"Говорящие с...-2" Последствия больших разговоров

   - Двести восемь.

   - А...

   - У меня мало времени, - извиняющеся сказал Вадик. - Ты своих потом расспроси. Вас вообще сейчас наше происхождение, привычки и рацион мало должны интересовать.

   - Все настолько серьезно? - Олег Георгиевич положил телефон.

   - Более чем. И я более чем сильно рискую, так что не забудьте это оценить. Но давайте по порядку, - Вадик сдвинул шляпу на левое ухо. - Кстати, чем занимается институт исследования сетевязальной промышленности?

   - Исследует сетевязальную промышленность, - сообщил Марат.

   - Я так и думал. Просто, мне еще статью писать, должен же я и на этот раз представить убедительное объяснение тому, что я здесь делал, - пояснил Вадик.

   - Голубой вампир-журналист... - пробормотала Эша, чувствуя, что у нее начинает заходить ум за разум. Как будто Говорящих было мало!

   - Кстати, - Вадик нахмурился, - я вижу, вы принесли очень много всяких своих штучек, а это не очень-то честно. Уберите их, пожалуйста, я и так расскажу все, что знаю. Олег, я же тогда сам к вам пришел. Помощь предложил, посредничество, так сказать...

   - Ты предложил нам сливать информацию о своих за хорошие деньги и статус неприкосновенности, - процедил сквозь зубы обритый наголо человек, сидевший рядом с Эшей. Она наклонилась к Севе, после чего сделала приписку в блокноте.

   Борис Петрович, Говорящий с мелочами (веера, карты, шарики, шахматы, бумажные фигурки, брелки и т.д.). Прозвище - Полиглот.

   - Боря, - упреждающе сказал Ейщаров.

   - Просто не хочу, чтобы такое отродье ошивалось возле моей дочери! - проскрежетал Борис.

   - Я здесь жил, - кротко заметил Вадик, сдвигая шляпу на затылок. - Это вы приехали.

   - Боря, эмоциями тут только напортишь, так что либо выйди, либо держи себя в руках, - с отчетливым холодком посоветовал Ейщаров. Бритый мрачно кивнул.

   - Я буду держать себя в руках, - он покосился на Вадика. - Сожалею.

   - Да ладно, что я - не понимаю, - необидчиво ответил тот. - А детьми не интересуюсь.

   - Дети вырастают.

   - А еще давайте про мою бабушку поговорим - тоже очень интересно, - Костя-Шофер хлопнул сигаретной пачкой о столешницу. - Как насчет по существу, Вадик? Расскажи высокому собранию, по какой причине ты приперся?!

   - Сразу видно человека с образованием, - вампир-парламентер-ренегат сдвинул шляпу на нос, приобретя незаинтересованный вид. - Не так встречают того, кто может помочь...

   - Когда Вова Маленко, как последний идиот, завалил свою миссию из-за того, что не сдержал аппетита на шайской территории, ты быстро узнал об этом. Ты узнал, что его раскрыли. Ты узнал, что мы начали проводить проверку, дабы выявить всех Местных, живущих в Шае. Ты испугался - и за свою жизнь, и за возможность потерять свои охотничьи угодья. Но кроме того, ты увидел превосходную возможность заработать. Жадность - вот что не дает мне называть вас нелюдями, поскольку это типично человеческое качество. Поэтому ты и прибежал, Вадик, - Ейщаров пододвинул к себе пухлый конверт, - так что давай без лирики.

   Он резким толчком послал по столешнице к Вадику какой-то предмет. Эша не успела понять, что это было - предмет с металлическим стуком прокатился мимо слишком быстро, и она увидела только серебристый взблеск. Вадик поймал предмет, накрыв его ладонью, и посмотрел укоризненно.

   - Законы гостеприимства говорят...

   - Надевай!

   Вадик вздохнул и неохотно надел на палец кольцо со странным камнем молочно-белого цвета. Эша заметила, как сразу же подобралась на стуле младшая Ювелирша, вонзив в лицо Вадику абсолютно лисий взгляд, в котором не осталось ничего похмельного.

   - А как он узнал про вас?.. про нас? - спросила Шталь, усиленно стараясь мыслить здраво, и Вадик посмотрел на нее как-то разочарованно, точно она задала необычайно глупый вопрос.

   - А это совсем несложно. Вы, ребята, палитесь - вы так палитесь, постоянно! Людям этого не понять, но вот таким как мы... Я не говорю, конечно, изначально про Шаю - Вова сюда приехал только с подозрениями... Но так, везде, где вы были - вы так наследили, такого понаустраивали - даже никто из нас себе этого не позволяет! Мы давно знаем про таких, как вы, но мы не можем понять, кто вы такие и откуда взялись? В этом мире такого никогда не было. И по всем законам быть не может. На протяжении десятков столетий здесь жили только такие, как мы, на протяжении десятков столетий ничего не менялось. Были законы, были правила сосуществования, а вы всего за несколько лет все это превратили в винегрет! Вы ведете себя безответственно, не соблюдаете никаких правил - да у вас и нет никаких правил. Вы ведете себя как хозяева, но здесь уже есть хозяева. Олег, я понимаю, что ты, как разумный человек, сообразил, что к чему, и пытаешься контролировать своих, но уже слишком поздно.

   - Мы вам что - жить мешаем? - мрачно спросил Сева, резким движением одергивая галстук. Этот вопрос породил на видимой части лица Вадика бесконечное изумление. Он снял шляпу вовсе, безуспешно попытавшись пригладить ладонью стоящие торчком жесткие волосы.

   - А вы сами как думаете, юноша?! То, что вытворяют ваши предметы, ваши стихии... Не знаю, как вы это делаете, не знаю, что у вас за магия, но нам в последнее время ваши проделки здорово осложняют жизнь! В этом мире изначально предметам положено быть неодушевленными, но вы все поворачиваете так, что предметы начинают иметь собственное мнение. Одно дело нечистые дома, волшебные зеркала, проклятые камни - это, как раз таки, наше, это юрисдикция ведьм и духов, пророков и темных дев. Но теперь, знаете ли, все наизнанку. Нам-то для обычной жизни тоже нужны предметы, но многие из них теперь перестали быть нам подвластны. Более того, благодаря некоторым определенное количество наших было раскрыто и им пришлось менять всю свою жизнь, все начинать заново. А ваших вещей все больше и больше. Куда это годится, когда ведьм не слушаются их собственные талисманы, когда духи запросто могут заблудиться в собственном доме, когда посуда являет твой истинный облик на людях, когда зеркала и хрустальные шары вместо предсказаний показывают гадалкам рожи, когда перевертни в самый ответственный момент запутываются в одежде, когда проклинающие сталкиваются с полным отрицанием вещи, которую желают проклясть - более того, рискуют еще и пострадать от нее, тому множество примеров. Я бы мог очень долго продолжать этот список, но, как я уже и сказал, у меня мало времени. Я понимаю, - Вадик вернул шляпу на место, - кому-то мы можем показаться отвратительными, но, во-первых, мы здесь были раньше, во-вторых, мы равновесия мира и немира не нарушаем, а в-третьих, извините, чем вы лучше нас? За вами тянется немало катафа...

   - Довольно, - Олег Георгиевич поднял ладонь. - То, что ваши о нас знают, это понятно.

   - Они не просто знают о вас. Они знают о Шае, знают, что вы все сюда переезжаете. И, - Вадик упреждающе поднял палец, - это не Вова. Вова Маленко после Шаи говорит маленько, собственно, как и большинство членов более ранних комиссий.

   - И кто же прислал сюда все эти, так называемые, комиссии? - Борис Петрович загладил последнюю бумажную складку и чуть прищурился, разглядывая бумажную птичку с острым клювом, широкими крыльями и куцым хвостиком. Потом коротким, легким движением пустил птичку под потолок, и та, стремительно порхнув вверх, чуть не ткнулась клювом в лампу, нырнула вниз с легким шелестом, спланировала к дальней стене, снова нырнула, тут же набрала высоту и неторопливо устремилась к противоположной стене.

   - Ну... - Вадик удивленно воззрился на безыскусную бумажную фигурку, - насчет ранних комиссий вы и так знаете, я полагаю.

   - Шалевин, - скучающе произнес Ейщаров.

   - Бывший хозяин Шаи, которого вы так невежливо выпроводили из его собственного города. И хотя его новый бизнес пошел в гору, поражений Шалевин не любит и очень хотел бы вернуть Шаю, а вас... - взгляд Вадика неотрывно скользил за порхающей от стены к стене бумажной птичкой, и Эша едва сдержала смешок. Не мог он быть вампиром, ее разыгрывают. Как может вампира, жуткое и магическое существо, настолько заворожить полет фигурки-оригами, которую в состоянии сделать любой ребенок? А Вадик даже рот приоткрыл, а потом спросил совершенно по-детски:

   - А когда она остановится?

   - Когда захочет, - буркнул Борис Петрович, подтягивая к себе новый лист бумаги.

   - Насколько я понимаю, за последнюю комиссию ваши похлопотали? - Ейщаров легко шлепнул ладонью по столешнице, привлекая внимание Вадика.

   - А?! Да... А потом один из ваших пришел к нашим и рассказал, что все вы собираетесь в Шае. Создаете собственный город. Нашим это крайне не понравилось. Давно известно - все всегда начинается с одного-единственного поселения. Город - потом сотни их... Когда враг многочисленнен, с ним нужно вести переговоры. Когда же малочисленнен, врага нужно уничтожать. Таких, как мы, мало в этом мире - и все же нас гораздо больше, чем вас. Так что, извини Олег, но вас приговорили.

   - Хорошенькое дело! - возмутился Шофер. - Только я, значит...

   - Потом выскажешься, - перебил его Ейщаров. - Что там про... нашего? Ты видел его?

   - Сам я не видел, - Вадик откинулся на спинку кресла, время от времени стреляя глазами в сторону потолка, - но вот поговорил с теми, кто с ним общался... Говорят, он меняет лица. Никто не знает, какой он на самом деле. И штука в том, что многие из наших его побаиваются. Откровенно говоря, если б вы все были такими, мы бы предпочли переговоры приговору. Короче, он предложил помощь. Сказал, что у него миссия, что он должен очистить этот мир от таких, как вы. Потому что если этого не сделать, все вещи мира обратятся против нас, сойдут с ума, и сам мир тоже. Сказал, что вас каждый день становится все больше, - Вадик на мгновение позабыл о птичке и пристально взглянул на Ейщарова. - Это правда?

   - Уговор был информация на деньги, а не информация на информацию, - прохладно ответил Ейщаров. Эша заметила, что его взгляд стремительно прыгает между лицами сидящих, словно Олег Георгиевич ожидал, что вот-вот кто-то сорвется, и готовился его изловить. Вадик сделал примирительный жест.

   - Простите, профессиональное... В общем, в подтверждение своих намерений он привел одного из ваших... Я не знаю его имени, какой-то парень... Делал забавные штуки с лампами, - Вадик снова надвинул шляпу на нос, на этот раз словно пытаясь спрятаться от тяжелых взглядов. - Он действительно... И тот, многоликий, он его прямо на переговорах... извините.

   Пальцы Эши сжались на ручке, и ручка сломалась с громким треском, но никто даже не взглянул в ее сторону. Мысленно она порадовалась тому, что на совещании нет Славы. И все же здесь было полно других Говорящих. Специализация разговоров не имеет значения, когда речь идет о ком-то из своих. На мгновение Эша была почти уверена, что Вадику не судьба покинуть институт исследования сетевязальной промышленности своим ходом. Иллюзия то была или нет, но в комнате словно начали сгущаться стылые зимние сумерки, хотя за распахнутым окном, увитым зеленью, вовсю цвело яркое теплое утро. Но что-то зловещее слышалось теперь в шелесте рябин и чудилось в очертании предметов. Плавное порхание бумажной птички стало резким, рваным, хищным. И даже в едва слышном человеческом дыхании чувствовалась угроза.

   Вадик подобрался в кресле, поглядывая в сторону двери, и его лицо слегка задрожало, точно марево. Кожа утратила здоровый загар, став мутновато-белой, полупрозрачной, и под ней судорожно дернулось что-то иное, но различить очертаний было нельзя - словно некое существо замотали в толстенный слой целлофана.

   - И после этого ваши поверили ему? - абсолютно спокойным голосом спросил Ейщаров.

   И ничего не стало. Бумажная птичка продолжила свое беззаботное порхание, и рябины шелестели за окном совершенно обыденно. На стене шевелились тени от ветвей. Кто-то кашлянул, прочищая горло. Костя-Шофер закурил, задумчиво наблюдая, как сигаретный дым вьется спиралью в солнечном луче. Казалось, кто-то невидимый старательно собрал все признаки надвигающейся бури и вынес прочь, сделав атмосферу совещания такой же, как и до сказанного Вадиком, потому что беседу очень важно было довести до конца.

   - Я оценил вашу выдержку, - с отчетливым облегчением произнес Вадик и осел в кресле, стукнув указательным пальцем по полям шляпы и открывая свое, сейчас вполне человеческое лицо. Эша покосилась на Ейщарова - тот смотрел на столешницу, склонив голову и поглаживая пальцем бровь. Ее взгляд быстро оббежал остальных - лица всех были обращены к Вадику, и на них были внимание, раздумье и полное отсутствие вежливости. Только старший Оружейник разглядывал зажигалку, которую крутил в пальцах, и в его поджатых губах было что-то сердитое.

   - А мы оценили твою несдержанность, - отозвался Олег Георгиевич, не поднимая глаз. - Вадик, я гарантировал тебе безопасность - и это был не пустой треп.

   - Я - натура творческая, тонкая, нервная, - страдальчески вздохнул Вадик. - К тому же, возраст... Поверишь ли, начинаю задумываться о божьей каре...

   - Ты ж атеист, - напомнил Ейщаров.

   - Ах, ну да, - Вадик чуть жеманно отмахнулся ладонью. - Словом, я б не сказал, что они ему на сто процентов поверили, но они договорились, а это уже плохо. Для вас, - уточнил он, снова принявшись манипулировать шляпой.

   - Голубой вампир-журналист-атеист... - прошелестела Эша, пододвигая к себе новую ручку. - Вовремя я вернулась в Шаю, ничего не скажешь. Значит, ваши собираются на нас напасть? Это будет только российская нечисть, или они призовут союзные войска? Если они пригласят нечисть из Китая - это ж страшная цифра!

   - Ты правда уборщица? - отвлекся Вадик.

   - Только когда луна полная.

   - А вот нельзя сделать так, чтоб она какое-то время не разговаривала? - он просительно взглянул на Олега Георгиевича.

   - Ты слишком многого просишь. Неразговаривающая Эша - это высшая магия, и у нас нет таких специалистов.

   Лицо Вадика стало напряженным, точно он пытался понять - шутка это или нет. Его взгляд устремился к птичке, описывавшей восьмерки под потолком, и он чуть прикрыл веки, словно собеседник Бориса Петровича приносил ему успокоение.

   - Я пока не знаю, что они готовят. Но я знаю, что что-то готовит многоликий. Он сказал, что привлечет наших, как только выгорит одно дело.

   - Какое дело? - голос Ейщарова был по-прежнему неизменен, как будто ему ежедневно сообщают подобные новости.

   - Я сказал все, что узнал, - Вадик переплел пальцы и уткнулся в них подбородком. - Он ни во что их не посвящал. Может, со временем я и узнаю больше. Он не называл никаких сроков. Единственно, что еще могу сказать - он был ранен, хоть и скрывал это. Рана свежая - не более двух суток. Глубокая. Нанесена высококачественной сталью.

   - Откуда знаешь? - спросил Марат.

   - У нас тоже есть свои секреты, - Вадик тонко улыбнулся. - На этом у меня все. Понимаю, Олег, ты разочарован отсутствием подробностей, и, все же, это ценная информация, как считаешь?

   Он сдернул с пальца кольцо и перебросил его через стол обратно Олегу Георгиевичу. На сей раз кольцо перемещалось медленней, и Шталь успела заметить, что камень сменил цвет молока на слоновую кость, словно, пребывая на вампирском пальце, состарился на много лет. Ейщаров подхватил кольцо, взглянул на него и отправил по столешнице пухлый конверт, который Вадик схватил обеими руками. Олег Георгиевич передал кольцо Лиманской, и та, еще не успев принять кольцо в свою ладонь, выдохнула короткое ругательство, явно подтверждавшее искренность Вадика.

   После этого высокое собрание мгновенно потеряло к Вадику всякий интерес, повскакивало со своих мест и принялось галдеть. Ейщаров с отсутствующим видом смотрел в окно, не принимая участия в галдеже. Эша тоже не принимала участия в галдеже, держась за свой хризолит, который ощущался скучающим, и пыталась смотреть сразу во все стороны. Молчал и Федор Трофимович-Спиритуалист, посасывая свою сигару. Четвертым человеком, не принимавшим участие в галдеже, был Байер - он резко встал и вышел из комнаты, попутно двинув ойкнувшего Шофера и саданув за собой дверью. Эша тут же ткнула в спину неистовствовавшего рядом старшего Мебельщика, и Сева, правильно истолковав тычок, пояснил:

   - Игорь приезжал в составе последней комиссии. Думал, его послали нехорошие человеки, а оказалось, его послали нехорошие нечеловеки. Ну, расстроился.

   - Что ж такой чувствительный на нехороших работал? - съехидничала Эша.

   - Все где-то работают, - философски ответил Сева, и Вадик, усиленно копошившийся в полученном конверте, поглядел на них с любопытством. Ейщаров поднялся, отошел к окну и, прислонившись к подоконнику, послушал гвалт еще немного, потом произнес:

   - А по существу?

   Произнес тихо, но гвалт как-то быстро сошел на нет, завершившись вскриком Кости, не успевшим приглушить звук:

   - ...по самые... чтобы как следует... и уже потом засунуть... - осознав, что звучит только его голос, Костя смутился и принялся сосредоточенно пить кофе.

   - Ну давай же, Миха, - предложил худенький, темноглазый паренек в джинсовом костюме, падая обратно на стул. - Ты ж громче всех орал.

   Эша снова ткнула Севу, после чего сделала в блокноте новую запись.

   Ванечка, зараженный Говорящий с источниками огня - младший Факельщик, милашка.

   - Вот что надо сделать!.. - грохнул Михаил и замолчал, обводя всех огненным взглядом.

   - А дальше? - поинтересовался Ейщаров.

   - Дальше я не придумал, - признался старший Оружейник. - Между прочим, это может быть обычная деза. То, что Вадик не соврал - еще ничего не значит. Может в этом и есть план Лжеца - чтоб мы тут в панику ударились! Он нам дезу и подогнал. Как деза делается - берется обыкновенный вампир без выдающихся умственных...

   - Я еще здесь, между прочим, - напомнил Вадик.

   - Ты, милок, денежки пересчитывай! - огрызнулся Михаил.

   - Хам, - удрученно констатировал Вадик, закрывая конверт и пряча его. - Хам и есть.

   - Нельзя есть на совещании, - буркнул Костя.

   - Собственно, Вадик, мы тебя больше не задерживаем, - Олег Георгиевич кивнул Вадику. - Вечером часам к семи подходи.

   - Да-да, побегу, мне через полчаса на пресс-конференцию в мэрию. Но, - Вадик упреждающе поднял указательный палец, - учти, Олег, информация - это одно, но если ты собираешься каким-то образом привлечь меня к изготовлению оружия против моих...

   - Оплата обычная, - прервал его Ейщаров.

   - В семь! - Вадик подтверждающе дернул головой, сделал ручкой высокому собранию и устремился к двери. Когда он уже открыл ее, Эша не удержалась от вопроса:

   - А разве ты не проскользнешь в замочную скважину? Или, там, в щель между дверью и косяком?

   - Вообще-то, девушка, неэтично задавать малознакомой нечисти подобные вопросы, - ехидно ответил Вадик и покинул комнату. Вместо него вошел Байер, вновь грохнул дверью и проследовал на свое место, по пути не преминув опять двинуть ойкнувшего Шофера. Сев, он тут же сказал:

   - Посты надо усилить. А лучше всего - вообще закрыть город.

   - Для того, чтобы закрывать город, нужны серьезные основания, - заметил Федор Трофимович, выпуская изо рта изящное облачко сигарного дыма. - Я смотрю, Игорь, у тебя все тот же максимализм. Мало-мальские подозрения - у тебя сразу же закрыть город. Откуда знать, какое дело имел в виду Лжец? Может, оно вообще не нас касается. Может, он жениться решил. Или за границу съездить.

   - Лжец - сумасшедший, - напомнила Шталь.

   - Сумасшедшие тоже женятся и ездят за границу.

   - А я согласен с Мишей! - буркнул Костя. - Это деза. Может, он ждет, что мы в панике побежим из города, а он нас там...

   - Может, он напал еще на чей-то след, - предположил Сева. - На след той же стихийной группировки. Вполне возможно, он попытается не убивать их, а изловить живьем и начать с нами торговаться.

   - Все равно, не забывайте, что он сумасшедший, - настаивала Шталь. - Поэтому не ждите от него какого-то четкого, стройного плана действий. У сумасшедших своя логика. Он сделает что-то неожиданное и оригинальное.

   - Может, застрелится? - пробормотал Марат. - Это было бы очень неожиданно и оригинально. А, главное, вовремя. Эша, он немало из наших выследил. Может, он и сумасшедший, но мыслит весьма последовательно.

   - Ладно, нужно все как следует обдумать, сейчас мы все на эмоциях, - Ейщаров сделал Эше знак в сторону двери. - А пока займитесь своими делами. Кто на пересменку - собирайтесь. Миша, Игорь - останьтесь, поедете со мной.

   Борис Петрович, вздохнув, протянул руку, и бумажная птичка, спланировав, шлепнулась ему на ладонь с едва слышным шелестом. Байер извлек расписной веер и принялся раздраженно им обмахиваться. Судя по тому, что никто на это никак не отреагировал, действия Байера были вполне привычными, а веер, вероятно, являлся чьим-то собеседником со своими особенными свойствами. Эша заметила только короткий взгляд, который бросил на Игоря Борис Петрович - надо сказать, удивительно сочувственный взгляд. Ейщаров легко коснулся ее плеча, и Шталь, спохватившись, последовала за ним в коридор.

   - Ну, как вы? - спросил он, прикрыв за собой дверь.

   - Нормально, - бодро ответила Эша, прикусила губу и, вздохнув, призналась: - Странно. Я и тогда... а здесь опять... да еще и... Откровенно говоря...