Ржевский. Том 2

И гвардейцы, и Ржевский задумчиво проводили взглядами ягодицы принцессы, подчёркнутые стрингами под плотно облегающим платьем.

— ГОВОРИТЬ ТОЛЬКО ПО-РУССКИ! РАБОТАЕТ ГВАРДИЯ НАМЕСТНИКА! — Воеводин словно очнулся и разразился криками. — РЖЕВСКИЙ, ВОН ОТСЮДА! ИЛИ ПОЖАЛЕЕШЬ, Я ДВАЖДЫ НЕ ПОВТОРЯЮ!

— Вообще-то, только что именно второй раз и повторил, — флегматично заметил попечитель.

Затем коротко шагнул вперёд, как в своё время на летней террасе Кебаба. Мелькнул кулак. Дальнейшие события покатились примерно по тому же сценарию.

Голова штабс-ротмистра дёрнулась, словно от удара кувалдой. Колени офицера подогнулись, гвардеец с размаху въехал лицом в каменные плиты пола.

— Братва, я поначалу всегда добрый и конструктивный, — дворянин сделал ещё шаг навстречу служивым.

Оставшиеся на ногах шестеро — полшага назад.

— Потому что лишней крови и ущерба не люблю, — продолжил странный сеанс псевдогипноза Ржевский. — Но потом, если вы ох*еете, я тоже в ответ х*йню могу сделать. Как сейчас, например.

Гвардейцы ему ничего не отвечали, переговариваясь между собой в служебном магочате. Единства мнений между ними не было.

— Только знаете, какая между нами разница? — блондину словно не давала покоя роль успешного оратора. — Меня, особенно после апгрейда до главы Изначального Рода, только Оберпрокурор Империи может о чём-то спрашивать, молчу уже про что-то мне сделать. Или Обер-полицейский! Но они оба сидят в столице, досюда доберутся вряд ли. Значит, что?

— Что? — с добросовестным любопытством поинтересовалась по-русски Норимацу, уши которой сейчас напоминали маголокаторы.

— Значит, нет у вас методов против Димы Ржевского! — попечитель радостно заржал, заставив кое-кого из присутствующих вздрогнуть. — Изначальные Рода потому что. Мы можем вас хоть … — дальше он сказал совсем непотребное. — С подскоком.

Наверное, мужчина не должен такое говорить другим мужчинам своего же народа, особенно находящимся в форме, подумала Наджиб. Теперь я окончательно потерялась в происходящем и не понимаю, что вообще творится.

— И ничего нам за это не будет, — завершил скабрезный пассаж попечитель, потирая ладони. — По закону. Потому что нет ни у вас, ни у суда, ни у полиции прав и полномочий на ЛЮБЫЕ процессуальные действия в адрес двух категорий населения нашей без сомнения великой Империи.

— Каких категорий? — аль-Футаим, слушавшая текст на своём языке синхронно, вспыхнула любопытством.

— Не сказал он ещё, — буркнула из вредности Наджиб.

Хотя сама отлично знала ответ.

Ржевский выдержал театральную паузу.

Победоносно оглядев женщин, с которыми пришёл, он поднял вверх сжатый кулак и принялся отгибать пальцы:

— Первая группа, Августейшее Семейство Императора. — Затем добавил в сторону на полтона тише, но всё равно громко. Даже на галерее было слышно. — Х*й ему в сраку, чтоб голова не качалась.

Наблюдатели из числа посетителей Левого Берега частью оживились, частью возмущённо зашептались.

— Вторая категория, — продолжил представление белобрысый клоун, которому происходящее, казалось, доставляло удовольствие. — Главы Изначальных Родов города Соты, Свободной Экономической Зоны в целом и внесённые ими в особый список лица. — Второй отжатый палец присоединился к первому. — Августейшее соглашение Его Величества с нами от позапрошлого века. Извольте исполнять, шавки. Я и последний в Роду, стало быть, автоматически его Глава; и в особый список сам себя прямо сейчас могу внести. Собственной рукой. Два в одном получается.

— Ничего не понимаю, — Мадина даже пробормотала это вслух.

— Ты со своим менталом вообще мозгами шевелить разучилась? — спокойно поинтересовалась подруга.

— Чего это?! — обиделась менталистка на незаслуженное.

— Ты на Ржевского сейчас пялишься, как мой дядя на меня два часа назад. Из зиндана. А он же просто время тянет, — пояснила аль-Футаим, поднимая и опуская брови. — Смотри. Этих гвардейцев он не переваривает на уровне какой-то их корпоративной культуры, согласна?

— Пожалуй. Ржевские из армейских, а на их гвардии, особенно у наместников, последнее время всё больше полицейских функций, — согласилась Мадина. — И жандармских тоже. Разные военные касты, друг друга испокон веков не переваривают. Хотя сам Дмитрий пока в армии не служил.

— Расскажи это семи трупам посольской спецгруппы, которых я на той стороне портала в Эмирате своими руками принимала! — всё так же ровно предложила аль-Футаим. — У мужиков в погонах и с оружием в руках свой тип мышления! Ты вроде такая умная, а за миражом песка не видишь.

— Допустим. А зачем он тянет время?

— Ты же сама перевела мне только что. Гвардия здесь явно по беспределу, если опираться на версию твоего попечителя. А каждая их операция имеет чёткие временные рамки, особенно та, которая проводится с нарушением закона, — здесь принцесса многоопытно ухмыльнулась.

Язык Залива в принципе короче здешнего, потому обмен информацией между близнецами происходил быстрее, чем можно заподозрить со стороны.

— И?

— Ржевский, несмотря на нелюбовь к жандармам, простых служивых лишний раз глушить не хочет. Особенно своих. Ждёт их главного для разговора.

— А ты это как поняла?! — возмутилась Наджиб от собственного непонимания. — Если даже я его сквозь ментальные блоки не вижу?!

— Я с этого начала, — проворчала Далия. — Ты из-за своего ментала совсем мозги потеряла. Там, где чужих мыслей не чувствуешь, твой аналитический аппарат как парализует. Хи-хи.

— КАК. ТЫ. ПОНЯЛА?!

— Да по нему вижу! — удивилась принцесса. — У тебя чё, повылазило? Сама на его лицо глянь!

— Хм.

— И здесь мы подходим к моему окончательному предложению, — Ржевский тем временем продолжал потирать ладони. — К вам у меня разговор короткий: пошли на*** отсюда. Как пришли, так и валите. Но Ляпкина-Тяпкина сюда родите со скоростью звука.

— Что?

— Подать сюда Ляпкина-Тяпкина! Жду того, кто вас сюда на эту задачу снарядил! — опекун сделал пару шагов в сторону и лениво потыкал носком ботинка парализованного Мадиной менталиста-пятёрку. — Вы — руки, с вами мне ни договариваться, ни время терять не с руки. А вот с «головой» вашей, с приказ отдавшим, я пообщаюсь, когда он явится. — Ржевский огляделся и выдал непонятную фразу. — У кого-то скрытая телеметрия на того начальника работает? Передайте ему, что я считаю до пяти, затем разговор будет совсем другим. Мой менталист по одному ваши мозги начнёт в фарш превращать, сбежать тоже не получится.

— Ты уже чужой менталист, — развеселилась Далия. — Муа-ха-ха. Предательница Знамени Пророка. За жопу тебя ущипнуть, негодяйка?

— Он блефует, — проворчала Мадина. — Я вижу. Хотя-я, на той стороне гвардейского связного амулета у кого-то нервы сейчас однозначно дрогнут — мой коллега-пятёрка вон, одеждой полы вытирает. — Она равнодушно посмотрела на парализованного ею же. — Значит, кто-то более высокого ранга здесь действительно присутствует. Блин, неужели у меня мозги хуже соображать стали?

— Видимо, от недоё*а, — повторно похихикала подруга. — Интересно, а где твой опекун так торговаться научился? — резко задумалась принцесса. — Сперва с ювелиром, теперь вот с аппаратом их наместника? При том, что последних даже нет на арене пока? Знаешь, а он мне всё больше нравится!

— Сама недоумеваю. Был весьма простым поначалу, хотя и безукоризненно искренним, — нехотя прокомментировала менталистка.

— Господин Ржевский! — а от лестницы по галерее уже быстро шёл чиновник в гражданской одежде.

— Этот из пятёрки официальных представителей местного императора, — проинформировала принцессу Наджиб, узнавшая графа Воронцова по портрету. — Отвечает за внутреннюю разведку на этой территории, три университета за спиной, из них два в Европе. Фамилию сказать?

Подруга достаточно туго воспринимала здешние имена с первого раза.

— Не надо. Как думаешь, мне пора амулет монарха активировать?

У правящих семей свои отношения, даже если границы государств не пересекаются, а сами они друг друга в глаза не видели и не увидят.

Взойдя на Престол Эмирата, Далия аль-Футаим автоматически получила «Нимб правителя» — гарантии признания и неприкосновенности здешнего царя (и прочих монархов) по дипломатическим магоканалам на свой браслет.

Если она сейчас активирует соответствующий артефакт, с одной стороны, для присутствующих за её безопасность будет отвечать уже Его Величество Император этой страны лично — потому что соответствующая магограмма появится рядом с Далькиной головой.

Иначе говоря, для всех местных она будет всё равно что член Августейшей Семьи.

Однако обратной стороной гарантированой неприкосновенности станет бесповоротное раскрытие их инкогнито. После этого на прыжках в ширину (как это называет Ржевский) в Соте можно будет ставить крест: подобные новости распространяются мгновенно.

— Я пока не вижу оснований, — высказала своё мнение Наджиб-младшая. — Среди присутствующих моих коллег нет. Всех, кто в форме, «держу» с запасом: захочу — станут растениями быстрее чем за секунду, их защита от коррекции — говно. Кроме сбитого… Ну и до нас вообще никому дела нет, у них свои мальчуковые разборки.

Справедливости ради, покончить с прыжками в ширину на старте, даже не начав их, было бы чертовски грустно.

— Эй, я к вам! — Из-за манекена с золотыми цепями к близнецам быстро подошла Норимацу.

Никто не обратил на неё внимания из-за разлившегося в воздухе напряжения.

— Предлагаю ситуативный союз на ближайшее время. — Азиатка хлопнула двойняшек по плечам.

— Суть? — серьёзно спросила Далия.

— Я защищаю твою сюзерена до последней капли крови, если потребуется. — Японка поймала взгляд менталистки. — Читай моё сознание, вплоть до намерений и честного слова. Там гарантии.

— Продолжай, — свела вместе брови удивлённая увиденным Наджиб.

Слава самураев-предков явно не давала покоя одному их потомку женского пола. Шу реально думала то, что говорила.

— А ты иди к нему, — японка указала взглядом на блондина, — пока я тебя тут подменяю. — Она достала ещё один запрещённый артефакт. — Воронцов Ржевского сейчас скорее всего наедине по этажу погулять позовёт побеседовать, ты должна быть рядом с ними.

— С каких … бубликов?

— Официально сошлись на то, что Ржевский — твой зафиксированный попечитель и ты по вашим религиозным канонам не можешь оставаться одна без опекающего тебя мужчины. Когда в помещении есть другие мужчины.

— Я несколько не по канону сейчас одета, — Наджиб хмуро покосилась на собственное отражение в зеркале.

Сквозь дорогую ткань плотнооблегающего платья кто-нибудь чрезмерно озабоченный навроде Ржевского вполне мог разглядеть даже выпирающие соски.

— Да и бред это, — добавила она. — Канон не так звучит.

— Кто из местных это понимает? — раздражённо отмахнулась Норимацу. — Да даже если и! По МЕСТНОМУ закону это будет правда?

— Да.

— МЕСТНЫЕ законы твою одежду лимитируют?

— Нет, но…

— Я буду защищать твою принцессу до последней капли крови! — Повторила Шу, не мигая. — В случае малейшей для неё опасности. С моими амулетами — даже лучше тебя, по крайней мере первую четверть часа.

В принципе, больше минуты в такой обстановке вряд ли и воевать кто-то будет. Не говоря уже, что до трёх женщин никому не было дела в принципе.

— Тебе это зачем? — Далька не видела мыслей азиатки, потому спросила вслух.

— У меня запрещённое техно. Я уже раз применила его по местным гвардейцам. Если ты скажешь, что я — твоя свита, это автоматический иммунитет. — Откровенно пояснила японка. — Ну и твоя слуга из моих мыслей уже видит, почему она просто обязана присутствовать при том разговоре. Если мы все чего-то вместе хотим в этом городе.

— Потом объяснишь ещё раз словами! — без тени шутки предупредила менталистка, уловившая из мыслей азиатки не всё.

Мадина едва успевала синхронно переводить в обе стороны.

— Но мне категорически не нравится, как вы без меня за меня решаете, — заметила аль-Футаим, чтобы оставить за собой последнее слово.

— Заткнись, — бросила ей Наджиб. — Детали потом. Узкоглазая что-то знает. Ты под её защитой, держи жопу зажмуренной и стой здесь спокойно. Всё будет хорошо.

— А ТЫ КУДА ПОШЛА?!

— Надо сопроводить Ржевского во время беседы с этим типом.

Глава 8

— Господин Ржевский! Нам нужно поговорить!

А вот, похоже, и тот, кто за наездом на Самбура стоял.

Мужик лет сорока, аристократичный и дорого одетый, быстро шагает от лестницы по галерее в мою сторону.

Значит, правильно я вычислил. Босс гвардейцев через какой-то их амулет слушал всё, что у ювелира происходит, а сам находился неподалёку: мы с ним незнакомы, однако он и имя моё знает, и в толпе меня выделяет безошибочно.

— Хорошо, что вняли голосу разума, — киваю в ответ. — Гвардейцам покинуть помещение, — веду рукой вокруг, типа как распоряжаясь, — всех, спящих на полу, убрать к нехорошей матери.

Подобные переговоры — всегда соревнование сторон, чей стержень толще и крепче. Внутренний.

Тот, кто может организовать выполнение своих требований сходу, автоматом занимает верхнее место в неписаной иерархии.

Мой собеседник это тоже понимает — вон, рожа скривилась. Однако возразить ничего не может: убрать тела действительно требуется — свидетелей куча, ажиотаж не нужен никому. А его гвардия, если на мою угрозу ориентироваться, сейчас всё равно что под обстрелом без защиты.

Потенциальные трупы без пользы для ситуации, в переводе на простой язык.

— Они хоть живы? — интересуется штабс-ротмистр Воеводин, отдавая своим необходимые распоряжения жестами.

— Да. Все живы, просто без сознания, — раздаётся сбоку голос Наджиб на языке Залива.

Дублирую по-русски.

— Я буду присутствовать при вашем разговоре. По-вашему я для всех якобы не понимаю, — продолжает менталистка. — Я напугана случившимся, без своего официального опекуна среди чужих мужчин иного народа находиться не могу и не хочу. И не буду. Это если кто спросит. Кроме прочего, регулируется нашим Каноном.

— Я сейчас только одного не понимаю, — хмуро отвечаю её же речью. — Ты мною опять поруководить взялась? Более душещипательным был лишь эпизод, когда ты в имении через забор перелезла и понеслась между мной и нападавшими. Слава богу, я к тому времени из карабина по ним стрелять прекратил, а то бы ты чётко посерединке нарисовалась. На линии стрельбы.

— Извини. Я не права, но так надо. Я обязательно потом всё объясню! Пожалуйста, верь мне, как я тебе верю!

— … Врать другим, даже врагам, тоже не буду. На тему того, что ты языка империи не знаешь. — Фразу всё-таки завершаю.