Нет места женщине

– Тогда оставьте его и перебирайтесь в «Грот». Будете экономить время, которое тратите на дорогу, и деньги, сейчас оставляемые таксистам.

Она обещала подумать. Хотя знала, что никогда не станет жить здесь, потому что и так видит Александра Сергеевича слишком редко. То есть видит его, возвращаясь домой, или когда тот возвращался со своей работы, поговорить с ним толком не удается. Сначала Лика пыталась делиться впечатлениями от нового дела, но потом поняла, что ее тезку это мало интересует. Однажды она застала его вместе с Анжелой – вошла в калитку и увидела их на террасе, сидящих на плетеных креслицах и беседующих о чем-то.

«Как они понимают друг друга? – удивилась девушка. – Александр Сергеевич едва говорит по-итальянски, Анжела же совсем не знает русского, а английский понимает не больше носильщика в отеле. Вдруг они любовники?»

Представлять, чем они тут занимаются в ее отсутствие, не хотелось. И желания подходить к террасе и смотреть на них не возникло. Нет, захотелось подойти и сказать итальянке что-нибудь обидное. Может быть, не обязательно резкое, но такое, чтобы та поняла: даже мечтать о том, чтобы сблизиться с Александром Сергеевичем, ей не стоит. А то приехала, расселась и улыбается ему во весь рот…

Анжела обернулась и помахала Лике рукой.

– Я скоро уеду, – крикнула она.

– Зачем уезжать? – возразила девушка. – Ты у себя дома. Это мы… то есть я скоро уеду отсюда… Мне предложили жить на вилле «Грот».

Анжела покосилась на Александра Сергеевича, словно проверяя его реакцию. Но тот был спокоен. Вероятно, не понял, о чем его подруга говорит с Ликой.

– По той стрельбе в баре есть какие-то новости? – спросила Лика, чтобы перевести разговор на другую тему.

– В прессе было сообщение о покушении на секретаря популярного певца, в результате которого девушка погибла, – стала рассказывать Анжела. – Ведущий одной из музыкальных программ на телевидении договорился до того, что заявил: это был удачный рекламный ход для поднятия рейтинга исполнителя. Потом его заставили публично извиниться. Про Александра, естественно, не сказали ни слова. Хотя почему они должны говорить о нем? Александр тут ни при чем, оказался там случайно.

Пришлось все это выслушивать, а потом еще и садиться за стол, чтобы разделить с ними ужин, приготовленный Анжелой. Лика злилась на итальянку. Заодно на себя злилась за эту неприязнь к ней. А потому старалась быть вежливой и любезной. Но Анжела, вероятно, почувствовала напряжение и ушла сразу же после ужина. Только Лике спокойнее не стало. А чуть позже Александр Сергеевич спросил, правда ли, что Лика переезжает на виллу русского олигарха.

– Вероятно, – уклончиво ответила девушка.

На самом деле ей не хотелось уезжать, чтобы не оставлять Александра Сергеевича одного.

Поскольку идти в «Буссолию» Лика отказалась, Ларин пригласил ее обедать в клуб при отеле. Они прибыли в «Пунто россо» к пятнадцати часам. Проходя через холл, Ларин вдруг сказал, что хочет посмотреть на ее друга-музыканта, и свернул к пиано-бару. Лике не хотелось, чтобы мужчины встречались, но не удерживать же своего нового работодателя силой. Ларин, правда, в бар не зашел – просто просунул голову в дверь и оглядел помещение. За роялем в тот момент никого не было.

Стол для них был накрыт в абсолютно пустом зале ресторана. Вероятно, Ларин снял его весь, чтобы никто не мешал. Опустившись на приготовленное для него кресло с высокой спинкой, он произнес:

– Хорошо, что никто не будет мешать, я хотел бы поговорить о наших делах.

Но сначала олигарх произнес тост за успехи, поговорил о том, что Лике удалось сделать за неделю, и искренне удивился ее работоспособности.

– Я не ошибся в вас, – улыбнулся Ларин. – Вы не просто красивая женщина, вы еще и умная, что с красотой сочетается не так часто. А еще умеете работать. Поэтому я принял решение открыть новую корпорацию в Италии на ваше имя. То есть хочу, чтобы именно вы стали владельцем стопроцентного пакета акций. В дальнейшем акционерная компания станет открытого типа, вы проведете эмиссию акций и будете продавать их на бирже или на свободном рынке.

– Но я не знаю всего этого, не умею управлять корпорациями, никогда не продавала акции, – попыталась отговориться Лика. – Зачем вам все это?

– Научитесь. Дело в том, что в уставный капитал корпорации я предполагаю вложить порядка десяти миллионов евро. А пока я не развелся, моя жена, которую я не видел уже не помню сколько времени, может претендовать на половинную долю. Если вы не хотите брать на себя груз ответственности владельца, то можете передать мне в управление все акции, и в этом случае претензий ко мне третьих лиц быть не может. Управление акциями может быть бессрочным и безотзывным. Формально владельцем компании будете вы, а в реальности я. Такое вас устроит?

Лика подумала и кивнула.

– Не сомневался, что вы поможете мне, – произнес ее собеседник. – И потому уже подготовил все бумаги. Вы их подпишете, а потом мы подадим документы в регистрационную палату региона Лацио, потому что офис корпорации будет все-таки в Сан-Феличе.

– Рим тоже относится к Лацио, – напомнила Лика. – Но тогда регистрироваться пришлось бы не в административном центре региона, а в центре провинции, в Латине.

Ларин кивнул и посмотрел на нее внимательно.

– Сразу после регистрации надо будет устроить презентацию и дать интервью телевидению. Представляете, какой интерес возникнет, когда итальянцы увидят владелицу новой корпорации? Красавица, умная, обаятельная, прекрасно говорит на их языке. А когда узнают, что именно эта девушка разгребет весь мусор в их городах…

Договорить Ларину не удалось – зазвонил мобильник в его кармане. Бизнесмен поморщился и с выражением явного неудовольствия на лице достал аппарат. Посмотрел на экранчик, хотел убрать телефон обратно, но после двухсекундного размышления все же ответил.

– Если можно, то покороче, в двух словах, – сказал он, не поздоровавшись с тем, кто звонил ему. – Я очень занят.

Внезапно лицо его изменилась. Стало сначала серьезным, потом почти трагическим. Лика даже отвернулась, чтобы не смущать Ларина своим присутствием. Видимо, ему сообщали в тот момент нечто важное и не очень приятное.

– Как это случилось? – едва слышно произнес олигарх.

Потом снова молчал, слушал, что ему сообщают. И только заканчивая разговор, приказал:

– Держите меня в курсе. Если потребуется, я прилечу сразу же.

Лика обернулась. Ларин сидел, уперевшись локтями в столешницу и прикрыв лицо ладонями, как будто пытался скрыть свои слезы.

– Что-то случилось? – тихо спросила Лика.

Не отрывая ладоней, ее визави кивнул. А потом откинулся на спинку кресла и опустил руки на подлокотники. Лицо его стало почти багровым, но глаза были сухими.

– Только что мне сообщили о гибели жены, – делая небольшую паузу после каждого слова, ответил мужчина. Потом тряхнул головой, сбрасывая с себя оцепенение, и продолжил уже обычным голосом: – Мы давно уже чужие друг другу. У нее была своя жизнь, а у меня только работа. Сейчас же, когда узнал, что ее убили…

– Как убили? – растерялась Лика.

Ларин кивнул и вздохнул. Потом посмотрел девушке прямо в глаза.

– Вчера вечером она вернулась из клуба со своим другом в наш, то есть в подаренный ей мною загородный дом. Они легли в постель, кто-то пробрался в дом, вошел в спальню и застрелил обоих. Как такое могло произойти? Там же крутая система охраны, сигнализация, видеонаблюдение… ничего не сработало. Мне сейчас сказали, что это было ограбление… Мол, вещи перевернуты, вскрыт домашний сейф… Не понимаю я людей, которые из-за кучки драгоценностей и денег готовы убить! Ну как подобное возможно?

Подошли двое официантов с подносами и стали выставлять на стол блюда с закусками. Ларин отрешенно наблюдал за их действиями, едва осознавая, что происходит, погруженный в свои мысли. Наконец, видимо, пришел немного в себя и поднялся.

– Не смогу сейчас есть, пить и вообще быть нормальным человеком, узнав о случившемся. Мне надо подумать, что делать дальше: лететь ли в Москву или остаться в Италии. Я возвращаюсь в «Грот», а вы, Лика, обедайте…

Она тут же вскочила:

– Поеду с вами! Неужели вы могли подумать, что я брошу вас в такую минуту?

Бизнесмен достал из кармана пачку купюр и, не пересчитывая, положил на стол. Нет, почти кинул. Стопка шмякнулась о край тарелки, и деньги рассыпались веером.

Опустившись на диван «Роллс-Ройса», Ларин заговорил:

– Моя семейная жизнь не заладилась с самого начала. Я зарабатывал деньги, Лидия любила клубы. Потом мне сказали, будто у нее есть любовник, но я не поверил. Со следующим бойфрендом я застукал ее в нашей московской квартире. Заскочил как-то днем сменить костюм, бегу в гардеробную, потому что времени было немного, пролетаю мимо спальни и краем глаза замечаю за приоткрытой дверью какое-то движение. Распахнул дверь… Она даже не испугалась. Я сказал только: «Бог в помощь» – и пошел переодеваться. Потом еще были случаи… В общем, не заладилась жизнь, да. Я не знаю, любил ли ее по-настоящему, когда женился. Да, Лидия мне нравилась внешне, не скрою, но разобраться, хочу ли жениться на ней, не успел. Потом пожалел о своей поспешности. А теперь жалко безумно, что сгорела ее жизнь… – Мужчина говорил и говорил, глядя прямо перед собой, а Лика старалась не смотреть на него, потому что ей казалось, что тот вот-вот расплачется. Но его голос был спокоен – без дрожи и надрыва. А потом Ларин и вовсе пошутил: – Лидия была как куколка, жила как бабочка, а теперь вот станет…

Он не договорил. Вероятно, и сам понял, что сравнение было не к месту…

Прибыв в резиденцию, хозяин дал указание поставить стол под створкой гигантской раковины возле бассейна. Сейчас они вместе прошли туда. Ларин поежился и сказал Лике:

– Не жарко, декабрь как-никак. Но у нас дома в сентябре порой холоднее бывает. Ничего, сейчас согреемся.

Стол был уже накрыт. На него поставили довольно много пустых рюмок, принесли виски и водку.

– Надо помянуть Лидию, – объяснил Ларин.

Подходили люди: работники и сотрудники резиденции, охранники, телохранители, повара и горничные. Пришел даже старый садовник-итальянец, который не понимал, что случилось. Но Лика объяснила ему, что у хозяина погибла жена и по русскому обычаю в ее память надо выпить немного. Каждому наливали водки или виски, после чего люди подходили к Ларину и выражали ему свое сочувствие. Никто не задерживался, и очень скоро Лика осталась с работодателем наедине, если не считать официанта, стоявшего в стороне и следившего за каждым движением хозяина. А тот, когда народ разошелся, показал ему рукой на бутылку виски:

– Налей-ка Александре Сергеевне.

Официант бросился исполнять.

Лика покачала головой:

– Я совсем не пью, вы же знаете.

– В такой день нельзя отказывать усопшим, – настаивал Ларин.

Только сейчас она заметила, что он пьян. Возражать ему было невозможно, тем более в такой печальный для босса день. А тот, как часто в подобных случаях бывает, постепенно забывал, по какому поводу накрыт стол. Начал рассказывать, как познакомился со своей женой, как сделал ей предложение, не предполагая даже, что девушка сразу согласится.

– Утром после первой нашей ночи Лида сказала, что я, как всякий порядочный человек, теперь обязан на ней жениться. Я подумал, что это шутка, и ответил: готов в любой момент, поскольку являюсь именно честным и порядочным человеком. Но, во-первых, не всякий честный человек – дурак, а во-вторых, никак не думал, что она тут же потащит меня подавать заявление. Как будто игра была такая: я до последнего надеялся, что уклонюсь. Но это же не в снежки играешь: увернешься или тебе в лоб зафигачат… Позже-то я понял, что не люблю ее. Любящие мужчины носят в бумажнике фотографии своих жен, а я даже не подумал сделать вид, что восхищаюсь ею. Лидия поставила на мой рабочий стол в офисе нашу фотографию, где мы вдвоем в Альпах. Я же все отодвигал ее подальше, потому что не хватало места для бумаг разных, документов, телефонных аппаратов. Потом на столе вдруг появилась фоторамка, в памяти которой было уж и не знаю сколько снимков. То один высветится, то другой, а меня эта смена кадров раздражала. Ведь к тому времени я уже застукал ее с тем любовником. Но Лидия считала, что любовник для красивой женщины – такой же необходимый атрибут, как брильянтовое колье или дорогая шуба… Кстати, сейчас зима вроде. Хотите подарю вам какую-нибудь? Рысью, например. Хотя это слишком просто. Говорят, можно заказать из снежного барса. У ирбиса очень красивый мех. А как по-итальянски этот зверь называется?

Лика пожала плечами. Но Ларин настаивал:

– Вот приду в меховой салон, и как мне надо спросить?

– Может быть, «пантера неве», но я не уверена. Только очень прошу вас, не надо мне ничего покупать.

– Хорошо, – вроде согласился Ларин. И добавил: – Приду и скажу по-английски: «Сноу леопард». – Он взглянул на Лику совершенно пьяными глазами, но произнес абсолютно трезвым голосом: – Возможно, я теряю голову, когда вы рядом, но без вас уже не могу. Да, не могу. Думаю о вас постоянно. Простите, конечно, что не удержался и признался в такой день…

– Давайте поговорим на эту тему в другой раз.

Мужчина кивнул. Потом посмотрел на стакан, в котором лед почти растаял, и официант тут же поднес ему другой, с большими кубиками.

Но Ларин не притронулся к виски.

– Тот человек, с которым вы сейчас живете в одном доме, очень нравится вам?

Лика почувствовала, что краснеет, но кивнула решительно.

– Да, нравится. Именно как человек порядочный и добрый.

– Возможно, он таким и является, – согласился Ларин, – однако вы же ничего не знаете о его прошлом. А возможно, что, наоборот, опасен. Вполне может оказаться, что у него нелады с законом, потому и решил скрыться от правосудия в Италии.

– Александр Сергеевич не такой, – возразила Лика. – Мне кажется, я его очень хорошо понимаю. И даже порой чувствую то же самое, что и он. Временами я думаю, что мы с ним давно знакомы, только он не решается напомнить об этом. А если вы считаете, что между нами может что-то произойти, то напрасно: я Александру Сергеевичу не нужна ни в каком качестве. В том числе как переводчица.

Ларин усмехнулся, поднял стакан, посмотрел на виски на просвет, словно проверяя, как отражаются в кусочках льда огоньки разноцветных фонариков, стоящих вдоль борта бассейна, после чего поставил его на стол. И тут же отодвинул от себя подальше со словами:

– На сегодня, пожалуй, все.

– Я могу быть свободной? – спросила Лика.

– Конечно, – кивнул бизнесмен. – У вас законный выходной. Завтра тоже отдыхайте. А послезавтра мы подаем уставные документы для регистрации новой корпорации. Потом я покажу вам небольшое здание, которое купил по случаю, где разместится персонал и где будет располагаться ваш кабинет.

Прошла еще неделя, переполненная работой и усталостью. Офис понемногу заполнялся сотрудниками. Конечно, это были итальянцы – по объявлению о вакансиях явились почти полторы сотни человек, но принято было меньше десятка. Среди них не было опытных менеджеров, взяли на работу секретаря офиса, инженера по обслуживанию зданий, работника кухни, уборщика помещений, менеджера по общественным связям, специалиста по рекламе, дизайнера для создания сайта фирмы, еще кого-то. Всем было сказано, что работа начнется через пару недель. Но люди каждое утро приходили и делали вид, будто работают, – видимо, им казалось, что если они этого не сделают, то на их места найдут других.

Здание было двухэтажным, на втором этаже располагался в том числе и жилой блок из трех комнат, который Ларин оборудовал, вероятно, специально для Лики. В спальне стояла широкая кровать под балдахином, а стены были обиты шелковой тканью. Ночевать одной в таком здании было, конечно, не очень приятно, но внизу у входа сидел охранник, который до утра неотрывно смотрел на экран висящего на стене холла телевизора, где транслировались американские боевики. Поздно вечером, когда Лика ложилась в постель, сквозь стены доносились автоматные очереди и крики жертв.

Ларин улетал в Россию на похороны жены, предварительно дав интервью телевидению. Вернее, интервью давала Лика, но он присутствовал и поддерживал ее за локоть. А сразу же после общения с журналистами умчался в аэропорт, предупредив, что пару недель его не будет. Однако вернулся подозрительно быстро – через двое суток. Лика не интересовалась, как прошла траурная церемония, но босс сам поделился впечатлениями:

– Муторно все это, лучше бы не ездил. Но в каждой гадости надо уметь находить и светлые стороны.

Вероятно, бизнесмен намекал на свое умение это делать. А может, и не только.

Теперь он постоянно просиживал в офисе, хотя дел особенных здесь для него не было. Собственно, в офисе ни для кого не было никакой работы. Кроме Лики, разумеется. Но и она очень часто думала, что занимается пустым и никому не нужным делом, придуманным лишь для отвода глаз с неизвестной целью. Но цели самого Ларина становились ей с каждым днем все более понятными. Тот, заявляясь в кабинет Лики и поинтересовавшись делами, мог, например, спросить, не хотела бы она избрать Италию постоянным местом жительства. Или вдруг интересовался ее планами на дальнейшую личную жизнь. На последний вопрос она ответила, что сказать ничего не может, потому что у нее нет и настоящей.

Все эти вопросы ее мало занимали, больше интересовало другое: Александр Сергеевич не звонил, а когда она сама набирала его номер, отвечал коротко и сухо, словно не ожидал ее звонка или его потревожили не вовремя.

Пару раз Лика съездила в домик, в котором они жили вместе еще совсем недавно. Направлялась туда с бьющимся от волнения сердцем – боялась застать там Анжелу. Но домик был пуст и в первое ее посещение, и потом. Причем во второй раз все предметы – даже посуда, что была на столе, и плед на плетеном кресле террасы – оставались на тех же местах, что и при первом ее посещении. И Лика поняла, что Александр Сергеевич бывает здесь крайне редко, если вообще заезжает. Тогда она набрала его номер, но никто не ответил на звонок. По стенкам террасы вились голые ветви винограда, с которых листва облетела, висели лишь гроздья изюма. Ветер приносил с моря тоску и запах водорослей.

Она начала спускаться по тропинке к калитке вдоль тоже голых смоковниц. Хрустел гравий под ногами, и ей казалось, что весь мир слышит этот звук – так тихо было вокруг. Вдруг Лике показалось, что за ней наблюдают. Девушка подумала даже, что Александр Сергеевич где-то поблизости и смотрит на нее украдкой. Обернулась, но никого не увидела. Вышла на узкую улочку, вьющуюся между каменными заборами, над которыми торчали верхушки плодовых деревьев, подошла к ожидающему ее такси, подняла голову и заметила торчащий из-за ближайшего поворота бок черного внедорожника. Джип в тот же момент тронулся с места и пропал.

– Там за углом машина стояла. Как давно она подошла? – спросила Лика водителя.

– Так этот черный «Тахо» с самого начала за нами шел, – ответил таксист. – Сначала вроде не приближался, а потом почти вплотную ехал. Мы прибыли сюда, и он следом. Никто из него не выходил.

«Вероятно, Ларин посылает со мной охрану, – решила Лика, – боится, как бы со мной чего не случилось». Но от догадки ей не стало ни грустно, ни весело. Она давно поняла, что нравится своему боссу. И нравится, вероятно, давно – иначе бы тот не предложил ей работу и не заплатил за пустяшную, по сути, экскурсионную поездку такие большие деньги. Бизнесмен не просто так сделал ее руководителем крупной корпорации и даже фактическим владельцем, если верить уставным документам. Правда, корпорация совсем небольшая, сотрудников в ней немного. Зато уставный капитал пять миллионов евро, и уже есть кое-какие предконтрактные соглашения. А когда будут заключены сами контракты, прибыль пойдет весьма существенная. Лика ничего не понимала в финансовом маркетинге, но – опять же, если верить Ларину, – через год доход должен в несколько раз превысить уставный капитал. Даже несмотря на то, что значительные средства будут потрачены на рекламу.

– И ведь это будет ваша прибыль, Александра Сергеевна, – улыбался Ларин, напоминая ей о своем великодушии. – Да, да, ваша. Вернете мне только вложенное в предприятие и какой-нибудь процентик от дохода.

Олигарх был улыбчив и обходителен, строя в отношении Лики планы, связанные не только с бизнесом. В этом она уже не сомневалась. И мужчина все время пытался быть возле нее. Например, когда Лика давала интервью биржевому телеканалу. Ларин стоял рядом, ничего не понимая из того, о чем она беседовала с журналистами, и держал ее под руку, распространяя на окружающих флюиды своего дружелюбия и обаяния. Для того чтобы босс не показался телезрителям предметом мебели, Лика перевела ему один из вопросов. Спросила по-русски:

– Когда акции предприятия появятся на бирже?

Но Ларин, судя по всему, не хотел иметь ничего общего с Россией, а потому ответил на английском:

– Через полгода, когда начнется практическое выполнение наших планов. Объем работ предстоит огромный, нам потребуются дополнительные средства. Но ожидаемая прибыль такая, что нам по силам погасить любые кредиты. И все же руководство корпорации считает, что лучше воспользоваться деньгами мелких инвесторов, чтобы простые люди могли получать более чем значительные дивиденды и быть уверены в своем обеспеченном существовании.

В офисе и у него был кабинет, на стены которого он повесил графики и диаграммы, на которых были нарисованы разные кривые линии и разноцветные кубики, символизирующие рост доходов, налоговые отчисления, расходы на рекламу и взносы на благотворительность.

Лика решила поужинать и в очередной раз набрала номер Александра Сергеевича, чтобы предложить ему посидеть в кафе вместе. Но его телефон был и вовсе отключен. Она спустилась на первый этаж, где в предвкушении просмотра очередного боевика нервничал охранник. Лика кивнула ему, намереваясь что-нибудь спросить, чтобы показать себя вполне демократичным руководителем, как вдруг входные двери открылись, и в холл вошел Ларин, за которым двое носильщиков в униформе тащили плоский фанерный ящик.

– Хочу повесить у себя в кабинете картину, – объяснил босс. – Не все ж на графики смотреть! Пусть хоть что-то радует глаз. А то все схемы, схемы… Поневоле и сам схематичным покажешься кому-нибудь.

– Мне вы никогда не покажетесь схематичным, – польстила начальству Лика.

Хотела уже выскочить на улицу, но Ларин удержал ее за локоть.

– Если вы собираетесь идти поужинать, то готов составить вам компанию.