Передай привет небесам

А невеста моя в белом платье воздушном

Посреди дискотеки вальс танцует одна…

Метелин поднялся и подошел к кабине, постучал по стеклу, а когда водитель обернулся, сказал ему:

– Сверни гармошку!

Неподалеку от кладбищенских врат стояла церквушка. Алексей зашел внутрь и снял бейсболку. В церкви было пусто, перед иконами горели одинокие свечи, пахло ладаном и воском так сильно, что у Метелина начало першить в горле. Он купил две свечки и покрутил головой, раздумывая, куда их лучше поставить. Тут же к нему подошел немолодой седенький священник невысокого роста и тихо поинтересовался:

– Свечи за здравие или за упокой?

– За упокой.

– Тогда к распятию, ставьте на канун. Это стол прямоугольный.

– Я молитв не знаю, – признался Алексей.

– Я дам вам текст, – сказал священник и спросил: – Свечи родителям?

Метелин кивнул и сказал:

– Николай и Ольга.

– А вас как зовут?

– Алексей.

– Алексей означает «защитник», – напомнил священнослужитель.

Метелин снова кивнул: это он знал.

Он стоял у иконы и тихо, почти про себя читал, запинаясь:

– Господи, Иисусе Христе, Боже наш! Ты – сирых хранитель, скорбящих прибежище и плачущих утешитель. Прибегаю к Тебе аз, сирый, стеня и плача, и молюся Тебе: услыши моление мое и не отврати лица Твоего от воздыханий сердца моего и от слез очей моих. Молюся Тебе, милосердый Господи, утоли скорбь мою о разлучении с родившим и воспитавшим мя, родителями моими …

Он запнулся и замолчал. Не завершив молитвы, неумело перекрестился тяжелой рукой и пошел к выходу. Остановился возле священника и отдал ему книжицу с текстом молитвы.

Старичок заглянул ему в глаза и спросил, склонившись к плечу Алексея:

– У вас тяжелая жизненная ситуация?

– Справлюсь, – ответил Метелин.

– Обратите душу свою к Богу и Он поможет, – посоветовал священник.

– Сам управлюсь.

Хотел уйти, но вспомнил.

– Что такое «Алексей – Божий человек»?

– Не что, а кто. Это величайший святой. Алексий был сыном богатых родителей, его отец был римским сенатором, если быть точным. В день свадьбы он ушел с брачного ложа и отправился в Сирию к святым местам. Роздал свое имущество нуждающимся и стал жить милостынею и подаянием, вознося молитвы, питаясь только хлебом и водой. Он бродил с нищими, молился о сирых, болящих и усопших. Родители его искали почти семнадцать лет и однажды, увидев на улице нищего, привели домой и накормили, так и не узнав, что это был их родной сын… Когда Алексий умер…

– Я понял, – остановил его Метелин, – спасибо вам.

Надел бейсболку и вышел из церкви.

Глава третья

Могила преобразилась. Теперь бугорок, заросший бурьяном, выровняли, сделали бетонные бордюры и чугунную оградку, поставили крест из серого гранита. Алексей положил букетик на мраморную крошку и посмотрел на фотографию матери в центре креста.

– Прости, – прошептал он.

Обернулся и увидел спешащую к могиле соседку. Очевидно, она окликнула его, но он не услышал. Теперь она замахала рукой. Подошла и попыталась отдышаться.

– Вот, пришла к Оленьке, – начала объяснять она, – я приходила прежде. Травку подстригала. Сорняки вытаскивала. Хотела цветы посадить. Но…

Она взглянула на букет и удивилась:

– А что же ты стебли не обломал? Тут ведь ухарей ой сколько! Ты уйдешь, они прихватят и продавать побегут.

Соседка посмотрела на могилку.

– Красиво ты сделал! – оценила она.

– Это не я…

– Ну-ну, а кто же платил? Ты! Значит, ты и сделал. И правильно: Оленька заслужила в такой красоте лежать. Бедная, бедная… Пятьдесят четыре всего было. Но вишь как – онкология она такая. Даже химия не помогла. Такие дела.

Алексей молчал. Разговорчивая тетка мешала ему.

– А папа твой где лежит?

– Не знаю. Он как только узнал, что я родился, выпросил отпуск на пять дней и поспешил к нам. Под Гератом вертолет сбили… Все, кто в нем был, сгорели вместе с машиной. Там же их и похоронили…

– Герат – это где?

– В Афганистане.

– О-о, – покачала головой соседка, – беда какая.

Какой-то шустрый мужичок ходил кругами рядом. Краем глаза Метелин наблюдал за ним, а тот постепенно сужал круг и, когда Алексей обернулся, тут же бросился к ним.

– Видите, какая работа! – закричал он и широко улыбнулся. – Здравствуйте для начала. Мы с ребятами очень старались. Отличные материалы, лучшие мастера, как говорится… Мы все другие заказы отложили… Со сметой только прогадали, дороже нам обошлось… Вот меня и прислали предупредить, что за вами должок.

Метелин шагнул к мужичку, взял его под руку и повел в сторону.

– Что я тебе должен?

– Так, это… Не мне, а мастерам: они старались, душу вложили…

– Повторяю вопрос. Лично тебе я должен?

– Так, меня ребята прислали, чтобы я заказчика нашел и договорился.

Алексей посмотрел по сторонам, а потом взял пройдоху за горло и приблизил к себе.

– Слушай сюда, сявка![2] Вали отсюда, да побыстрее, а то огребешь по полной.

– Х-х-р-р-р-понял, – едва выдавил из себя мошенник.

Они выходили из ворот, когда рядом прокатил старенький «Шевроле-блейзер». Проехал, а потом остановился и сдал назад. Водительское стекло поползло вниз, и на Алексея посмотрел немолодой мужчина.

– Леша? – спросил тот. – Метелин, если не ошибаюсь?

Это был первый тренер Алексея, впрочем, единственный, им уважаемый: он сделал из него чемпиона страны.

– Ты на машине? – спросил Альберт Иванович.

– Своим ходом, – обрадовалась возникшей оказии соседка, – вот мы Лешенькину маму приходили проведать.

– Ну тогда садитесь ко мне, подброшу до дома.

Сначала ехали молча, словно разговаривать им было не о чем. Первым нарушил молчание тренер.

– Давно освободился?

– Два месяца почти.

– Чем занимаешься? Работа есть?

Метелин покачал головой.

Альберт Иванович долго молчал. Алексей подумал, что и здесь ничего не получится.

– Хорошо, – наконец произнес старый тренер, – поговорю по поводу работы. На ринг, разумеется, выходить не будешь: это ты и сам прекрасно понимаешь. Во-первых, возраст. Тебе же сорок почти…

– Тридцать семь, – поправил учителя Метелин.

– То же самое почти, но не это главное: вон люди и в сорок дерутся. Но ты столько времени потерял. Это же не восстанавливается. Потом скорость, реакция уже не та, что в двадцать пять. Опыт помогает, но у тебя его нет. Одного желания мало. Помощником тренера тоже не могу, потому что я сейчас и сам числюсь помощником… Мы же к бою с Оласьело готовимся. Слышал про такого?

– Конечно. Самый достойный из всех последних чемпионов мира.

– Согласен. Парень ни одного боя не проиграл и все заканчивал нокаутом…

– Так с ним должен был драться Джереми Майерс за титул.

– Слился твой Майерс, – засмеялся Альберт Иванович, – совсем, что ли, не следишь?

– У меня телевизора нет, а на… простите, на зоне смотрел все поединки, которые у нас показывали.

– Ну вот, Майерс заявил, что заканчивает карьеру, у него со здоровьем проблемы. Сейчас практически любой пропущенный им в голову удар приведет к кровоизлиянию. Третьим номером в рейтинге стоял англичанин Филдинг, но он с Оласьело уже встречался и во втором раунде ушел в глубокий нокаут. В больнице месяц лежал, так что повторения не хочет… Ты Юру Шепелева знаешь?

– Не знаком лично, но слышал.

– Он шестым претендентом был. И вдруг все пятеро других отказались, и теперь он в очереди.

– Вы серьезно?

– Вполне. Он парень смелый.

– Он медленный. Удар хорошо держит, не пробитый еще, но это до поры до времени. Тем более что Шепелев прет как бык… Все, что в него летит, все долетает: защиты никакой…

– Согласен, но мы работаем над этим. Прогресс очевидный, а до боя осталось еще почти полгода.

Метелин молчал, пораженный.

– Согласен с тобой, – вернулся к разговору тренер, – на победу никто не рассчитывает. Но там призовой фонд десять миллионов, и это пока без стоимости рекламных контрактов, продажи эфирного времени и выручки от продажи билетов. Три четверти победителю, а четверть проигравшему. Понимаешь, какие деньги на кону?

– Вы – помощник, а у кого на подхвате?

– Гарри Хук. Старый американец: он даже меня на пять лет старше. От дел отошел, но наш промоутер позвал его в команду, и Гарри согласился. Мужик грамотный. Сам был профессионалом, и неплохим, только когда это было… С менеджером по поводу тебя он будет говорить, если я попрошу очень: у меня с Хуком хорошие отношения. Он боксер, я тоже. Мы ведь все как братья, сам знаешь.

Альберт Иванович замолчал, а потом спросил:

– Мама давно умерла?

– Четыре года назад, – ответила соседка, – мы с мужем и хоронили ее. И еще одна была из нашего дома. Ни родственников, ни…

Она покосилась на Метелина и замолчала.

– Помню я ее, – продолжил тренер, – лет двадцать назад или даже больше видел твою маму. Симпатичная очень была и выглядела молодо: даже не верилось, что у нее взрослый сын.

Глава четвертая

Они поднялись на площадку, Метелин подвел соседку к ее двери, и вдруг она принюхалась.

– Что-то папиросным дымом откуда-то несет. Не из твоей ли квартиры, часом?