Райм, как делал частенько, поручил своему помощнику Тому обязанности стенографиста, и тот записал данные на одной из висевших в лаборатории больших белых досок. В дверь постучали, и вошел Мэл Купер. Обладатель ученых степеней по математике, физике и органической химии, Купер не знал себе равных в анализе вещественных доказательств. Неразговорчивый специалист служил в лаборатории криминалистики ПУНа в Куинсе, но часто работал с Раймом, когда того привлекали консультантом по “горячему” делу.

Купер сквозь очки с толстыми стеклами в стиле Гарри Поттера прищурился на коробки с вешдоками:

– Что у нас здесь?

Селлитто пункт за пунктом изложил подробности, а Купер тем временем натянул перчатки из латекса и принялся рассматривать содержимое пакетов и банок. Райм подкатил к нему.

– Это еще что такое? – спросил он, рассматривая зеленую плату с динамиком.

– Плата, я нашла ее в зале, – ответила Закс. – Ее принес убийца, я определила по отпечаткам следов.

– Отправьте Тоубу Геллеру, – распорядился Райм.

Геллер работал в нью-йоркском отделе ФБР по борьбе с компьютерными преступлениями. В прошлом он не раз помогал Райму, и тот знал, что если кто-нибудь и сумеет раскрыть назначение устройства, так это Геллер.

Затем они стали рассматривать обнаруженную в зале пиротехнику – фитили и петарды.

По крайней мере одну загадку Закс разгадала. Убийца, объяснила она, составил стулья вместе и закрепил их с помощью бечевки, к которой привязал фитили. Зажег их, через минуту огонь добрался до бечевки и пережег ее. Стулья с грохотом попадали на пол, создалось впечатление, будто убийца все еще в зале. Он также запалил фитиль петарды, чей взрыв патрульные приняли за выстрел.

– Можно установить происхождение пиротехники? – спросил Селлитто.

Купер отрицательно покачал головой:

– Фитили стандартные, а от петарды ничего не осталось.

– Была еще вспышка света, – напомнила Закс. – Когда патрульные застали преступника над телом убитой, тот поднял руку, и сверкнула яркая вспышка. Она их ослепила.

– Следы остались?

– Возможно, но я ничего не нашла.

– Идем дальше. Отпечатки подошв?

Купер вывел на монитор базу данных ПУНа по отпечаткам обуви.

– Черные мокасины, марка “Экко”. Размер, похоже, десятый.

– Мелкие частицы? – продолжил Райм.

Закс вытащила из коробки несколько полиэтиленовых пакетов с полосками клейкой ленты.

Купер извлек прямоугольные полоски. Налипшие на ленту частицы в основном оказались пылинками и совпали с контрольными образцами, взятыми Закс, то есть изначально там находились. Но на нескольких полосках обнаружились волокна, найденные на полу, где ходил убийца, или же на предметах, которые он трогал.

– Под микроскоп.

Эксперт поддел их пинцетом, поместил на предметные стекла, вставил в бинокулярный стереомикроскоп и нажал кнопку. На большом плоском мониторе компьютера появилось изображение.

Волокна выглядели как толстые сероватые нити.

Волокна – ценный криминалистический “ключ”, поскольку их легко классифицировать. Райм мгновенно понял, что они не химического происхождения и не на полимерной основе, стало быть – натуральные.

– Посмотрите на клеточную структуру. Держу пари, экскрементное выделение.

– Чего-чего? – спросил Селлитто. – Экскременты?

– Да, как, например, шелк. Он продукт пищеварения шелковичных червей. Выкрашен в серый цвет, доведен до матовой тусклости.

– Убийца был в сером?

– Нет, – ответил Селлитто.

– Убитая тоже нет, – добавила Закс.

– Ага, – сказал Купер, – похоже, тут волосы.

На экране возникла прядь каштановых волос.

– Человеческие, – определил Райм. – Но не живые – из парика. Взгляните на корни – не луковица, а клей.

На двух полосках ленты Купер обнаружил мельчайшие частицы пыли и фрагмент какого-то растения.

– Сперва посмотрим растение, Мэл.

Исследуя места преступлений, совершенных в Нью-Йорке, Линкольн Райм всегда придавал большое значение уликам геологического, растительного и животного происхождения, так как лишь одна восьмая мегаполиса находится на Североамериканском континенте, а семь восьмых – на островах. То есть минералы, флора и фауна более или менее показательны для конкретных районов города и даже для округов и кварталов в составе района, так что нетрудно “привязать” такие улики к определенному месту.

На экране появились красноватая веточка и крошечный кусочек листа.

– Прекрасно, – объявил Райм. – Красная голая кария. В городе ее, можно сказать, нету, я знаю только два места, где она растет, – Центральный парк и Риверсайд-парк. Кстати… Постой, взгляни-ка. Что это там голубовато-зеленое? Не лишайник?

– Возможно, – согласился эксперт, – однако лишайников на свете пруд пруди.

– Но серых и голубовато-зеленых не так уж много, – сухо возразил Райм. – А если точно, так очень мало. Их, впрочем, полно в Центральном парке. А теперь глянем на пыль.

Купер вставил предметное стекло. Изображение в микроскопе – пылинки, похожие на астероиды, – криминалистам ничего не дало, и Райм сказал:

– Прогони образцы через ГХ/СМ.

Газовый хроматограф/спектрометр массы – соединение двух приборов химического анализа. Первый разделяет состав неизвестного вещества на части, второй эти части определяет. Результаты сделанного Купером анализа показали, что в пыли, собранной Закс, содержится масло. Правда, база данных сообщила всего лишь, что масло – на минеральной, а не растительной или животной основе.

– Отправь в ФБР, – распорядился Райм, затем впился взглядом в пластиковый пакет: – Та самая черная ткань, которую ты обнаружила?

Закс утвердительно кивнула.

Райм заметил, что, хотя кусок ткани – это был шелк – можно сложить в маленький комочек, в развернутом виде он довольно большой, примерно два метра на полтора.

– Мы вычислили все по минутам и знаем, что убийца поджидал ее в коридоре, – сказал Райм. – Готов спорить, он прятался в углу под этой тканью. Она превратила его в невидимку.

Купер обнаружил приставшие к ткани частички и нажал на одну из них тончайшим щупом. Она спружинила.

– Разновидность резины, – предположил Райм. – Прогони через ГХ.

Пока ждали результата, в дверь позвонили. Том пошел открыть и вернулся с конвертом в руке.

– Прекрасно, – сказал Райм. – Вернулись наши пальчики. Проверь по АСОП, Мэл.

Мощные серверы фэбээровской автоматизированной системы определения отпечатков пальцев были способны в считанные часы обработать оцифрованные отпечатки по всей стране и сообщить результат.

Райм первым делом заметил два изуродованных пальца на левой руке – мизинец и безымянный. Они, судя по всему, срослись вместе, их подушечки были гладкими, без бороздок.

Ирония судьбы, подумалось Райму: у преступника изуродован безымянный палец на левой руке, у меня же он – единственная часть тела ниже шеи, которой я могу шевелить. Затем Райм нахмурил брови:

– Подержи-ка еще минутку на сканере, Мэл, хочу рассмотреть получше. Не замечаете ничего необычного?

– Кажется, нет… Постой, – рассмеялась Закс. – У всех пальцев – одни и те же отпечатки.

– Должно быть, натянул что-то вроде перчаток, – заметил Купер.

На экране возникли результаты анализа ГХ/СМ.

– Прекрасно, что тут у нас? Чистый латекс… А это что такое? – Купер задумался. – Компьютер дает определение – альгинат.

– По зубной части. Порошок, его мешают с водой, чтобы делать слепки. Дантисты пользуются им при протезировании.

Купер продолжал изучать экран.

– Имеем также ничтожные следы касторового масла, пропиленгликоля, слюды, окиси железа, двуокиси титана, каменноугольной смолы и нейтральных пигментов.

– Кое-что из перечисленного входит в состав косметики, – сказал Райм.

– Ее? – спросил Купер Закс.

– Нет, – ответила та, – я сняла у нее соскобы. На ней не было никакого макияжа.

– Хорошо, отправляем на доску. Потом разберемся.

Перейдя к орудию убийства, веревке, Мэл Купер сказал:

– Белая веревка с сердцевиной из черного шнура. И то и другое – крученый шелк, особенно легкий и тонкий, поэтому-то веревка не толще обычной, хотя на самом деле это две веревки в одной.

– Все чуднее и чуднее, – заметила Закс.

– Угу, – согласился Райм, пребывавший в расстройстве, – но идем дальше. Мне нужно что-нибудь знакомое, из чего можно извлечь толк.

Позвонил Тоуб Геллер из отдела по борьбе с компьютерными преступлениями:

– Это цифровой магнитофон. Твой преступник что-то записал, сохранил запись на жестком диске и запрограммировал на воспроизведение через какое-то время. Что он там записал, неизвестно – он встроил стирающую программу, она уничтожила запись.

– Его крик про заложницу был всего лишь магнитофонной записью, – проворчал Райм. – Чтобы подумали, будто он все еще в зале.

– Здравая мысль. Устройство неплохо изображает человеческий голос.

– На диске ничего не сохранилось?

– Ничегошеньки. Все стерто вчистую.

Затем перешли к разбитым часам, но ничего не узнали, кроме точного времени, когда их разбили.

Том записывал их соображения на белой доске. Райм бросил взгляд на пакет с регистрационной книгой.

– Девять человек расписались, а фамилий всего восемь, – задумчиво протянул он. – Думаю, нам не обойтись без специалиста. – Он произнес в микрофон: – Команда телефону. Соединить с Кинкейдом Паркером.

Через пару секунд раздался голос одного из самых выдающихся специалистов страны по анализу документов:

– Привет, Линкольн. Что-то вы давно не звонили – месяц или два?

– Занят был, – ответил Райм в оправдание.

– Что там у вас?

– Расследуем одно дело, и мне нужна помощь. Произошло следующее: мы видели, как преступник расписался в регистрационной книге на посту охраны.

– Требуется проанализировать почерк?

– В том-то и дело, что образчик почерка не сохранился.

– Исчез?

– Ага.

– Вы уверены, что тот действительно расписался?

– Безусловно. Охранник видел запись.

Кинкейд мрачно усмехнулся:

– Гениально. Значит, кто-то потом расписался в той же графе на пустом месте и напрочь забил отпечаток его подписи, если такой сохранился.

– Верно. Как ему это удалось?

– Он снял написанное, – предположил Кинкейд. – Воспользовался симпатическими чернилами.

– Такие чернила продаются в каком-нибудь определенном месте?

– Хм-м. – Кинкейд задумался. – Скорее всего, в магазинах игрушек или “Волшебных лавках”.

– Что ж, Паркер, спасибо за помощь.

Райм отключился, и в эту минуту доставили посылку от судебного патологоанатома. В посылке был полиэтиленовый пакет с наручниками, снятыми с убитой. Они были из грубо выкованного железа.