Перереж мое горло нежно

Она уже говорила это раньше. Я принял правила ее игры. Каждый старается хотя бы выглядеть достойно. Она не заго–ворит о деньгах. Разве, что о небольшой сумме в долг. Скажет, ей нечем платить за квартиру. Не смог бы я одолжить ей сотню?

Я дал ей понять, что шокирован.

— Вы меня удивляете. Только святой или лжец мог бы сказать, что вы не соблазнительны и не прелестны, но я узнаю даму с первого взгляда.

— О'кей. А я узнаю хорошего парня с первого г взгляда. Поезжайте сейчас ужинать, а когда вернетесь, приходите прямо ко мне. Дверь будет открыта» на случай если вы придете раньше меня.

— Превосходно, — сказал я и отправился к «Угольщику Чарли». Там было темно и накурено. Пол был посыпан опилками. Народу было много. Худая официантка с жевательной резинкой во рту бодро приняла заказ, перекинув через руку замызганную салфетку, — Бифштекс с жареным картофелем и салат.

— Какой хотите: итальянский, французский, русский или с горгонзолой?

— А какой он с горгонзолой?

— Если любите горгонзолу — то неплохой. Ее интузиазм был заразителен.

— Давайте с горгонзолой, если она неплохая.

Что касается порций, Ирма была права. Они были огромные, зато безвкусные. Бифштекс был жесткий, как конина. Кофе как кофе. Больше половины мяса я оставил на тарелке.

У кассы скалился сам Чарли.

— Как ужин, мистер?

Только идиот мог задать вопрос о такой еде. Я ответил:

— Отвратительный, Чарли. Имей в виду, сегодня ты видел меня здесь в последний раз. Мне осточертели бифштексы из автопокрышек. Я терпел целый год, не теперь довольно.

Чарли с сомнением посмотрел на меня.

— Я вас здесь никогда не видел.

— Ты слишком занят кассой и не смотришь, что подают на кухне, Чарли. Значит сегодня в последний раз.

Я вышел оставив его стоять с открытым ртом и чувствуя некоторое удовлетворение,

В мотель «У ручья» я добрался в четверть девятого, Я поставил машину возле своего домика, дошел до одиннадцатого номера и заглянул внутрь. Комнаты часто отражают характер своих обитателей: в них есть отпечаток того, что они прожили, а иногда и того, что их ожидает. Эта дышала безрадостностью. Жалкая маленькая спальня. Пол был покрыт. истертым линолеумом. Потолок когда‑то протек и обои с крикливыми цветами отвисали от самого пола. Из‑под кровати выглядывало шесть пар обуви. Пепельницы были завалены окурками со следами губной помады.

Я стал обшаривать помещение. Вот так и зарабатываешь на жизнь. С кем поведешься, от того и наберешься, а частный шпик копается в помойке.

В ванне к умывальнику прилипли обесцвеченные волосы. Мокрый бюстгальтер и трусики висели на трубе душа. Оконце без зановесок выходило на свалку, где ржавели остовы автомобилей, жестянки из‑под пива валялись разбитые бутылки, разбухшие от дождя матрацы и ржавые кроватные сетки.

Обыск ванной не дал ничего интересного. В комнате мне повезло больше. Возле двери стоял металлический шкаф, который кто‑то попытался украсть, оклеенный теми же обоями, что и стены. В нем висели платья Ирмы и еще платья на какую‑то крупную женщину. Я догадался, что они принадлежат Зене.

Я копался в шкафу, чтобы убить четверть часа до прихода Ирмы. Сам не знаю, что я искал.

Я прошелся по верхней полке за шляпными коробками. Рука наткнулась на какое‑то препятствие. Я снял коробку и продолжил работу. Это было довольно хитрое устройство. Требовалось одновременно нажать вверху и потянуть вперед, чтобы стена отодвинулась на петлях.

Там была шкатулка, в каких хранят драгоценности. Я открыл ее. Все стало ясно. Ирма или ее подруга по комнате были наркоманки. Погнутая ложечка с дном почерневшим от копоти, шприц и длинная резиновая трубка, которой обматывают руку, чтобы выступили вены. Там был еще пакет ваты и пузырек со спиртом для стерилизации и против возникновения безобразных синяков на руках и бедрах. В маленьком белом пакете содержалось достаточно белого порошка героина, чтобы выдать билет в рай принявшему его.

Я начал соображать. Похоже, Ирма берет деньги у Кэгмена, чтобы оплачивать свое пристрастие. Я сунул шкатулку под кровать, закрыл дверь в туалет и стал ждать.

По гравию проехала машина и остановилась. Мужские и женские голоса весело переговаривались. Как я прикинул — четыре человека. Потом по веранде простучали каблучки и вошла Ирма.

Она поздоровалась с наигранной улыбкой, сказала: «привет», включила лампу на ночном столике и выключила верхний свет.

— Не люблю яркий свет, — объяснила она, — ты не против?

— Вовсе нет. Мне тоже так нравится.

Как и все наркоманки, она чувствовала бы себя лучше, надев черные очки.

Она зевнула и потянулась, четко обозначив длинную зрелую линию своей груди. Платье поднялось обнажив полные белые бедра.

Все это было на продажу. Я подумал сколько времени понадобиться, чтобы наркотик превратил ее в отвратительную развалину.

— Я очень устала, — сказала она. — Не привыкла к работе портье,

Она прошла в ванную.

— Это так тяжело? — спросил я ее вслед. Она мыла руки, Дверь была приоткрыта.

— В общем‑то не очень, Портье лежит с гриппом какие‑то вирусы или как их там… Я помогаю Кэгмену только временно.

Она закрыла дверь. Зашумела спускаемая вода.

Я развалился на постели и ждал. Она появилась в дверях ванны в одной комбинации, Сцена как из сексфильма. Я сказал:

— Будь добра, закрой наружную дверь, а то я не люблю не запертых домов.

Она захохотала как будто я доверил ей неприличный секрет, шагнув к двери она заперла ее на задвижку и задернула темно–зеленую штору. Потом включила проигрыватель. Составить нам компанию предстояло Синатре. Я засмеялся.

— Чем ты занимаешься детка? У матрац.

— Ты что‑то торопишься, парень. — Она закурила сигарету и выпустила дым в мою сторону, чтобы дать мне понять,

тебя очень удобный

что может и принять мое предложение. — Как насчет холодного пива?

— Спасибо, только предлагаю это оставить на потом.

И заулыбался как можно глупее.

— Иди сюда, поболтаем немного.

— Почему бы и нет, — сказала она, устраиваясь рядом и положив руку на мое бедро.

— Не знаю, почему ты мне так приглянулся, — проговорила она сахарным голосом маленькой девочки.

Потом она засмеялась,

— Кэгмен сказал, что ты хороший парень, наверное поэтому.

Она прищурилась и выражение ее лица стало выжидающим.

— Он сказал, что ты хороший парень и у тебя водятся деньжата.

— Кэгмен не все обо мне знает, — сказал я серьезно. — Мир полон всяких неожиданностей. Ты‑то должна это хорошо знать.

Она с удивлением посмотрела на меня. — Я прекрасно обойдусь и без неожиданностей. Каждый раз, когда это со мной случается, я оказываюсь в грязи.

Я похлопал ее по плечу, потом схватил ее запястье, а другую руку сунул под кровать., Я показал ей шкатулку и бросил ее на пол.

— Ты попала в беду Ирма. Я тебя арестую за хранение наркотиков.

Она недоверчиво замигала, а потом выражение ее лица изменилось. Она побелела и стала похожа на разъяренного зверя, когда попыталась вырвать руку.

— Проклятый легавый! Ах, ты грязный вонючий шпик! — кричала она пытаясь ударить меня коленом. Ее свободная рука со скрюченными пальцами метнулась к моему лицу. Тогда я поймал ее за оба запястья, она стала дико мотать головой, пытаясь укусить меня. Судорогой пронзило ее тело, все малые мышцы были напряжены.

Я уперся локтем ей в лицо. Она набрала воздух для нового вопля, когда я сказал:

— Заткнись! Заставь меня еще повозиться с тобой, и я пошлю тебя годика на три. проветриться в тюрьму. Ну‑ка успокойся! Себе же делаешь хуже. У тебя есть шанс выкрутиться, если ты мне поможешь. Не будь ребенком, Ирма. За год на территории тюремной фермы у тебя здорово огрубеют руки. Будь умницей, если, не хочешь попасть в тюрьму. Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Отпусти руки, и дай мне сигарету.

Она села потянулась за пачкой и закурила глубоко затягиваясь. Все кончилось, все было позади.

— Мне всегда не везет. Кэгмен должно быть спятил, если все вам выложил. А мне‑то сказал, чтобы я за вами присматривала. Так и сказал, дурак безмозглый. Нет, надо же, — удивилась она, — ой мне поручил присматривать за копом.

Она покачала головой и жалобно сказала: — Я получаю от жизни одни пинки.

— И это говорит такая хорошенькая девушка! Только не упрямся и мы с тобой поладим.

Она неправильно меня поняла. Глаза ее потемнели, потом она рывком схватила комбинацию, рывком стянула ее с себя и предстала передо мной совершенно голой.

Ее тело было стройным и крепким, а следы уколов на бедрах почти не заметны. Она приподняла рукой свои большие груди, как бы предлагая их.

— Ну, давай, — прошептала она, — иди ко мне.

— В другой раз, как‑нибудь. Все, что мне сейчас от тебя нужно, это кое–какие сведения.

— Это еще что? Я в жизни еще не встречала легавого, которому можно было верить.

— Ты видела Лингла и девушку которая с ним была. Что она тут делала? Я хочу знать о них все.

— Иди к черту! У тебя была возможность, коп. Ты не знаешь от чего отказываешься.

Поговори с такой. Если бы я переспал с ней она наверное скорее бы поверила, что я сдержу слово и отпущу ее. Но теперь она сомневалась.

— Прибереги это для других, — сказал я.

— Никогда мне не везло с мужчинами. Все вы одинаковые, вам бы только урвать, что можно.

— Вспомни Лингла и женщину, которая была с ним. Ты скажешь мне все, что я хочу знать и немедленно. Хватит с меня этих уверток.

— Что будет, если я расскажу?

Я поднял шкатулку с пола и показал ей.

— Я ничего не видел. Уеду отсюда и все.

— Как я узнаю, что вы меня не обманываете? Нет худших мошенников, чем копы. Я вас не знаю. Как я могу вам верить?

— Этого не требуется. Просто у тебя нет выбора. Ты меня не интересуешь. Мне нужна та женщина и Лингл.

— Врете! — злобно сказала она.

— Если ты снова попадешь туда, то там и сгниешь,

Я блефовал, но по отчаянию, мелькнувшему в ее глазах, понял, что угадал.

Она уже побывала в тюрьме, Ирма облизала губы…

— Я не знаю, куда она девалась, — сказала она тупо. — Они уехали сразу лее, как только избили Лингла.

— Что они здесь делали?

— Вы обещаете, что отпустите меня? Я кивнул.

— Кэгмен меня убьет, мне нужно сматываться отсюда, — сказала она шепотом скорее себе, чем мне, как будто боясь, что ее подслушают.

— У тебя не так уж много вещей. Соберется за десять минут. Что они здесь делали?

— Ничего, развлекались. Они кололись оба.

— Откуда ты знаешь?

— Я узнаю наркоманов с первого взгляда.

— Она приводила кого‑нибудь к себе, когда Лингла не было?

Она едко рассмеялась.

— Нет. Еще нет, но это только Дело времени. Когда у них кончатся деньги, она начнет продаваться.

— Чем собственно занимался Лингл?

— Я ничего о нем не знаю. Разве что то, что он колется также, как и она. Кэгмен это знает и сдирал с них лишнюю полсотню в неделю.