Вечер черных звезд

Ри резко вздохнул и застонал. Мышцы его мгновенно обмякли, потом снова судорожно напряглись. Его затрясло.

– Держи, – не открывая глаз, приказала Даша. – Ит, не подведи меня!

Тело Ри вдруг выгнулось дугой, он закричал. Под руками Даши что-то вздрогнуло, отчаянно задергалось и – вырвалось. Пилот рухнул на пол и остался лежать неподвижно, едва дыша.

– Успели… – прошептала целительница. – Ит, принеси мне воды…

– Ага, – только и сумел выговорить он.

Через несколько минут, когда Даша убедилась, что Ри дышит нормально, они вдвоем положили пилота на кровать. Он все еще был без сознания, но дышал уже действительно уверенно и ровно. Даша вызвала Таенна и Сэфес, а Скрипач пришел сам – услышал шум.

– Я его сейчас разбужу, – предупредила девушка, когда все собрались. – Надо срочно разобраться с тем, что произошло. Вернее, как оно произошло.

– Да что случилось-то? – с недоумением спросил Таенн.

– Случилось… – Даша задумалась. – Случилось то, что я увидела как внешнее удаленное воздействие. С помощью которого его едва не убили. Если бы мы с Итом не подоспели вовремя, он бы просто задохнулся.

– Ничего себе… – протянул Леон. – Вот даже как…

– Даже так. Ри, просыпайся, – позвала Даша. Взяла пилота за руку, едва заметно сжала ее. – Просыпайся, все хорошо.

Ри с трудом открыл глаза, поморщился. Даша продолжала держать его руку в своей, Ит с тревогой всматривался в его лицо.

– Что произошло? – встревоженно поинтересовался он.

– Господи… – хриплым шепотом сказал Ри. – Он меня чуть не убил…

– Кто? – насторожился Таенн.

– Подожди, – попросила Даша. – Ри, скажи мне, сейчас что-то болит? Горло, легкие, мышцы?

– Да, – ответил Ри. С трудом сел повыше, снова прикрыл глаза. – Все болит… больше всего горло… как будто душили… и глотать больно.

– Сейчас уберу, – Даша подняла руку, и через минуту Ри явно стало легче. Взгляд его прояснился, он несколько раз глубоко вздохнул, откашлялся. – Так-то лучше. Вот теперь рассказывай.

– Он меня нашел. Мне снился сон… странный сон, как будто я стал музыкантом и играю что-то в огромном зале… Играю не один, с оркестром… и вдруг сон остановился, и появился он. Говорил что-то… я толком не понял что. Говорил и держал. А я не мог вырваться. Чувствовал, что умираю, – и не мог даже пошевелиться.

– Кто – он? – В голосе Мориса слышалась тревога.

– Ты еще не понял? – недоуменно посмотрел на него Ри. – Это был он. Дьявол.

– А теперь вопрос. Даша, можно что-то придумать, чтобы не спать десять дней, которые нам предстоит идти? – спросил Ит.

Даша промолчала.

Секторальная станция

Надежды и сны

– Может, если мы сменим точку, он нас потеряет? – Леон хмуро смотрел на остальных.

– Глупости не говори, – поморщился Таенн. – Потеряет, жди. Как же. Вот ведь проклятая тварь!.. Что же придумать, чтобы от него отвязаться?

– Вам беспокоиться не о чем, – мрачно заметил Ит. – А вот если он так же нападет на Скрипача, у которого ключ и который едва ноги таскает…

– Ит, не пори горячку. Обрати внимание, что первым он попробовал убить пилота. Как ты думаешь, почему?

– Чтобы обездвижить станцию, наверное, – предположил Ит.

– Да. И потом, он, думаю, убежден в том, что Скрипач погиб – после такого обычно не выживают. Значит, сначала он попробует добраться до Ри, а следующий на очереди – ты, дорогой созидающий.

– Хватит называть меня созидающим, – огрызнулся Ит. – У меня вообще-то имя есть.

– Хорошо, не буду, – пообещал Таенн.

– Спасибо. Я не думаю, что он не разберется. Очень скоро он поймет, что Скрипач жив. И тогда…

Разговор этот происходил на секторальной станции тремя часами позже. Обратно они отправились почти сразу после того, как Даша разрешила Ри вставать – на полное восстановление понадобился час. Ит перехватил схему расчета и начал спешно считать все сам, потому что от Ри толку было в тот момент мало. Хоть он и старался держаться, но было видно, что пилот напуган и что происшедшее стало для него полной неожиданностью.

– Можно, конечно, продержаться эти дни на стимуляторах, но, по-моему, это не самый лучший выход, – задумчиво сказала Даша. – Мне кажется, что он и не во сне может сделать что-то подобное. Просто совпадение, что Ри в момент его атаки уснул.

– А что ты сделала? – поинтересовался Скрипач. – Я не застал.

– Я его отбросила. – Даша замялась, подбирая слова. – Оттолкнула. Он не ожидал, что появится третье сознание, и тоже, видимо, растерялся. Но я совсем не уверена, что в следующий раз у меня это получится.

Ит задумчиво взглянул на нее.

– А если действовать не в одиночку? – спросил он. – Если отбиваться от него всем вместе?

– Каким образом? – возразила Даша. – Ни ты, ни остальные не владеете нужными практиками, у вас просто ничего не получится.

– А ты научи, – предложил вдруг Леон. – Хотя бы азам. Насчет всех ты, конечно, не права – мы, предположим, подобными практиками владеем… то есть владели… Понимаешь, у нас существует несколько специфических состояний, из которых без подобных практик просто не выйдешь, поэтому нас, само собой, чему-то подобному учат.

– Нас тоже, – кивнул Таенн. – Только я не уверен, что получится. Мы же мертвы. Или ты забыл про это, Леон?

– Нет. – Сэфес слабо усмехнулся. – Не забыл. Но это ничего не меняет.

– Почему?

– Душа-то здесь, – как нечто само собой разумеющееся, констатировал Сэфес.

– Нужна блокировка, – сказал Ит. Все обернулись к нему, но если прежде Ита смущали чужие взгляды, направленные на него, теперь он уже не тушевался и не стеснялся. – Подумайте. Случиться может что угодно. Даша – прежде всего живой человек, а не железная статуя и не обучающая программа. Мы должны научиться блокировать это воздействие. Сами. И чем быстрее, тем лучше. Если, конечно, в этом будет смысл.

– Хочу посмотреть, как у тебя это получится, – пробормотал доселе молчавший Ри. – Блокировка, как же. Он что, будет стоять и ждать, пока ты сподобишься заблокировать от него свое сознание?

– Ри, он прав. Пусть не во всем, но прав, – решительно заявила Даша. – Блокировать воздействие можно, раз удалось его прогнать. Как это сделать, мы решим чуть позже. Мне надо хотя бы час спокойно подумать и посмотреть, что вы трое умеете, – она кивнула Таенну и Сэфес.

– Ит, что у нас с расчетом? – спросил Таенн. – Честно говоря, мне совсем не хочется подводить Санкт-Рену и оставаться тут дольше, чем это необходимо. У меня стойкое ощущение, что сюда запросто может прийти один из кораблей или еще что-то похуже.

– Расчет закончен полчаса назад, – отрапортовал Ит.

– И чего ты молчал?!

– Ждал, когда вы до чего-то договоритесь, – ответил Ит. – Уходим?

– Уходим, – кивнул Леон. – Сейчас, только с официалами попрощаюсь…

* * *

На орбите планеты Аргаун, у которой вышла станция, было пусто. Ни порталов, ни кораблей. Официалы ответили почти сразу, а вот местные власти появление станции проигнорировали.

– Лучше вам не высаживаться, – мрачный старший официал, с которым говорил Таенн, нахмурился еще больше. – Сами знаете, как тут с Контролем…

– Это да, – кивнул Леон. – Могут и грязью закидать, с них станется.

– Понимаю, что это, должно быть, обидно, – с горечью развел руками официал. – Но, к сожалению, ничего не поделаешь.

– Попробуйте договориться, чтобы нас хотя бы с орбиты не гнали, – попросил Леон. – Нам нужно двенадцать часов, после чего мы уйдем.

– С орбиты не погонят, – уверенно сказал официал. – Тем более, что народ весьма и весьма занят.

– Чем же? – спросил Леон.

– Транспортная Сеть работает, пусть не полностью, и они отправляют помощь туда, куда требуется. Транспортники не берут за проходы денег, поэтому сейчас идут все, кто хоть на что-то годен… ну, вы понимаете.

Леон и Таенн синхронно кивнули.

– Проблема в том, что ситуацию они трактовали… – официал замялся.

– Договаривайте, – попросил Таенн. – Не иначе, что такие, как мы, приложили ко всему этому руку. Я прав?

– В ситуации обвинили Контроль, – подтвердил официал. – Я могу только принести извинения от лица Официальной Службы.

– Да что уж там, – поморщился Леон. – Я лично в этом и не сомневался. Теория наименьшего зла, воображаемое божественное провидение, отрицание судьбы и все такое прочее. Я прав?

– Абсолютно, – кивнул официал. – Ох, ребята, как же тяжко, – вдруг сказал он совершенно другим голосом. – Они ведь хорошие. И мир хороший. И лезут они сейчас в такие места, что страшно делается. И помощь организуют. Но при этом – вот так. Да вы и сами знаете.

– Знаем, – тяжело вздохнул Морис. – Они такие не одни. Если читать все, что в таких же мирах говорят про нас и нам подобных, впору удавиться. Ничего не поделаешь, к сожалению.

Официал снова кивнул.

– Мы пришлем корабль для обмена сведениями, – предупредил он.

– Если можно, не сейчас, – попросил Таенн. – Лучше часов через шесть-восемь. У нас тут… есть ряд проблем, да и расчет надо делать, сами понимаете.

– Договорились. Мы с вами свяжемся.

Связь отключилась. Таенн устало потер переносицу, сел в свое любимое кресло и призадумался. Леон и Морис подошли к «окну в космос» и стали что-то обсуждать вполголоса. Ри вместе с Дашей, переглянувшись, подсели к Таенну.

– Таенн, расскажи, что это за мир такой, – попросила целительница. – Почему тут Контроль не любят?

– Почему, почему… Во-первых, потому что мозги зашоренные. Во-вторых, потому что эта Маджента была раньше Индиго. И в-третьих, потому что человек – такое существо, которому, к моему огромному сожалению, необходим враг, чтобы было кого презирать. На ненависть они не способны. А вот на презрение…

Даша села поудобнее и приготовилась слушать.

* * *

– Ит, мне страшно.

– Да перестань, – отмахнулся тот. – Ты, по-моему, уже должен был свое отбояться. После того, что ты сделал.

– Так в этом-то и проблема! – Скрипач сел, прижимая к груди одеяло, и с горечью посмотрел на Ита. – Придурок, блин. Я за тебя боюсь, не за себя. Что с тобой происходит?

– А что происходит? – делано удивился Ит. – По-моему, со мной все в порядке.

– Ври больше! Главное, нашел, кому лгать, – презрительно скривился Скрипач. – Мы с тобой в одной комнате ночуем, забыл? Ты думаешь, я ничего не замечаю? Или у меня уши отсохли?

– Слушай, ты, с ушами… – осторожно начал Ит. – Ты, это…

– Что я – «это»? – возмутился Скрипач. – Ты чего по ночам орешь и дергаешься, словно тебя на куски режут? Снится что-то? Или тебя тоже достал наш общий друг, который любитель птичек, а ты молчишь, чтобы народ не пугать лишний раз? Ит, кончай заливать, надоело. Давай, рассказывай.

Тот тяжело вздохнул. Сел на кровать рядом со Скрипачом, ссутулился, низко опустил голову. Скрипач подсел к нему поближе, участливо положил руку на плечо.

– Нет, любитель птичек меня пока что не трогал, – ответил он после минутного молчания. – Это что-то другое.

– Ну? – нетерпеливо сказал Скрипач.

– Что «ну»? Снится мне… что-то странное. Страшно не то, что снится, а что я не понимаю, что это вообще такое, – признался Ит. – Причем снится почти одно и то же, с очень небольшими вариациями.

– Давно это происходит?

– Да вот как с тобой случилось… через сутки началось и до сих пор… – Скрипач видел, что говорить Иту совершенно не хочется. – Думал, что справлюсь сам, но, видимо, не получится.

– Сам? – с подозрением спросил Скрипач. – Тоже что-то знакомое. Ит, вот хоть убей, но про «справлюсь сам» я от тебя слышал. Уже слышал. И не один раз.

– Угу, вот только когда и где, – чуть слышно отозвался Ит. – А этот сон, он какой-то размытый, но… Понимаешь, сначала я словно попадаю внутрь боли. Есть такая огромная, темная, бесконечная боль, старая и густая, из этой боли сделан весь мир и я сам… Скрипач, она просто везде, во всем. Понимаешь?

– Не очень, – помотал головой тот. – Попробуй как-то иначе объяснить.

– Не могу. Не получается. Из этой боли состоит все вокруг. Мое тело – из боли, воздух – из боли, звуки – тоже… Звуки там вообще ужасные. Словно… – Ит замялся. – Одной частью сознания я понимаю, что, например, слышу чьи-то шаги. Но слышу я их как тяжелые, тупые удары, которые бьют меня изнутри по голове. Я почти ничего не вижу, какое-то серое марево, и то если очень сильно напрячься. Вижу только левым глазом, правый не видит ничего, как я ни стараюсь. Единственное, что мне в тот момент хочется – чтобы мимо перестали ходить. Потому что когда ходят, еще больнее.

– Ничего себе расклады, – медленно проговорил Скрипач.

– Погоди, это еще не все, – хмуро продолжил Ит. – Потом сознание вдруг проясняется, совсем ненадолго. И боль… боль тоже. Если она до этого была чем-то тягучим и тупым, то вдруг становится острой, как нож. И зрение возвращается. Но видит только левый глаз.

– И что ты видишь?

– Людей. Там люди, в этом сне. Двое мужчин, две женщины.

– Что они делают?