Как знать, возможно, все бы сложилось иначе, если бы она не умерла, когда Люсианна была еще совсем крошкой… Может быть, тогда она бы выросла другой?

— Но это же книжный магазин! — удивленно воскликнула Люсианна, когда Джейк остановился перед дверями из зеркального стекла, пропуская ее вперед.

Они уже минут пять находились в городе. Оставив машину на стоянке, Джейк сразу же решил отправиться туда, где было больше всего магазинов.

— Совершенно верно, — подтвердил Джейк и, слегка дотронувшись до ее руки чуть повыше локтя, указал на секцию в дальнем конце. — Думаю, именно там мы найдем то, что ищем, — сказал он.

Люсианна нахмурилась. Насколько она могла разглядеть, книги в этом отделе были посвящены различным диетам и самосовершенствованию. Она нехотя пошла туда за Джейком.

— Не думаю, что мне от них будет какая-то польза, — промолвила Люсианна, рассматривая обложку одной из книжек по здоровому питанию.

— Я бы так не сказал. Тебе просто необходимо прибавить в весе.

— Чтобы выглядеть более женственно? — ехидно спросила Люсианна, как обычно готовясь услышать что-нибудь нелицеприятное в свой адрес.

— Чтобы стать более здоровой, — поправил Джейк. — Ты изящно сложена. Это сразу видно, — прибавил он и вдруг, совершенно неожиданно, провел указательным пальцем по ее щеке.

От этого прикосновения она вся встрепенулась и почувствовала себя так, будто ее разбудили после долгого сна. Мурашки пробежали по телу, захотелось выкинуть что-нибудь в высшей степени несерьезное и легкомысленное.

— А это значит, что у тебя длинные ноги, высокая грудь и тонкая талия, — говорил он, каждый раз протягивая руку, чтобы легонько коснуться названной им части тела.

Она уже ничего не видела и не чувствовала, кроме его пальцев, которые так уверенно, смело и нежно дотрагивались до ее тела. Жар от них мог пройти даже сквозь скафандр. Все негодующие протесты застряли у нее в горле.

— Мне трудно дышать, — едва смогла вымолвить она слабым голосом, пытаясь высвободиться из его рук.

— Правда?

В его голосе не было и тени насмешки. Странное, доселе неведомое чувство охватило ее. Она вся задрожала от наполнявшего ее возбуждения. Подняв глаза, она увидела, что он смотрит на ее рот. «Наверное, ждет, когда я начну возмущаться его бесцеремонностью», — успокаивала себя Люсианна. От волнения у нее пересохли губы, и она на мгновение высунула кончик языка, чтобы облизать их.

— Перестань, — гневно прошептала она. — Перестань сейчас же…

— Перестать что? — спросил Джейк с невинной улыбкой.

— Перестань смотреть на мои… на меня… так… как ты сейчас смотришь, — неуверенно закончила она, покраснев от смущения.

Увидев, что она и вправду не на шутку рассержена, он убрал руки с ее талии.

— Ты сейчас взорвешься, остынь. Чем ты так обеспокоена? — заботливо спросил он, но в его глазах она заметила озорной огонек.

— Ты прекрасно знаешь чем. Тем, как ты смотришь на меня, — отрезала она.

— Так смотрит мужчина на женщину, которую хочет завоевать, — невозмутимо ответил Джейк. — Это называется язык тела, — продолжал он, приготовившись выслушать возмущение его заявлением.

Женщина, которую он хочет! Не надо пудрить ей мозги! Уж она-то точно не является объектом его сексуальных желаний и надеется, что никогда им не будет. Она хотела быть такой только для Джона — желанной и любимой.

— Язык тела, — повторил Джейк назидательным тоном, доставая с верхней полки книги и протягивая ей. — Это проверенный факт. В каждом нашем жесте, в изменении мимики заключено, сознательно или бессознательно, сообщение другому человеку. И если ты хочешь получить ответ, ты должна дать понять всем своим видом, что готова идти на контакт. Вот как сейчас, когда я смотрел на тебя в упор, а ты быстро облизала губы. Это значит, что…

— Что я в тот момент ужасно нервничала и злилась.

— Нервничала? — удивленно спросил Джейк, сдерживая улыбку.

Люсианна стыдливо опустила глаза.

— Нервничала и злилась, — повторила она, сознавая, что ее голос звучит не так уверенно, как бы ей хотелось.

— Мда… Понятно. А когда Джон так смотрит на твои губы, как ты обычно реагируешь? — спросил он без всякой насмешки, но Люсианна не знала, куда деться от этих вопросов.

— Джон никогда так на меня не смотрит, — выпалила она — и поняла, что в очередной раз прокололась.

— Бедняжка! Я уверен, здесь, — он слегка похлопал по книгам, — ты найдешь кое-какие полезные советы, которые подскажут тебе, как вести себя в подобных ситуациях; если же нет, то я всегда смогу…

Но Люсианна не слушала. Выхватив книги у него из рук, она прямиком направилась к кассе, сохраняя гордый и независимый вид, пока продавщица с явным интересом посматривала на названия книг, укладывая их в пакет.

— Я ее знаю. Ремонтировала машину ее матери, — недовольным голосом сказала Люсианна, когда они вышли из магазина. — Кажется, ты находишь все это очень забавным, — продолжала она, выуживая по одной книге из пакета и зачитывая их названия с интонацией высочайшего презрения: — «Наука о языке тела. Как наиболее эффективно применять его на практике», «Искусство флирта».

— Забавным? — повторил он и тут же ответил: — Нет, Люсианна. У меня и в мыслях не было потешаться над тобой.

Он выглядел таким мрачным и, казалось, был так погружен в свои мысли, что дальнейшие расспросы о том, что же он на самом деле думает обо всем этом, она сочла неуместными.

— Сюда, — сказал он, направляясь в сторону красивого городского сквера, видневшегося впереди. Уютно расположенный, со множеством скамеек и спасительной тенью в жаркий полдень, он, очевидно, пользовался большой популярностью среди клерков, которые могли здесь спокойно есть свои сандвичи.

Одна парочка поднялась со скамейки, и Джейк поспешил занять свободные места.

— И что теперь? — утомленно спросила Люсианна, когда Джейк пригласил ее сесть.

— Теперь мы немного поглазеем по сторонам, — ответил он. — Проверим, насколько ты наблюдательна и умеешь чувствовать людей, а также как ты улавливаешь суть искусства телодвижений.

— По-моему, ты говорил о языке телодвижений, — поправила его Люсианна с легкой издевкой.

— Это одно и то же, — холодно ответил Джейк. — Итак, — сказал он повелительным тоном, не давая ей расслабиться, — внимательно посмотри вокруг и скажи мне, что ты видишь.

Люсианна сделала глубокий вдох, сосчитала про себя до десяти и раздраженно выпалила:

— Я вижу городской сквер, часть центральной улицы и…

— Я не об этом, Люсианна, — прервал Джейк и посмотрел на нее выразительным взглядом, который указывал ей, кто здесь главный и кого надо слушаться.

В детстве такие взгляды Джейка действовали на нее моментально. Она даже побаивалась их. К своему разочарованию, Люсианна обнаружила, что Джейк мало изменился с тех пор, а ей уже наплевать на эти испепеляющие взоры. Просто интересно, что он будет делать дальше. В конце концов, если она сейчас встанет и уйдет…

Будто почувствовав ее желание смотаться, он предостерег:

— Я бы на твоем месте не стал этого делать. Назвался груздем — полезай в кузов. Если тебе позарез нужно доказать, что…

— Я не собираюсь ничего доказывать, — оборвала его Люсианна.

— Знаешь что, Люсианна? — Джейк скорчил кислую мину. — Твое настойчивое стремление заполучить Джона напоминает мне упрямство капризного дитяти, которое требует игрушку или сладость, зная, что все равно ее не получит. В этой связи мне интересно: не потому ли Джон так притягателен для тебя, что недосягаем? Насколько мне известно…

— Я уже не ребенок… — начала было Люсианна, но поняла, что опять попалась в его хитрую ловушку, когда он сказал:

— Но ведешь ты себя именно так. Еще раз оглянись вокруг и скажи мне, что ты видишь, но внимательно понаблюдай за людьми. Например, вон та компания, которая выходит из аптеки, — что ты можешь сказать о них?

С тяжелым вздохом Люсианна вперила внимательный взгляд в группу, на которую указал Джейк.

На тротуаре рядом с аптекой стояли женщина, мужчина и двое маленьких детей. Она улыбалась ему. Мужчина доставал из кармана какие-то бумаги. Радостные дети скакали рядом, явно чем-то возбужденные.

В этот момент женщина инстинктивно оттащила детей от дороги поближе к себе, потому что мимо пронеслась машина, а мужчина выставил вперед руку, защищая их. Они были семьей, счастливой семьей. Люсианна поняла это по их улыбкам и смеху, когда они рассматривали фотографии в руках мужчины. От радости дети готовы были выпрыгнуть из штанишек.

Но она упрямо не желала делиться своими мыслями с Джейком и вслух сказала:

— Я вижу мужчину, женщину и двоих детей.

— Ты начинаешь испытывать мое терпение, Люсианна, — предостерегающе заметил Джейк. — Посмотри еще. Обрати внимание, как ведет себя мужчина со всеми троими: он любит их, стремится защитить. И посмотри, как женщина реагирует на его заботу: ей кажется, что он делает что-то особенное. Посмотри, как резвятся дети, как им хорошо. Похоже, эта молодая пара собирается в свой первый отпуск за границу, и они только что получили фотографии на паспорта. Возможно, они давно планировали совершить это путешествие, им пришлось кое-чем пожертвовать, мужчина, скорее всего, работал сверхурочно, чтобы оплатить поездку…

— Не ущемляй женщин в правах! Откуда ты знаешь? Может, это ей пришлось зарабатывать? — возразила Люсианна.

— При чем здесь ущемление в правах? Я вижу, о чем говорят их телодвижения, и перевожу это на нормальный язык, — ответил Джейк. — Ты только взгляни, какими влюбленными глазами она на него смотрит, как она гордится им, как она дотрагивается до его руки и как он отвечает на ее любовь. Психолог-анималист сказал бы, что они сейчас исполняют древний ритуал ухаживания. В царстве животных тот, кто физически сильнее, оберегает и защищает слабого, так что здесь, я думаю, основной кормилец — мужчина. Кроме всего прочего, он еще и заботливый отец. Посмотри, как он застегивает старшей дочке туфли и с какой готовностью она к нему наклонилась. Видно, для него самое обычное занятие, и дочка это знает…

— Здорово заливаешь, но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, — резко оборвала его Люсианна. Созерцание счастливого семейства заставило ее еще острее почувствовать свое одиночество. — Не стану же я завязывать шнурки Джону и ублажать его, — язвительно проговорила она.

— Ну, "шнурки — это уж слишком, но вот насчет ублажения… Ухаживание — неотъемлемая и очень приятная часть человеческих отношений. Легкие прикосновения, целомудренные ласки — это так важно… Может быть, я старомоден? Секс в наше время утратил былое очарование и чувственность. Как будто оргазм — это приз за победу в какой-то сумасшедшей гонке, и двое ее участников так напряжены и сосредоточены на том, чтобы поскорее прийти к финишу, что не могут расслабиться и растянуть удовольствие, остановить мгновение и почувствовать всю прелесть ласки. А что предпочитаешь ты, Люсианна? Подобную видимость любви, сведенную к обычной физиологической потребности в удовлетворении собственной похоти?..

— Мои представления о сексе не имеют ничего общего с твоими россказнями, — огрызнулась Люсианна.

— А должны бы иметь. Если ты боишься или стесняешься дотронуться до него, а он не обнимает тебя…

— Мы никогда не обнимаемся на людях, — прервала его Люсианна, вся покраснев, — да я этого и не хочу.

— Это очень плохо, — мягко сказал он и прежде, чем она смогла ему помешать, нагнулся к ней и взял ее за запястье.

От одного прикосновения ее сердце забилось чаще, и она решила, что это от возмущения его высокомерием. Он поглаживал большим пальцем то место на руке, где обычно измеряют пульс, делая это медленно и ритмично, как будто чувствуя ее напряжение и желая успокоить, но глухие удары сердца стали еще сильнее отдаваться в груди, а частота пульса возросла до астрономических пределов.

Звук его голоса долетал до нее как сквозь сон.

— Ты чувствуешь? Вот так мужчина ласкает женщину, которую

любит, — говорил он. — Так Джон должен прикасаться к тебе на людях, чтобы в более интимной обстановке доказать тебе всю силу своего желания.

Голос разума все-таки заглушил в ней голос страсти.

— Ты не Джон, — проговорила она, едва дыша.

— Да, — согласился он. Его палец перестал ласкать ее запястье, а голос стал уже не таким мягким. — На твоем месте я бы не стал сомневаться в моих чувствах к тебе.

— А я и не сомневаюсь, — не растерялась она. — Я знаю, как ты ко мне относишься. — И, немного помолчав, добавила: — Поверь, те же самые чувства я испытываю к тебе — может быть, даже немножко более глубокие.

Из чисто женского любопытства она повернулась к нему посмотреть, какое впечатление произвели ее слова, но его горящий взгляд заставил ее поспешно отвести глаза.

Она никогда не видела его таким страстным, таким… неистовым. Он всегда был настолько сдержан и спокоен, что порой это становилось невыносимо.

— Люк…

Она обернулась, слегка нахмурившись, потому что узнала голос Фелисити. Люсианна недолюбливала эту женщину, особенно после памятного похода в магазин. Фелисити, высокая, длинноногая, надменная брюнетка, обладала дурной привычкой произносить уменьшительное имя Люсианны как мужское, к тому же покровительственно-презрительным тоном.

— От Джона ничего не слышно? — обратилась она к Люсианне, одновременно мило улыбаясь Джейку, который сразу завладел ее вниманием.

Фелисити села между ними лицом к Джейку и, совершенно игнорируя присутствие Люсианны, затараторила:

— Утром мы получили факс от него. Он сообщает, что разместился благополучно, но очень скучает без нас.

— Он и мне прислал факс, — соврала Люсианна, сама себе удивляясь.

У нее появилась прекрасная возможность понаблюдать за языком телодвижений Фелисити, которая вся извертелась, пытаясь доказать Люсианне, что та совершенно лишняя в их с Джейком непринужденной беседе. Люсианну это разозлило.

«Ну и черт с ней. Черт с ними со всеми», — выругалась она про себя. Ничего нет странного, что он привлек внимание Фелисити. Джейк — из таких мужчин.

— Вы один из клиентов Люк? — услышала она певучий голос Фелисити. За вопросом последовали милое женское хихиканье и унизительное замечание: — Она так хорошо в этом разбирается! К моему стыду, я должна сказать, что не знаю даже, как заменить шину…

— Заменяется не шина, а колесо, — мимоходом заметила Люсианна, встала со скамейки и напомнила Джейку: — Кажется, мы собирались за покупками…

— Покупки? А вот в этом я хорошо разбираюсь, — вмешалась Фелисити.

Люссианна испугалась, что сейчас Джейк пригласит Филисити присоединиться к ним и ей придется вынести очередную порцию унижения, но, к ее огромному облегчению, Джейк только вежливо улыбнулся Филисити, потом обернулся к Люсианне, и они вдвоем встали со скамейки, при этом он придерживал ее за локоть.

Если бы десять минут назад кто-нибудь сказал ей, что она будет благодарна Джейку за его галантность и поистине рыцарское обхождение, она бы не поверила, а сейчас упрекала себя в несправедливости.

Джейк подождал, пока они не скроются из поля зрения Филисити, и осторожно заметил:

— Ты не говорила мне, что получила привет от Джона.

— Я ведь и не обязана во всем перед тобой отчитываться, — отрезала Люсианна.

Джейк продолжал держать ее за руку, и, не сумев высвободиться, Люссианна отвела душу, уничтожающе посмотрев на него. Джейк с трудом сдержал улыбку, видя, как она чисто по-женски пытается обороняться.

— Конечно. Кроме этого, ты не сказала мне, что обзавелась факсимильным аппаратом, — бесстрастно заметил он.

Он опять ее раскусил!

— Не могла же я промолчать, когда услышала, что он отправил сообщение в офис, — попыталась защититься она.

— Какой офис? Ее личный, что ли? — насмешливо спросил Джейк, слегка дотронулся большим пальцем до ее щеки, будто смахнув слезу, и ласково сказал: — Как же глубоко запрятана в тебе женщина! Посмотрим, что нам удастся вытащить наружу. Когда ты в последний раз надевала что-нибудь, кроме рабочих штанов, Люсианна?

— Сегодня ночью, — с готовностью ответила она и, увидев удивленно приподнятые брови, добавила: — Не могу же я спать в спецодежде, Джейк.

— Знаю я, в чем ты спишь. Небось все в той же рубашонке, которую носила в пятнадцать лет, — сказал он с издевкой в голосе.

— Ведь по ночам холодно, — возмутилась она, чувствуя, что лицо ее опять начинает гореть от его колкостей. — Нырнуть в нее так приятно.

— Женщине, у которой есть любовник, не нужна никакая одежда, чтобы согреться, — смеясь, сказал Джейк и напрямик спросил: — Но ты, кажется, еще пока не женщина? А? Эти слова ужасно обидели ее.