Отмеченная судьбой

Вера вернулась в дом, едва волоча ставшие слабыми и непослушными ноги. Что происходит? О чем болтает эта юродивая? Наверное, у старухи какое-то психическое заболевание. Двинулась на местных россказнях и пристает к людям. То говорит как неотесанная полуграмотная бабка, то вещает тоном оракула. То кликушествует, то рубит фразы на манер героев крутого боевика.

Но думать об этом не хотелось. Лечь бы и уснуть, больше ничего не надо. Однако сначала, напомнила она себе, нужно позвонить Марату. Вера уже неделю собиралась поговорить с бывшим мужем, да все откладывала. Ей нужны были кое-какие вещи: микроволновка, ноутбук, который Марат подарил ей на прошлый день рождения, маленький телевизор, что стоял у них на кухне. Здешний был совсем уж древним.

Вера решительно взялась за телефон.

— Слушаю, — настороженно ответил бывший муж.

— Привет, Марат. Можешь говорить?

— Могу. Как дела?

— Странно, что тебя это интересует, — не удержалась она.

— Конечно, интересует! Мы не чужие друг другу!

— Мило, что ты об этом вспомнил, — ядовито бросила она.

— Послушай, я знаю про Свету, — Марат говорил тихо и несмело. Совсем не так, как обычно. — Ты, наверное, очень переживаешь…

— Да уж, наверное! — ершисто перебила Вера. — А ты как думал? Ладно, твое фальшивое сочувствие мне ни к чему. Звоню потому, что хочу забрать вещи.

— Конечно, — поспешно отозвался он, — я сложил все в большую сумку, помнишь, мы…

— Помню. — Она снова не дала ему договорить. — Но мне нужна микроволновка, а еще телевизор с кухни и ноутбук. Надеюсь, не будешь против? Или ты и на этот случай запасся мамочкиной распиской?

— Пожалуйста, Вера! Что ты говоришь! — запротестовал Марат.

«Решил, что отделался малой кровью! Обрадовался, что не претендую на музыкальный центр, холодильник или стиральную машину».

— Еще бы ты возражал, — произнесла она. — Приеду завтра, до обеда. Будешь дома?

— А сегодня тебе неудобно?

— Нет, — отрезала она, — я живу за городом, и мне сложно добираться домой во второй половине дня.

— Где ты живешь?

— Тебя не касается! — выпалила Вера.

— Ты живешь… одна? — продолжал настойчиво выспрашивать Марат.

— Тебя интересует, не нашла ли я мужика? — грубовато бросила она, чувствуя, что на глазах закипают слезы. — Хоть это и не твое дело, отвечу: нет! Я не такая всеядная, как ты!

— Не надо так, Вера, — попросил Марат. — Я… я скучаю. Мне плохо без тебя! Прости меня, я вел себя как последний дурак. И скотина.

— Вот как? — холодно осведомилась она.

— Я тебе соврал. Нет у меня никакой расписки. Просто разозлился, что ты так легко решила бросить меня, вот и брякнул, хотел тебя остановить. Вер, я… такого наговорил! Мне стыдно, и… Может, ты вернешься, и мы начнем сначала?

У нее перехватило дыхание. Колени подогнулись, и она бухнулась на кровать, возле которой стояла. Сердце билось где-то в горле, кровь прилила к лицу. Внезапно Вера осознала, насколько велико было ее желание вернуться. Как отчаянно ждала она его раскаяния, как сильно надеялась, что Марат скажет все то, что произнес сейчас.

Захотелось сказать, что она тоже скучает и тоскует, что ей надоело играть в независимую женщину. Она устала от одиночества, от этого дома, ненормальных сельчан с их дикими сказками. Желание закричать мужу: «Приезжай и забери меня отсюда прямо сейчас!» — было настолько сильным, что ей пришлось стиснуть зубы.

Огромным усилием воли Вера подавила рвавшиеся наружу слова и чувства.

«Успокойся! — одернула она себя. — Нужно все хорошенько осмыслить. Убедиться, что Марат не лжет. Разобраться в себе, увериться, что этот порыв — не минутная слабость».

— Почему ты молчишь? — немного испуганно спросил Марат, не дождавшись ответа. — Знаю, ты не можешь меня простить вот так, за одну минуту. Но я тебе докажу! Вера, давай поженимся! Выходи за меня! Я люблю тебя, мне больше никто не нужен. И квартиру мы перепишем на твое имя. Завтра же пойдем и перепишем! Теперь ты мне веришь? Вера! — позвал он.

— Слышу, Марат, — прерывистым голосом отозвалась она, — мне просто сложно… переварить это. Почему ты не звонил? Мне казалось, ты и думать обо мне забыл.

— Я постоянно о тебе думал! Только не мог решиться. Боялся, не станешь слушать. А тут вдруг ты сама звонишь! Так ты приедешь?

— Хорошо, мы поговорим, все обсудим, — как можно сдержаннее отозвалась она. — Я приеду завтра, часов в одиннадцать.

— Договорились! — обрадованно сказал Марат. — Буду ждать.

— Тогда пока.

— Целую тебя.

— Пока, — повторила Вера и с улыбкой нажала кнопку отбоя.

Легла, раскинув руки, и уставилась в потолок. Она всегда сознавала, что не переставала любить мужа, хотя и надеялась, что это чувство пройдет. А теперь, выходит, нет нужды вытравливать его из сердца?..

Поначалу казалось, она никогда не сумеет простить. Обида была слишком велика. Но, возможно, Света права, не нужно быть такой категоричной. Люди меняются. Может, они с Маратом и в самом деле заслуживают еще одного шанса? У них снова будет семья, а возможно, и дети. Кроме того, что уж скрывать, примирение означало бы конец осточертевших проблем с жильем. С этим непонятным домом…

Вот только с работы она уже уволилась… Но ничего, что-нибудь придумается. При желании можно и на старом месте восстановиться. А можно купить машину и ездить сюда. От дома на Северной до сельской школы около часа езды. Бывает, в городе в пробках дольше торчишь. Работа здесь спокойнее, начальства над головой меньше. А дом в Корчах можно продать. Или оставить как дачу, потом решим. «Решим»! Снова «мы» вместо опостылевшего «я»! Вера понимала, что простила Марата и готова согласиться на примирение.

Однако, несмотря на внезапно нахлынувшее счастье и душевный подъем, ей по-прежнему хотелось спать. Как-то не вяжется одно с другим… Но, прежде чем Вера успела всерьез задуматься об этом, веки отяжелели, и снова навалилась парализующая усталость.

«Видимо, я так реагирую на стресс», — решила она, неудержимо проваливаясь в сон.

Глава 15

Когда Вера открыла глаза, за окном было светло. Интересно, сколько она проспала? Наверное, часа два, не меньше. Она приподнялась на локте и дотянулась до телефона. Вот это да — половина восьмого утра! С Маратом они разговаривали около двух часов пополудни, больше семнадцати часов назад! Вера вскочила с кровати: некогда валяться, дел по горло. Нужно привести себя в порядок, чтобы выглядеть на все сто и показать Марату: она и одна не бедствует. Пусть видит, что Вера вполне самостоятельная, очень привлекательная женщина.

Из дома она выпорхнула немного позже, чем планировала: пришлось повозиться с прической. Надела купленный в прошлом году легкий костюм цвета морской волны с открытыми плечами и юбкой чуть выше колен. Он был необычно скроен и очень шел Вере.

Слава богу, на этот раз ей никто не встретился и не испортил настроения. В автобус до города она села в прекрасном расположении духа.

С транспортом опять-таки повезло: и ждать не пришлось, и народу немного.

«Сегодня мой день, — радовалась Вера, танцующей походкой подходя к знакомой девятиэтажке. — Волнуюсь, как невеста! Надо срочно стереть с лица это довольное выражение, а то весь воспитательный момент — коту под хвост».

Она сурово сдвинула брови и приняла независимый и гордый вид: пусть помучается. Надавила на кнопку звонка и стала ждать, когда Марат распахнет перед ней дверь.

Вскоре дверь открылась. Но вместо Марата на пороге стояла Римма Ринатовна. Вера настолько растерялась, что не сразу заметила некую странность во внешности свекрови. Буквально через мгновение до нее дошло: она впервые видит мать мужа без косметики. Свекровь молча отступила в глубь квартиры, давая ей войти.

— Здравствуйте, Римма Ринатовна, — проговорила Вера, — что вы здесь делаете?

— Здравствуй. Это я тебя хочу спросить, что ты здесь делаешь?

— Мы с Маратом договорились сегодня встретиться…

Но свекровь не дала ей договорить. Лицо ее нелепо задергалось, и она завопила:

— Не смей произносить имя моего сына, дрянь! Я всегда говорила, что связь с тобой не принесет ему ничего хорошего! Так и получилось!

Она бессильно упала в кресло и зарыдала. Плечи ее мелко подрагивали. Внезапно Римма Ринатовна вскинула голову и с ненавистью уставилась на Веру.

— Что, пришла полюбоваться? Над горем моим насмехаться? На, смотри! Радуйся, пока можешь! — исступленно проговорила она.

Вера изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

— Римма Ринатовна, прекратите истерику. Скажите мне, где Марат, и я уйду. Он сам позвал меня поговорить, но если бы я знала, что вы тоже тут будете, ни за что не пришла бы!

Та молчала, не сводя с Веры злых покрасневших глаз.

— Что вы молчите? Вы мне скажете, где Марат, или нет?

— В морге! — с болезненным торжеством выкрикнула свекровь. — Будешь делать вид, что ничего не знала?

Комната поплыла у Веры перед глазами.

— Как… в морге? Почему? — Она не могла собраться с мыслями, голову словно сдавило обручем.

— Потому что умер! Марочки больше нет! — захлебываясь слюной и слезами, завизжала свекровь. — И это все ты виновата! Довела его! Если бы не ты, он был бы жив! Лучше бы это ты сейчас там лежала, дрянь! Шлюха!

Римма Ринатовна выхаркивала оскорбления, но Вера ее не слышала. В голове молотом стучало: «Марат умер». Она пришла помириться, а его больше нет. И никогда не будет.

— Что с ним случилось? — кое-как сумела выговорить она.

Свекровь перестала вопить и только хрипловато подвывала, раскачиваясь из стороны в сторону. За спиной Веры тихонько приоткрылась дверь, вошла соседка, Ира Маркова. Она с мужем и сыном жила в квартире напротив.

— Привет, — вполголоса поздоровалась Ира. — Римма Ринатовна, давайте я вам водички налью и успокоительного накапаю.

Присутствие постороннего человека немного отрезвило свекровь, она позволила налить себе воды, накапать туда каких-то пахучих капель, залпом выпила и удалилась на кухню.

Вера застыла в коридоре, не в силах двинуться с места. Ира жестом пригласила ее в комнату, уселась на диван. Она послушно двинулась следом, но садиться не стала.

— Ты не знала ничего? — прошептала соседка.

Вера покачала головой.

— А, ну да, — понимающе сказала Ира, — вы же поссорились!

— Угу, — кивнула Вера, — но собрались… помириться. — Непролитые слезы мешали дышать, и она говорила сдавленным придушенным голосом. — Я пришла, а он…

— Ой, это же кошмар какой! — покачала головой соседка. — Марат с балкона выпал! Вчера вечером. Мужики внизу стояли: Ковалевым с пятого этажа диван привезли, они выгружали, а он прямо перед ними упал! Руку вывернуло, шея набок… — Видимо, Ира запоздало сообразила, с кем говорит, и смущенно замолчала. — В общем, убился сразу. Не мучился, — неуклюже закончила она.

— Как это случилось?

— Полиция была, смотрели тут у вас все, расспрашивали — что да как… Матери позвонили. Мы тебе хотели сообщить, так недоступно было, а потом как-то замотались… А она, — Ира кивнула на дверь, — приехала, сказала ментам, он, мол, один жил.

— Как это случилось? — повторила Вера.

— Кто знает? — пожала плечами Ирина. — С ним же никого не было. Дверь изнутри заперта, мать открывала. У него, говорят, волосы мокрые были, помылся вроде, и на балкон — жара же! Может, голова закружилась. Всякое случается! А может, он сам…

— Он не мог! — ужаснулась Вера. — Зачем? У него настроение было такое… хорошее. Мы вчера разговаривали, он сказал, хочет, чтобы я вернулась. Прощения попросил. Пожениться предложил, я так обрадовалась. — Вера говорила с трудом, в горле пересохло.

— Обрадовалась она! — Римма Ринатовна, которая, видно, подслушивала под дверью, стремительно влетела в комнату. Ира ойкнула от неожиданности. — Чему обрадовалась, прошмандовка? Что опять в нашу семью влезешь? Да я бы никогда в жизни не позволила ему на тебе жениться, костьми бы легла! Кто ты такая, в жены набиваться к порядочным людям?

Вера оцепенела от горя, но оскорбительные слова сделали свое дело: в ней стала просыпаться застарелая неприязнь к вздорной склочнице.

— И чем же я вам так плоха? — негромко поинтересовалась она. — Что во мне не так? Я не урод, не пьяница, не проститутка. Даже не курю! Образование у меня, в отличие от вас, высшее. Работаю в приличном месте. Эту квартиру, между прочим, мы с Маратом купили благодаря тому, что я продала мамину комнату и взяла кредит — вам ли не знать, Римма Ринатовна?

Свекровь не ожидала такого отпора и поэтому дослушала Веру до конца. Однако после последней фразы завелась еще больше.

— Вот, значит, зачем ты здесь? Квартиру отхапать? Ничего у тебя не выйдет! Так и знай! Вы с Марочкой, слава богу, не расписаны, ты ему никто, а я — мать! Я наследница, поняла?! Ничего не получишь! Забирай свои шмотки, вон там сумка стоит, у двери, и вали отсюда, пока я полицию не вызвала! Ишь, чего захотела! Квартиру отнять! Не дождешься! Иди, доказывай!

— Прекратите, как вам не стыдно? — с отвращением выговорила Вера. — В такой момент… Сейчас о похоронах, наверное, надо бы подумать!

— А чего тебе думать? Надумала уже, угробила Марочку! Сама похороню, тебя близко не пущу! Нечего тебе знать, где он будет лежать! Чтоб духу твоего не было! — вопила Римма Ринатовна. — Подбирается к нам! Хоронить вздумала! А потом нате вам — на квартиру позарится! Видали, какая нахалка? — Она попыталась вовлечь в свой спектакль Иру.

— А чего смотреть-то? — грубо ответила соседка. — Что я, хабалок не видела? Постыдились бы помои лить в такой день. Сына потеряли, а только и думаете, что о деньгах. А Верка — она хорошая. И нечего тут блажить.

Ира встала и направилась к выходу.

— Ты держись, Вер. Если что, звони. Телефон знаешь. — Она ободряюще сжала Верину руку и, не удостоив обалдевшую Римму Ринатовну взглядом, вышла из квартиры.

— Спасибо, Ирочка.

Вера взяла сумку с вещами, прошла в комнату, сняла со стены их с Маратом большую фотографию в красивой рамке. Они сфотографировались два года назад, когда ездили на море. Снимок был сделан на закате, фотограф снял Марата с Верой на открытой террасе, а за их плечами в море купалось золотое заходящее солнце. Красивые, счастливые, загорелые, они радостно улыбались в объектив. Вера, которая обычно плохо получалась, здесь вышла очень удачно, и потому эту фотографию, единственную из всех, рискнула повесить на стену, на всеобщее обозрение.

По-прежнему не говоря ни слова, она вернулась в прихожую, открыла входную дверь и оглянулась на Римму Ринатовну.

— Прощайте. Живите, как знаете.

Оглушенная горем, растерянная, уничтоженная, Вера в последний раз выходила из дома на Северной. Не стало Светы, а теперь и Марата…

Марата, с которым она собиралась начать все сначала. Которого любила, от которого хотела детей. Все надежды рухнули вместе с ним со страшной высоты. О чем он думал в последний миг? Как вообще мог упасть?

Где-то в глубине души ворочалось нечто смутное, мучительное. Слишком страшное, чтобы позволить себе задуматься, догадаться. Вера чувствовала, что пространство вокруг нее словно бы сужается, не оставляя простора для маневра. Ее неудержимо подталкивало к чему-то, продвигало в заданном направлении. Обходные дороги, запасные пути отпадали раньше, чем она успевала ими воспользоваться. Кажется, кто-то недавно говорил ей что-то подобное? Но вспомнить, где и от кого она это слышала, не получалось. Снова навалилась непонятная усталость. Опять дико хотелось спать. Ей с трудом удавалось держать глаза открытыми, чтобы не влететь под машину. Кое-как добравшись до автовокзала, она, как заводная кукла, купила билет, уселась в автобус и заснула, едва коснувшись сиденья.

Всю дорогу до Больших Ковшей Вера крепко спала.

Глава 16