Спасти Род. Том 4

И допустил одну простую ошибку.

В отличие от него я был не темным, а Мастером Перемен. А потому прекрасно знал, что было необходимо, чтобы спасти наши жизни и жизни всех тех тысяч... а может и миллионов людей, что должны были сегодня умереть, по слепой прихоти темного.

Кто-то должен был взять на себя его плату.

— Миша! — раздался голос Яны.

Оставалось пять секунд.

— Все вокруг меня, — сказал я быстро. — Мы не дадим разлому появиться.

* * *

— Все вокруг меня. Мы не дадим разлому появиться.

Явно почувствовав момент, медлить никто не стал. И когда времени уже совсем не оставалось...

— П̵̹̍̿л̷̡͒а̵̛̬̖̿͒т̴̲̏̇а̶̟͗, — произнес я.

И создал руну, которую всегда первой изучал любой Мастер Перемен.

Слово было сказано, а потому время для нас пятерых остановилось. Страницы Книги Перемен перестали переворачиваться, замерев в ожидании предложенного.

— Нам придется заплатить за то, чтобы выжить сейчас, и чтобы выжить смогли другие, — сказал я. — Заплатить чем-то будущим, чем-то, чего у нас еще нет.

— Что... что происходит?! — воскликнул Соловьев. Дернулся, чтобы отойти, но начавшийся ритуал не отпустил его.

— Это необязательно будет что-то плохое или неприятное, — продолжил я. — Но ощущение неизбежности платы и несвободы в том, что касается ее возвращения, оставит в вас след на всю жизнь. Скорей всего, вы уже начали это чувствовать...

— Духов, прекрати это хрень!!! Сейчас же, твою мать!!!

— Сопротивление только утяжелит плату, — сказал я, остановив взгляд на Соловьеве.

— Что?! Да я не подписывался на это!!! Это не спра...

— В этом и нет ничего справедливого, — спокойно перебил я и отвернулся от него.

Бросил взгляд на Алию — заметно побледневшую; на Ю, кожа на и без того худом лице которого натянулась настолько, что стала казаться прилепленной прямо к черепу; на Яну, не отрывавшую взгляда серых глаз от меня...

— Обещание, которое вы сейчас возьмете на себя, придется выполнить. Вне зависимости от вашего желания. Имейте это в виду, когда будете его давать.

Договорив, я повернулся обратно к Алие.

— Твое слово.

— Я...

Изо всех сил я старался не приглядываться, но против моей воли я ощутил пролетающие внутри ее сознания десятки образов. Мечты... надежды... желания.... Сложнейшие отношения с отцом, который был центром ее мира, и находясь рядом с которым она испытывала сильнейшее давление...

— Уверена? — спросил я, когда один из образов утвердился и приобрел форму.

— Да...

Ритуал требовал от меня, чтобы я произнес обещание вслух...

— Когда время придет, тебе придется выполнить его просьбу, в чем бы она ни заключалась, — сказал я, все же сумев завуалировать сказанное, чтобы остальные не поняли сути. — Принято.

Я обернулся к Ю. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— Накладывай свое проклятье, колдун, — сказал он.

Тяжело выдохнув, я... нашел ответ почти сразу... и он мне не понравился. Я стал искать дальше, что-то не настолько тяжелое. Китаец, мягко говоря, не был моим другом, более того, он был высокомерным засранцем, но чести ему все же было не занимать. Алия, пусть и неосознанно, но сопротивлялась мне. Ю же, поняв, что происходит, и ради чего мы приносим жертву, сразу принял правила игры.

Я перебрал ни один десяток образов... но в итоге не нашел ничего достаточно сильного. Только тот первый.

Родители... кажется, почти для любого это тот самый камень преткновения...

— Давай, не медли.

Его лицо выглядело будто отлитым из камня.

— Ты убьешь своего отца, — сказал я.

Услышав это, китаец скривился.

— Я в любом случае собирался это сделать.

Вранье.

Он всегда был уверен, что обязан это сделать ради других, но самой большой его мечтой было отыскать способ не делать это. Решить как-то по-другому. Теперь это не удастся.

— Принято, — скрипнул я зубами.

И повернулся к Соловьеву.

Тот к этому моменту уже окончательно извелся. В его взгляде плескался страх. Открываться он мне не хотел, но ритуал тут не оставлял выбора нам обоим. Впрочем, глубоко копать и не пришлось. Хотя это и был спрятано под ворохом ментальных техник, оберегающих сознание аристократа от неприятной правды...

— Расскажешь своему отцу то, что скрывал все эти годы, — сказал я.

— Нет!!!

Я мог бы поискать еще... но не захотел.

— Такова твоя плата, — отрезал я.

— Нет...

Он сопротивлялся до последнего, но ритуал, конечно, был сильнее.

— Принято, — сказал я.

И повернулся к Яне.

Это был самый сложный момент. Заглянуть внутрь нее я не мог. Даже сейчас. Чтобы ни скрывало ее от меня, это продолжало работать и сейчас.

— Я не вижу внутри тебя, — признался я. — Тебе придется выбрать обещание самой.

Больше она от меня не отворачивалась, смотрела прямо в глаза. Под губой у нее засохла капелька крови, грудь часто вздымалась. Кажется, несмотря на эту ее защиту, сегодня я все же понял ее чуть лучше. К основательности, силе и тайне добавилась... и какая-то доля слабости. Невероятное сочетание, как и Свет с Тьмой внутри ее резервуаров. Она обладала немалым могуществом, и со временем должна была становиться только сильнее, но несмотря на все свои способности и связанные с ними знания, которые для большинства были под запретом, она была совсем молодой. Девятнадцать, может, восемнадцать лет.

И если раньше меня к ней просто тянуло. Частично из-за тайны, частично — чего уж душой кривить — в сексуальном плане, то теперь я понял, что она не до такой степени уверенная и самостоятельная, какой хочет показаться.

Чувство ответственности, конечно, глубоко в ней засело, но, кажется, она все же не была из тех, кому было принципиально тащить всю лямку одному. Ей все-таки важнее был важнее итоговый результат, а не лавры самого крутого гранда Девяти Планет.

И это хорошо.

Потому что место самого крутого гранда, очевидно, занято.

— Я обещаю... — раздался ее голос.

Вибрация.

Что?.. Это еще что зна...

— ...отдать свою жизнь.

Что?!

— Яна! — выдохнула Алия. — Ты чего... Михаил, подожди! Не слушай ее!

Я замер, не отрывая от Яны взгляда. Она тоже смотрела только на меня, и в выражении ее лица читалась... надежда? Это точно был не страх.

Из-за того, что я не мог видеть ее страниц, и смысл сказанного ею я определить не мог. Это вполне могло быть и иносказание. Не дура же она, чтобы пообещать убить себя. В этом не было никакого смысла...

— Принимаешь? — спросила она.

Я ощутил давление ритуала... Участник твердо выразил свое намерение, у меня не было другого выхода, кроме как принять...

Хм.

Я вдруг кое-что понял. А ведь в эту игру можно играть и вдвоем...

— Принято, — сказал я.

И тут же...

— А я обещаю отдать свою жизнь взамен твоей, — проговорил я не без некоторого бахвальства.

Всегда любил чувствовать себя хитрее остальных.

Теперь, конечно, придется за ней до скончания веков приглядывать, но последнее слово я за собой оставил. А там уж разберусь. Фраза оставляла широкое пространство для толкования. И, что даже важнее, какой-то огромной давящей на плечи тяжести после ее произнесения я не ощутил. Напротив. Как будто даже какая-то часть платы... спала с меня.

Я сам не понял, как так получилось, но чувство было именно такое. Будто я выполнил какое-то старое обещание. Хм... ладно, потом все-таки нужно будет с этим разобраться...

...

Принято.

Ритуал засвидетельствовал наши клятвы.

* * *

Пятая. Амшель. Припортальный квартал. Крепость Охотников.

— Странно.

Брошенное Амоном Ротшильдом слово мгновенно приковало к себе взгляды остальных членов Круга Охотников.

— Что? — сразу сказал Пахом Белов. — Началось?

— Нет... — взгляд Амона был направлен вперед, но явно мало что видел перед собой. Сознание его явно находилось на Границе Между Сторонами. — Перенеслось... на другое время. Они расходятся.

Старейшина Круга замер на мгновение. Спросил:

— Надолго?

— День... Неделя... Месяц... — проговорил Амон пространно. — Нет определенности.

— Что там случилось? — Пахом не отрывал взгляда от серого. — Почему все остановилось?

— Это второй вопрос. И пока что... я понятия не имею.

* * *

Пятая. Амшель. Русские Ряды. Академия Управления