Корабль дураков, или Краткая история самостийности

Даже без этого скандала ясно было, что Центральная Рада положение в новоявленной державе не контролирует совершенно.

По данным историков, австрийские агенты сообщали в Вену «что никакой Украинской республики в действительности нет, что это один фантом, что существует кучка молодых политиков весьма радикального направления, которой удалось каким-то образом очутиться в роли правительства». Граф Форгач высказывался еще резче: «Все они (Центральная Рада. — А. Б.) находятся в опьянении своими социалистическими фантазиями, а потому считать их людьми здравого ума и трезвой памяти, с которыми было бы можно говорить о серьезных делах, не приходится. Население относится к ним даже не враждебно, а иронически-презрительно».

Про социализм — отнюдь не ради красного словца. Большевиков в Центральной Раде, естественно, не имелось, зато туда набилась масса социалистов, марксистов других направлений: меньшевики, эсеры и прочие многочисленные разновидности почитателей бородатого пророка. Они «социализировали» земли не только помещиков, но и просто зажиточных крестьян, чем, как легко понять, любви у последних не снискали…

Видя всеобщий хаос и бардак, немцы с австрийцами задумались о более серьезном «вожде» и более вменяемом правительстве. Кто-то в их штабах, безусловно, оказался знатоком истории…

Короче говоря, решено было возродить гетманство — в надежде на то, что народу это понравится и утихомирит страсти.

Кандидата подыскали быстро: П. П. Скоропадского. Потомок стародавнего гетмана, а также бывший генерал-лейтенант российской императорской армии и крупный украинский помещик.

Гетман П. П. Скоропадский

Человек, немцы решили, вполне приличный, и рэкетом наверняка заниматься не будет…

В здании цирка на Николаевской улице срочно собрали «всеукраинский съезд хлеборобов». На арене появился живописно наряженный стародавним казаком Скоропадский — и был тут же провозглашен гетманом. Центральную Раду сбросили моментально после короткой перестрелки, в которой погибло то ли два, то ли три человека. Грушевский был настолько разъярен политическими новшествами, что громогласно обозвал солдат, пинками выставивших его из «правительственной резиденции», москалями — хотя там были исключительно «щирые украинцы».

29 апреля 1918 г. началось недолгое и бесславное правление последнего украинского гетмана, свою символическую фамилию вполне оправдавшего. Рэкетом Скоропадский точно не занимался. Он занялся аграрным вопросом — именно так, как им может заниматься богатый помещик и генерал, пусть и бывший.

Повсеместно сбежавшие было помещики стали водворяться в своих имениях — с помощью германских солдат и гетманской «державной стражи». Крестьяне взбунтовались повсеместно, и повстанческая армия Махно разрослась до огромных размеров. Немцы возвращали помещикам захваченные крестьянами земли, скот и прочее добро, пороли, вешали, расстреливали несогласных. Тачанки Махно, окутанные пороховым дымом, носились по шляхам. Из Киева на все это бессильно взирал ясновельможный гетман, располагавший «армией» не более чем в две тысячи человек.

Спасало его исключительно присутствие германских и австровенгерских частей. Но тут грохнули революции в Берлине и Вене, и чужеземные войска засобирались в фатерланд. Гетман, явственно узревший поблизости толстую полярную лисичку, срочно сколотил новый кабинет министров, уже без единого «самостийника» и провозгласил Акт федерации, по которому обязался воссоединить Украину с будущей небольшевистской Россией. Тем самым рассчитывая получить поддержку от генерала Деникина и, соответственно, Антанты.

Зря надеялся. Все происходило согласно песне В. Высоцкого: а в это время Бонапарт переходил границу…

Собственно говоря, никакой границы этот Бонапарт не переходил, а обосновался тут же неподалеку. Бонапарт был, скажем откровенно, второй свежести — но планы у него имелись чисто наполеоновские. Речь идет о Симоне Петлюре, «головном атамане так называемой Директории — «параллельного» правительства, собравшегося в городе Белая Церковь. В чем, в чем, а в отсутствии размаха Петлюру уличить было трудно. Согласно его планам с Украины следовало выселить всех русских, после чего присоединить Воронежскую, Курскую и Новороссийскую губернии, Ставропольский край, Дон, Кубань, Бессарабию, а также несколько польских губерний с украинским и белорусским населением. Мало того, еще и «колонии» в Туркестане и Сибири.

Многих это впечатлило… Петлюровское воинство начало наступление на Киев. Гетманская невеликая «армия» тут же перешла на его сторону. Драпавшие немцы оказались настолько благородными, что великодушно приютили гетмана у себя в поезде…

Симон Петлюра

Петлюровское правление печально прославилось в первую очередь дикими еврейскими погромами, вообще грабежом всех, кого можно было обчистить до нитки безнаказанно. На территории Украины началась долгая и кровавая война, в которой участвовали красные, белые, махновцы, а также многочисленные банды вовсе уж смутной политической ориентации, а большей частью и без таковой. В конце концов Красная армия вышибла Петлюру из Киева, и он бежал в Варшаву где заключил с Пилсудским «договор о совместной деятельности», по которому отказывался от всех прав на Галицию, признавая ее польской территорией, передавал Польше Правобережье, а оставшиеся у него три дивизии ставил под польское командование. В ответ Пилсудский великодушно признал Петлюру законным главой Левобережья. Как видим, о «великой украинской державе» речь уже не шла…

Поляки в компании некоторого количества петлюровцев вторглись на Украину, но в конце концов были оттуда вышиблены. Все закончилось мирным договором 1920 г., по которому за Польшей оставались Галичина и Волынь.

Победившие большевики начали конструирование Украинской Советской Социалистической Республики. К Малороссии присоединили Донбасс, Криворожье, Новороссию и другие территории, к «Украине» никогда не имевшие ни малейшего отношения. Точно так же новоиспеченная столица, город Харьков, был основан в XVII в. как русская крепость и всегда пребывал в составе России, как бы она ни именовалась.

И вот тут-то началась такая «украинизация», какой не было и при Петлюре со Скоропадским…

Украинские большевики объявили форменную войну русскому языку, «вчерашнему языку буржуазной культуры», «языку угнетения украинцев». Всем служащим предприятий и учреждений было предписано не только вести делопроизводство на украинском, но и на нем же непременно разговаривать на службе. На украинский язык переводили прессу радио, кино, театры, образование. И преподавать, и вести научную деятельность следовало только на украинском. Группа академиков разрабатывала новое правописание, «чистила» словари, выдумывала массу «украинских» терминов для научной и технической литературы. Возглавлял эту группу… наш старый знакомый Грушевский, Теоретик «самостийности» без особой щепетильности вернулся в СССР, помирился с большевиками, за что был обласкан и получил немаленькие посты. Вслед за патриархом в ВКП(б) хлынуло немалое количество подобных ему бывших последователей, ранее в симпатиях к большевизму не замеченных вовсе.

Население УССР в большинстве своем открыто отвергало навязываемую ему «ридну мову» — тот самый галицийский диалект, дополненный массой откровенно выдуманных словечек, а также заимствованиями из польского, латинского и немецкого. Про «новояз» писали откровенно: «Никто его не знает и не хочет знать». Газеты и книги на «украинском» мало кто читал, «украиноязычные» театры мало кто посещал. Из уст самих же украинизаторов звучали сетования: «Обывательская публика желает читать неместную газету, лишь бы не украинскую. Наша украинская газета еще мало распространяется на селе… Украинская литература широко не идет, приходится СИЛОЙ (выделено мною. — А. Б.) распространять ее». «Имел возможность наблюдать речь подростков, мальчиков и девочек, учеников полтавских трудовых и профессиональных школ, где язык преподавания — украинский. Речь этих детей представляет собой какой-то уродливый конгломерат, какую-то невыговариваемую мешанину слов украинских и московских».

Народ украинизации сопротивлялся, как мог. Ученые, специалисты, педагоги уезжали из республики. Власти отвечали репрессиями — от увольнений до лагерей и расстрелов. Попутно, полное впечатление, под шумок расправлялись с идейными противниками — большой срок как «буржуазный украинский националист» получил… известнейший писатель-юморист Остап Вишня, который был как раз противником «грушевщины», которую высмеивал неустанно и ядовито…

Разгулявшиеся украинизаторы зачислили в «шедевры украинской литературы» «Слово о полку Игореве»…

Секретные сводки ГПУ пестрели упоминаниями о том, что население в большинстве своем категорически против «украинизации» и навязывания языка, которого масса людей попросту не понимает. Конфликты на этой почве, что было вовсе уж скверно, начались в армейских частях. Приободрившись, понемногу стали поднимать голову вовсе уж законченные националисты. Открыто прозвучало весьма неприятное для истинных большевиков заявление литератора Хвылевого: «Украина несколько иначе будет идти к социализму, хотя бы и в одном политическом советском союзе с Россией». А чуть позже Хвылевой провозгласил лозунг «Прочь от Москвы!»…

В конце концов в Москве встревожились не на шутку — начинался откровенный разгул шовинизма, а то и чего похуже. При всех отрицательных чертах большевиков им было присуще одно безусловно положительное качество, — яростное неприятие любого агрессивного национализма, от какого бы народа они ни исходил. Поэтому к середине тридцатых «украинизаторов» все же приструнили и наиболее уродливые проявления «украинизаторства» ликвидировали.

Ну а параллельно Советская Украина продолжала прирастать территориями. После падения Польши Сталин включил в ее состав Гличину с Волынью, а также Закарпатскую Русь и Буковину. Сегодняшние украинские обличители «тирана» тем не менее и не думают осуждать покойного генсека за щедрые подарки «незалежной», проявляя странную непоследовательность. Из «сталинских беззаконий» ими осуждаются только те, что им не по нраву…

С трезубцем во лбу

На Великую Отечественную приходится очередной всплеск «самостийности». И тут уж нет ничего опереточного, ни на грош, крови было пролито немало…

Еще в двадцатые вышибленные за рубеж теоретики «незалежности» создали несколько организаций, стремившихся, ясное дело, к независимости Украины. Самой крупной из них была Организация Украинских Националистов (ОУН). Как случается сплошь и рядом в подобных ситуациях, слова и лозунги были самыми благими, цели вроде бы насквозь благородными — вот только кровь полилась очень быстро…

Террор боевики развернули главным образом в Польше, где им удалось даже убить министра внутренних дел Перацкого. Ради объективности нельзя не уточнить, что поляки и в самом деле держались с украинцами и белорусами (составлявшими 40 % населения довоенной Польши), как заправские колонизаторы. Однако далеко не всегда, в том случае, когда конфликтуют две стороны и одна имеет за собой некоторую правоту, другая сторона непременно будет олицетворением зла…

Во-первых, оуновский террор сплошь и рядом был направлен против людей абсолютно неповинных ни в каких прегрешениях против украинцев. Еще в советское время мне доводилось слышать рассказы поляков о том, как оуновцы в свое время объявили карательный поход против «приспешников варшавского режима» — а понимался под таковым тот, кто носил какую бы то ни было форменную одежду. В форме, кроме военных и полицейских, ходили еще и железнодорожники, гражданские моряки, связисты, лесничие, даже трамвайные кондуктора, которые тоже становились целью для пуль и бомб.

Во-вторых, ОУН, хотя это и тщательно скрывалось от отдельных романтически настроенных личностей, существовала исключительно на содержании спецслужб Третьего рейха, которому служили верой и правдой, выполняя разные «деликатные» поручения немецкой разведки. Одним словом, по принципу «Пусть черт, лишь бы не москаль».

Жертвами ОУН становились и советские люди. В октябре 1933 г. во Львове боевики напали на советское консульство, одного сотрудника убили, другого ранили. Мотивом стал мнимый «геноцид украинского народа»: якобы во время массового голода в СССР (от которого в реальности пострадала едва ли не половина территории страны и люди самых разных национальностей) «москали» специально вымаривали одних только украинцев в силу своей извечной к ним ненависти…

Как опять-таки случается сплошь и рядом среди идейных освободителей, ОУН в конце концов раскололась на две части, которыми командовали Бандера и Мельник. Каждый считал, что настоящий Наполеон и борец за счастье народное только он сам, а соперник… ну, далее нецензурно. Меж собой два вождя грызлись самым ожесточенным образом, вплоть до трупов — однако, когда началась Отечественная, оба в немецком обозе двинулись на восток, чтобы «освободить Украину от москальско-большевистских и ляхо-жидовских банд», как с очаровательной прямотой писалось порой в листовках.

Вот только на практике дело большей частью оборачивалось зверствами против абсолютно неповинных людей, имевших «неправильную» национальность. Вступивший вместе с вермахтом во Львов батальон украинских эсэсовцев «Нахтигаль» за несколько дней уничтожил немало представителей польской интеллектуальной элиты, бежавших в СССР от немцев — среди которых было немало ученых и писателей с европейским именем. Немцы, поставившие себе задачей полное истребление польского образованного слоя, на это взирали с полным одобрением — лично они были ни в чем не виноваты, кто ж знал, что «украинише недочеловеки» проявят себя такими варварами…

Однако вскоре потерявшие всякое представление о реальности оуновцы развесили по Львову желто-голубые флаги и объявили о создании суверенной Украинской державы, которая будет полноправным союзником Великой Германии. Вот этакие сюрпризы немцам уже категорически не понравились. Флаги они тут же ободрали. Украинскую державу аннулировали, а вздумавшего было разинуть рот Бандеру засадили под замок, правда в довольно комфортные условия — авось еще пригодится, стервец…

Только после этого, после того как самым тупым стало ясно, что никакого равноправия и союза от «немчуков» не дождаться, бандеровская часть ОУН обозначила некоторый антинемецкий настрой. Некоторые из ее отрядов и в самом деле порой совершали крайне вялые боевые операции против германского воинства — но сплошь и рядом если и не сотрудничали открыто, то делали это исподтишка или держали нейтралитет. Плавной мишенью бандеровцев были «инородцы» — русские, поляки, евреи, а также партизаны советские, польские, а то и украинские, но «продавшиеся москалям». Сейчас в Польше как раз ставят памятник жертвам Волынской резни — озверевшие бандеровцы тогда уничтожали поляков десятками тысяч, целыми селами, без скидок на пол и возраст, разбивая младенцам головы о деревья и кромсая людей на куски.

Что до мельниковцев, то они с самого начала как служили немцам, так и продолжали служить. «Антигерманские» настроения оуновцев представляли собой главным образом пропагандистские ухищрения, а на деле даже самые записные «борцы с вермахтом» старались немцев без особой нужды не задевать, пока те представляли реальную силу.

К тому времени уже действовала украинская дивизия СС «Галичина». Никаких воинских подвигов за этим сбродом не числится — в тех редких случаях, когда дивизия оказывалась на фронте, она была нещадно бита и отыгрывалась опять-таки главным образом на мирном населении. Хватало и украинских полицейских батальонов, уже служивших непосредственно «Великой Германии». Белорусскую деревню Хатынь уничтожили не абстрактные «немецкие каратели», а именно подразделение украинских полицаев (разумеется, под присмотром и руководством немецких командиров, не особенно-то и доверявших расово неполноценным холуям).

Когда немцев с Советской Украины наконец выбили, бандеровская так называемая УПА (Украинская повстанческая армия) продолжила «борьбу с москальскими оккупантами». Сплошь и рядом борьба эта сводилась к тому, что целыми семьями вырезались «приспешники режима» — большей частью ни в чем не повинные работники партийных и советских учреждений, учителя, врачи, агрономы, да и обычные селяне, отказавшиеся поддерживать «лесных братьев». Постепенно «борцов за самостийную Украину» становилось все меньше, и к началу пятидесятых о них как о реальной силе говорить уже не приходилось. Бандера еще долго обитал за рубежом, сменив немецких хозяев на англо-американских, пока его не прикончил в 1959 г. ликвидатор КГБ…

Ну а после 1991 г. в независимой Украине нашлись люди, провозгласившие всю эту сволочь, включая эсэсовцев, героями — и, что печально, это получило поддержку на самом высоком уровне…

История и повседневность

Скверно отнюдь не то, что Украина получила свою государственность. Скверно как раз то, что братья-славяне обитают, не побоимся этого слова, в стране, не лишенной проблем. Прежнее руководство Украины с каким-то маниакальным упорством громоздило нелепость на нелепость. Происходившее кто-то давно и метко назвал «бандеризацией Украины». Эсэсовские каратели и прочие палачи мирного населения зачислялись в герои освободительной борьбы. История переписывалась так, что и представить трудно, превращаясь порой в сборник вовсе уж уму непостижимых мифов. Добро бы при этом делалось еще хоть что-то для повышения уровня жизни народа — но процесс наблюдался как раз обратный. Жизненный уровень падал, цены и налоги, наоборот, лезли вверх, процветавшие некогда предприятия стояли, нарастала напряженность в отношениях меж западом и востоком Украины — на западе, так уж исторически сложилось, немало «самостийников» в худшем смысле этого слова, а на востоке большинство населения (отнюдь не одни этнические русские) не собиралось верить мифам и расставаться с русским языком, который считает родным. Парадокс, но сегодня даже особенно упертые галицийские националисты отнюдь не мечтают о полной независимости своего края от остальных «не вполне украинских» земель — признаются в частных беседах, что прекрасно понимают: суверенную и незалежную Галицию моментально «разъяснит» Польша именно так, как она это уже проделала в 1918 году…

Дошло до того, что Румыния, отнюдь не могучая сверхдержава, самым бесцеремонным образом оттяпала немалый кусок украинской территории в районе днестровского острова Змеиный. Дошло до того, что Украина не просто поставляла Грузии противовоздушные ракетные комплексы, но и отправила своих офицеров ими управлять — во время вторжения грузинских агрессоров в Южную Осетию. К счастью для себя, эти «консультанты» сумели вовремя сбежать от наступающих российских десантников — но свои украинские документы, очевидно, опасаясь попасться с ними в плен, разбросали по кустам, где «голубые береты» генерала Шаманова их и обнаружили… О мелочах вроде «несанкционированного забора», то есть воровства идущего в Западную Европу российского газа, даже и вспоминать как-то скучно…

В сущности, явление не новое: правительство Ющенко, прекрасно осознавая, что не в силах улучшить жизнь народа, старалось довольно бездарно и неуклюже «перевести стрелки», пользуясь новомодным выражением. Отвлечь внимание на «внешнюю угрозу» со стороны злой империалистической России, якобы только и мечтающей в очередной раз поломать хрупкую украинскую государственность — а заодно и вбить в головы молодому поколению искаженную версию истории, где эсэсовские палачи оборачиваются героями, авантюристы былых столетий — романтическими борцами за независимость, а едва ли не вся мировая цивилизация создана в незапамятные времена «древними украми»…

Довольно об Украине, которая, будем надеяться, все же обрела и нормальных лидеров, и нормальную жизнь. Поговорим лучше о русской исторической памяти — она, к сожалению, иногда дремлет…

Дело даже не в том, что «исконная» Украина изначально была довольно-таки маленькой территорией, к которой другие, гораздо более обширные (практически 9/10 нынешней «незалежной») присоединил не кто иной, как большевики.

Просто-напросто нужно вспомнить, сколько русской крови пролито в жестоких сражениях прошлого, в войнах, после которых именно к России были присоединены те земли, которые теперь находятся под желто-голубым стягом…

Война с поляками 1654–1667 гг. — тогда поляки признали присоединение к России Левобережной Украины и были вынуждены отдать ей Смоленское и Черниговское воеводства.

Война с турками 1672–1681 гг. — теперь присоединение Левобережья к России признали и турки.

Походы русских в Крым, война с турками 1686−1770 гг.

Разгром русскими войсками на Украине шведской армии в 1708–1709 гг. Полтавская битва.

Походы в Крым российского фельдмаршала Миниха в 1736–1737 гг.

Русско-турецкая война 1768–1774 гг. — тогда турки признали Крым за Россией.

Русско-турецкая война 1787–1791 гг. — по ее итогам все Северное Причерноморье от Днестра до Кубани закреплено за Россией.

Крымская война 1853–1855 гг. — русская армия отстояла Крым после вторжения сразу нескольких государств.

К этому непременно нужно добавить те жертвы, которые в боях на украинской территории понесла русская армия в Первую мировую и советская — в Великую Отечественную. Добавить потери Гражданской. Добавить потери РККА во время сентябрьского похода в Польшу 1939 г., после которого в составе Советской Украины оказались Галиция и Волынь, Закарпатье и Буковина. Добавить тех, кто погиб в результате бандеровского террора — и непременно тех, кто пал с оружием в руках, воюя с бандеровщиной.

Это наша кровь, и обильная. Бессмысленно требовать за нее какой бы то ни было материальной компенсации — кровью славных предков не торгуют.

Мы не просим платы за эту кровь, хотя на ней и возросла украинская государственность. Мы просто-напросто обязаны, как государство и как нация, об этой крови помнить…

Послесловие

С тех пор, как была написана эта книга, произошли серьезные и, более того, внушающие оптимизм изменения. Нынешняя украинская власть, насколько можно судить уже теперь, в отличие от прошлой — вменяема и ответственна. Пусть медленно, но явно разворачивается процесс нормализации отношений между Россией и Украиной, которая обеим странам принесет только выгоду.

Одна беда: хотя «свидомая» оппозиция определенно переходит в разряд политических маргиналов, основания для беспокойства остаются. Потому что те, кто сочинял сказки о строительстве древними украми египетских пирамид, провозглашал эсэсовцев героями Украины, фальсифицировал историю, никуда не делись. Они просто-напросто потеряли государственную поддержку — но остались прежними, с теми же лозунгами, завиральными теориями и людоедской пропагандой. Так что успокаиваться рано…

Приложение 1

Остап Вишня, 1946

Концепция ограниченного разума

В основе концепции историка Грушевского лежало то, что как он ни присматривался к историческому прошлому Украины, он не смог заметить ни малейшего намека на то, что Киевская Русь была колыбелью культуры трех братских народов: русского, украинского и белорусского.

Более того: по Грушевскому, никакого русского и никакого белорусского народа никогда не было и не будет, а те народы, которые объединились вокруг Москвы и Минска — это все украинцы, которые или изменили «неньке Украине», или были насильно от нее оторваны и русифицированы и белорусифицированы.

Таким образом, остается только одно: дерусифицировать и дебелорусифицировать эти народы — и будет повсюду Украина.

Для этого жил и писал историю Грушевский.

Все это накрепко усвоили его последователи.

Но на этом они не остановились.

К этой концепции они добавили немало и своего.

Кое-кто из них доказывает, что чистокровная арийская немецкая раса народилась на острове Хортица и уже оттуда переселилась в Германию, основав по дороге город Лемберг, или Львов.

Когда арийскую расу распустили, у грушевцев появились исторические доказательства, что и английская и американская оккупационные зоны тоже возникли на бывшей Украине, и поэтому, мол, с исторической точки зрения совершенно естественно, что бывшие украинско-немецкие, а теперь ктобольшедаст-националисты в последнее время обосновались в вышеназванных зонах и усовершенствуют профессию Иуды Искариотского.

Далее историки-грушевцы реконструируют свою концепцию так.

Украинцы уже за четыре столетия до нашей эры владели Византией, и Александр Македонский был на самом деле украинский гетман Александр Македонченко.

Он вскочил на коня своего Буцефала и крикнул:

— Хлопцы, за мной!

Хлопцы сели на коней, и гетман Александр Македонченко повел их на Персию, где изрубил в капусту персидского царя Одария.

Тогда Украина расширилась далеко на Восток и сукраинизировала Индию, Индонезию и остров Целебес.

В это время сечевики-запорожцы проскочили на «чайках» через Баб-эль-Мандебский пролив, вырыли Суэцкий канал и ударили прямо вперед, чтобы захватить Сингапурские хутора.

А дороги не знали.

Выскочили они из Суэцкого канала, встретили туземца:

— Куда тут на Сингапурские хутора? — спрашивают.

А туземец по-украински не знает.