Девятнадцать сорок восемь. Том III

— Нет. А потому, все козырные места всегда за красными будут. Даже если все думают, что чернее их не бывает. Сечешь? Хочешь в блатные? Хочешь кольца на пальцы синие? Тогда слушай меня. Наверх путь только через красных. Все, кто черными по душе были наверху — давно в земле лежат. Понял?

Чахлый сглотнул, покосился на меня, а потом кивнул своему начальнику.

— Понял.

* * *

Григорян зашел в свою штаб квартиру, которую занял на время проведения операции. Здесь была всего одна единственная комната, в которой располагалось всё необходимое для жизни. Всё кроме туалета. Канализация, была не предусмотрена. Возможно для того, чтобы уменьшить риск слежки.

Не смотря на то, что имперский следователь каждый раз проверяет квартиру на жучки и другие артефакты слежения, как только он оказался внутри, тут же принялся повторно всё перепроверять. Каждый раз одно и тоже… сканирование единственной комнаты двумя артефактами.

После того, как он окончательно убедился, что всё в порядке, поставил на стол металлический цилиндр и принялся ждать.

Спустя пару минут, в пространстве появилась рябь, после чего началось невыносимое шипение.

— Да ну твою же! Что ж ты будешь делать⁈ Долбаные технологии!

Григорян успел сесть на старенький диван, а теперь его правая нога, снова перестала сгибаться. Это происходило всегда непроизвольно, словно эта нога жила своей жизнью. Поэтому сидел он слегка перекошено.

Сделав глубокий вдох и ещё раз выругавшись, он поднялся с дивана и направился к столу. Взяв в руки артефакт, он с силой шмякнул его об стену, после чего тот и вовсе погас.

— Да что за блядство! — Окончательно вышел из себя Григорян. — Твою мать! — Он ударил цилиндром об стену ещё раз. А потом ещё, и ещё… и ещё. В один из ударов в пространстве на мгновение появилась рябь от проекции и вновь раздалось шипение. Вроде бы даже послышался чей-то мужской голос:

— Гри… г… ян… остан… сь…

Только вот имперский следователь не успел вовремя среагировать и сделал ещё два лишних удара по стене, после чего артефакт снова потух.

Он посмотрел на уже изрядно помятый и пошарпанный цилиндр покрутил в руке и бросил на стол.

— Да пошло оно всё! Зае… уже.

Григорян направился обратно к дивану, и только стоило ему сесть, как магический цилиндр вновь заработал. Только вот проекция в пространстве появилась не как полагается над полом перпендикулярно, а параллельно ему. Боком…

Он склонил свою голову на девяносто градусов и увидел изображение начальника, который пытался понять, что не так с картинкой и почему он всё видит перевернутым.

— Григорян! — Раздался мужской голос из проекции. — Вы, может быть, уже сядете нормально⁈

— Так я нормально сижу.

— Ну, тогда меня поставьте, как полагается! То есть артефакт.

Григорян посмотрел на валяющийся цилиндр, который даже слегка покачивался на столе, потом на свою не сгибающуюся ногу, тяжело вздохнул и произнес.

— Извините. Но я не могу. Артефакт, кажется, неисправен. Я его и так уже и эдак…

— То есть вы хотите сказать, что он сейчас нормально стоит?

— Ну да…

— Так… Ясно. Докладывайте. — Человек с проекции понял, что не имеет смысла спорить и просто решил оставить всё как есть, лишь бы побыстрее закончить с этим.

— Проведена специальная операция под названием «Ликвидация пешки». — Начал говорить имперский следователь.

После этих слов, мужчина с проекции хмыкнул, видимо отметив простоту и очевидность названия операции. Только вот Григорян никогда не любил заморачиваться с этими пафосными обозначениями и тратить на это время. Особенно с проходными делами.

— Мы имитировали убийство одной из пешек, — продолжил говорить он. — И внимательно отслеживали реакцию всех родов и причастных людей.

— И? Есть результаты⁈

— Итог… ничего. Никаких зацепок. Ни одной подозрительной реакции или телодвижения. За границей, у тех кого мы наблюдаем, всё так же, без изменений. Поэтому я считаю дальнейшее слежение за местными пешками нецелесообразным и бессмысленным. Мы наблюдали достаточно. Следов по делу Падлова нет. Род Орловых так же больше ничем не может нам помочь в этом вопросе.

— И что вы предлагаете? — Раздался недовольный голос.

— Сворачиваться и продолжать наш первоначальный план в столице…

— То есть… — усмехнулся мужчина, словно бы не мог поверить в услышанное. — То есть, вы… предлагаете поставить под удар императора⁈

— Вовсе нет. Есть и другие способы.

— И какие же, например?

— Это будет сложно… но, если бы мы смогли найти подходящего мага…

* * *

Михаил Сергеевич поставил турку на плиту и включил ее. С хмурым выражением лица, он достал банку, в котором были кофейные зерна и заглянул внутрь.

В груди защемило и он с тяжелым вздохом поставил банку перед собой, опершись руками на столешницу.

С минуту он просто стоял, после чего все же взял себя в руки и взяв кувшин с водой, налил в турку. Тут же из недров шкафчика появилась ручная кофемолка, в которую он и насыпал зерен.

Раз за разом, прокручивая ручку, он все возвращался к последнему вечеру, когда видел сына. Разум говорил, что это был его сын. И по телосложению, и по цвету куртки. Телефон его с тех пор не отвечал, а значит… это был он. Однако, сердце все еще жило надеждой. Надеждой, что может быть это был не он. Может его просто похитили и хотят выкуп, или, на худой конец, он просто ранен.

Динь-дилинь!

Динь-дилинь!

Затрезвонил рабочий телефон отца семейства.

Тот взглянул на экран и нехотя поднял трубку.

— Слушаю… — произнес он, заметив супругу, что вылетела в коридор с глазами полными надежды. — Да, понял. К шести буду.

Закончив вызов, он отрицательно мотнул головой, открыл кофемолку и принялся насыпать в турку кофе.

Мать, что уже несколько дней не спала, опустила плечи, тяжело вздохнула и ушла в спальню.

Михаил Сергеевич же, стараясь успокоиться, взял ложку и медленно, неторопливо начал помешивать кофе. Смысла в этом большого не было, но так он хотя бы немного приходил в себя.

В этот момент в коридоре послышался лязг ключей, а затем щелкнул замок.

Михаил Сергеевич замер с ложкой над туркой. Мать, что стояла в спальне тоже застыла словно изваяние, закрывая лицо по которым катились слезы.

— М-а-а-а-а-ам? Пап? Я дома!

Женщина выскочила из комнаты, бросилась в коридор и замерла, смотря на сына.

— Мам… тут как бы… Я живой, — спокойно проговорил Фирс.

Мать тут же бросилась к нему и крепко стиснула в объятьях, тихонечко заплакав.

— Мам, ну ты чего… все нормально… — растерянно пробормотал Фирс, гладя самого дорогого человека на свете по голове. — Видишь? Я тут… живой…

Тут его взгля зацепился за отца, что стоял в прохода на кухню. Он молча, с легкой улыбкой смотрел на него и слегка шевелил челюстью из стороны в сторону.

— Привет пап, — виновато произнес парень. — Прости… телефон разбил. Сразу не мог позвонить.

Михаил Сергеевич кивнул и с хрипотцой в голосе спросил:

— Кофе будешь?

— Буду, пап… Буду…

Уже через десять минут, на кухне, за столом, он рассказывал, как его схватили в подъезде. Как рядом с ним, с перегаром стояла точная его копия. Как расстреляли его копию, пока его заталкивали в фургон, и как потом к нему заталкивали труп.

Рассказал, как на его глазах, копия превратилась в грязного отекшего бомжа и как с его шеи снимали какой-то артефакт. Потом про приключения в подвале, где он просидел возможно пару дней, а может и всего несколько часов. В полной темноте ощущение времени потерялось совершенно.

— Так… и тебя просто отпустили? — спросил отец, когда Фирс закончил.

— Да, но… там… там была девочка, — нахмурился парень, размышляя стоит ли рассказывать родителям. Немного подумав, он кивнул и решил рассказать: — Там была девочка, лет десяти на вид. Но говорила она мужским басом. И те… те бандиты обращались с ней уважительно. А она… она приказала меня отпустить. Мол, смысла нет меня держать.

Отец нахмурился, осмотрел сына, потом супругу и произнес:

— Не знаю, чьи это игры, но артефакт изменяющий не только внешний вид, но и размеры — это серьезно. Как бы это императорская СБ не работала.

— А… А я тут причем?

— Не знаю, но возможно ты сам не заметил, как вляпался в какую-то историю, — пожал плечами отец. Тут он выразительно посмотрел на супругу и произнес: — Возможно стоит помалкивать о том, что ты видел и что произошло.

— Ну, так-то… да, — кивнул Фирс, понимая, что со стороны это все выглядит крайне подозрительнее, чем ему казалось. — Да. Думаю, распространяться по этому поводу не стоит.

— Слышишь? — слегка подтолкнул мужчина супругу плечом.

— Да, — серьезно кивнула она. — Такая информация посторонним ни к чему.

— Так что, если что — парень просто загулял… У девушки ты был, — произнес Михаил Сергеевич. — А телефон… разбил. Вот и не мог предупредить.

Фирс молча кивнул и отпил горячего ароматного кофе.

— А кофе вкусный, — произнес он.

— Так, твой же, — усмехнулся отец и кивнул на холодильник. — Котлеты будешь?

— Мамины?

— Нет. Она все это время проревела и не ела ничего, — укоризненно взглянул на него отец. — Пришлось мне делать.

— Буду, — с улыбкой кивнул Фирс.

* * *

Гоблин, утробно загудев, сбавил ход и медленно остановился на парковке, что находилась на улице Алексеевская. Припарковавшись прямо перед кафе, из него вышел Фирс.

Он внимательно оглядел улицу, а затем остановил свой взгляд на рекламной стойке с надписью «Кофе за 19р48к». Взгляд переместился на кофейню, где за стеклами виднелись лампочки гирлянд с теплым оранжевым светом, а так же люди.

— Все было не зря, — пробормотал он себе под нос.

Парень направился внутрь.

Зайдя в заведение, он машинально окинул взглядом зал, прикинул количество посетителей и подошел к Митину.

— Привет, — с улыбкой произнес он.

Здоровяк спокойно на него взглянул и кивнул.

— Привет, — пробасил он и отчитался: — База забита, кофе варится, полы чистые.

— Вижу, — кивнул парень. — Только… немного удивлен.

— Чему?

— Ну, меня же вроде как… того, — кивнул он на дверь. — А ты тут. И никуда не делся.

— Думал сбегу сразу?

— Если честно — да.

Митин усмехнулся и постучал пальцем по запястью.

— Но метка ведь никуда не делась. Значит и ты не умер, — спокойно ответил он. — Это лучше всяких гадалок.

Фирс с улыбкой кивнул и спросил:

— А как у тебя тут?

— Спокойно, — пожал плечами здоровяк и достал небольшой блокнот, который открыл и заглянул. — Заходил какой-то Фома. Был еще странный мужик — Юрий Александрович. От Шолоховых. Спрашивали про тебя и про Гудвина.

Тут он поднял взгляд от блокнота и выразительно взглянул на своего начальника.