Заповедник. Соперники Смерти

— Робятки, да ниче вы не сделаете. Или идите хоть на четыре стороны света, никто ж вас не держит. Однако ж здеся — спокойно и тихо. Здеся вас никто не обидит, никто не тронет… Ти-ха-а-а! — вдруг рявкнул Дед, к чему-то прислушиваясь. — Слухай, слухай?

— Что, Деда?

— Во, во, вроде шуршание тако сверху идет, — и Дед удовлетворенно улыбнулся. — Сейчас, робятки, домой пойдете. Это туман-наваждение уходит. Че-то быстро седня… и полсуток не продержался. Ну, робятки, вспоминайте там, дома, про наш мир заблудший и человеком испоганенный. Удачи всем вам… не поминайте лихом…

Мы смотрели во все глаза, ошалело вертя головами. И правда, слышалось легкое шуршание, будто снежная пороша по сухому асфальту сыпет, потом к шуршанию присоединилось уже хорошо различимое потрескивание, словно где-то вдали электропровода искрили:

— Ребята, — заорал Текс, глядя на небо, — звезды, звезды, появляются! Ур-а-а-а!

Мы вскочили на ноги в радостном волнении… все… домой… все… И вдруг Док краем глаза увидел замершее, ставшее каким-то незнакомым лицо Кэпа. Поглядел в сторону — нас окутывала обычная и такая привычная таежная ночь, яркие звезды висели над головами… Посмотрев в другую сторону, Док увидел окаменевшее лицо Деда и его лесную избушку, так никуда и не исчезнувшую…

Глава 5

Первая схватка

Док сидел на свежеструганой скамейке, прислонясь к теплой стенке избушки. Солнце стояло уже довольно высоко и ощутимо пригревало, а тонкий слой инея исчезал прямо на глазах. Невдалеке, под значительно расширенным навесом, Кэп с остервенением махал здоровенным колуном. Березовые чурки под натиском тяжелого металла и кэповских мышц с грохотом разваливались пополам, а потом, уже поленьями, разлетались в обе стороны, все увеличивая кучи колотых дров. Рубашка на спине Кэпа была мокрой. Вдали, у летней печки, под таким же новым навесом Текс священнодействовал у плиты. На ней что-то парилось и булькало в двух котелках. Обе лайки усердно ему помогали: умильно ловили взгляды сурового повара и следили за каждым его жестом. Их завернутые кольцами хвосты непрерывно молотили воздух, как бы говоря: эй, человек, мы вот они, живые, и любим тебя, так ты уж, будь добр… хоть кусочек… ну, не жадничай! Шарик лежал немного поодаль и делал вид, что все манипуляции у плиты его не интересуют совершенно. Изредка он с презрением смотрел в сторону двух подхалимок, у которых хвосты — от непрестанного вилянья — казалось вот-вот оторвутся. За избушкой было слышно, как Дед строгал рубанком доску, напевая при этом себе под нос какую-то монотонную песню с малопонятными словами. Короче, почти семейная лесная идиллия — близкие друзья в беззаботном отпуске. Док откинулся на стенку, пристроив поудобнее уложенную в деревянный лубок руку, и, слегка подремывая, вспоминал — уже в сотый, наверное, раз — события десятидневной давности.

В конце августа, когда Серый Туман, уйдя, оставил их в другом мире, до всех троих — в отличие от Деда! — весь трагизм ситуации поначалу так и не дошел. Уж слишком было фантастично происходящее! Они, конечно, расстроились, попсиховали немного. Но у каждого в глубине души теплилась мысль, что все это игра, все понарошку, и уж, во всяком случае, не насовсем. До них просто не доходила реальность, основанная только на логических рассуждениях. Да, они видели отличие этого мира от их родного и привычного, но они — не верили! У них еще не было своей веры, отмеченной личными переживаниями и эмоциями. Ибо только вера, вытекающая из собственного и порой мучительного опыта, становится истиной. И истина — всегда персональна! Такой она стала для них позже, после похода в Город у реки — Трущобы, как называл его Дед. Она и стала для них персональной и очень жестокой истиной. Истиной, одной на троих.

Проговорив после ухода Серого Тумана почти до утра, они хотели сразу же пойти к реке, посмотреть, а что же там за Город. Однако Дед уговорил их как следует отдохнуть и лишь потом, набравшись сил — идти. Спали они долго. Весь день, и почти всю следующую ночь. Дед — как потом признался — для этого кое-каких травок им в чай намешал. Проснулись они тогда рано, только светать начинало. Ребята были собранны и серьезны. Ни шуток, ни прибауток! Собрали все вещи, в надежде, что сюда они больше не вернутся, хотя дедушка их и отговаривал. Он-то знал, что идти им некуда.

— Ну а ежели лихие люди встретятся, отпор дать сможете?

Кэп в ответ молча с места сделал заднее сальто и нанес сильнейший удар стопой ноги по прислоненной к стенке дома доске. И толстая, прочная доска лопнула, словно гнилая.

— Однако, пойдет, — уважительно произнес Дед.

— А Текс когда-то был боксером. Кандидат в мастера, — похвастался за друга Док…

— Когда это было, — уныло протянул тот, — и к тому же пузо, — похлопал Текс по действительно объемному образованию, — хотя на пару-тройку приличных ударов меня еще хватит!

— Ну а с оружием-то обращаться умеете? — задал новый вопрос дед.

— Умеем. Все срочную отслужили, а Кэп — он вообще всю жизнь в армии провел.

— Не в армии, а на флоте, — чуть сварливо перебил Дока Кэп. Тогда Дед нырнул в избу и минут через десять вернулся, держа в руках небольшой сверток. Подойдя, он развернул промасленную материю и вытащил… обычный пистолет «ТТ». Кэп взял его, привычно выщелкнул обойму, оглядел со всех сторон…

— Пойдет… хорошая машинка, — и спрятал его за отворот куртки.

— Значит, так, робятки, слухай сюда. Поднимаетесь по тропке и дальше по хребту идете к Городу. Тропа, правда, не шибко торная, заросла уже, но не собьетесь.

— Да ты что, Дед! — возмутился Текс. — Там тропа — хоть боком катись… метра три шириной!

— Это, милок, в твоем Замирье она такая, а здесь уже вся заросла, редко по ней сейчас ходют, редко. В обчем, по тропе идите спокойно… там безопасно. Зверь не тронет, а лихим людям там ходу нет. Когда с последнего перевала увидите Город, оглядитесь, покумекайте, что да как, и на этом все! Дальше, робята, ни шагу! Не вздумайте соваться в Трущобы, а то схарчат вас, и следов не останется. Жестокие там и подлые людишки живут… кулак зубодробительный и быстрая дубина правит у них. Кто сильней, тот и прав. И огня, огня не вздумайте запалить. Вертайтесь по свету, тогда и погреетесь у огонька. И ишшо! Пистоль держи наготове. Чуть что — пали без сомнений. Усек? Ну, с Богом, робятки, с Богом…

И, повернувшись, пошел в избушку, а мы еще немного постояли и пошли через поляну в обратный путь, в Город…

На хребет поднялись быстро. Там вместо привычной и широченной тропы и в самом деле была заросшая и узенькая тропка. Совсем не та, что привела нас сюда… в Замирье. Тогда мы впервые что-то стали осознавать. Док, криво улыбнувшись, даже сказал:

— А зачем нам дальше идти? И так все ясно… В Замирье мы!

— Нет, — отрубил Кэп. — Топаем до Города и смотрим, что там и как. А вдруг там вовсе не Трущобы, а другой, пусть и не наш, но живой Город. Я — иду первым, Текс — посередке, а Док — в арьергарде… и назад почаще поглядывай, ясно?

— Есть, товарищ капитан первого ранга!

— Все, отставить зубоскальство… шагом марш… пяхота! — И мы двинулись навстречу Неизвестному. Шли молча, практически не разговаривая. За все два часа пути ничего с нами не приключилось. Лес был живой, слышались птичьи голоса, в ветвях привычно шумел ветерок. Лес как лес, и у нас даже немного настроение приподнялось. Два часа пути пролетели незаметно, и вскоре мы подошли к подъему на перевал, откуда нам откроется Город… или то, что от него осталось. Вот сейчас поднимемся и… увидим свое будущее. Сердце у каждого колотилось, как бешеное. От нервного напряжения даже зубы постукивали. Молча постояли несколько минут, глянули друг другу в глаза и одним рывком поднялись вверх.

В том месте, куда мы поднялись, была широкая поляна, с которой открывался — как было и в нашем мире — прекрасный вид на Город… Вот только Города там не было! Везде одни развалины. Из воды торчали опоры бывшего железнодорожного моста. Пролет у левого берега сохранился. Его ажурная полукруглая арка — вот и все, что осталось от былого величия и красоты старого, еще царской постройки моста. Домов же в городе не наблюдалось. Кое-где торчали высокие стены разрушенных зданий с зияющими дырами на месте бывших окон. Контуры почти всех строений осыпались, были смазаны и имели вид холмов неправильной формы с кое-где торчащими балками. И везде, сколько хватало взгляда, росли деревья. Какая-то зелень висела на разрушенных домах, свешивалась потоками со стен и стекала из слепых проемов окон. Сколько мы ни вглядывались, никакого присутствия человека так и не увидели. Ни дымка, ни огонька, ни движения. Все было мертвым. Воистину Трущобы!

Друзья отошли к высящемуся в сторонке камню, присели, не отрывая взглядов от того, что когда-то было их Городом. Как ни странно, у всех появилось чувство какого-то облегчения. Неизвестность кончилась! Чувства подтвердили то, что уже давно понял разум. Надо было принимать новые реалии.

— Ну, что будем делать дальше, пацаны, как жить будем? — начал было Док…

Но в этот момент со всех сторон раздались дикие вопли, и с вершины камня прямо перед нами спрыгнули трое крепких мужиков. Не тратя время на разговоры, они дружно кинулись на нас. Док вскочил и тут же услышал сухие хлопки выстрелов: ках… ках… ках… Двое нападавших упали как подкошенные, а третий, грохнувшись на землю, стал страшно кричать, держась обеими руками за живот… Сбоку на Дока бросился еще один коренастый и широкий в плечах громила. В руке у него был зажат длинный нож «Ну, вот и все, не видать мне Замирья», — еще успел подумать Док, как вдруг увидел, что этот, с ножом, почему-то резко замедлил движения. Как-то вяло и неторопливо приближался, медленно поднимая нож, нацеливаясь нанести удар сверху. Док тоже не спеша отступил немного в сторону, поставил блок левой рукой и правой с силой нанес кулаком прямой удар в лицо нападавшего. Под кулаком Дока что-то мокро хрустнуло, и коренастый упал, проехавшись метра два спиной по траве, и неподвижно замер. Оглянувшись, Док увидел, как Кэп с разворота бьет ногой в морду еще одному массивному мужику, а Текс с кем-то сцепился на земле. Док подошел к ним и, как показалось ему, не сильно пнул сидящего сверху мужика. Того от удара приподняло в воздух и бросило вбок, прямо на скалу. Там он — как в замедленной киносъемке! — ударился головой о камень и, окрашивая его в красное, сполз на землю… В этот момент сверху, мимо головы Дока медленно проплыл камень и с силой ударил его по левой руке. Страшная боль пронзила тело Дока и погасила сознание… Вот собственно и все печальные итоги того страшного дня. Дня, который поставил крест на их прежней жизни и бросил друзей в новую и чужую реальность, в которой им и предстояло теперь жить.

Как добрались назад, Док запомнил плохо. Пока Кэп прибинтовывал подходящую деревяшку к сломанной руке Дока, тот еще два раза терял сознание от жуткой, нестерпимой боли. Дед, очень встревоженный, встретил их с Шариком еще вверху, и все вместе они спустились на поляну. Там он без лишних расспросов занялся раненым. Сначала он в том же сарайчике попытался срастить перелом, действуя тем же способом, что и раньше, однако, к его огромному удивлению, ничего не получилось. Тогда он просто наложил уже готовые и, видимо, неоднократно используемые лубки и сказал, что само заживет. И лишь попозже, за столом, Дед подробно расспросил Кэпа о том, что произошло.

— Значит, поубивали и покалечили?

— Да, Кэп троих застрелил, — ответил Техник, — и если бы не это, фиг бы мы здесь теперь сидели. Но Доктор-то, Доктор! Вот кто оказался героем! Как он мгновенно сшиб этого здоровяка с ножом! Любо-дорого смотреть было… А я понимаю толк в этом! Где так бить научился? — с интересом спросил Текс.

— Да нигде не учился — ответил Док, поглаживая сломанную руку. — Бандюга почему-то очень медленно двигался…

— Нет, Док, это ты метался, как молния, — возразил Кэп. — Уж поверь мне. Толк в движениях я как раз понимаю. Не зря же столько лет учился разному хитрому мордобою у взаправдашнего японца во Владике.

— А того бугая, что меня свалил и принялся душить, а? Видел бы ты его рожу… Я уж подумал — мне кранты. Здоров бугай… был. А ты, Док, ему так наладил, что у него голова, как гнилой арбуз, лопнула, и мозги по траве живописно размазались.

— Да кончайте вы. Я сам ничего не понимаю… Ну, перестали они двигаться, я и бил…

— Да вы, робя, не сумлевайтесь и не переживайте. Вы все правильно сделали. Здесь другое непонятно: почему на вас напали? В лесу никто и никогда не нападает. В лесу разговаривают! Здесь — нельзя! Возле самых Трущоб, бывало, рыщут такие шакалы, это да! Но чтоб так далеко в лес заходить и такое учинять?.. Нет, такого никогда не было! Неспроста это все, робятки, ох, неспроста…

— Они нас ждали, — бросил Кэп. — Это была классическая засада. Похоже, они там и ночевали. Я видел свежее костровище…

— Вот так, значит, — задумчиво протянул Дед. — Откуда они могли знать, что вы пойдете?

— А может, они просто ждали… ну, хоть кого-нибудь… чтоб ограбить?

— Ну, не бывало такого никогда! Не бывало! — с досадой и по слогам бросил Дед.

— Вот и остается одно — они ждали именно нас, — хмуро заявил Кэп.

— Но зачем? Кто?! — недоуменно воскликнул Текс. — Это ж абсурд, кому мы здесь нужны и кто нас знает?..

— Зачем? Не знаю, зачем, — все так же хмуро произнес Кэп, — но это, как мне кажется, и есть самое главное. Если мы найдем ответ на этот вопрос, мы поймем, почему и как мы здесь оказались!

Друзья еще долго в тот вечер разговаривали, обсуждая всевозможные варианты случившегося и наших дальнейших действий, но так ни к какому выводу и не пришли. Вскоре Док ушел в избушку и — спасибо дедовым травкам! — крепко уснул. А уже на следующее утро за нами пришли.

Глава 6

Визит. Вторая схватка

В избушке было еще совсем темно, хотя оконце уже и начало сереть еще несмелым утренним светом. Дед тихонько поднялся и, натянув одежонку, выскользнул за дверь. Кэп, приподняв голову, прислушался к звукам, что донеслись с улицы — хлопанье крыльев какой-то птицы, короткое, тихое поскуливание собаки и довольно громкий беличий цокот. Вскоре все смолкло. Через пару минут чуть слышно скрипнула дверь, и Дед вернулся в избу. Пошурудил короткой кочергой в печке, подбросил полешко и присел к столу. Встретившись взглядом с Кэпом, махнул ему рукой — мол, спи спокойно. Кэп, однако, вылез из-под одеяла и, подсев к Деду, вопросительно глянул на него. Дед покряхтел, почесал под рубашкой живот и, позевывая, сказал:

— Да, понимаш, паря, гости к нам, однако, идут непрошеные. Вот… отправил соглядатаев… подождем… скоро все узнаем — кто там и сколько их…

— А… откуда тебе ведомо, дедушка, что кто-то идет? Спал же?

— Откуда, откуда, — проворчал Дед. — Оттуда! Ты все равно не поверишь…

После этого он окончательно замолк и только сердито сопел. Потихоньку проснулись и Док с Тексом. Вдруг Дед насторожился и выбежал на улицу. Все стали быстро одеваться. Вскоре Дед вернулся.

— Так, — оглядев нас, бросил он, — собрались? Молодцы! — потом присел на табуретку у двери и махнул нам рукой — мол, садитесь:

— Такие, значит, дела. Идут к нам из Трущоб гости незваные. Прошли примерно половину пути по верхней тропе… идут быстро… С дюжину их или чуть меньше.

— А почему именно к нам? — переспросил Текс. — Может, они дальше идут, на Скалы?

— Нет, к нам! Дальше и тропы-то нет, разве вчерась не видели того?..

Дед пожевал недовольно губами и продолжил:

— Зачем идут, не ведаю! Сюда, ко мне, приходят по два-три человека. Никогда столько трущобных зараз не наведывалось. Думаю, что это продолжение вчерашнего… и для чего им это, мне неведомо, — задумчиво произнес Дед.

— Но, если это продолжение вчерашнего, значит, добра не жди, — протянул Текс. — Уходим в тайгу! Со всеми-то нам не справиться… Если у дедушки нет в запасе для них никаких сюрпризов, то нам хреново придется, останься мы здесь!

— Значится, так, — ответил Дед, — никто никуда не идет. Встречаем их на поляне и узнаем, что им надобно…

— Ага, просто узнаем, — скептически протянул Текс. — А они нам скажут и сразу уйдут назад… мило улыбнувшись и шаркнув ножкой! Для того и шли… как вчера. Только там рукой Дока отделались, а сейчас — придется головами!

— Да, скажут и уйдут назад, — начал было Дед, однако Текс перебил его:

— Да они ж наверняка хорошо вооружены… а мы с одним-то пистолетом да карабином, как голые, — конечно, если у дедушки пулемет не припрятан, — и Текс вопросительно глянул на Деда.

— Не припрятан, — проворчал Дед.

— Значит, валим, пока не поздно, — буркнул Текс, но Кэп его одернул:

— Погоди тарахтеть, дай дедушке договорить!

— …это продолжение вчерашнего, — повторил Дед. — Они придут на поляну и скажут, что им надобно. И все. Стрелять они не будут, посколь знают, что тогда никто из них живой из тайги не выйдет. Но риск есть! Очень все это необычно. Я мню, что они потребуют выдать вас… Могут попытаться силой вас увести, но уж здесь я им не дам этого сделать… Да, и, что самое интересное, засада у последнего камня — ну, где вас вчера застигли! — была выставлена еще до того, как вы здесь объявились, еще до появления Серого Тумана. Вот так! Есть о чем подумать. — Дед помолчал, а потом сказал Кэпу:

— Ты пистоль держи наготове, но не размахивай им, а так… потаенно держи… и пали в самом крайнем случае. Только в ответ, — задумчиво повторил Дед. Потом он мельком, исподлобья, глянул на Дока и вышел, прихватив с собой карабин. Остальные молча потянулись следом…

Снаружи было уже совсем светло. Кэп с Тексом пошли за Дедом, куда-то за избу, а Док остался на крылечке. День обещал быть ясным. В воздухе отчетливо чувствовалась осенняя прохлада. Посередине горы, что высилась за рекой, висел клок густого тумана, но верхушка ее уже окрасилась первыми лучами солнца. Док хотел шагнуть следом за всеми, но вдруг его настигло ощущение чужого взгляда. Кто-то огромный и могучий глянул на него сверху. Пристально, с каким-то холодным и, как показалось, слегка брезгливым любопытством. Док почувствовал, что он не в силах сделать ни одного движения… Сильно закружилась голова, и он пошатнулся…

— Что с тобой? — донесся до него голос Кэпа. — Тебе помочь?

— Нет, нет… кажется, все прошло… что-то с головой. — И действительно, Док снова стал ощущать свое тело, ощущение чужого взгляда исчезло, и он, чувствуя предательскую слабость в ногах, шагнул с крыльца и сел на ступеньку.

Тут же из-за дальней опушки, со стороны тропы, раздалось шумное хлопанье крыльев. Это стайка рыжевато-серых соек, спланировав почти к самой земле, пронеслась мимо избушки и, рассевшись на нижних ветках сосен, взялись наперебой кричать: кээй, кээй. Затем они, как по команде, сорвались с веток и, сделав крутой вираж, скрылись в долине ручья. Из-за угла избушки появился Дед:

— Так, робятки, начинается! Трущобные злыдни скоро явятся. Они уже с хребта спускаются.

Мы стали вглядываться в стену леса, что ограничивала поляну, там, где тропа у нашей Сторожевой башни на поляну и выходила. Так прошло несколько напряженных минут, когда профессионально дальнозоркий Кэп спокойно сказал:

— Появились… Вон чья-то рожа за деревом… вон, внизу у самого камня!

— Сейчас эта рожа из снайперской винтовки кэ-э-к пальнет… и ага! — мгновенно прокомментировал Текс.

— Ну, с такого расстояния нас и из обычного винтаря несложно перещелкать, будто куропаток, — спокойно произнес Кэп. — Здесь ведь не больше кабельтова[2] по прямой.

— Цыц!.. Тихо все! — шикнул Дед.

Через пару минут на поляну выскочил какой-то мужичок и огляделся. Затем, обернувшись, он что-то прокричал и махнул неестественно длинной рукой. Из-за камня на поляну цепочкой потянулись люди. Увидев выходивших, Дед замер с окаменевшим лицом. Потом, посмотрев на друзей, он как-то вяло махнул рукой и пошел навстречу «злыдням».

И вот они стоят лицом к лицу. С одной стороны — трое друзей с дедушкой, а с другой… С другой — существа, которых и людьми-то назвать трудно. Только трое выглядели почти обычно. Один — в центре — огромный, глыбоподобный мужик с настолько могучей шеей, что голова на ее фоне казалась совсем маленькой. Другой коренастый, с длинными, до колен, мощными руками. Глядя на него, Док почему то подумал, что это телохранитель. Третий — державшийся несколько позади — имел совершенно нормальные пропорции тела. На нем была надета какая-то мантия или ряса — так сразу и не поймешь — с глубоким капюшоном, из-за которого лицо совсем не просматривалось. А вот другие десять… Непропорциональные — разные руки и ноги, вместо головы какие-то небольшие возвышения с крупными выпуклыми глазами и почти полным отсутствием как черепной коробки, так и, наверное, мозга. Оглядывая их, Док почувствовал подступившую тошноту, и, борясь с ней, он откашлялся и пробормотал:

О, как ты попран, жалкий род людской! Как низко пал! Зачем ты сохранен? Уж лучше б не рождался ты! Зачем Так отнимать дарованную жизнь?[3]

— Что ты там бормочешь, Чужак? Кто тебе разрешил вякать?! — густым басом проревел могучий предводитель.

— С каких это пор ты здесь командуешь, Калган? — спокойно спросил Дед. — Может, и мне у тебя надо спрашивать разрешения, а?

— А-а-а, Целитель!.. Заступничек… Здесь или не здесь, но ты тоже ответишь за все! — снова пробасил предводитель.

— Вот и скажи, с чем пожаловали, какие у вас к нам вопросы? Может, кто из вас заболел, или исцелить кого надо, — так же невозмутимо, с легкой издевкой произнес Дед.

От этих слов Калган дернулся. Тут же к предводителю подскочил Капюшон и что-то зашептал на ухо. Тот, отклонившись назад, внимательно выслушал шептуна и процедил сквозь зубы:

— Я забираю вот этих троих. Они вчера убили моего брата — вот он убил! — и показал пальцем на Дока. — Они убили еще четверых моих лучших людей… Они должны ответить за это!

— Погоди, Калган, спешишь, однако. Ты же сам знаешь, что это твои люди напали на моих гостей, и они просто защищались.

— Твоих гостей, — прошипел Калган, — с каких это пор ты стал защищать всяких пришлых оборванцев? — Текс, услышав эти слова, уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Дед положил ему руку на плечо и ответил:

— С каких пор? А с тех пор, как их принял Заповедник. И ты сам знаешь, что это значит, и знаешь, чего это здесь стоит!

— Чего стоит, чего стоит! — зловеще процедил Калган. — Да мне плевать на это. Вот без него, — и он снова указал на Дока, — я отсюда не уйду.

— Калган, — продолжил Дед, — ты же сам понимаешь, что твои люди вчера мало того, что напали на гостей, но они это сделали в Заповеднике. В Заповеднике! — многозначительно повторил Дед. — По всему выходит, что отвечать придется не ребятам и не мне, а твоим людям и тому, кто их послал… И ты это знаешь, — упрямо повторил Дед.

Услышав такие слова, Калган побагровел, и всем стало понятно, что предводитель находится в последнем градусе бешенства. Он уже открыл рот, чтобы отдать команду, но тут телохранитель неожиданно для всех запустил свою длинную руку за спину и резко взмахнул ею… И тут, как вчера, все замерло! Для Дока замерло…

Док неторопливо оглядел неподвижных мутантов замершего с открытым ртом Калгана, его телохранителя, оставшегося в той же довольно нелепой позе с выброшенной вперед рукой. Потом Док увидел, что в его сторону по воздуху плывет большой и, наверное, тяжелый нож. Нож плыл очень медленно, плыл рукояткой вперед. Док отвел взгляд от ножа и глянул на Деда. Тот, так же, как все, был абсолютно неподвижен. Переведя взгляд на висевший прямо в воздухе нож, Док увидел, что тот, приближаясь, очень медленно вращается. Прикинув скорость движения, Док понял, что когда нож повернется острием вперед, то окажется как раз перед его лицом! Он отступил немного в сторону и, протянув руку, легко, прямо в воздухе взял нож за рукоять, крепко сжав ее в кулаке. Однако нож, по инерции продолжая движение, потянул руку Дока назад, и только когда рука вытянулась на всю длину, движение ножа удалось остановить. И тогда Док неожиданно для себя, продолжая обратное движение, с силой метнул нож туда, откуда он прилетел! И все кончилось… Док только успел увидеть, как телохранитель запрокидывается на спину, а из его правого глаза торчит рукоятка тяжелого метательного ножа! Ножа, рукоятка которого секунду назад была в его, Дока, руке.

В этот же миг ошеломляющая слабость и какое-то внутреннее опустошение настигли его, и он, почувствовав сильную дрожь в ногах, опустился сначала на колени, а потом и вообще упал лицом вперед, в мягкую высокую траву поляны.

Глава 7

К Хозяину…

Тяжелое полено с сочным звуком упало в метре от ноги Дока, бесцеремонно вернув его в реальность. Из-за высокой груды колотых дров выглядывало потное, но довольное лицо Кэпа:

— Док, ты не уснул ли, часом? А то скоро обед… Вон наш повар уже супчик сварил, правда, там у него в ведерке еще что-то булькает…