Дорогой Игорь!

Каталоги получил. Спасибо!

За Вами: фото, минимальные человеческие сведения об «Ардисе», рекламное клише. (Нельзя же рекламировать все 300 книг одновременно.)

Да, чуть не забыл. Из Иерусалима звонил мой старый приятель. Его фамилия — Зайчик. Он сказал, что его друг с очень распространенной евр. фамилией (которую я забыл), поэт и прозаик, хочет послать Вам (вам) свои книги для продажи. Зайчик хочет, чтобы я составил протекцию. Я не знаю, как это делается. Стихов этих не читал. Если бы и читал, то вряд ли бы одобрил. Я даже не знаю, хорошо или плохо для Вас, если кто-то посылает свои стихи. Мне кажется — плохо. Сам Зайчик — хороший человек. Но это не имеет никакого отношения ни к стихам, ни к «Ардису».

В общем, я слегка запутался.

Пакет у Алешковского я забрал. Там брошка, какая-то шапочка, рукопись и бинокль. И еще — 10 книг Гладилина. Все это надежно спрятано.

Алешковский назвал роман Лимонова: «Записки из чужого подполья». Действительно, у Лимонова очень похоже на «Тропик рака». Читали?

А самого Лимонова Юзеф назвал «цитрусский писатель Лимонов».

Я анонимно послал такое объявление в «Новое русское слово». (Поверьте, Седыха жалеть не надо. Он хитрый и жестокий человек):

Вышла в свет новая книга мемуаров Андрея Седых

«От Бунина до Вайнберга».

Готовится к изданию следующий том

«От Набокова до Нарокова».

Изд-во «Мнимые величины».

С газетой масса сложностей. Но она выйдет. И если не сразу прогорит будет чудо.

Люда […..] как Вам известно, стала писательницей. Это очень хорошо. У нее возникли комплексы и человеческие проблемы.

Бродский не очень изменился. Всем говорит, что лучший в мире роман «Циники» Мариенгофа. Я прочитал, вполне рядовая книга.

Простите за сумбур.

Ваш С.Д.

P.S. Всем привет. Когда, наконец, будете в городе-спруте?

* * *

Довлатов — Ефимову

29 августа 1979 года

Дорогой Игорь!

Фотографию и вырезки получил, спасибо!

Как человек исключительного занудства, продолжаю:

Есть ли у вас рекламное клише?

Заинтересован ли Карл в рекламе на беспрецедентно льготных условиях? А именно:

Мы даем вашу рекламу еженедельно. Плюс — восхваляем издательство. Счет же высылаем на какие-то жалкие тридцать долларов…

Учтите, первый номер-экспресс выйдет тиражом 25 000 экз. И разошлется по конкретным адресам. (По адресам «Руссики».) То есть, попадет людям, которые читают…

Теперь личный вопрос. Имеется ли у вас такой сервис — с пленки на бумагу? Здесь это стоит чуть ли не 50 центов — кадр. Я смутно припоминаю какие-то разговоры о 10 центах с негатива. Сообщите коротко, будьте добры. Нет — что-то придумаю здесь. Или куплю фильмоскоп.

Последнее. Благодарю, что рекомендовали мне в сотрудники — Пчелкину. Прием временно окончен. Наши пороги обивают доктора филологии.

Я все же написал ей длинное, и кажется, небесполезное письмо.

Гарант ей, во-первых, трудно устроить. Во-вторых, не дай Господь его получить. Это значит, ни одна контора в Штатах ей не поможет. Я до сих пор жалею, что просил гарант у ненормальной Лены…

Корректно заклинаю Марину приглушить слухи о Лениной отзывчивости. Хватит с нее (с Лены) одного паразита — меня. За что расплачиваюсь — а именно, не убиваю ее кавалера. То есть, не рублю сук (простор ассоциациям!), на котором сижу.

Всего доброго. Обнимаю вас всех.

Ваш С.Д.

* * *

Ефимов — Довлатову

2 сентября 1979 года

Дорогой Сережа!

Мои девочки начинают хихикать еще до того, как я успеваю распечатать конверт с письмом от Вас. И Вы их почти никогда не разочаровываете спасибо. Еще мы получили «Третью волну» с портретом и записью речи. Очень смешно, но, конечно, злодей Глезер мог бы и убрать все «вот» и прочие паразитические образования, которые вообще-то Вам не свойственны.

Про клише ничего определенного Вам ответить не могу. Карл уехал в Европу, я тоже уезжаю на неделю, да и кажется, что издательство эту форму рекламы не использует. Мы фирма маленькая и не можем вести «массированный артобстрел» — берем покупателя «прицельно».

Заведение, которое печатало мои пленки, берет по 13 центов за кадр. Однажды оно отказалось печатать: пленка была слишком плохого качества. Они находятся в получасе езды от нас, поэтому, честно Вам скажу, мне это хлопотно. Зато даю Вам их адрес. Надеюсь, что Вы уже убедились: в Америке все дела лучше делать по почте. Пошлите заказ, чек на примерную сумму, обещание доплатить, если понадобится — и они все Вам сделают в лучшем виде.

То Bard Roe. University Microfilms. 300 N. Zeeb Rd. Ann Arbor. MI 4810.

Всего Вам доброго, приветы родным.

Ваш Игорь.

* * *

Довлатов — Ефимовым

23 сентября 1979 года

Дорогие мои, здравствуйте!

Начну с злополучного выступления у Глезера. Я действительно тогда напился. Настолько, что поспал возле Рокфеллер-центра. Затем излил весь этот бред. В ходе речи чуть не упал с эстрады. В президиуме сидел развязно. Махал приятелям в зале. Делал знаки относительно — продолжать. Рядом сидел укоризненный хмурый еврей. Оказался югославским диссидентом Михайловым. Начал (Михайлов) выступление словами: «Я ничего не понимаю». Потом мне сказали, что он все свои выступления начинает именно так. За что Йосип Броз Тито намерен его судить…

Глезер — хулиган. Халиф прозвал его грубо — взбесившейся мандавошкой…

Газета (извините за резкие повороты) обязательно выйдет. Теперь уже действительно — скоро. Хотя наделано много глупостей. И много денег фугануто зря. Американский опыт достается тяжело…

Мать, в общем, здорова. Нашла каких-то знакомых. Читает. Увлекается супер-маркетом.

Лена много работает. Зарабатывает тысячу в месяц […]

Была здесь Люда. Честно попросила высоко оценить ее рассказы.

Катя очень выросла. Не читает. Заочно полюбила эстрадника Джона Траволту.

Приехала моя сестра. Это та, которая спрашивала, рекомендую ли я ей прочесть «Героя нашего времени». У нее и ее жениха от глупости и молодости все хорошо. Они без конца целуются, что людям моего возраста — неприятно.

В Нью-Йорке — Синявский. Он добрее и симпатичнее, чем мне казалось. С Максимовым установилась бурная переписка, что несколько ослабило мои комплексы.

У Охапкина в Ленинграде — неприятности. Был обыск. Жену выгнали с работы. Мы тут организовали некоторый шум. Поддержали Марамзин и Максимов. Будет небольшой платный вечер. Пошлем ему вызов и барахла.

Меня наверное издаст (за малые деньги) «Оверсиз». Это будет лагерная книжка. А про журналистику хочет издать Поляк. Затеял интригу с амер. конторой «Вэнтидж» (Выигрыш?). Не знаю, чем кончится.

Кухарец мои записные книжки издавать не хочет. Говорит — мало. Может, Бахчанян нарисует для объема картинки…

В общем, жизнь понемногу налаживается. Есть какие-то неясные предложения от «Голоса». Иногда что-то заказывает «Либерти». А главное — я записался на курсы ювелиров. С понедельника. Это три часа по утрам. Не помешает…

Ручкан ведет себя глупо. Обычная для Ленинграда смесь гонора и приниженности. Ходит, выбирает себе религию. Диван и кресло получил у любавичских евреев. Телевизор дали баптисты. В душе же он — православный. Приобрел крест — 8/12. (Восемь на двенадцать.) Главный же религиозный фанатик Нью-Йорка — Игорь Синявин — человек редкой мерзости.

Видел Соловьева. Мы, оказывается, соседи. Жаловался на цензуру и отсутствие элементарных свобод.

Вы, конечно, знаете о болезни Успенского. Его ужасно жаль. В свете этого Анька тем более — гнида. И теща — говно, поверьте, экспансивное моложавое говно. Она, видите ли, плавает в океане…

Короче. Я на подступах к малым заработкам. Возможностей применения русского журналиста (стиль!) здесь больше, чем кажется. Местная (все еще убогая) русская цивилизация на подъеме. Точнее, перед бумом. Как только я почувствую, что Игорю пора в это врезаться, начну вас информировать.

Кто еще вас может интересовать? Шмаков приветлив и загадочен. Никаких его явных успехов не видно. Тайные же — вызывают неловкое чувство. Я все еще имею предубеждение к гомосексуализму.

Марамзин ведет себя идеально. Долго рассказывать — в чем. Кроме того, в Париж ездила (вернее, летала) одна наша знакомая, и Володя не пытался ее даже изнасиловать. Не говоря — побить. Чем глубоко ее обескуражил, и, кажется, разочаровал.

Когда будете в Нью-Йорке?! Если мы к тому времени переедем, звоните в «НРС» (265-55-00, 265-57-82). Лена почти всегда знает, как меня найти.

Обнимаю вас.

Довлатов

P.S. Спасибо за фотографию. Она экспонируется на видном месте.

Ваш мешочек цел.

Клише «Ардиса» получил.

Иосиф мне очень помог с переводчиком. И еще кое в чем. Он болеет. С.

* * *

Довлатов — Ефимову

31 октября 1979 года

Дорогой Игорь!

Пишу Вам без очереди.

а. Потому, что Вы не отвечаете.

б. Потому, что накопилась информация…

Тут состоялся вечер Бродского. Впечатление прямо-таки болезненное. Иосиф был ужасен. Унижал публику. Чем ее же и потешал. Прямо какой-то футуризм. Без конца говорил, например: «…В стихотворении упоминается Вергилий. Был такой поэт…» И так далее. Зло реагировал на аплодисменты. Прямо как Жан Татлян. Допускал неудачные колкости…

Мне он сказал: «Вы единственный человек здесь, которому я рад. Остальные — полное говно». То же дословно было сказано Алику Рабиновичу, Збарскому, Грише Поляку и т. д.

Стихи же — как обычно…

Мне, по указанию того же Бродского, дают с января работу в Коннектикуте. Преподавать русский начинающим. Я там побывал. Участвовал в американской гулянке на 40–50 человек. С водопадом, бесконтрольным джином и оттенком разврата. Эти сутки были очень знаменательны в познании амер. жизни. Как австрийский бордель в знании Запада. Все это заслуживает особого длинного рассказа.

Определился я на курсы дизайнеров. Кажется, уже писал об этом. Тест сдал неожиданно хорошо. Вот-вот начнутся занятия.

Коме того, с февраля обещали постоянную работу в Нью-Йорке. Что куда привлекательнее. Ибо в Лене с годами появилась неожиданная жовиальность. Уехать в Коннектикут боюсь. Она просто выйдет замуж.

Трогал Вашу книгу у Штейнов. Выглядит хорошо. И портрет хороший, живой и без многозначительности. (Представьте себе на этом месте лицо Битова или Бахтина.)

У Вероники же произошла такая сцена. Мы трогали Вашу книгу по очереди с неким Леонидовым. Мы еще не были знакомы. Он сказал:

— Это философия, я не потяну. Тогда я возразил:

— Это доступная книга. А в философии я и сам профан. Тогда он внимательно посмотрел на меня и говорит:

— Вы — Довлатов?