Путь Могучего. Том 1

Независимо от того, что говорил этот неприятный мне человек, я не собирался плевать на сестру. Если это в моих силах, то я обязательно помогу ей. В конце концов, как я понимаю, для этого нужны только деньги. И раз уж их нет у моего отца, то они, наверняка, есть где-то ещё.

— Всё понятно, — проговорил я, поднимаясь с кресла. — Разрешите идти? А то у меня обыск.

— Я не для того тебя вызвал, — проговорил он сквозь зубы, усаживаясь на своё место. — А потому, что мне надо тебя предупредить: на твоё довольствие у меня денег нет. Кормить и одевать я тебя не смогу, другими словами. Так что крутись, дорогой мой сын, с этого дня, как хочешь.

Я посмотрел на него с некоторым удивлением, но без враждебности.

— Уж не знаю, как такое скажется на репутации в обществе, — ответил я с лёгкой усмешкой. — Но я постараюсь никому не говорить, что род Могучих — банкрот.

— Да как ты смеешь⁈ — он снова стал багроветь и приподниматься из-за стола.

— Да вы сидите, сидите, папенька, — ответил я таким тоном, что Дмитрий Анатольевич аж зарычал. — Только скажите, на данный момент у меня совершенно никаких ресурсов нет?

— Возвращайся в академию, — нехотя ответил тот. — Таким недосилкам, как ты, там из жалости стипендию платят. Заодно можешь и подработку взять. Грамотные люди во все века нужны были. Даже если разгильдяи вроде тебя.

С этим напутствием я и удалился.

* * *

Обыск к тому времени в моих комнатах закончился. Камердинер сказал, что «их главный» ждёт меня внизу, в холле. Я заглянул к себе, увидел разбросанные вещи, вздохнул и пошёл вниз.

— Пойдём-ка выйдем, — сказал мне полковник и указал на дверь.

— Вы попробуете меня похитить, а мне это ни к чему, — ответил я, усаживаясь напротив него. — Хотите что-то сказать, говорите тут.

— Послушай меня, юнец, — он склонился прямо к моему уху, и я снова почувствовал перегар, который он пытался скрыть магией. — Ты себе даже не представляешь, во что ты ввязался! — это всё он произносил столь горячим шёпотом, что, полагаю, было слышно и на втором этаже. — Тебя сомнут, измельчат, сделают подкормкой для кактусов!

— Почему именно для кактусов? — поинтересовался я в полный голос.

— Хватит паясничать! — кажется, я злил сегодня всех, с кем успел пообщаться. — Я же тебе добра желаю!

— А это теперь так называется? Понятно, — ответил я, кивая головой. — А я думал, это угрозы.

— Слушай сюда, — терпение Голицына явно закончилось. — Я тебе сейчас оставлю адрес. Туда принесёшь Тайнопись. Иначе завтра я приду с уловителями и разберу весь этот дом по кирпичику. Твоему доброму отцу это вряд ли понравится, так что выбирай.

— Да я даже не понимаю, о чём вы, — ответил я, разводя руками. — Если вы закончили, то прошу извинить, у меня ещё много дел.

Холл, в котором мы разговаривали, походил на продолжение отцовского кабинета. Безликий, серо-зелёный, с самими простыми креслами для ожидающих.

Полковник склонился ко мне совсем близко и зашептал мне в ухо:

— Ты даже не сможешь воспользоваться Тайнописью, потому что не знаешь, что это такое и для чего нужно. Может быть, тебе это расскажет трибунал, но не думаю, что он станет рисковать собственной головой. За этим артефактом сейчас гоняется половина спецслужб империи, весь криминальный мир и ещё силы других держав. Это просто, чтобы ты понимал, какие ставки в этой игре. Тебя смахнут с доски, даже не заметив. Думай, юноша, думай.

И после своей речи он уставился на меня с таким видом, словно я сейчас всё брошу и достану то, что ему нужно. Но я лишь покачал головой на его слова.

— Я до сих пор не понимаю, с чего вы взяли, что у меня есть некая вещь, которую вы называете Тайнописью, — и я увидел ярость, полыхнувшую в его глазах; если бы мог, он обязательно убил бы меня. — Просто напомню, я был в коме и только вчера вечером очнулся. И не представляю, что вообще происходит.

— Что ж, видят боги, я пытался, — поднимаясь, проговорил Голицын. — Но знайте, что на ваши похороны государство не даст ни копейки. А ваша жизнь и ломанного гроша теперь не стоит.

Он вышел, а я остался сидеть в дешёвом и не особо удобном кресле. Мне нужно было составить план действий. И на данный момент он выглядел так:

Первое: попытаться помочь сестре победить болезнь, а для этого нужно второе.

Второе: связаться с Борисом, так как у него в любом случае должны быть знакомые в данной сфере, но для них нужно третье.

Третье: достать достаточно денег.

И, наконец, не связанное с предыдущими пунктами четвёртое: связаться с академией, узнать, что нужно сдать для поступления.

Почему-то находиться в родовом доме, где только и делали, что меня в чём-то упрекали, я не хотел.

Потом я захотел дописать ещё пятое… Что надо будет попытаться достать обратно Тайнопись из того места, куда я ту спрятал, но потом я передумал. Раз за артефактом идёт такая охота, то пусть лежит там, где до него сложно дотянуться.

И тут раздался звонок во входную дверь. Камердинер вышел во двор, чтобы узнать, кто пришёл. Вернулся он почти сразу.

— Там снова к вам, — сказал он мне, поклонившись. — Полицейские. Говорят, что для свидетельских показаний. Пригласить?

— Я сам выйду, — ответил я, чем, наверное, совершил большую ошибку.

Перед громоздкими въездными воротами меня ждали два полицейских. И одного из них я хорошо помнил. Это был непосредственный помощник Рената Каримовича, всё время пытавшийся ему угодить.

— Здравия желаю, — сказал он, кивнув своей спутнице, которую я вчера не видел. — Разрешите поговорить с вами по поводу вчерашнего происшествия.

— Да конечно, — ответил я.

И в этот же момент понял, что опять не могу дышать. Что-то пережало мне доступ к кислороду.

Хотя реальность оказалась даже хуже. Моему сознанию перекрыли доступ к телу. А прямо в голове раздался визгливый голосок:

— Извини, дружок. В этом теле есть место только для одного из нас.

И тут же я увидел, как полицейский с перебинтованной рукой рухнул на мостовую.

Глава 5

Я задыхался. Но ошибочно решил, что меня душат. На деле это было совсем другое. Не материальное. Но легче от этого не становилось. Я не мог дышать и пошевелиться тоже. Я умирал. Снова.

В какой-то момент я даже подумал, что это нечто вроде паралича, который был виноват и в том, что потемнело в глазах, и в негибкости мышц. Но тут голос в сознании добавил.

«Ничего личного, я — профессиональный попаданец, и делаю своё дело. Ты просто оказался в неудачное время в ненужном месте, — он даже будто сожалел о том, что прямо сейчас пытался меня убить. — Прости».

И да, в чём-то это действительно было похоже на удушение. Попав в моё тело, он передавил ментальную пуповину, которая связывает душу и тело. Именно поэтому ощущение было схожим с тем, что чувствуют люди, которых душат.

Только вот я лично не собирался отдавать свою тушку, пусть и неподвижную, какому-то профессиональному голодранцу. Или как он там себя назвал?

Активизировав сознание на полную катушку, я вцепился в пальцы, сдавившие мою ментальную пуповину. Точнее, это я представлял их как пальцы. В действительности же это были лишь импульсы нового сознания, пытающегося захватить моё тело. И попытался отодрать их от своего воображаемого горла.

«Да не сопротивляйся лучше, — сквозь зубы процедил тот, понимая, что я его постепенно отжимаю. — Тебе же легче будет! Ты всё равно не пересилишь! Это тело… да я уже и не знаю, какое у меня по счёту, так что просто расслабься и умри».

«Не хочу, — ответил я и сам поразился спокойствию и суровости собственного тона. — Вали на хрен из моей головы!»

Да, он чётко понимал, что и как нужно делать для того, чтобы выжать сознание предыдущего владельца тела. Вот только он не рассчитывал, что я ему окажу должное сопротивление.

«Создай реальность», — подсказало мне что-то внутри меня. Причём, это что-то было весьма глубинным. Некая часть, присущая моему «я».

Именно эта идея, этот шанс на выживание заставил меня подавить панику. Я представил себе комнату, в которой не было ничего, кроме стен и пола. Возможно, был ещё потолок, но он скрывался в темноте, поэтому я его не видел.

Освещение падало откуда-то извне, вероятнее всего, через открытые глаза моего тела, которое замерло сейчас напротив полицейских, один из которых упал на мостовую.

В комнате нас было двое. Я и мой противник, который пытался завладеть телом, в котором я обживался уже второй день. Мои кулаки сжались сами собой и засветились собственным светом.

А вот у моего противника появились серьёзные проблемы.

— Что это⁈ — вскрикнул он, озираясь. — Где мы⁈ Что происходит⁈

И я с удовлетворением отметил, что давление на пуповину, связующую мой дух с телом, ослабло. Тогда я ринулся на противника, не давая ему опомниться. Сделал обманный выпад справа, затем слева, а потом ударил со всей силы ему в челюсть. Он успел загородиться, но в мой удар был вложен не только аналог физической силы, но и ментальное усилие.

Неприятеля отбросило на пару метров к стене комнаты в моём представлении. Мне только оставалось придумать, как выкинуть его из моего тела. Я решил подойти к нему, схватить и проломить им стену. Конечно, я не был уверен, что на этом всё прекратится, но по крайней мере моё превосходство будет очевидным.

Только вот, как оказалось, мой противник достал ещё далеко не все козыри. Внезапно он исчез. Видимо, понял, как именно я заманил его на поединок, и смог выбраться из моего воображения. А вот это уже плохо.

Я тут же почувствовал, как меня просто вырывают из тела. Волю парализовали сотни цепей, а в сознание вцепились тысячи пальцев. Ещё один удар сердца, и я полечу в ничем не заполненную пустоту, чтобы раствориться в ней навсегда.

Ну, где же ты? Дай мне только до тебя дотянуться!

И у меня появилась такая возможность. Приложив все усилия, чтобы вышвырнуть меня из тела, он на мгновение ослабил бдительность. Я уловил его присутствие совсем рядом со мной. И вновь пошёл в атаку. На этот раз вслепую.

Я вынудил противника отбиваться. Теперь он на это тратил все силы, а я только наращивал мощь ударов. Это была моя магия, в которой мне все отказывали. У меня был отличный удар.

Работая руками и ногами, я вытеснил неприятеля и вновь создал вокруг нас комнату. Он старался блокировать удары, но с каждым разом у него это получалось хуже и хуже.

И вот, увидев брешь в защите, я ударил изо всех сил, вложив в движение всё. И тот, кто хотел получить моё тело, полетел сквозь стену прочь. И из воображаемой мною комнаты и из моего сознания, над которым он пытался взять контроль.

Если бы он также феерично вылетел из моей жизни, было бы вообще замечательно. Но, к сожалению, о подобном можно было только мечтать.

* * *

Полицейский на мостовой открыл глаза примерно в тот же самый момент, что и я. Казалось, наш ментальный бой занял лишь секунду, потому что его напарница только-только начала склоняться над ним, а я даже не успел упасть.

Но мне пришлось приложить немало сил, чтобы удержать равновесие.

— Держи его! — прохрипел лежащий полицейский, указывая на меня. — Он не должен уйти!

— Но я не могу, — ответила напарница. — Он вне нашей компетенции.

— Плевать! Держи его! — он попытался подняться, но, судя по всему, перенёс некоторые травмы, что я ему нанёс, на тело, потому что у него хлынула кровь из носа и изо рта.

Женщина-полицейский в нерешительности посмотрела на меня.

— Я никуда убегать не собираюсь, но и взять силой себя не дам, — тихо, но отчётливо проговорил я. — Вы не имеете на это права!

— Нападение на квартальных! — всхлипывал лежащий мужчина в форме, все попытки подняться которого закончились неудачей, причём, лужа крови под ним всё увеличивалась и увеличивалась. — Тебе это с рук не сойдёт! — а затем он обратился к напарнице: — Вызывай подкрепление.

— Но мы же тут неофициально! — попыталась она протестовать, но получилось очень слабо. — Это же взыскание! А мне нельзя!

— Плевать! Плевать! — хрипел полицейский, и теперь я сомневался, что передо мной был тот же человек, что сопровождал Рената Каримовича.

Нет, его внешний вид и даже тембр голоса были теми же, вот только говорил он иначе. Использовал другие слова и иначе их расставлял. У меня возникло подозрение, которое ни подтвердить, ни опровергнуть я пока не мог.

— Счастливо оставаться, — проговорил я и развернулся, чтобы идти в дом.

— Стоять! — заорал полицейский, затем достал странный прямоугольный предмет с неизменным круглым цилиндриком внизу, нажал какую-то кнопку и крикнул в эту самую коробку. — Код красный! Нападение на полицейских! Квартальный Иванов убит! Прошу ордер на задержание дворянина!

Женщина-полицейский с расширившимися от страха глазами повернулась к нему.

— Как убит? — спросила она. — Ты же ещё жи…

Договорить она не успела, а так и замерла с открытым ртом. В тот же миг лежащий на асфальте мужчина обмяк. В следующий же момент с женщиной произошла перемена, словно она пыталась сопротивляться чему-то внутри себя, но безрезультатно. А потом она повернулась ко мне, хрустнула шеей, словно тот, кто был в ней, примерял это тело, и сказала:

— Теперь ты точно не отмажешься, Могучий! — она достала табельный пистолет с цилиндром по верхней части ствола. — Стой на месте, руки держи так, чтобы я их видел.

— Видела? — поправил я и усмехнулся, показав, что понял произошедшее.

— Ещё одна шуточка, — сказала женщина-полицейский и сняла пистолет с предохранителя, — и ты взвоешь от боли. Мне плевать, что за это будет данному телу. Где то, что я тебе передал на хранение.

— Женщина, я вас вообще впервые вижу, — почему-то мне захотелось сыграть под дурачка, наверное, просто, чтобы потянуть время, которое было нужно для оценки сложившейся ситуации. — Вы, наверное, меня с кем-то путаете.

На крыльце дома Могучих уже собралась небольшая толпа. Сначала там была только прислуга, но затем появились и мои братья с сёстрами. А вслед за ними вышел и отец. Но только он хотел вмешаться в происходящее, как я услышал знакомый голос.

— Отработка красного кода, в связи с гибелью квартального полицейского! — причём говорил всё это имперский палач, не спеша, смакуя каждое слово. — Трибунал по запросу на задержание дворянина прибыл.

Человек, который менял тела, словно перчатки, его тоже узнал. Да и не мог не узнать, потому что они встречались в парке больницы. Я составил примерный путь этого самого профессионального попаданца. Сначала в теле беглеца он проник в больницу, затем переместился в Рената Каримовича, после чего уже в его подчинённого.

А сейчас на моих глазах он ещё раз поменял тело. Но это же просто невероятно! С такими умениями практически невозможно попасться в руки правосудию. «Хотя, — пришла мне в голову неожиданная мысль, — вполне может получиться так, что будешь умирать, а рядом не будет никого, в кого можно перекинуть своё сознание. Интересно, а он только в людей может перемещаться или в животных тоже?»

За вопросами, количество которых росло в геометрической прогрессии, я отвлёкся от происходящего.

— Я не вызывал…ла трибунала, — сказала она, выпрямившись перед палачом. — Только поддержку полиции и ордер на задержание.

— Конечно, не вызывала, — кивнул ей Святояр, и так у него это по-отечески получилось, что я сперва даже подумал, что они знакомы. — Потому что тогда сразу стало бы ясно, что этот юноша непричастен к гибели полицейского.

— Но как?.. — женщина посмотрела на пистолет, зажатый в своей руке, а затем медленно убрала его в кобуру от греха подальше, видимо, поняла, с кем тут нельзя тягаться.

В это время трибунал вытянул левую руку ладонью вверх, и над его кожей возникло изображение лежащего квартального таким, каким оно было сейчас. Тогда палач провёл правой рукой так, словно отматывал стрелки часов назад. И остановился на том моменте, когда полицейские подошли к воротам поместья Могучих.

— Посмотрим? — предложил он.

Эмоции, бушевавшие на лице женщины-полицейской, описанию не поддавались в связи с тем, что слишком быстро сменяли друг друга. Но страх, ненависть и разочарование всё-таки доминировали.