряженных химснарядов по сравнению с обычными во флоте имелось немного, но промышленность была готова произвести заполнение ОВ десятков тысяч снарядов буквально в течение нескольких дней.

Использование корабельных химснарядов планировалось в основном по береговым целям.

До сих пор в РФ официальные военные историки скрывают от населения то, что развитие отечественных минометов и неуправляемых снарядов, которые в просторечье именуют «катюшами», было обусловлено исключительно желанием вести массированную стрельбу химическими боеприпасами.

Впервые о прототипе «катюши» (БМ-13) было упомянуто 3 января 1939 г. в письме наркома оборонной промышленности Михаила Кагановича своему брату — заместителю председателя Совнаркома Лазарю Кагановичу: «В октябре 1938 г. автомобильная механизированная ракетная установка для организации внезапного химического нападения на противника в основном прошла заводские испытания отстрелом на Софринском контрольно-испытательном артиллерийском полигоне и в настоящее время проходит полигонные испытания на Центральном военно-химическом полигоне в Причернавской».

Обратим внимание, заказчики будущей «катюши» — военные химики. Финансирование работ тоже велось по линии Химуправленил, и, наконец, боевые части ракет исключительно химические.

132-мм химические снаряды РХС-132 были испытаны стрельбой на Павлоградском артиллерийском полигоне 1 августа 1938 г. Огонь велся одиночными снарядами и сериями по 6 и по 12 снарядов. Продолжительность стрельбы серией полным боезапасом не превышала четырех секунд. За это время района цели достигло 156 литров ОВ, что в пересчете на артиллерийский калибр 152 мм было равноценно 63 артиллерийским снарядам при стрельбе залпом 21 трехорудийной батареи или 1,3 артполка при условии, что огонь велся нестойкими ОВ. Испытания акцентировали внимание на то, что расход металла на 156 литров ОВ при стрельбе реактивными снарядами составлял 550 кг, в то время как при стрельбе химическими 152-мм снарядами вес металла составлял 2370 кг, то есть в 4,3 раза больше.

В отчете об испытаниях говорилось: «Автомобильная механизированная ракетная установка для химического нападения при испытании показала значительные преимущества перед артиллерийскими системами. На трехтонной машине установлена система, способная вести как одиночный огонь, так и серией в 24 выстрела в течение 3 секунд. Скорость передвижения — обычная для грузового автомобиля. Перевод из походного в боевое положение занимает 3–4 минуты. Ведение огня — из кабины водителя или из укрытия.

БЧ одного РХС вмещает 8 л отравляющего вещества, а в артиллерийских снарядах аналогичного калибра — всего 2 л. Для создания мертвой зоны на площади 12 га достаточно одного залпа с трех грузовиков, что заменяет 150 гаубиц или 3 артполка. На дистанции 6 км площадь заражения ОВ одним залпом составляет 6–8 га».

Так родилась знаменитая «катюша». А наши славные историки свыше полувека вешали лапшу на уши читателям, доказывая, что с самого начала ее проектировали исключительно для стрельбы осколочно-фугасными снарядами.

Итак, есть вполне достаточно оснований предполагать, что в мае — июне 1942 г. в Крыму должна была начаться химическая война. Однако стремительное наступление германских войск сделало применение ОВ невозможным для обеих сторон.

ГЛАВА 14. ИТАЛЬЯНЦЫ В ФОРОСЕ, И НА СЕЙ РАЗ НЕ ВИРТУАЛЬНЫЕ

Как уже говорилось, Гитлер был категорически против итальянского присутствия на берегах Черного моря. Однако неудачи немцев в Крыму заставили их обратиться к итальянцам 14 января 1942 г. итальянский адмирал Рикарди подписал с ними соглашение, в соответствии с которым «легкие итальянские силы» будут привлечены к содействию немецким ВМС на Ладоге и Черном море. И действительно, на Ладогу были переброшены итальянские катера MAS-526 ÷ 529.

На Черное море было решено послать 6 торпедных катеров MAS, 5 торпедных катеров типа MTSM, 5 взрывающихся катеров МТМ и 6 сверхмалых подводных лодок типа СВ. Командующим этими силами на Черном море был назначен капитан 1-го ранга Милебелли.

Как уже говорилось, супермарине в конце 1941 г. не справлялся со своими задачами на Средиземном море и физически не мог выделить хоть сколько-нибудь полноценных боевых кораблей на другие театры военных действий.

Совсем другое дело — штурмовые средства В предвоенное время им в Италии уделялось гораздо больше внимания, чем в любой другой стране. Что же представляла из себя итальянская экзотика?

В Италии, как и в СССР, в 1930-х годах увлеклись созданием малых скоростных катеров реданного типа И, как и у нас, «сапоги начал тачать пирожник». Только в роли Туполева выступил генерал авиации Амедео д/Аосга По его мнению, сразу же после начала военных действий следовало на летающих лодках доставить к базам противника маленькие быстроходные катера, несущие заряд взрывчатого вещества Эти катера после спуска их на воду должны были проникать в порт и производить атаку кораблей противника Атаку следовало прикрывать ударом авиации, отвлекающей внимание средств обороны.

По проекту герцога в 1936 г. на верфи «Baglietto» были построены два экспериментальных реданных глиссера МАТ водоизмещением около 1 тонны, миной 5 м, имевших скорость 32 узла По результатам их испытаний проект был доработан и получил название МТМ. В 1938–1941 гг. итальянцы построили 28 взрывающихся катеров этого типа (Сх. 9)

Схема 9. Итальянский взрывающийся катер МТМ

Катер МТМ имел водоизмещение 1 т, размер 5,6 х 1,9 м. Корпус катера представлял собой деревянный набор, обтянутый плотным брезентом Катер снабжался бензиновым мотором мощностью 95 л с, который позволял развивать скорость до 33 узлов. Топлива хватало на 5 часов полного хода Комбинированный винт-руль составлял внешний блок, как у подвесного мотора При преодолении заграждений, чтобы не задеть их, он легко поднимался. В передней части катера находился заряд взрывчатого вещества весом в 300 кг с ударным и гидростатическим взрывателями.

Катером управлял один человек. Осторожно преодолев препятствия и противоторпедные сети, он определял курс к объекту атаки и наводил на него катер. Затем давал полный ход, закреплял руль и тотчас выбрасывался в море. Чтобы не быть в воде в момент взрыва, он быстро взбирался на спасательный деревянный плотик, служивший на катере заспинной доской.

Плотик этот водитель катера выбрасывал в море поворотом рычага, перед тем как покинуть катер.

Катер, продолжая свой путь, ударялся о цель, в результате чего взрывались пороховые заряды, расположенные кольцом вокруг корпуса катера, разрезая катер надвое. Кормовая часть отделялась от носовой и быстро тонула. В то же время носовая часть с основным зарядом, достигнув установленной глубины, равной осадке корабля, взрывалась под действием гидростатического давления. От взрыва в подводной части корабля образовывалась большая пробоина.

В ночь на 26 марта 1941 г. 6 катеров МТМ атаковали британские корабли в бухте Суда на острове Крит. Все катера успешно преодолели 3 ряда боновых заграждений и взорвали английский тяжелый крейсер «Йорк» и 3 торговых судна (водоизмещением 32 тыс т). Любопытно, что английские адмиралы, как позже и советские, попытались скрыть от собственного населения причины гибели крейсера, заявив, что его-де потопила 22 мая 1941 г. германская авиация. На самом деле германские бомбардировщики лишь разворотили корпус «Йорка», лежавшего на грунте на небольшой глубине. Интересно и то, что все 6 водителей взрывающихся катеров сумели вовремя выброситься за борт и взобраться на плотики. Затем все они попали в плен к англичанам

На базе взрывающихся катеров МТМ фирмы «Baglietto» итальянцы в 1941–1942 гг. приступили к строительству сверхмалых торпедных катеров MTSM Водоизмещение катера возросло с 1 т до 3 т, а длина достигла 7 м, ширина 2,3 ми осадка 0,6 м Два бензиновых мотора общей мощностью 190 л с позволяли развивать скорость до 32 узлов. Дальность хода достигала 200 миль. Экипаж 2 человека В кормовой части катера находился желобковый 45-см торпедный аппарат, из которого торпеда выбрасывалась назад, как в английских торпедных катерах Первой мировой войны и советских катерах Ш-4 и Г-5. При необходимости вместо торпеды в желобе можно было разместить две глубинные бомбы

Итальянские торпедные катера типа MAS и подводные лодки типа СВ, посланные на Черное море, некоторые морские историки также относят к штурмовым средствам Но на самом деле они занимали какое-то промежуточное положение между штурмовыми средствами и нормальными (например, германскими) торпедными катерами и подводными лодками

Торпедные катера MAS-555—576 были построены той же фирмой «Baglietto» в 1941 г. Их стандартное водоизмещение составляло 27,8 т. Корпуса катеров были деревянные. Габариты, длина 18,7 м, ширина 4,6 м, осадка 1,4 м. Двухвальный бензиновый мотор «Изотто-Фраскини» мощностью 2300 л с позволял развивать скорость до 43 узлов. Запас бензина 1,25 т. При 42-узловом ходе дальность составляла 350 миль. Но на катерах были размещены и два бензиновых мотора «Альфа-Ромео» экономического хода мощностью по 80 л с Благодаря им при 6-узловом ходе дальность возрастала до 1100 миль, что было особенно важно в условиях Черного моря.

Вооружение состояло из двух 450-мм торпед, размещенных на торпедных аппаратах бугельного типа, как на наших катерах Д-3 и СМ-3. На корме имелся один 20/65-мм итальянский зенитный автомат. Вместо торпед катер MAS мог взять 10 глубинных бомб. Экипаж катера 13 человек. (Сх. 10)

Схема 10. Итальянский торпедный катер MAS 235

Сверхмалые подводные лодки СВ-1 ÷ 6 были построены в 1941 г, фирмой «Капрони Талиедо» в Милане. Их надводное водоизмещение составляло 36 т, а подводное 45 т. Длина 15 м, ширина 3 м, а осадка 2,05 м Надводный ход в 7,5 уз. обеспечивал дизель «Изотто-Фраскини» мощностью в 80 л с, а подводный ход в 6,5 уз. — электромотор «Браун Бовери» мощностью 50 л с Дальность надводным 5-узловым ходом составляла 1200 миль, а подводным при 3-узловом ходе — 50 миль. Автономность 10 суток Глубина погружения до 55 м Экипаж 3–4 человека. (Сх. 11)

Схема 11. Итальянская сверхмалая подводная лодка типа СВ

Понятно, что всему этому «минифлоту» не нужен был проход через Проливы. Наоборот, морем они из Италии до Крыма вряд ли бы вообще дошли.

Все 6 подводных лодок типа СВ были погружены на железнодорожные платформы и с 25 апреля по 2 мая 1942 г. переправлены из Специи в Румынию в порт Констанца Там их спустили на воду и в течение месяца ввели в боевой состав. А уже из Констанцы они своим ходом перешли в Ялту.

5 июня 1942 г. в ялтинский порт прибыли подводные лодки СВ-1 (командир — капитан-лейтенант Лезен д'Астен), СВ-2 (лейтенант Руссо) и СВ-3 (лейтенант Соррентино). И июня в Ялту пришла вторая группа лодок СВ-4 (капитан-лейтенант Суриано), СВ-5 (капитан-лейтенант Фаророли) и СВ-6 (лейтенант Галлиано). Вся эскадра итальянских сверхмалых подводных лодок была размещена во внутреннем ковше порта и тщательно замаскирована

Шесть торпедных катеров типа MAS были перевезены из Италии по шоссе в Вену на специальных трейлерах. Из Вены их отбуксировали по Дунаю до Черного моря, а там катера своим ходом пошли к берегам Крыма

А вот для транспортировки пяти торпедных катеров MTSM и пяти взрывающихся катеров МТМ была организована специальная колонна Моккагатта 10-й флотилии. 6 мая 1942 г. адмирал-инспектор герцог Аймоне д'Аосга (родной брат Амедео — изобретателя взрывающихся катеров) лично проводил автоколонну Моккагатта. Катера MTSM разместили на специальных автоприцепах, буксируемых тягачами «666». Всего в колонне было 20 автомашин и тягачей, включая кран для подъема катеров. ПВО колонны осуществляли два 20-мм автомата, буксируемых автомобилем.

В штаты колонны вошли: капитан 3-го ранга Ленци, командир колонны и водитель штурмовых средств; капитан-лейтенанты Романс и Массарини и старшие лейтенанты Куджа и Пелити — водители штурмовых средств; 14 унтер-офицеров, из которых 8 водителей штурмовых средств (Паскело, Дзане, Грилло, Монтанари, Феррарини, Лаваратори, Барбьери и Берти) и 29 младших специалистов и рядовых — всего 48 человек