Ржевский. Том 2

— Да не знал я, что они такие непобедимые! Пристрелял карабин, замерил поражающий эффект боеприпаса, — пожимаю плечами. — Успел спуститься в подвал, нашёл вторую пачку патронов, не усиленных. За вычетом пристрелки, получилось тридцать девять выстрелов на одиннадцать идиотов.

— Не верится даже, — констатирует княжна. — Хотя о пристрелке и оценке патрона удивлена от тебя слышать. Ты совсем другим рос.

— Жить захочешь, не так раскорячишься, — парирую поговоркой. — Беда — лучший учитель.

— Не поспоришь. А они что, стояли и смотрели, как ты их отстреливать будешь?! Как всё произошло?

— Зарылся в небольшую ямку, возле кустов чертополоха готовая была, — сообщаю неохотно нюансы, которые обычно никому не рассказываю. — Они вышли из портала, запросили у наблюдателя на небоскрёбе инфу и пошли меня по участку искать: я с патронами из подвала через окошко вылезал с другой стороны. Их разведчик думал, что я под домом сижу.

Барсукова на ходу слегка наклоняется вперёд и удивлённо заглядывает мне в глаза:

— Дима, тебя не подменили?!

— Настя, я твои сиськи вижу! Убери от греха! — отбросив политесы, рублю в лоб.

— Дальше? Мне интересно, — она выпрямляется. — С профессиональной точки зрения тоже.

— Пропустил их пару раз над собой, можно сказать. В яме хорошо накрытый лежал, им не видно. К тому же они меня в подвале разыскивали.

— Какой был состав группы?

— Сама команда — одиннадцать душ, как ты и сказала. Четыре мага, пять менталистов, командир и палач.

— Они твою монашку брать шли! — решительно заявляет аристократка. — Отсюда перекос в ментал! Но всё равно, как ты справился?

— Речь их понимаю, — снова пожимаю плечами.

— Да, я видела.

— Сходу в таких случаях стрелять только идиот будет, — продолжаю, тщательно взвешивая, о чём лучше умолчать. — Они между собой болтать затеяли, командир пару раз с наблюдателями на небоскрёбе поговорил. Я понял, что на участке не все. Ещё какое-то время посидел, не высовываясь, чтобы они нервничать начали.

— Я не знала, что с ними могут быть наблюдатели сверх штата, — Барсукова закусывает губу. — Прости.

— Да тебе-то чего извиняться? — удивляюсь. — Ты как раз всё сделала, чтобы я у тебя проблему пересидел. Кстати, извини за кулон, дорогой он был. — Достаю из кармана лом, оставшийся от её драгоценности и аккуратно собранный мною после боя. — Думаю, что смогу восстановить саму вещь, но магией напитывать надо будет заново.

— Да бог с ним, — она рассеяно смотрит на золото и камни в моей руке. — Главное, что ты живой. Деньги дело наживное. Что происходило дальше?

— Наблюдателей на небоскрёбе было двое, независимые друг от друга. Я это по их разговорам через амулеты понял.

Вполне возможный вариант, чистое стечение обстоятельств, никакой специальной подготовки не требуется.

— Первым делом очень быстро застрелил в спину четырёх магов; те просто не успели дёрнуться. — Продолжаю.

— А менталисты? — Барсукова, похоже, прикидывает картинку на себя.

Пропуская ситуацию через мозги, подставляет себя на моё место. Даже губу закусила.

— Ты же для них полностью раскрылся, — продолжает она задумчиво. — Или там дистанция большая была, не достали?

— Если бы, — вздыхаю. — Как лягушки прыгнули в стороны, стали звездой. Принялись мне по мозгам гвоздить.

У меня от неё хоть особых секретов нет, но рассказывать про расовый резист почему-то не тянет.

— Как вывернулся? — её пальцы сильнее сжимают мою руку.

— Я ж с Наджиб дружу, менталисткой их двора. Она научила паре трюков. На пару секунд их контроль спал, я троих успел зарезать, звезда распалась.

— Слава тебе господи, — Барсукова вздыхает с искренним облегчением. — Прости, что заставила по второму кругу это всё переживать, но и не расспросить не могла: нам там тоже жить, надо ж понимать, чего ждать. — Она повторно переводит дух. — А неизвестность всегда пугает.

— Пока мы воевали, в Эмирате монарх сменился, — ворчу. — Новый со мной договор о мире заключил и малый аналог посольства на моей родовой территории ближайшее время держать будет.

В принципе, транспортно-торговый портал Наджиб вместе с ней так можно назвать.

— ВОТ! Не зря расспрашивала, — Анастасия нажимает на мою руку, разворачивая нас в обратную сторону. — Деду моему лучше скажи так: поскольку из-за конфликта отношения с тем Престолом у тебя свои и особенные, ещё и Посланник Эмира на твоей территории жить будет, объяснить в деталях всего ему не можешь. Обид быть не должно: тайна чужого Двора — под Словом Ржевских. Такое все поймут.

— Принял. Логично, хм.

— Есть у вас какой-то договор с той стороной? — она снова заглядывает в глаза. — Дед может амулетом правды невзначай проверить.

— Есть, как не быть. Пусть проверяет. Настя, если несложно, сиси свои убери? Очень трахаться хочется, мочи нет. С мыслей сбиваешь. Не наклоняйся так, пожалуйста.

Барсукова весело фыркает:

— Теперь вижу, что всё нормально у тебя с самочувствием! А раз с тремя бабами пошёл в Берег, авось, вечером что-нибудь да сладится. Хм, в известном плане… — она спохватывается. — Свою помощь не предлагаю — просватанная невеста я теперь, избраннику верна. Извини. Хотя тебе в твоём неудовлетворённом желании весьма сочувствую, — она снова заливисто хохочет, как колокольчик.

— Кстати, об этом тоже сказать хотел. Ты в курсе, что ментальный приворот к моему деду на тебе? Скорее всего, тебе его впихнули, когда последний раз ментальную защиту обновляли.

Последнее я логически вычислил сам.

Барсукова даже с шага не сбивается. Её пальцы на моём предплечье не играют — как сжимали ровно, так и лежат.

Спокойна она и из-за новости не нервничает.

Какое-то время топаем и молчим. Её сиськи по-прежнему колышутся в декольте в такт шагам, время от времени касаясь моего плеча.

Если бы не затянувшаяся пауза, идилия да и только.

— Предполагала, — абсолютно спокойно отвечает аристократка после минутной паузы. — Чтоб всерьёз семидесятилетним мужиком заинтересоваться, по собственной воле — это, мягко говоря, малореальная редкость. И ладно бы… — она осекается, вздыхает и не продолжает.

— Не смог я промолчать. — За неё продолжаю я. — После того, как ты всех моих приютила, и меня вместе с ними, я бы себя подлецом чувствовал, если бы не сказал.

— Знаешь, наверное, в отличие от тебя, я не вижу в этом большой проблемы. — Боевая магесса абсолютно спокойно идёт по тротуару и рассуждает вслух. — В жизни бывает всякое, почему бы и не такое. Если бы я его не любила — тогда да, пытка, особенно секс… Но мне-то с ним хорошо. Эй, у тебя лицо как у идиота стало!

— Удивлён, что тебя это всё совсем не смущает.

— Дим, у нас в роду сейчас такие расклады, что кандидатура моего жениха — самая меньшая моя проблема. Кстати, предполагаю, из-за чего твоя монашка в чёрном возбудилась, — Барсуковой приходит в голову какая-то мысль, заставляющая её весело улыбаться.

Занятная женщина. Противоречий нет, хотя они есть. Парадокс.

— Она не монашка, — вздыхаю терпеливо. Потом задумываюсь. — Хотя по поведению таки да, монашка. Чего я спорю. Но я по-прежнему удивлён, что тебя не смущает мой дед и сама новость!

— Посмотри мне в глаза, — княжна заступает дорогу, поворачиваясь лицом. — Дим, не в те, — она подпускает в голос иронии, заметив, что мой взгляд рефлекторно мажет по её сиськам.

И не хочет оттуда выныривать.

— Смотрю, — поднимаю взгляд со вздохом.

— Мить, а какие браки прочнее? По любви или по расчёту? — она насмешливо наклоняет голову к плечу.

— Э-э-э.

А ведь хороший вопрос.

— Насть, я не знаю. Молодой ещё, опыта нет.

— Среди разводящихся девять на десяток — те, кто по любви женился, — просвещает она меня. — А среди тех, кто ЧЕСТНО по расчёту друг с другом перед свадьбой договаривался, восемь браков из десятка обычно до самой старости сохраняются. Я знаю, что говорю.

— Занятно.

Подхватываю её под руку и увлекаю дальше по тротуару.

— Тебе бы был смысл волноваться, если бы с твоего деда было, что взять. В материальном плане. — Продолжает она весело. — И ты бы ещё был где-то прав в своих опасениях, если б это он был миллионером, а не я, из нас двоих.

— Сложно спорить, — соглашаюсь, немного подумав.

Если хоть малейшее подозрение о причинах смерти деда возникает в будущем, князья Барсуковы в жизни от налёта репутацию не отмоют. Даже если не виноваты будут — всё равно никому ничего не докажут.

Общественное мнение, оно такое.

— Ты согласен, что Трофим Ржевский нищ, как церковная крыса? — ровно дожимает меня логикой княжна.

— Снова сложно спорить, — вздыхаю в очередной раз. — Кроме того, что он Барсуков теперь.

— Ну так и выбрось ты мой приворот к нему из головы, если даже я его выбросила, — решительно предлагает Анастасия. — Вычислила, да, было дело. По косвенным признакам сопоставила и вычислила. Ещё пару недель тому.

— Потом? — в этом месте напрягаюсь я. — Почему не пошла снимать?

— Отпустила ситуацию, — легко отвечает аристократка. — Если вдруг моё отношение к нему изменится, то на том этапе и будем решать, как дальше жить. Но я тебе массу примеров приведу, когда и любовь без приворота через пятнадцать лет сама заканчивается! Или даже раньше! Так что, всё в пределах жизненных процессов и статистики, если подумать, — подытоживает она.

— М-да уж. — Не знаю, что и сказать. — Через пятнадцать лет ему в девяносто, наверное, без разницы будет, любишь ли ты его по-прежнему или же чуть поменьше. Лишь бы кашу вовремя подавали. Прости, господи.

— У нас с твоим дедом есть кое-что общее, — смеётся магесса, — если подумать. Мы с ним оба не считаем денег. Но только он потому, что ему нечего, а я — чуть по другим причинам. — Барсукова легко касается лбом моего виска и припечатывает. — Можешь расслабиться: к супругу я отношусь серьёзно и чувства сердца — только часть этого комплекса. Ещё ответственность, забота, далее по списку. Кстати, телом он вполне. Крепок не по годам. А лицо — пф-ф-ф, мужику не главное.

— Скажешь, что у вас в роду сейчас происходит? Такое, что женитьба с семидесятилетним для тебя не худший вариант?

— Не сейчас. Скажу, но не сейчас. И мне с ним хорошо, если ты думаешь, что я что-то теряю.

Она не настаивает, не уговаривает, просто констатирует.

— Ну, я своё отговорил, — выдыхаю решительно. — Тебе жить. За совет спасибо.

— Не за что. Дим!

— А?

— Ты молодой ещё и кроме сисек порой вглубь не видишь.

— Например, чего?

— Мной ещё никто так в жизни, как он, не дорожил. — Она серьёзно смотрит мне в глаза. — Мне сейчас ЭТО главное, остальное херня. Без деталей.

— Оно понятно! Девке двадцать с небольшим, такие сиськи и тело! Ещё любишь его! — Молчу про деньги.

А сам смотрю на её сиськи.

Может, Наджиб права? И я всего лишь похотливая скотина?

— Это лишь возможные причины его любви, — Анастасия как-то мудро улыбается. — Причём не факт, что все.

— Э-э-э?

— А мне важнее результат. Любит — точка. Прочее неважно. Подрастёшь — возможно, поймёшь. Мить, мне деньги не нужны, х*ёв тоже перевидела, а вот что кто-то так, как он… ладно. Поговорили, вроде?

— Да.

Она целует меня в щёку и хлопает по плечу:

— Пока. Звони, если что — а то тебя твои девки потеряют.

Глава 4

— Дамы, да вас не узнать!

Далию и Мадину нахожу на первом этаже в одном из залов летней женской одежды.

Менталистка, когда не в своей чёрной простыне, похоже, питает слабость к плотнооблегающей одежде, судя по надетому на ней сейчас.

Она стоит возле кабинки, из которой через секунду выглядывает голова аль-Футаим:

— О, Дима. Что скажешь? Как выглядим?

— Вы и так были похожи, а сейчас как близнецы.

Они собрали волосы в однотипные хвосты и надели одинаковые чёрные платья.

— Нравимся? — принцесса полностью сдвигает плотную непрозрачную штору и поворачивается перед зеркалом примерочной.

Рядом с ней становится на деревянную подставку Наджиб. Последняя время от времени с тревогой косится на меня, но ничего не говорит.