Помоги проекту - поделись книгой:
Немцы, овладев Юхновом и наладив понтонный мост через Угру, своими передовыми частями действительно попытались выдвинуться по Варшавскому шоссе в сторону Мятлева и Медыни. Но здесь они встретили сводный батальон авиадесантников и курсантов диверсионной школы под командованием капитана И. Г. Старчака, а также передовой отряд курсантов подольских училищ под командованием старшего лейтенанта Л. А. Мамчича. Их поддержал батальон танков Т-34 17-й танковой бригады, дислоцировавшейся в лесах северо-восточнее Мятлева. 53-я стрелковая дивизия полковника Н. П. Краснорецкого занимала Малоярославецкий сектор Можайской линии обороны рядом с курсантским полком. Через неделю полковника Краснорецкого и комиссара дивизии бригадного комиссара С. И. Яковлева по приговору военного трибунала расстреляют (?). История их
Третий день боев за Калугу, 11 октября, был самым тяжелым. Немцы бросили в бой более трех пехотных полков и много танков и бронетехники. Позиции наших войск перепахивались артиллерийскими снарядами и минами. Особенно упорные бои шли в районе деревень Мстихино, Красный Поселок и станции Сергиев Скит. К исходу дня противник преодолел сопротивление наших войск и прорвался к Анненкам. В этот же день начались бои непосредственно за Калугу.
Перед солдатами генерала Фельбера стояли бойцы 5-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Павла Васильевича Миронова. Дивизия дралась храбро. Боевой опыт получила в августовских боях под Ельней. Там же дивизии вручили гвардейское знамя и присвоили новый порядковый номер уже по реестру гвардейских частей. Рядом с гвардейцами так же стойко сражались калужские ополченцы. При явном неравенстве сил защитники города были обречены на поражение.
Захвату Калуги немцы придавали больше значение. Размаху и стремительному движению двух танковых клиньев охвата на начальном этапе наступления на Москву (после Вязьмы) мешали несколько крупных городов, в которых они ожидали встретить упорное сопротивление. На севере Калинин и Ржев, а на юге Калуга и Тула. Калинин и Калугу они взяли сравнительно легко. Ржев стал местом долгих и кровопролитных боев. Тула не сдалась, выстояла и своим упорством помогла выстоять Москве.
Итак, в Калугу вошли немецкие войска. В одной из немецких газет немного позже появилась статья, в которой автор излагал свои калужские впечатления:
«Ряды холмов, пересекающие глубокие впадины, на юге мощным барьером окружающие важный промышленный центр и транспортный узел Калуга, уже спрятали осеннюю пестроту своих полей и лесов под первым дуновением зимы, когда в нижней излучине Оки появились прорвавшиеся с юга немецкие танки. Наблюдение выявило, что противник, который до сих пор отступал от нас почти без борьбы и отвел свои войска в направлении Калуги, занял оборонительные позиции на другом берегу реки. Теперь следовало ожидать на последнем участке местности шириной 12 километров упорного сопротивления, которое противник уже оказал наступающим с севера и северо-запада частям.
Прежде чем приготовиться к удару по городу Калуге с населением 90 тысяч человек, нужно было очистить всю местность внутри излучины Оки. Вечером, под защитой темноты, один из батальонов передового полка переправился на временном пароме через Оку, создал плацдарм и позволил другим подразделениям полка в течение ночи переправиться на другой берег. На следующий день полк перешел в наступление и в напряженном бою оттеснил противника, который крепко держался за этот участок — северный отрезок Оки.
К полудню излучина была очищена, батальон находился прямо перед своей целью — Калугой. Одновременно двигавшиеся с севера и северо-запада подразделения, прорвавшись через вражеские позиции, вышли к черте города.
Прямо перед нами раскинулся город с множеством башенок и разноцветными крышами. С передовых позиций можно было рассмотреть людей на улицах, а в хороший бинокль даже прочитать расклеенные на стенах плакаты и вывески над витринами магазинов. Была также видна статуя Сталина и довольно грубое скульптурное изображение Карла Маркса, закрывавшее вход в большой дом. Между „видеть“ и „обладать“ лежала только широкая река, все мосты через которую отступающие русские за собой взорвали или сожгли. Кроме того, сильный огонь из гаубиц, гранатометов и тяжелых пехотных орудий заставлял вести приготовления к переправе с большой осторожностью. Эта задача — переправа через реку — была тем более сложной, поскольку инженерные части со своими инструментами не успевали за быстро наступающей пехотой. Кроме того, им пришлось на южной переправе через Оку вместо временного парома соорудить нормальный мост. Поэтому пришлось искать другую возможность переправить наступающие батальоны через водную преграду. И она была найдена»[3].
На той же странице, на которой Вернер Хаупт цитирует газетную статью немецкого военного журналиста, он уточняет: Калугу атаковал XIII армейский корпус генерала пехоты Фельбера. 17-я и 134-я пехотные дивизии этого корпуса «преодолели водную преграду — Оку — и почти одновременно с трех сторон подошли к хорошо укрепленной Калуге» и штурмом овладели городом.
Гриша Теренин родился и вырос в Калуге. Дом его родителей стоял на Воробьевке, на старинной улице, сбегающей от торговой площади, от Гостиных рядов к самой реке, к понтонному мосту и полоскалкам. О том, что началась война, Гриша и его друзья узнали первыми. Они в то утро гуляли у Оки, встречали рассвет. Каким прекрасным казалось им тогда то июньское утро, и с какой радостью они ждали наступления первого дня в своей новой жизни — они уже не школьники! Гриша Теренин мечтал стать военным летчиком. Для этого ходил в аэроклуб, изучал авиадело, учился правильно укладывать парашют. Школу он окончил с отличием. 22 июня для него было первым днем, когда начнут сбываться его мечты. Так думал он. Но все изменилось в одно мгновение.
Отец Гриши Теренина, рабочий одного из военных заводов, уехал на Урал вместе с эвакуированным заводом и своим станком. Мама уехала к бабушке в Мосальский район, чтобы помочь выкопать картошку. Там, под Мосальском, была мамина родина. Немцы наступали так стремительно, что мама не успела вернуться в Калугу. Гриша ее не дождался. И когда начали записывать добровольцев в истребительный батальон, он первым пришел в горком комсомола, положил на стол свой комсомольский билет и заявление с просьбой зачислить в батальон рядовым бойцом.
И вот он лежал в ячейке у дороги на Козельск с винтовкой, выданной полчаса назад пожилым капитаном, который, как казалось Грише Теренину, и был тем самым главным командиром, уверенным и опытным, способным защитить не только его родную Калугу, но и всю страну от любого врага.
Бой оказался очень коротким и совершенно не похожим на то, что думал Гриша Теренин о войне. На дороге впереди, метрах в ста, показалась колонна мотоциклистов, грузовиков с солдатами. Гриша Теренин прицелился в головного мотоциклиста и, как только капитан крикнул: «Огонь!», плавно нажал на спуск. Спуск у винтовки оказался тугим, и прицел сбился, так что в цель свою Гриша Теренин не попал. Мотоцикл рванул вперед и вправо, перемахнул через дорожный кювет, стараясь укрыться за деревьями. Гриша Теренин перезарядил винтовку и снова прицелился. Цель была та же. На этот раз он точно знал, что попал. А в следующую минуту их окопы накрыло серией разрывов. Немцы открыли минометный огонь. Одна из мин ударилась совсем рядом. Взрыва Гриша Теренин не слышал. Он открыл глаза и попытался встать. Но у него ничего не вышло. В голове скрежетало и звенело, земля кружилась, прогибалась с чудовищным грохотом, как старое железо. Гришу снова опрокинуло на землю, на старое железо и, казалось, потащило куда-то, но потом он понял, что это он сам пытается ползти к своему окопу, на бруствере которого лежит, дымясь распахнутым затвором, его винтовка. Но подползти к винтовке ему не дали. Он сел. И, сидя, видел, как его винтовка и еще несколько, полетели под гусеницы танка. Вокруг стояли солдаты в незнакомой форме. Они громко разговаривали, жестикулировали, указывали на него и на тела его товарищей, разбросанных взрывами мин и растерзанных осколками на дороге и в кювете. Один из солдат, жестикулировавший отчаяннее других, выхватил из ножен плоский штык-нож, с легким щелчком примкнул его к винтовке и подошел к сидевшему. Но солдата остановил офицер. Офицеров было двое. Один из них сделал нетерпеливый знак солдату. Тот сразу замер, вытянулся с винтовкой у ноги. В глазах его была неутоленная ярость: теперь он всего лишь наблюдатель, добыча ускользнула из-под его штыка. Офицер вытащил из кобуры парабеллум. Другой, шедший следом, постарше, пытался остановить его.
— Норберт, — сказал он с едва заметным швабским акцентом, — не стоит. Это всего лишь мальчишка. Он даже не солдат. Пусть идет домой.
Гауптман Норберт Хорнунг, один из командиров батальона 260-й пехотной дивизии, вскинул пистолет и выстрелил дважды. Одна пуля ударила в середину груди, другая сорвала кожу со щеки. Русский конечно же заслуживал смерти, кем бы он ни был. Он только что стрелял в солдат гауптмана Хорнунга. Батальон не знал потерь от самой Вязьмы. И вот теперь снова — убитые и раненые.
Прежде чем упасть на затоптанную дорогу, русский посмотрел на Норберта Хорнунга, и немец был поражен: парень был похож на его младшего брата, который этим летом только-только окончил школу. У русского были такие же голубые глаза и темно-русые волосы. Нет, он не напоминал монгола, о чем говорили им перед походом в Россию. Внешне русский ничуть не отличался от арийца.
Через несколько минут, оттащив тела убитых русских с дороги и свалив в кювет, колонна пошла дальше.
Вечером сюда придут женщины в поисках своих мужей и братьев. Среди убитых один окажется живым. Его перевяжут и унесут в ближайшую деревню.
Спустя два с половиной месяца Гриша Теренин окажется в военном госпитале в Калуге. Его родной город к тому времени будет уже освобожден. И еще через полмесяца он уйдет на фронт и окажется под Юхновом, где будет стоять тот самый батальон, к тому времени отброшенный от Серпухова и Высокиничей на сотни километров на восток…
Глава 3
Бег или отступление?
На калужском направлении. Отвод частей к Тарусе и Серпухову. Приказы, которые запаздывали. Почему Жуков не расстрелял Захаркина. Штурм Калуги. 630-й гвардейский полк вырывается из окружения. Судьба старшего лейтенанта Берестова. Б. М. Шапошников о серпуховском направлении. Разговор Захаркина с Жуковым. Донесения, написанные кровью. Выход к Протве. Остановка на новом рубеже, который стал последним.
В Калуге дивизии и части 49-й армии не удержались. Во-первых, войск было мало. Они располагались отдельными очагами, прикрывая важные коммуникационные объекты. Опорные пункты калужской обороны оказались весьма уязвимы со стороны противника, который, располагая достаточным количеством пехоты и танков, легко обходил обороняющихся с флангов, окружал. Добить изолированных, лишенных подвоза боеприпасов и продовольствия, было делом времени, зачастую непродолжительного. Немцы в таких случаях подводили артиллерию, минометы и перепахивали огнем площадь. Именно так они уничтожили группу дивизионной разведки 5-й гвардейской стрелковой дивизии, окопавшейся в пригороде Калуги под Турынином и окруженной, но отказавшейся сложить оружие.
Командарм-49 приказал своим дивизиям и разрозненным частям, которые еще продолжали упорно цепляться за полуразрушенные позиции под Калугой, отходить в направлении на Тарусу и Серпухов. Маневр генерала Захаркина понятен. Он получил армию, а вернее, полторы дивизии в пути. Другие подразделения развертывались глубже, в районе слияния рек Протвы и Оки. Ему необходимо было выстроить оборону, создать хотя бы маломальскую линию, сплошную, на которой можно было встать. Встать можно было, конечно, и у Калуги, на левом крыле Можайской линии обороны. Но она к моменту подхода к городу немецких корпусов не была построена. Не было и войск, которые могли бы оборонять Калужский рубеж. Не было обеспечения. Без обеспечения солдат может воевать час, два, три. Потом ему понадобятся патроны, мины, снаряды, продукты, медикаменты…
Разведка доносила, что левее вступили в бой другие полки из состава дивизий 49-й армии. Дерутся они там, где встретились с противником, но чаще всего действуют изолированно, не чувствуя ни локтевой связи, ни общей линии обороны. Правее, в районе Полотняного Завода и в Детчинском секторе, обороняются отряды курсантов подольских военных училищ и сводные батальоны из запасных полков и различных учебных команд. Устойчивую связь с ними установить не удалось. Ни Полотнянозаводский, ни Детчинский гарнизоны не имеют тяжелого вооружения и уже понесли большие потери. Об организации сплошной линии фронта в создавшихся обстоятельствах речи быть не могло. Такие разведданные не оставляли надежды на возможность закрепиться на Калужском рубеже. Оставалось одно — отходить в глубину, к Тарусе, Высокиничам и Кременкам, и попытаться сосредоточить войска там.
13 октября вступивший в должность командующего Западным фронтом генерал Жуков издал очень короткий и по-жуковски категоричный приказ:
«Командующему 49-й армией Захаркину.
Копия т. Сталину.
1. Немедленно дать объяснение, на каком основании Вы бросили Калугу без разрешения Ставки и Военного Совета фронта и со штабом сами уехали в Таруса.
2. Переходом в контрнаступление восстановить положение: в противном случае за самовольный отход от г. Калуга не только командование частей, но и Вы будете расстреляны.
3. Стык с 43 армией в районе Прудки, Тарановка направляется 9 тбр.
4. Получение, исполнение донести.
Калугу Захаркин не вернул. Но Жуков его не расстрелял. Возможно, потому, что приказ командующего фронтом попросту опоздал и в момент, когда был получен, реальные события требовали от обоих генералов совершенно иных решений и действий. Однако наиболее вероятной причиной того, что Жуков
Вообще о кровожадности командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова и либеральные политики, и либеральные публицисты, и такие же нелепые историки наплели слишком темный плетень. При внимательном же рассмотрении этого
Калугу начали бомбить еще 4 октября. Бомбежки серьезно затрудняли эвакуацию. Немецкие самолеты каждый день по нескольку раз налетали на железнодорожную станцию, на военные объекты. Из Калуги, кроме всего прочего, необходимо было вывезти большое количество боеприпасов, которые хранились на артскладах (66-я артбаза), или, как называли их до войны, Бобруйских артиллерийских складах.
Склады охраняла отдельная караульная рота. Насчитывала она 350–400 человек. Командовал ротой старший лейтенант Дмитрий Матвеевич Берестов, отец будущего известного детского поэта Валентина Дмитриевича Берестова.
Старший лейтенант Берестов был старым солдатом. Сражался на германском фронте еще в Первую мировую войну. Затем служил в Красной армии в легендарном Таращанском полку[5]. Когда в Калугу прибыла 5-я гвардейская стрелковая дивизия, караульная рота влилась в ее состав. Судьба роты оказалась трагичной.
Отдельная караульная рота под командованием старшего лейтенанта Д. М. Берестова занимала оборону по берегу речки Клевки с боевой задачей прикрыть Калугу с юго-западной стороны. В бой вступила 13 октября утром. В ночь на 14 октября прикрывала отход частей 5-й гвардейской стрелковой дивизии. Дивизия шла на прорыв. Командир дивизии полковник П. В. Миронов перед уходом сказал старшему лейтенанту Берестову, что, если прорыв состоится, он пришлет нарочным приказ об отходе и его подразделения. «Знай, старший лейтенант, — напоследок сказал полковник Миронов Берестову, — от того, как вы и ваши люди выполнят приказ, зависит судьба тысяч бойцов и командиров дивизии. Держитесь. Желаю удачи». Нарочным был назначен некий политрук. Он имел мотоцикл. Но когда дивизия пробила коридор и хлынула из города на выход, политрук ушел вместе с основным составом, и приказ на отход караульной роте Бобруйских складов никто не доставил. Рота дралась всю ночь. Немцы пытались подползти и забросать позиции обороняющихся гранатами. Но гранаты полетели и из окопов бобруйцев. Старший лейтенант Берестов, наконец, понял, что долго так им не продержаться. Бойцы спрашивали: «Товарищ старший лейтенант, кажись, гвардейцы прорвались. Пора и нам уходить». — «Погодите, ребята. Приказ придет, пойдем и мы». На рассвете Берестов выслал разведку. Разведка вернулась вскоре: 5-я гвардейская ушла в сторону Тарусы, но дорога уже перехвачена немецкими патрулями. Быстро перегруппировались, пошли на прорыв. Прорвались в сторону Тарусского большака. Немцы перехватили одну из групп отступавших в пяти-семи километрах от города. Так старший лейтенант Берестов попал в плен. В плену выжил. Домой, в Калугу, вернулся уже после войны. И разыскал того политрука, чтобы посмотреть ему в лицо… Бывший политрук к тому времени стал большим человеком в местной партийной номенклатуре.
В своем дневнике командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок 12 октября 1941 года сделал следующую запись: «Правое крыло наступающей в восточном направлении 4-й армии заняло Калугу». И тут же набросал скупой рисунок событий на левом фланге группы армий, где вскоре развернутся основные события московской драмы: «Корпус, находящийся в крайней оконечности северного крыла 9-й армии, достиг позиций противника на западе и на севере от Ржева и прорвал их силами своего правого крыла».
Итак, на первый взгляд немецкие войска, завершив окружение армий четырех советских фронтов (Юго-Западного, Западного, Резервного и Брянского) под Киевом, Вязьмой и Брянском, триумфальным маршем двигались на восток. Впереди была Москва. Потери Красной армии в Киевском котле, по различным источникам, составили 665 тысяч человек убитыми и пленными. Вязьма и Брянск только пленными вырвали из рядов Красной армии 67 398 человек. Фон Бок широко развел клещи своих ударных корпусов и приступил в охвату русской столицы. С юга и с юго-запада на Тулу наступала 2-я танковая группа, усиленная пехотными частями, в том числе полком «Великая Германия». А на волоколамском направлении на узком участке фронта, который прикрывала 16-я армия генерала К. К. Рокоссовского, брешь пытались пробить 3-я танковая группа и пехотные дивизии 9-й полевой армии. Немцы продолжали упорно следовать первоначальному плану. Тем более что первые дни и недели боев подтверждали: план идеален, «Тайфун» неостановим.
Но произошло то, о чем вот уже несколько десятков лет спорят не только историки, но и публицисты, политики и политологи. Русские встали на новых рубежах и стояли как вкопанные. Во всяком случае, на серпуховском направлении (центр) было именно так. (Правда, некоторая часть политологов и политиков первенство в этой драме под Москвой отдают не генералам Жукову, Захаркину, Ермакову и Болдину (50-я армия), не их бойцам, а «генералу морозу». Нелепости политики. В 41-м октябрь был теплым, а морозы начались только в ноябре.
13 октября в Калуге еще шли уличные бои. Город обороняли одна дивизия и два сводных полка. Это все, чем располагал в тот день генерал Захаркин. Немцы штурмовали Калугу тремя дивизиями: 34-й, 17-й и 258-й. Весь XIII армейский корпус был брошен в бой. Несколько батальонов, державших оборону в районе Азарова, что на северо-востоке города, были уничтожены буквально до последнего бойца. В ночь на 14 октября окруженный в городских кварталах 630-й стрелковый полк 5-й гвардейской стрелковой дивизии прорвал кольцо окружения и растворился в лесах восточнее города. Там он соединился с одной из групп дивизии. Дивизия отступала в район Тарусы на Серпуховской рубеж, она шла двумя параллельными потоками. В октябре-декабре 5-й гвардейской предстоит сыграть значительную роль в стоянии на линии Дракино — Кременки — Малеево на подступах к Серпухову. Отличится она и в период декабрьского контрнаступления. Это была одна из лучших дивизий Красной армии, и во главе ее в тот период стоял умный и храбрый полковник.
В своей книге «Битва за Москву», которая по праву считается лучшим исследованием Московской битвы, Борис Михайлович Шапошников характеризует серпуховское направление как
На серпуховском и тульско-рязанском направлениях после преодоления кризиса, вызванного наступлением немецко-фашистских войск в районе Тулы, развернулись в декабре-январе успешные маневренные операции армий левого крыла Западного фронта»[6].
Но до успешных маневренных операций декабря-января 1941–1942 годов нужно было выстоять.
После оставления Калуги события на этом направлении развивались следующим образом.
Частично теснимые немногочисленными авангардами противника, а частично при первом появлении немецкой разведки и мотоциклетных частей, подразделения 5-й гвардейской сд и 194-й сд, а также другие разрозненные части, которые удалось в эти дни и ночи собрать юго-западнее и западнее Калуги штабу генерала Захаркина, продолжали отход в направлении на Алексин и Тарусу.
Не все еще нам могут рассказать архивы. Многое до неведомых сроков закрыто чернильным штампом «Секретно». Просматривая описи документов дивизий, входивших в октябре-декабре 1941 года в состав 49-й армии, я машинально записал в требование дело с донесениями о ходе боев и приказы, которые отдавались командирам подразделений в этот период. Работница архива, пожилая дама с манерами старого прапорщика пограничной службы, сделала строгие глаза и бдительно ткнула пальцем: «Не видите?! Это же нерассекреченное дело!» Я мгновенно почувствовал себя рядовым на плацу, с оторванным хлястиком шинели, перед зорким оком старшины роты… Но тут же набрался смелости и спросил, когда же оно будет рассекречено. Черты лица работницы архива смягчились загадочной улыбкой. Никакого ответа не последовало.
И все же — слава архивам и их работникам! То, что уже открыто, может рассказать нам многое.
На четвертушке — карандашом, бегло, как пишут на прикладе винтовки или на полевой командирской сумке:
«15.10.41
Тов. Захаркину
Доношу:
1. Б-н Сидорова в составе 70 чел. и 8-го танк. зап. полка и остатков 23-го смб занял оборону в р-не Ферзиково. В ночь на 14.10. его батальон под ударом незначительных сил пр-ка разбежался и утром был собран в указанном выше составе и вновь занял оборону.
2. Б-н Дмитриева ок. 10.00 вышел в р-н Черкасово, где и занял оборону.
3. 675-й сп в составе 170 чел. ведет бой в р-не ю.-в. Аристово.
4. Решил, прикрываясь Дмитриевым, отвести Сидорова и 675-й сп на рубеж Клишино, Савино, где к утру 15.10 подготовить оборону.
5. Разведкой к 14.00 установлено, что пр-ка в районах Богородское, пос. Ферзиково не было.
6. По непроверенным данным, пр-к из р-на Нов. Деревня пошел в ю.-в. направлении.
7. Бензин прошел на Черкасово, необходимо подбросить 82 м/м мин и снарядов и продовольствие. Люди голодны, выдохлись, бегут при первых выстрелах.
8. Прошу помочь артиллерией и чем-либо прикрыть направление Петровское, пос. Ферзиково (вдоль ж. д.).
Тем же тусклым карандашом с синеватым отливом и на такой же четвертушке:
«Нач. штаба армии.
Б-н 586 сп занимает Петрищево, с задачей пропуска 765 сп в направлении Олексино до деревни Жаличня, где он должен занять оборону.
В Клишино занимает оборону б-н Дмитриева, Сидорова. С упорными боями Дмитриев, Сидоров отходят в направлении Жукова, Бол. Саватеева. Под прикрытием б-на 586 сп 675-й отходит в Петрищево, Саватеево, Жаличня, рубеж Жаличня должен 765-й занять оборону и пропустить все части, отходящие на Лексино.
16.10.41. 9.15
Замечу, все эти населенные пункты находятся на большаке или вблизи его между Калугой и Тарусой.
«Донесение
16.10.41.
По опросам населения и данным н/разведки выяснено, что обнаружена разведка противника в числе 12 чел. конных и пеших 15 человек, которые, не доходя наших расположенных частей, свернули от шоссе влево и вправо. Также сообщается, что отчетливо от Сашкино к нам слышен гул танков противника.
На бланке Полевой записки:
«Кому: Чистякову
Откуда: Петрищево
Время отправления:
№ 1 в 10.00 16.10.41
Оборону занял на указанном районе вами. Людского состава имею 120 человек, винтовок 67. Станковых пулеметов 2, руч. пул. 1. И имею приданных 3 бронемашины.
Прошу представить продуктов, батальон 4 дня не ел. Ком. рот не имею. Имею 2 коман. взводов.
Что тут комментировать? Документы говорят сами за себя. Листаю их подшитыми в архивной папке — пожелтевшие подлинники, исписанные потускневшими торопливыми строчками. Можно лишь попытаться представить состояние людей, которые писали эти донесения, и то, что вокруг в тот момент происходило. Как уходила на запад и северо-запад, откуда ждали противника, разведка. Новые и новые группы, часть которых не возвращалась. Как они, командиры, ждали возвращения самых надежных, прислушиваясь к гулу канонады, чтобы из их донесений понять, где они, с кем они, где противник, где свои… Как обходили окопы, как разговаривали со своими бойцами, пытаясь понять, устоят ли они на этом рубеже, не побегут ли при первом же появлении противника. И состояние бойцов: ничего не известно, командиры молчат — о том, где немец, а где наши, основные части, и том, когда их, наконец, сменят или хотя бы подвезут горячей каши и табака… Какие уж там стратегические резервы? В них никто уже не верил. Ходили слухи, что мосты позади уже взорваны. Как же им перебираться через Оку? А сейчас уже осень, вплавь не кинешься, к тому же не все умеют плавать… И почему не подвозят продукты и боеприпасы? Их что, уже похоронили?
Неизвестность на войне пострашнее пули.
Так что не карандашом писаны эти донесения, а кровью. Многие из приводимых здесь документов в историческое обращение пущены впервые, а потому, по возможности, приводятся целиком.
«76 оппб
Инженер б-на
Ст. л-т Малыгин М. Г.
21.1. 19.10.41.
Алексин
Начальнику штаба 49 армии
Донесение
Доношу, что на случай возможного отхода наших войск через р. Ока подготовлены к уничтожению ж. д. мост, понтонный мост и мост на плотах (деревянный), а также частично приведены в негодность местные переправочные средства. Для связи от 238 сд на ст. Алексин имеется представитель»[11].
Иногда с запада появляется самолет. Издали слышно, что — свой. У-2, тихоход. Одиночный. Значит, не бомбить летит, а вести разведку. Хорошо видно, как летчик вертит головой, с любопытством разглядывает их сверху. На крыльях звезды. Это немного успокаивает. Бойцы встают из окопов, машут летчику пилотками, касками. Тот отвечает приветственным жестом. Вот и вся помощь.
Немцы же налетают стаями, иногда до тридцати пикировщиков Ю-87. Но если правильно отрыты ячейки, они не страшны. Бомба редко попадает точно в окоп. Если же попадает, то ничего от убитого не остается, одна дымящаяся воронка. Был человек — и нет человека. Хоронить нечего. И эта смерть не ужасает, потому что нет трупа. Правда, после налета много контуженых. А контузия зачастую пострашнее ранения. Правда, она через несколько дней проходит. Последствия же скажутся не скоро, через много лет. Но такими категориями на фронте не живут.
Я родился через десять лет после Победы, но хорошо помню послевоенную поговорку: ты что, контуженый? Это говорили тем, кто был не в себе или проявлял странные признаки. Война, ее боли и болезни, медленно, очень медленно выходили из тела народа.
«Боевое донесение № 01 штаба сад Белопесоцкая.
24.10.41. 13.10
карта 500 000
1. Боевыми вылетами и разведкой 1 сбап установлено:
а) на реке Ока сев. 3 км Дугна переправа танков, на обоих берегах до 40 танков. Колонна атакована. Район переправы прикрывается тремя истребителями противника;
б) по дороге Петрищево, Таруса колонна танков в движении на Таруса длиной 10 км. Голова в 11.45 подходила к Таруса. Колонна атакована;
в) на дороге Калуга, Тула у Петрово скопление войск противника, пехота с автомашинами. Занимают площадь 500 × 500 м.
Время разведки 10.45–12.00.
Поставлена задача 1 сбап бомбардировать танковую колонну на подходе к Таруса и переправу танков у Дугна.
«Боевое донесение № 2
Штадив 60
Кузьмищево.
22.30 18.10.41.
1. Сведений о противнике нет. С рассветом высылается разведка в направлении Исканское, Слащево. Организовано наблюдение сев. на сев. окр. Таруса (брод), Исканское.
2. 60 сд продолжает сосредоточиваться в р-не Таруса, Драгино. (По всей вероятности, имеется в виду село Дракино, ныне Серпуховского района Московской области, расположено в пойме р. Протва на левом, восточном берегу. —
3. 1281 сп в р-не Таруса, коопхоз сев. 1 км Таруса.
4. 1283 сп в р-не Кузьмищево с утра 19.10.41 переходит Глояково, Любовцово.
5. 1285 сп — Дракино.
6. Тыловые подразделения Салтыково, Услимово.
7. 564 ап РГК на марше, в район сосредоточения не прибыл.
8. В связи с тем, что автотранспорт в количестве 100 машин от 117 сд не прибыл, части переброшены не в полном количестве и продолжают подвозиться своими средствами. Гуж. транспорт на марше.
9. Сведения о численном и боевом составе дивизии будут высланы дополнительно.
10. Связь с частями посыльными, техническая связь устанавливается.
«Боевое донесение
Штадив 194 сд.
Лес ½ км северо-восточнее Боровно.
28.10.41 9.00
Карта 100 000
1. Противник силою до б-на пехоты при поддержке минометов в 17.00 27.10 из района Кременки, Троицкое контратаковал 405 сп. Одновременно выдвигались колонны с обозом, автомашины Вязовня Ниж., Настешево, Кислино в направлении Кременки. До б-на пехоты с обозами движением на Малеево. Его дивизионные резервы ввиду упорной обороны по северному берегу р. Протва перегруппировываются в район Воронино, Малеево, Воронцовка.
2. 405 сп с 5-й ротой 616 сп в 18.00 27.10 отразил атаку противника, контратаковал и отбросил его на северный берег р. Протва. Занял участок обороны.
С 6.00 28.10 атакован до усиленной роты пр-ка, поддержанной минометами и автоматчиками на юго-западной и юго-восточной опушках Кременского леса. Ведем напряженный бой за овладение Кременками.
а) 616 сп в составе 2-х б-нов занял оборону в районе Боровно, фронтом на северо-запад.
За два дня боев потерял около 500 человек; раненых 400; убитых — 100.
В ночь на 26.10. подразделения полка отошли в Павловку для восстановления.
б) 1285 сп в составе 300 чел. приведен в порядок. Занял оборону в районе Павловка фронтом на северо-запад и юг.
в) 1285 сп сильно потрепанный в боях в составе 150 человек занимает участок обороны: Романовка, южная опушка леса севернее Павловка, имея одну роту северо-западнее Калугино.
3. Решил уничтожить противника в районе Кременки и упорно обороняться на фронте: Романовка, Павловка, Боровно, Кременки, юго-западная опушка леса по северному берегу р. Протва.
1283 сп Романовка, северная часть леса южнее Романовка, имея одну роту северо-западнее Калугино…
Прошу не допустить сосредоточения пр-ка (резервов) в районе: Воронино, Малеево, Воронцовка.
Обеспечить правый фланг выдвижением свежих частей на фронте Сидоринки, Калугино.
Установить, нет ли выдвижения частей противника с направления Угодский Завод, Силивакино, Новая Слободка, Высокиничи.
Веду третий день напряженный бой с противником, три раза выходил на северный берег р. Протва, выполняя Ваш приказ, но из-за отсутствия шанцевого инструмента (лопат) бойцы от минометного огня и пулеметов откатывались в лес. (Поисковики, которые за многие годы поиска обследовали все окрестные леса и поляны, овраги и окопы, не обнаружили здесь ни одной саперной лопаты советского производства. —
Северный берег р. Протва для обороны мало пригоден, кроме этого, при наличии группировки противника на моем правом фланге создается угроза обхода. С правого фланга в районе: Калугино, Романовка.
Прошу вернуть в мое подчинение 470 сп ввиду увеличения фронта обороны. Стык между 405 и 470 сп не представляется возможным прочно обеспечить.
Срочно прошу отпустить горючее, 107-мм мин, снарядов всех калибров.
Вывод.
Перед фронтом дивизии действовало до одного пех. полка (СС) и до 1 полка сосредоточивается на моем правом фланге в районе: Воронино, Воронцовка, Малеево.
Противник ввиду больших потерь на фронте Протва и при ударе в направлении: Высокиничи, Кременки стремится обойти лесными массивами для удара в направлении: Калугино, Шатово, северная окраина Серпухова.
«Штарму 49
Боевое донесение № 013
штадив 5 гв. сд.
Ст. Лесная.
28.10.41. 15.30
1. Людской состав обмундирован по-летнему — головные уборы у большинства панамы и пилотки; на 28.10.41 г. насчитывается, по предварительным данным, до 100 чел. совершенно разутых, у остального состава обувь требует капитального ремонта или замены; выдача теплых вещей не производилась за отсутствием их наличия.
В части имеется: 120-мм минометов 4 шт., 82-мм — 7 шт., 50-мм — 17 шт., 19 снайперских винтовок, 678 винтовок СВТ, станковых пулеметов — 40, пулеметов ПД — 27, винтовок образца 1891 г. — 1226 шт.
Все автоматическое оружие, за неисправностью, не стреляет, требует технического осмотра и ремонта.
Обоз до сих пор не прибыл.
2. Частям 5 гв. сд дано указание, используя темноту, занять исходное положение для наступления в районе рощи севернее Гурьево и произвести смену частей на этом участке.
3. Усиленная рота и взвод, занимающие оборону в районе Таруса, в район сосредоточения не прибыл и, по-видимому, не заменены подразделениями 238 сд.
«Боевое донесение
Штадив 194.
Лес юго-западнее Павловка.
29.10.41 г. 20.00 час. Карта 100 000
1. С 2.00 час 29.10.41. для выполнения Вашего приказа батальоном 616 сп (8-я стр. рота) провела активную боевую разведку в направлении Дом отдыха, Кременки и западнее Кременки.
Одновременно подразделения 405 сп прошли опушку лесов, прилегающих к Кременки.
В результате 8-я стр. рота 616 сп вышла с боем в 15.00 на участок 60 сд, Дом отдыха, сторожка лесника, перехватила дорогу на Вязовню, открыла огонь из ручных пулеметов и автоматов по штабу, обнаруженному в Доме отдыха и лесу.
В результате этой операции противник бросил против роты 6 средних танков, открыл сильный минометный огонь из районов Остров, Троицкое, Гостешево, Ершово. В результате рота потеряла до 50 % всего состава и до 90 % ком. состава, после чего вынуждена была отойти на ранее занимаемый рубеж.
В 17.00 танки противника при поддержке сильного минометного огня из указанных районов вели интенсивный огонь по переднему краю обороны.
В 17.30 танки противника ворвались на передний край обороны, расстреливая в упор 405 сп. За танками следовали автоматные подразделения противника. Но огнем всей системы обороны полка были остановлены. Головной танк был подбит 37-мм арт. ПТО.
В наступлении со стороны противника участвовали до б-на пехоты и рота автоматчиков.
Положение на переднем крае восстанавливаем.
1. Полк 616 потерял до 150 чел.
В результате боя разведан передний край, вскрыта огневая система на переднем крае, выявлено наличие танков у противника, расположение дивизионных резервов, по-видимому, в районах: Некрасово, Безобразово, Исканское.
2. Бой продолжается, наиболее напряженным на левом фланге дивизии.
3. Прошу:
а) усилить наполнение ПТО;
б) обеспечить тремя вылетами авиации;
в) по переднему краю один самолето-вылет;
г) второй — по району: Некрасово, Андреевское, Безобразово;
д) Гостешево, Остров, Ишутино, Вязовка. (Имеется в виду, должно быть, Вязовня. —
Читайте, читайте родную историю. Постигайте ее неведомые глубины и суровую простоту, которой подчас и ограничивались события, которые потом, по прошествии лет и десятилетий, были вписаны в эпические полотна битв и сражений, удачных и неудачных операций. Узнавайте в них свой характер, черты своих отцов и дедов. Донесения — не, всегда полная и вся правда. Но они, написанные дрожащей рукой, иногда забинтованной, все же правдивее доносов и поздних комментариев, когда писались мемуары и многим действующим лицам хотелось выглядеть более героично. Ценность и величие первоисточников, в данном случае донесений комбатов, командиров рот, полков и эскадрилий, заключается еще и в том, что они суть свидетели, которые не подвержены ни старению организма, ни изменениям в психике и в политических и иных соображениях их носителей, что они не изнашиваются от частого употребления и не умирают. Они лишь могут наполняться со временем несколько иным смыслом, при этом очищаться от идеологии и фальши времени. А потому документы куда интереснее комментариев, хотя и без последних порой не обойтись.
«В штаб армии
Доношу, что при выполнении задания разбомбить врага в дер. Высокиничи заметил движение колонны танков около 50 штук направлением по дороге от Макарово на Высокиничи. 4 штуки бомбы „АО-25“ сбросил на танковую колонну, в это время попал под мощный огонь, зенитно-пулеметный огонь. (Осколочная бомба АО-25 могла поражать легкие танки на расстоянии 2–3 метров, а средние на расстоянии от 30 см до 50 см. При этом надежное поражение средних танков могло быть достигнуто лишь в результате прямого попадания бомбы в верхнюю часть или в гусеницы. Вероятность такого попадания ничтожно мала. Сброшенная пилотом У-2 осколочная 25-килограммовая бомба на колонну немецких танков у Высокиничей имела, скорее всего, значение чисто психологическое, в том числе и для самого летчика, что тоже очень важно. —
1 ноября в 21 ч. 15 м. (Высота 300 м.)
Второй экипаж после сбрасывания 4 бомб „АО-25“ на деревню Высокиничи также был обстрелян мощным зенитно-пулеметным огнем.
1 ноября в 21 ч. 10 м. (Высота полета 600 м.)
В 0 ч. 30 м. 2 ноября при выполнении задания разбомбить Тарусу в третьем полете были обстреляны 2 экипажа зенитной батареей, которая стоит на берегу реки Ока недалеко от разобранного моста. Экипажи задание выполнили. Всего в ночь с 1-го на 2-е ноября произведено 6 самолетовылетов на Тарусу со 150-кг бомбовой нагрузкой. 1 вылет на деревню Высокиничи с бомбовой нагрузкой 100 кг. 1 вылет по танковой колонне, идущей по дороге от Макарова на Высокиничи с бомбовой нагрузкой 100 кг. 1 вылет на дер. Высокиничи с бомбовой нагрузкой 100 кг. 1 вылет на деревню Троицкое с бомбовой нагрузкой 100 кг.
Всего в ночь с 1-го на 2-е ноября произвел 9 самолето-вылетов, сброшено на вышеуказанные пункты 1100 кг осколочных бомб.
«В штаб армии.
Доношу, что в течение ночи с 2-го на 3-е ноября произвел три самолетовылета. На г. Тарусу сброшено 425 кг в центр города. Два самолетовылета произвел на дер. Кузьмищево, сброшено бомб 275 кг. Один самолетовылет на дер. Исканское, сброшено 150 кг бомб. Три самолетовылета в район дер. Хрущово и Льгово, сброшено 450 кг — по кострам противника.
Удивительное впечатление оставляют эти скупые — ничего лишнего! — донесения, написанные порой против правил русского языка, но по смыслу совершенно определенно ясные. В них вся правда и суть той войны, которая теперь нас волнует почти так же, как если бы она все еще где-то шла. Должно быть, это оттого, что
Глава 4
«…И перед строем расстрелять!»
Сосед справа — 43-я армия. Судьба 17-й стрелковой. Реабилитация расстрелянных. Что же произошло под Тарутином в двадцатых числах октября 41-го? Расстреляны или… спрятаны? Полковник П. С. Козлов бежал от конвоя. Чьи это жертвы — генерала Жукова или войны? Судьба генерала С. Д. Акимова. Загадочная катастрофа самолета. «Военно-историческое заключение…» Для кого оно написано?
Генерал армии Г. К. Жуков вступил в должность командующего войсками Западного фронта, можно сказать, в самый трудный период всей войны. Фронта, по сути дела, не существовало, потому что не существовало войск, то есть собственно армий, которые составляют любой фронт. Были отдельные дивизии, запасные полки, учебные команды, гарнизоны, роты, команды охраны различных объектов. Были также армейские управления, которые на момент прорыва противника к Туле, Серпухову и Можайску оказались вне окружения или были спешно отведены от Вязьмы и Брянска на восток и, таким образом, сохранены для грядущих боев. Вспомним историю: даже генерал К. К. Рокоссовский, который в решающие дни Битвы за Москву возглавил 16-ю армию и заставил ее дивизиями одно из самых опасных направлений — северное, остался в момент катастрофы под Вязьмой без армии, с одним армейским управлением.
Хозяйство генералу армии Г. К. Жукову досталось незавидное. Более того, положение усугублялось с каждым днем и часом. Нужны были решительные, а порою и крутые меры, чтобы восстановить фронт под Москвой и не дать немецким бронетанковым колоннам ворваться в столицу в ближайшие сутки и часы.
Примерно в таком же положении, как и Г. К. Жуков, только на участке своего фронта, оказался командующий 49-й армией генерал-лейтенант И. Г. Захаркин. И мне теперь кажется, что Жуков это понимал.
Правее 49-й, за Высокиничами, через Угодский Завод до Варшавского шоссе оборону держала 43-я армия. Потом она отошла восточнее, к Подольску. Но вскоре тоже остановилась как вкопанная. Стык с 49-й армией обеспечивала, как правофланговая, 17-я стрелковая дивизия.
В осеннее-зимних боях 1941 года очень часто полки и отдельные батальоны 17-й дивизии дрались совместно с подразделениями 49-й армии. Совместно отбивали атаки противника. Совместно, действуя по плану одной операции, контратаковали. Немцы держали крупную группировку в Высокиничах, намереваясь ее бросить на Серпухов, а это направление прикрывала 49-я армия. И потому 17-я волей-неволей оказывалась как бы в составе этой армии и в зоне ее ответственности.
Но судьба 17-й стрелковой интересует нас в связи с другими событиями и размышлениями.
Несколько лет назад в фонды музея маршала Г. К. Жукова поступила папка с документами, подписанными начальником Института военной истории Министерства обороны Российской федерации А. Кольтюковым и ведущим научным сотрудником ИВИ МО РФ участником Великой Отечественной войны полковником в отставке Б. И. Невзоровым.
Привожу фрагменты «Военно-исторического заключения о соответствии действий командования 17-й стрелковой дивизии полковника Козлова П. С. и бригадного комиссара Яковлева С. И. условиям обстановки в полосах обороны 33-й и 43-й армий в октябре 1941 года».
«…Пролог Московской битвы сложился крайне неудачно для советских войск. Германскому вермахту удалось не только прорвать нашу стратегическую оборону на западном направлении, но и окружить главные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов. Во вражеские котлы под Вязьмой и Брянском попали 7 из 15 полевых управлений армий, 64 из 95 дивизий, 11 из 13 танковых бригад. В обороне образовалась 500-километровая брешь, а стратегических резервов в районе столицы не оказалось, так как они были задействованы для восстановления обороны на киевском направлении. В результате почти все пути на Москву оказались открытыми. Общее превосходство противника в силах и средствах над остатками войск фронтов возросло с 1,4–2,5 раза в начале битвы до 7–9 раз к середине октября».
«По мере ликвидации окруженной под Вязьмой советской группировки немцы с каждым днем усиливали свой натиск в направлении Москвы, нанося главные удары вдоль Минской автострады, Киевского и Варшавского шоссе. 15 октября пал Боровск. 18 октября противнику удалось овладеть Можайском, Вереей, Малоярославцем. 22 октября начались ожесточенные бои за Наро-Фоминск. Немцы форсировали р. Нара и вышли в район пл. Зосимова Пустынь (3 км восточнее города). А это означало, что противник находится уже примерно в 50 км к юго-западу от окраины Москвы (менее 70 км от Киевского вокзала).
В такой тяжелейшей и опаснейшей для столицы обстановке решались острые проблемы по ее спасению. Шла перегруппировка войск западного направления. Восстанавливались дивизии, вырвавшиеся из котлов окружения. С соседних фронтов и из глубины страны под Москву срочно перебрасывались новые соединения и части. Укреплялось руководство войсками. Были отстранены от должности командующие фронтами маршал С. М. Буденный, генералы И. С. Конев, А. И. Еременко, командующий 33-й армией комбриг Д. П. Онуприенко. Воссоздан Западный фронт, командующим которого назначен замнаркома обороны генерал армии Г. К. Жуков. Одновременно принимались самые суровые меры в отношении тех командующих и командиров, которые на своих участках фронта не смогли остановить наступление врага или допустили упущения в управлении войсками. Так, были преданы суду военного трибунала: командующий 43-й армией генерал-майор Собенников П. П., замначальника оперативного отдела штаба Резервного фронта полковник Новиков И. А., командующий 31-й армией генерал-майор Долматов В. Н.[19], а некоторые из них, такие как командир 17-й стрелковой дивизии полковник Козлов П. С. и военком дивизии бригадный комиссар Яковлев С. И., были расстреляны перед строем личного состава».
«17-я дивизия народного ополчения Москворецкого района сформирована 3–7 июля 1941 г. Ее командиром был назначен полковник Козлов П. С., а комиссаром — профессор Кувшинов И. С. (С 12 октября — бригадный комиссар Яковлев С. И.) На основании директивы Ставки от 23 августа 1941 г. дивизия была доукомплектована личным составом, кадровыми командирами, вооружением, военной техникой, различным имуществом и с 26 сентября преобразована в 17-ю стрелковую дивизию Красной армии по сокращенному составу (штат от июля 1941 г.). Имея в своем составе около 10 500 человек, 8341 винтовку, 270 пулеметов (ручных и станковых), 52 миномета и 28 орудий, дивизия уже к исходу дня 2 октября приняла свой первый бой. (По другим данным, 17-я стрелковая дивизия к моменту вступления в бой 2 октября 1941 года имела следующий численный состав и вооружение: при численности 11 454 человека — 8087 винтовок, 60 станковых, 148 ручных и 3 зенитных пулемета, 79 50-мм минометов, 159 ППШ, 27 орудий разного калибра. Эти данные, как мы видим, несколько
К этому времени 17-я стрелковая дивизия, входя в состав 33-й армии, была развернута на южном фланге Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа во втором эшелоне Резервного фронта в полосе Стар. Ближевичи — Латыши шириной до 10 километров (15 километров южнее Спас-Деменска, 5–15 километров к югу от Варшавского шоссе)».
Далее приводятся выдержки из оперативных сводок и донесений, которые свидетельствуют о том, как развивались события на Вяземском рубеже.
«2.10.41. Столкновение с разведкой противника, усиленной пятью танками.
3.10.41. Противник обходит дивизию с фланга через Латыши и угрожает тылам. Танковая атака при поддержке авиации. Бой с прорвавшимися танками в районе Мамоново и Ковалевки».
За 4 и 5.10.41 сведений в архиве не существует. 6.10.41. 33-я армия как организм перестала существовать.
В ходе боев
Из оперативной сводки штаба 33-й армии от 14 октября 1941 года, 14.00:
«1. Части 33-й армии продолжают производить доукомплектование:
а) 17-я стрелковая дивизия — в районе Угодский Завод: личного состава 558 человек; грузовых машин — 12; лошадей — 50; винтовок — 141; ручных пулеметов — 55; ППД — 2; радиостанций РБ — 2. 876 полк ПТО: личного состава — 37 человек; винтовок — 30; автоматов — 5; матчасти — нет. КП — Угодский Завод. (Угодский Завод — это и есть родина Г. К. Жукова, в тот период генерала армии, командующего войсками Западного фронта. Деревня Стрелковка, откуда Жуков всего несколько дней назад вывез мать и сестру, в нескольких километрах от Угодки. —
После переформирования 17-я стрелковая дивизия переходит из 33-й в оперативное подчинение 43-й армии».
Из оперативной сводки № 227 штаба Западного фронта от 18 октября. 24.00:
«К 11.00 18.10 противник овладел Малоярославец и отдельными группами автоматчиков достиг района Белоусово. (Ныне пос. Белоусово Жуковского района Калужской области. Расположен на Варшавском шоссе. —
17-я стрелковая дивизия занимает оборону по р. Протва от Белоусова до Высокиничи:
1316 сп — (иск.) шоссе Малоярославец у п. Обнинск, иск. Дубровка и Еривошеино;
1314 сп обороняет участок Дубровка, Стрелковка, Бол. Росляковка;
1312 сп — занимает участок обороны Нов. Слободка, Высокиничи, Лыково.
Штаб дивизии — Угодский Завод»[20].
Участок обороны 17-й стрелковой дивизии поручили довольно большой, около 30 километров. Окопы частично были уже отрыты местными жителями. Линия проходила по восточному берегу р. Протвы. Южнее Высокиничей начинаются позиции соседней, левофланговой 5-й гвардейской стрелковой дивизии 49-й армии. 5-я в те дни тоже закрывала огромный участок фронта. Протяженность его абсолютно не соответствовала ни существующим нормативам, ни боевым качествам и возможностям дивизии. Все тогда было вопреки. Не действовали никакие нормативы. Ни на железо, ни на моторы, ни на степень прочности человеческого тела и характера.
И еще один штрих. Генерал Захаркин 17-ю дивизию знал. Знал ее командиров и бойцов. В августе он непродолжительное время командовал 43-й армией. Это было значительно западнее, под Кировом (Калужским), когда 43-я стояла в составе Резервного фронта во втором эшелоне. 17-я сд тогда входила в состав 33-й армии и стояла по соседству, рядом. Потом была передана в 43-ю.
Согласно оперсводке штаба Западного фронта 20 октября 1941 года 43-я своими дивизиями и бригадами десантников и танкистов отбивала атаки LVII моторизованного корпуса в районе Воробьи — Акатово — Истья. При этом часть войск пыталась вернуть занятый накануне противником Боровск. 17-я стрелковая дивизия занимала оборону на рубеже Спас-Загорье — Высокиничи.
Через три дня, 23 октября 1941 года, в журнале боевых действий Западного фронта зафиксирована запись доклада командарма-43 генерал-лейтенанта Голубева: «17-я и 53-я стрелковые дивизии с утра 22.10 вели наступление на Тарутино. В 14.00 22 самолета противника бомбили и расстреливали части, отчего дивизии в панике бежали. Генерал-лейтенант С. Д. Акимов и член Военного совета армии бригадный комиссар А. Д. Серюков лично с оружием в руках задерживали бегущих. Серюков был ранен и эвакуирован. При помощи заградотрядов бегущих удалось задержать на рубеже Чернешня. Противник занял Корсаково силой до батальона и 3 танками.
53 сд имеет 1000 человек, 17 сд имеет около 2500 человек, 312 сд всего 300 человек.
Считаю, что 53 и 17 сд деморализованы и подлежат расформированию, а целые группы командного и политического состава — преданию суду.
На тарутинское направление следует направить свежую стрелковую дивизию, которая ударом в направлении Корсаков — Тарутино сумеет восстановить положение. Голубев»[21].
Поделиться книгой: