Ржевский. Том 5

Через долгую четверть минуты менталист отступил на шаг, удивлённо замечая:

— Бывает же… Ладно, пацан, считай легко отделался.

Тем временем некстати пришёл в себя сбитый с ног дежурный:

— Это он!.. Нападение на сотрудника полиции при исполнении!.. Эй, ты задержан!

На мгновение повисла тишина.

— Ни на кого не нападал, — решительно открестился Страхов-Ржевский. — Применил кое-какие меры воспитательного характера, но в соответствии с пятой поправкой к конституции давать показания против себя не буду.

— Так это ты его, клоун⁈ — менталист непонятно чему развеселился.

— А понимай, как знаешь, — набычился напарник. — Я у него спросил, как к толковому оперу по магическому контрафакту попасть. Он мне сказал, дословно: «Пошёл вон, босяк. Не про твою честь! Или давно в тюрьме не сидел? Так могу устроить, если за секунду не свалишь».

В помещении снова повисла тишина.

— Это очень серьёзное обвинение. Кто может его подтвердить? — к Ржевскому-Страхову приблизился лысый тип с майорскими знаками различия.

— А я не обвиняю. Я поясняю свою позицию и тонко намекаю, почему он на полу лежит, — не смутился товарищ. — Ваши средства наблюдения здесь не работают, хотя и должны. Подтвердить свои слова не можем ни он, ни я.

— Ты понимаешь, где находишься? Модных книг начитался? — капитан лет сорока даже руки в карманы брюк засунул, подходя к блондину вплотную. — Сейчас в ПРАВИЛЬНОЙ камере окажешься — через три часа чистосердечно что угодно подтвердишь. Эй, пацан, ты вообще кто такой?

— Он на меня с кулаками кинулся после того, как я сказал, что он своими действиями полицейский мундир позорит.

И опять тишина. Да ну?

Занятно, Ржевский же не менталист. Откуда у него эта странная способность вводить присутствующих в принудительный транс? Или это только его соотечественников касается? Спросить попозже, отметила про себя Ариса.

— Ещё я сказал, что за два века Департамента полиции Соты наверняка были и такие сотрудники, которые погибли на службе. — Как-то грустно продолжил «Страхов». — Долг по защите граждан выполнили до конца, ни пуле бандитской, ни клинку не кланялись. А вот он, — Сергей-Дмитрий ткнул пальцем пальцем в сидящего на полу человека, — мне даже войти в участок не дал. А вдруг из детей тех полицейских кто-то ещё служит? Вдруг простому человеку ещё есть у кого просить защиты в этом здании?

Он требовательно обвёл всех присутствующих взглядом.

Капитан молча отвернулся и направился в сторону выхода на территорию. Майор неопределённо поднял брови, расфокусировал взгляд и присвистул.

— Пацан, ты бы с огнём не играл, — угрюмо уронил один из полицейских, помогая подняться дежурному. — Тебя сейчас первый и последний раз пронесло, причём чудом. Иди с богом и не ходи сюда больше!

— На! — Страхов-Ржевский ткнул под нос кукиш и ему. — Я пришёл поговорить с опером, который понимает в магических артефактах. Право имею, прав а свои знаю, так не уйду. Будете дальше сироту обижать — соображу, где управу на вас найти!

— Например? — на лице менталиста проступило любопытство. — Прокуроры тебя, босяка из третьего сословия, даже слушать не будут. К дворянам ты не вхож. — Он быстро выхватил документы из нагрудного кармана «Страхова» и прочёл по диагонали. — Хм. Мастер золотые руки. Но Демидов тебе точно больше не защита и не помощник, — полицейский засунул бумаги обратно, где взял. — Лично у меня к тебе исключительно научный интерес. — Он говорил почти доброжелательно. — Только поэтому с тобой нормально общаюсь. Где такие ментальные блоки накружил? Или Демидовы поспособствовали?

— Бог послал… насчёт справедливости: есть пока ещё человек в городе, который и на вас управу со скоростью звука отыщет, — лицо напарника заострилось, он неуступчиво гнул свою линию, словно хотел что-то доказать всё для себя давно решившим полицейским. — Говорят, если под усадьбой Ржевского «Слово и дело!» крикнуть, кто из них живой есть, выйдет да поможет, чем сможет. Простому человеку тоже, не только дворянам и прокурорам. Ржевские — Изначальные, если что.

Не в первый раз повисшую тишину можно было пластать ножом.

— Говорят, и на царей Ржевские управу находили, не то что на один продажный полицейский департамент. — «Страхов» как-то незаметно для самого себя выпрямил спину, расправил плечи и смотрел на менталиста сейчас если и не свысока, то как минимум с мягким сочувствием. — «Пока есть хоть один исправный карабин и правильные руки, Первая кавалерийская всегда рядом». Слыхал, может?

— Погоди. Не пыли. — Задержавшийся возле двери капитан заговорил, не разворачиваясь. — Дуракам везёт иногда, как тебе сейчас. Иди за мной, но языком всё же лучше болтай поменьше.

— Куда пойдём? — «Страхов» быстро подошёл к полицейскому и пристроился в кильватере.

— К новому сотруднику по магическим артефактам. Этого пусть дежурная часть сменит на сегодня? — не обращаясь ни к кому конкретно, офицер указал на продолжающего сидеть на полу дежурного.

Шум не нужен никому, сообразила Накасонэ. В преддверии отмены моратория каждый служащий стремится накосить максимум денег на своей нынешней должности.

Шум Ржевский поднял изрядный, народ слышал. В местной полиции многие друг другу наверняка не друзья.

Если б «Страхова» взяли прямо сейчас по беспределу, из десятка сотрудников-свидетелей наверняка нашлась бы пара-тройка, которая не станет молчать и предаст инцидент огласке.

Ну и имя Изначального Рода. Многие аристократы Соты Ржевских отмороженными клоунами считают, причём на всё способными клоунами. Посетитель же с тупым видом обозначил, что вроде как выходы на потомство гусара может и иметь — к чему риски?

Проще действительно провести его по территории и сбагрить тому самому оперу, специализирующемуся на артефактах.

Интересно, напарник это всё просчитал на ходу? (Потому что по лицу его в подобном не заподозришь). Или дуракам в определённой местности перманентно везёт?

В следующую секунду Ариса выбросила из головы даже малейший намёк на критичность: её спаситель из плена не раз и не два демонстрировал, что он не глупее неё. Просто маска недоумка у него очень хорошо отработана, профессионально и до бессознательного состояния.

Интересно, а у этого Ржевского может быть образование, сходное с Ига-рю⁈

Хотя-я, конечно, откуда бы. Она б знала так или иначе.

* * *

— Здравствуйте, мне сказали, вы в запрещённых артефактах понимаете — постучав в указанную полицейским дверь, вхожу и останавливаюсь на пороге.

Комната завалена бумагами, свитками, запчастями.

— В чём вопрос? — раздаётся из-под рабочего стола женский голос.

Да ну⁈

Вслед за этим голосом через секунду над столешницей появляется взъерошенная рыжая девица возрастом чуть помладше Анастасии, жены деда. Она бухает на стол стационарный накопитель весом как бы не в пуд и отряхивает ладони от пыли:

— Кто такой, чего хотел?

Ух ты. Готов спорить, у меня сейчас то самое идиотское лицо: оно у меня всегда идиотское, когда такая фемина ря…

На всякий случай обрываю неуместные поползновения и прекращаю думать в эту сторону.

Эх, до чего досадно. А ведь никто и не видит, как я над собой расту!

Не успеваю испытать гордость за самого себя, как проклятый язык предшественника выдаёт чуть ли не против моей воли:

— Сергей Страхов, рекомендуюсь собственной персоной! — на рефлексе щёлкаю каблуками. — У тебя попа красивая, — сообщаю доверительно, подходя к её рабочему месту. — А в кабинете срач. Двадцать сантиметров. Как тебя зовут?

Чёрт побери. Если бы речь шла о спиртном, уместно было бы сказать, «сорвался». Завязал, пить с утра не стал — но вечером не удержался и всё-таки выпил.

А в этом случае что сказать?

И глаза у неё красивые. Сиськи, правда, так себе, явно не Наджиб; но если рассматривать её не во фронтальной проекции, а сзади…

— Чего. Тебе. Надо. Скотина. — Холодно цедит сотрудница участка, ещё секунду назад бывшая такой очаровательной рыженькой девчонкой.

Тьху. Стерва. Только пытаешься в полицейских человека увидеть, как тут же получаешь в ответ тупое и немотивированное хамство!

— Я по делу пришёл, — хмуро вываливаю на стол остатки золота. — Информация нужна, а сиськи твои микроскопические мне вовсе и не интересны.

Что интересно, даже здесь не вру. У неё именно вид сзади интереснее фронтальной проекции.

Глава 3

— Не пи**и, Ржевский! Не тот ты человек, чтобы это было правдой, сволочь проклятая! — Очаровательная рыженькая девчонка, которой так идёт полицейская форма, внезапно превращается в фурию. — Что тебе ещё от меня надо⁈ Опять эти подкаты твои идиотские⁈ А почему Страхов? Почему не Михайлов, сразу бы фамилией царя назвался⁈ Да иди ты *****! Ненавижу тебя!

Опа. Вот это да, вот это поворот событий. Что же делать и что это всё значит.

Впрочем, по второму пункту прогноз прямо намекает: очень сильно на мой потенциальный провал похоже. И насчёт что делать, тоже весьма нелицеприятный вариант напрашивается…

По сухой теории, в случае риска расшифровки армейской группы на территории противника полагается этот риск быстро устранять. Понятно, каким образом.

Но это с одной стороны. А с другой — я вроде как в своём собственном городе, не у врагов за линией фронта. У меня (у всех нас) этот город в ближайшем будущем отобрать попытаются, но в данном случае оно не существенно.

Суть: не хотелось бы ТУТ по законам военного времени действовать. Тем более с этой девчонкой.

Да я и не буду.

— А я знаю, куда сейчас эти твои деньги засуну! — Сотрудница полиции неприятно оживляется. — Придумала!

Ой. Какая-то откровенно нехорошая перспектива намечается. Когда бабы из истерики резко выскакивают в такой вот энтузиазм, оно всегда не к добру.

Что же делать, что же делать, что же делать.

Женские пальцы решительно сгребают монеты со стола и складывают их в высокую стопочку. Глаза рыжей становится похожими на те два оптических прибора, которые обычно задействованы у снайпера и у его второго номера во время работы по профилю.

Что-то предчувствия у меня на тему её дальнейших действий совсем не оптимистичные.

— Наверное, я буду решительно возражать! — Замечаю осторожно для поддержания хоть какого-то конструктивного разговора. — Я, возможно, догадался, куда ты эти деньги поместить собираешься и я категорически против!

На всякий случай даже от стола отхожу, чтобы было пространство для манёвра — кабинет большой, есть где уворачиваться. Тьфу три раза, авось получится миром разрулить.

И чего она так взъерепенилась? Ещё Ржевского во мне откуда-то узнала.

— Возражай, — соглашается девица с обманчивой покладистостью, целеустремлённо огибая стол по дуге и направляясь в мою сторону. — Я тоже не сильно рвалась на том пикнике тебе это место подставлять, когда ты мной попользовался! Напилась — да, но тебя в свой спальный мешок не тащила! Даже просила перелечь подальше поначалу, пока ты свои сонеты исполнять не начал!

— Ой, — вырывается у меня непроизвольно.

Вот это да второй раз. Думай, голова, думай.

— Не может быть, — добавляю неубедительно ввиду отсутствия какой-либо хорошей альтернативы.

— А ты не помнишь, что запел, когда меня уламывал⁈ — она продолжает надвигаться, словно стремится надавить на нервы и запугать. — «Гусары и полиция! Содружество людей в форме! Иди сюда, моя дорогая, какой я тебе фокус покажу!..» Сволочь! Ещё смылся на утро, повторно попользовавшись! Даже слова ласкового напоследок не сказал!

— Какая мерзость, — вздыхаю, отодвигаясь на всякий случай ещё на один шаг. — Как я мог. Моё поведение было недопустимым и недостойным дворянина. Прошу понять и простить.

Что бы ещё такое сказать поубедительнее.

— СВОЛОЧЬ ТЫ, РЖЕВСКИЙ!!!

Зачем же она так орёт. И ведь потише кричать не попросишь — не та обстановка, а в коридоре и услышать могут.

Что же делать, что же делать.

— Если честно, не очень хорошо помню этот без сомнения яркий эпизод, — из всех возможных стратегий выбираю честность. — Я бы даже сказал, совсем не помню.

Любой пожар конфликта следует сперва пытаться погасить путём конструктивных переговоров.

Я даже руку к сердцу прикладываю, пытаясь усилить производимое впечатление:

— Если ты не возражаешь, давай восстановим события вместе? — здесь сделать лицо понаивнее, обычно срабатывает.

Чёрт. Что-то не так рассчитал — глаза рыжей ещё больше становятся похожими на прицелы.

— Имею предложение! Давай познакомимся для начала, как полагается⁈ — теперь разговаривать приходится на ходу, поскольку одновременно со своими словами мне приходится оперативно смещаться по окружности (собеседница пришла в движение, пытаясь минимизировать дистанцию — а я хочу, чтоб между нами оставался её рабочий стол).

Ох, больно целеустремлённо эта эксперт по артефактам ко мне вплотную рвётся. Судя по контексту событий, никак не затем, чтобы меня ещё раз порадовать. Если правда всё то, что она про общий спальный мешок говорит.

Хотя попа у девицы действительно красивая, вздыхаю про себя на бегу. Самое печальное, что она Ржевского вон, чудесно знает помнит, а в моей памяти о ней — ни слова, ни полслова. Чем объяснить?

С одной стороны, можно списать на удар менталиста на том перекрёстке. Однако предчувствие подсказывает, что это официальная версия и самоуспокоение. Скорее всего, предшественник напился до коматозного состояния и в момент решительного соблазнения этой девицы действовал на рефлексе.

На утро, по всей видимости, повторил подход к снаряду (попа-то красивая) — а потом двинулся куда-либо и больше с ней не виделся.

Может, дальше глаза пошёл заливать, да так память и потерял — поскольку с вечера не протрезвел.

— Как тебя зовут? — интересуюсь как можно более участливо и доброжелательно, что на бегу непросто.

Сейчас главное, если верить теории от аль-Футаим, выражением лица несмотря ни на что транслировать позитив, спокойствие и искреннее любопытство.

— Сука! Попользовался — и даже как звать не вспомнишь⁈ — а рыжая почему-то всё сильнее наливается цветом отварной свёклы.

Хотя казалось бы, куда уж круче.

Завершая первый полный оборот вокруг полицейского стола, из своего неизбывного правдолюбия на автомате уточняю:

— Не то что имени! Даже в лицо тебя не узнаю! Прости за откровенность.

Ну а чё, это она Ржевского помнит, а я её действительно впервые вижу. Справедливости ради, хорошо бы, чтоб либо первое, либо второе было взаимным: либо чтобы и она меня не помнила, или чтобы я её узнал.

Тогда, теоретически, выравнивать позиции в наших непростых переговорах было бы легче. Но чего нет, того нет, только вздохнуть на ходу да предшественника выматерить мысленно.